Кодекс чести

Глава 8       Тэмин ехал с водителем и охраной из балетной школы. Омега был в прекрасном настроении. Сегодня учитель танцев похвалил его. Он рассказал о прослушивании на главную роль предстоящего концерта. Тэмину нравилось заниматься балетом, у него действительно получалось.       Сидя на заднем сидении автомобиля, он слушал классическую музыку и повторял движения руками. Плавные грациозные движения рук выходили немного криво, потому что машина ехала неровно и петляла. — Пап, да, мы уже едем обратно, давай, — Тэмин повесил трубку и просто залипал в телефон. — Можно сбросить скорость немного, меня начинает укачивать? — спросил омега, но машина резко вильнула и телефон выпал из рук. — Ну, конечно, — буркнул омега, отстегнул ремень, чтобы достать телефон, закатившийся под водительское сидение, как вдруг машину закрутило. Мальчик потерял равновесие и сильно ударился. В следующие секунды под звуки прекрасного оркестра машина с Тэмином внутри улетела в кювет. Водитель не смог сбросить скорость и затормозить, он попытался сманеврировать, но машина перевернулась несколько раз и вылетела на обочину.       Хосок узнал о случившемся от папы, который позвонил сообщить, что машина Тэмина не вернулась. Альфа сразу заподозрил неладное и пулей вылетел из офиса, по пути набирая Чонгуку, но тот не отвечал. — Твою мать, где тебя носит?! — бил он по рулю ладонью. Он летел со скоростью 180 км в час, и этого казалось мало, потому что сердце его стучало гораздо быстрее.       «Только не Тэмин, только не мой маленький братик», — думал Хосок. Он слишком невинен для этого мира. Он ничего не сделал. Что за ублюдок не брезгует даже детьми?! — Я убью тебя, сука, ты будешь страдать, когда я тебя найду! Боль станет твоим спутником. Я умоюсь в твоей крови, если с ним что-то случится.       Когда Хосок выехал на трассу, ведущую к их вилле, то увидел ужасающую картину: машина была покорёжена, из нее валил дым, всюду были осколки фар и выбитых стёкл, тело водителя вылетело через лобовое стекло и больше походило на кровавое месиво, нежели на человека. — Тэмин! — Хосок даже не дышал. Он затормозил на середине дороги. Открыв дверь, подбежал к автомобилю, упав на колени. Альфа вытащил тело охранника, стекла резали его руки даже через пиджак, но в салоне Тэмина не было. Альфа оглядывался по сторонам, вдруг его брата тоже выкинуло из авто, но нигде не мог его найти. Он бегал по трассе, но никого вокруг не было. — Тэмин! — отчаянно хватаясь за голову, крикнул Хосок. — Сюда! — послышался голос где-то вдалеке. Хосок сразу же бросился в ту сторону. На обочине лежало тело его брата, незнакомый альфа делал ему искусственное дыхание и массаж сердца. Хосока как молния ударила, когда он увидел бездыханное хрупкое тело омеги. Его одежда была разорвана, вся в крови, а сам он не подавал признаков жизни. — Братик, нет... — он смотрел, не веря своим глазам. Не может этого быть, его брат не может умереть, он так мал. Хосок в ужасе смотрел на лицо брата. Вдруг тот начал откашливаться. — Тэмин, Тэмин, ты меня слышишь? — приподнимая рукой его голову. — Слава святой Марии!       Это были самые ужасные минуты. Самые ужасные минуты до приезда скорой. Самые ужасные минуты, когда бригада скорой оказывала помощь, протыкая иголками нежные руки брата. Самые ужасные минуты разговора с папой, который кричал и плакал в трубку. Самые ужасные минуты ожидания, пока врач не сказал, что с братом все будет в порядке и его жизни ничего не угрожает. — Вы спасли жизнь моему брату, — обратился Хосок к альфе, который вытащил Тэмина из машины. — Семья Чон обязана вам. — Я просто был рядом. Вы бы поступили так же. Самые ужасные минуты, когда Хосок не мог ничего сделать.

***

      Он прибыл во вторник, как не вовремя, с момента аварии прошло всего пару дней и еще никто не мог прийти в себя. Деловой партнер семьи Чон, поставка товара которого была сорвана пару недель назад из-за игры неизвестного врага. Семья Тен занималась сбытом наркотиков в клубах и на улицах. Вот уже много лет они сотрудничали с кланом Чон. Прослышав о недавнем инциденте, они, как коршуны, слетелись на запах свежей тушки. Чонгук предполагал, что срыв поставки не пройдет незамеченным, но не думал, что кто-то из семьи Тен осмелится приехать лично. — Чонгук, ты же понимаешь, что он сюда не из-за товара едет, — настороженно и обеспокоенно уточнил Хосок. Он понимал, что вся эта ситуация совсем не к месту сейчас. Им бы быть в больнице с братом, а не заниматься внезапно возросшими амбициями партнера. — Мы возместили ущерб и следующая поставка была без косяков, — сказал Хосок, барабаня по столу пальцами. — Они слышали про аварию. Приехали прощупать меня, — стоя у окна, сказал Чонгук. На его лице была видна усталость, сказывалось отсутствие сна. Глаза не блестели, как раньше, слишком много всего свалилось на альфу. Мысли о постоянной опасности крутились в его голове, как чертова карусель с лошадками в парке аттракционов. Только он на нее билет не покупал и его уже начало прилично тошнить от этого, но кнопки «Стоп» не было, да и некому ее было нажать. — Не думаю, что они будут разрывать контракт, но потребовать что-то за ущерб могут. Подумай сам. Если бы нам сорвали поставку? — Думаю, эти люди кормили бы рыб на дне океана. Но мы нужны им. Вряд ли они будут играть по-крупному, — рассудил Чонгук, но голос его был не столь уверенным. — Сейчас нам не нужны скандалы в криминальных кругах. На кону честь клана и твоя репутация. Смена власти всегда происходит с оглаской, — доводы Хосока звучали убедительно. Чонгук прикрыл глаза, хрустя шеей от усталости. — Что мы знаем об их главаре? — спросил Чон, глядя на Дэниела в другом конце комнаты. — Глава клана — Тен Лухан, сорок лет. Серьезный и дотошный альфа, он всегда лично и очень досконально проверяет товар. Никаких темных дел не ведет, но часто зависает в карточных домах. В прошлом отжал большую часть территории у своих конкурентов, но сделал это без крови и убийств. Многие отмечают, что у него острый ум. — Занятно, — уголок губ старшего Чона довольно дернулся. — Чонгук, это не игра, — серьезно сказал Хосок, — они будут проверять тебя и давить, а давить есть чем. Ты скоро станешь главой клана, и тебе надо выстраивать свою линию поведения. Пятно на репутации сейчас ни к чему. Все дела должны идти как по маслу. Для большинства партнеров отца ты — зеленый щенок. Ты должен завоевать авторитет, чтобы с кланом и дальше считались. — Я знаю, Хо, я разберусь с этим. Поезжай в больницу, я справлюсь тут без тебя. — Да, хочу забрать папу домой. Он уже вторые сутки сидит у кровати. Тебе бы тоже следовало съездить, — поднимаясь с кресла, кинул упрек брату. — Я знаю, но ты сам видишь, что на кону. Помнишь, раньше отец пропадал сутками, а мы представляли перестрелки, гонки на машинах, но явно не разговоры в офисе? — почти с досадой, но так тепло озвучил воспоминания из детства Чонгук. — Разберусь с Теном и приеду.       Дэниэл приложил палец к ушному монитору, по которому докладывали, что люди Тен и сам Лухан прибыли и поднимаются в пентхаус. — Господин Чон, они приехали, — доложил Дэниел. — Посмотрим, какие карты на руках у главы Тен.       Взрослый альфа немного тучного телосложения, с загорелой кожей и морщинами на лбу, был одет в серый костюм и белую рубашку, верхние пуговицы были небрежно расстегнуты. Альфа вошел в кабинет с натянутой улыбкой, разводя руки, как для объятия. С ним была охрана из пяти человек. — Чон Чонгук, — поприветствовал его глава семьи Тен. — Присаживайтесь, выпьете? — учтиво спросил Чонгук, но с места не встал.       Дэниэл стоял по правую руку от Чонгука за длинным столом в конференц-зале. Интересно, куда сядет Лухан. Он может сесть напротив него с другого конца стола, тогда зрительный контакт будет глаза в глаза, но сохранится дистанция. Или же он сядет рядом с Чонгуком: это будет означать, что он не боится его и готов вести диалог на равных. Чон не зря выбрал именно такой стол в переговорной. Альфа любил подмечать мелочи и наблюдать за поведением человека. Он хорошо читал лица и скрытые эмоции. Чонгук был хорошим игроком в покер. Но сейчас на кону стояло чуть больше, чем просто некая сумма денег. — Не откажусь, — Тен шагал к Чонгуку, опираясь на свою трость, хотя он и не хромал. Скорее всего, в трости у него был спрятан клинок. Как вульгарно! Лухан сел рядом с Чонгуком, но их разделяло два стула. «Неплохой выбор» — про себя отметил Чон. — Давайте перейдем сразу к делу, думаю, мы оба занятые люди, — пододвинул стеклянный стакан с виски ближе к собеседнику альфа. — Я думал, вы с моим братом решили эту неприятность с поставкой. Вам заплатили за причиненный ущерб, зачем же вы проделали такой путь сюда? — альфа смотрел в упор. Тен сидел в открытой позе уверенного человека. — Я думаю, вы, как никто, понимаете, что в нашем мире промедление, даже на один день, сулит определенные неприятности. Товар не приехал вовремя, значит, на моих точках я понес убытки. Да, вы возместили нам ущерб. Но вот есть одна загвоздка, — Тен сделал один большой глоток. — Моя репутация была подмочена. Мои партнеры усомнились во мне, а значит, я потерял сферу влияния, — Тен говорил все с улыбкой на лице, довольно непринужденно. — Я хочу купить у вас территорию сбыта наркотиков, чтобы исправить это небольшое недоразумение. Сколько? — Территории не продаются. — В нашем мире все продается, и я куплю эту территорию. И вы мне ее продадите, ведь будет неприятно, если мы разорвем наш договор прямо накануне вашей коронации. Думаю, вам не нужны эти хлопоты и лишние разговоры. Поэтому предлагаю внести изменения в наш договор, — продолжал улыбаться Лухан, откровенно угрожая Чонгуку. — Изменения? Хорошо. Тогда я внесу свои, — Чонгук достал из кармана пиджака монету. — Если выпадет орел, то вы выкупите территории с моим благословением, если выпадет решка, то я трахну вашего сына, — улыбка на лице альфы стала более напряженной. — Говорят, у вас два сына омеги. Старшему уже девятнадцать. Чонгук подбросил монетку в сторону Лухана, тот поймал ее правой рукой. — Я включу вашего сына в условия нашего договора, бросайте монетку, Тен, — альфа покрутил монетку в руках и усмехнулся. — Нет, не принимайте монету за шутку. Монета для нас священна. Знаете, в древние времена, когда была война кланов и гибли люди, глава нашего клана бросал предателям и врагам монету. Тот, кто поднимет ее, останется жив. Редкий человек успевал до нее добраться, но если такое случалось, это было делом чести. Поэтому не надо думать, что я шучу. Если вы кинете монету, вы вступите в соглашение при свидетелях. И выполнение условий этого пари — дело чести. Проигравший выполняет условия или же будет опозорен перед всеми кланами. Так что кидайте монету, я вам уступаю. Альфа смотрел на Чонгука не отрываясь, продолжая крутить монету в руках. Он подбросил ее, поймал в кулак, но спрятал монету в карман. — Чон Чонгук, ваша репутация оправдывает себя. Сегодня пари не будет, но на эту монету я куплю цветок на вашу могилу, когда придет время, — альфа допил виски и со стуком поставил стакан на стол. Он и его люди удалились из кабинета. Чонгук так и продолжил задумчиво смотреть на дверь кабинета.

***

При виде ядовитой змеи мы застываем на месте, боясь пошевелиться. Запах дыма заставляет нас бежать прочь. Если нам страшно, мы инстинктивно пятимся назад и стараемся сжаться.       Когда мы в опасности, нами руководит инстинкт, мы хотим выжить любой ценой. Это врожденный, первобытный рефлекс. Но у человека, пережившего травму, рефлекс срабатывает по-другому. Мозг посылает сигнал, что ты в опасности и выхода нет, но тело может реагировать совсем иначе.       Спустя тридцать секунд после ухода альфы из театра Чимин так и оставался сидеть на полу в полном недоумении. «Какого хрена произошло?» У него не укладывалось в голове поведение странного альфы. Он мог украсть его, потребовав выкуп, он мог обесчестить его прямо там, на сцене, мог его убить, но не сделал этого. Он не мог знать о приближающейся охране. — Он что, действительно пришел ради того…— на минуту поток мыслей прервался, давая мозгу принять всю абсурдность слов, которые хотел произнести Чимин. Он пришел, чтобы понюхать его. Это полный бред. Он больной, свихнувшийся на голову или какой-то извращенец. Рисковать собой, своими людьми, чтобы понюхать омегу. — Я точно чего-то не понимаю, — снова пробубнел омега. Когда охрана ворвалась в театр, Чимин сидел в шоке, хотя, наверное, должен был быть в ужасе, а рядом валялся пистолет. Чимин быстренько прикинул, что если брат узнает о случившемся, вернее, о не случившимся, ведь ничего не было, кроме вдоха, то запрёт его дома под семью замками. Такое положение дел его не устраивало. Омега соврал, что увидел крысу на сцене, попытался ее застрелить, но испугался. Он вызвал охрану, потому что до жути боится крыс. Так себе история, но он же омега, почему нет.       Пускай лучше Юнги над ним постебётся пару дней, чем выслушивать нотации о безопасности и сидеть дома. В голове Чимина было много вопросов: Почему тот альфа не пошел дальше? Какая была цель его «знакомства»? Почему Чимин соврал брату, хотя раньше такого не было? И почему после встречи не осталось страха? Лежа вечером в постели и весь следующий день, он пытался вспомнить черты лица альфы. Он был так близко. В его глазах омега не увидел угрозы, а от улыбки было даже тепло. — Что я несу, по-моему, у меня посттравматический шок, — уговаривал сам себя омега. На следующий вечер он не пошёл в театр, как и в последующий. Юнги был очень удивлен. — Ты уже два дня репетируешь дома, — спросил Юнги за ужином, если пиццу и пиво таковыми можно было назвать. — Ты же сам просил быть дома и играть для тебя, брат, тебя не понять, — отмазался Чимин. И правда, это уже подозрительно. На третий день Чимин очень долго собирался, но все же пошел в театр. Это было его место, и какой-то невоспитанный и наглый альфа не может его забрать. Чимин так и сказал себе, глядя в зеркало почему-то дольше обычного. Пистолет он все-таки взял с собой.       Все несколько часов репетиции омега прислушивался к каждому шороху и треску. Но в итоге понял, что он один в здании и спокойно продолжил свою игру. Как назло, муза сегодня не пришла, и он расстроенный начал собираться домой. Открыв чехол для гитары, он аккуратно сложил тетрадь и нотные листы, а потом и сам инструмент. Уже закинув на плечо гитару, он заметил подарочную коробку на втором ряду, ее не было видно, пока он сидел на сцене. «Не подходи, не трогай, именно так начинаются все тупые фильмы ужасов», — говорил он это себе, пока ноги несли его к креслам. Театр был на реконструкции уже месяц, тут не было концертов, никто не выступал, да и, по сути, людей, кроме него, не было в этом зале.       Коробочка была небольшого размера, белого цвета и с черным бантом. Она стояла на бархатном кресле. Он потянул за ленточку банта, чтобы развязать его. Открыв крышку, омега увидел записку. «Только не потеряй один в полночь, принцесса» — Что за бред? — убрав оберточную бумагу, на которой лежала карточка, Чимин увидел пару новых кроссовок. Белые, красивые и на замочке сбоку. Он тут же посмотрел на свои кроссовки, которые были не в лучшем виде, потому что завязывать и развязывать шнурки — не барское дело. — Что значит "не потеряй один в полночь"? Ерунда какая-то. Кто теряет обувь, да еще и в полночь. Он точно сумасшедший, — Чимин покачал головой, положил кроссовок и закрыл крышкой. Поглазев на коробку, омега задумчиво продолжил мысль: — И я тоже, походу, рехнулся, — и забрал коробку с собой.

***

      Чонгук приехал в больницу под утро. В крыле, где лежал Тэмин, никого не было, кроме охраны и медперсонала. Перед палатой брата он задержался на минуту, как бы собираясь с мыслями, и отворил дверь.       Вся палата была усыпана цветами и игрушками. Розе уснул на кровати младшего брата, видимо, Хосоку не удалось убедить папу уехать. Чонгук подошел ближе к брату, он выглядел уже лучше, но смотреть на него было все так же тяжело, сердце щемило в груди. Чонгук понимал, что это его вина. Он не смог защитить брата, не смог предотвратить, предугадать. Ничего не смог. От осознания этого становилось еще хуже.       Он спал так умиротворенно. Невинное детское лицо. Для Тэмина это была лишь авария, он не знал о том, что происходит вокруг и сколь реальна была угроза его жизни. Чонгук погладил омегу по волосам с невероятной нежностью. — Ты плохо выглядишь, — неожиданно произнес Розе. — Дел было много, — почти шепотом, чтобы не разбудить брата, ответил Чонгук. — Ты видел заключение после аварии? — потирая глаза, спросил Розе. — Да, тормоза были подрезаны. Мы разбираемся в этом. Я хочу, чтобы вы уехали. — Ни в коем случае, — начал возражать омега. — Папа, это не вопрос, а утверждение. Как только Тэмину можно будет передвигаться, вы собираете вещи и уезжаете в безопасное место, — Чонгук отошел к окну, чтобы закурить. — Нет безопасного места, когда кто-то собирается истребить твою семью. — Я не смогу вести войну, зная, что вы под ударом. Вы покинете Сицилию! — Ты не посмеешь сделать это, Чонгук! Он лишь повернулся к нему и посмотрел в глаза. В его взгляде не было угрозы, холода или требования, в них была мольба. Розе не оставалось выхода, кроме как согласиться с сыном. — Ты спишь со шлюхами? — Чонгук промолчал. — Они будут давить на самое слабое, проверьте всех ближайших людей в своем окружении. — Хорошо. А сейчас езжай домой, отдохни и прими душ, я побуду тут до утра. Мой водитель тебя отвезет, — Розе молча встал со стула и подошёл к Чонгуку. Альфа был скуп на выражение эмоций, если только это было не для того, чтобы побесить его. Омега обнял сына со спины, понимая, как тяжело ему придется. Он удалился, оставив Чонгука в тишине ночи и среди звуков работающих медицинских аппаратов. Телефон завибрировал в кармане: Daniel: Посылка доставлена. Впервые за день он искренне улыбнулся.