Кодекс чести

Глава 18 *Трек 1*        Прошло четырнадцать дней с тех пор, как Чон Хосок не ходил на исповедь. Хосок продолжал заниматься делами клана, в последнее время у них было много работы, спасибо Кану. Они вышли на его след, но пока не могли до него добраться. Люди Чон только и успевали отлавливать людей Кана и наемников, пытающихся сорвать поставки, устроить диверсии или просто доставить неприятности.       Хосок тонет в бесконечных допросах, лжи, криках, отчаянии людей. И в море крови. Каждый день новые лица, новые мольбы о пощаде, свежая кровь на его руках. Ярость в нем не успевает гаснуть, сжигает его изнутри. После очередной ночи, наполненной криками людей и ненавистью к себе, он не идет за прощением и отпущением грехов. Нет, он возвращается в дом, который насквозь пропах запахом груши. И от этого аромата не спрятаться.       В ночь на четырнадцатый день он все же бредет по темной дороге на вершине холма к деревянной двери церкви Са́нта-Мари́я-дель-Аммира́льо. Опускаясь на колени перед иконой, он прикрывает глаза и изливает свою душу в холодном каменном помещении, освещенном лишь светом свечей: — Святая Мария, прости меня или покарай, ибо я согрешил.       Я грешен, и нет мне прощения, и кары мне не найти, ничто не может успокоить мою душу, что рассыпается на куски каждый чертов день. Ничто не может погасить то пламя злости и ярости, что бушует во мне каждую минуту, разгораясь все ярче и ярче. Раньше мне становилось легче, но не теперь…       Я грешен, мне стыдно признаваться в содеянном, но выбора другого у меня нет. Зачем ты даровала мне мою жизнь и возможности, когда я так силен телом, но так слаб духом? Мои мысли не дают мне покоя. Я не могу избавиться от них, как бы не старался, чем бы не занимался.       Мне не примириться с демонами в моей душе, они берут верх раз за разом, я теряю контроль. Когда я прихожу в себя, я лишь чувствую, как моя душа в очередной раз тлеет угольками где-то внутри меня. Прошло столько лет с той ночи, и лучше бы меня не спасали тогда, лучше бы я умер, ибо я чувствую языки пламени преисподней на себе и по сей день. Я грешен, и нет мне спасения. Я согрешил, и согрешу еще. Покарай же меня, избавь от этого пламени… Я прошу тебя об этом каждый раз, но ты остаешься глуха к моим мольбам.       Прости меня, Святая Мария, прости, что не смел явиться к тебе так долго. Я думал, что пал в твоих глазах уже давно и ты наказываешь меня все это время, но я ошибался, ведь мое наказание только началось. Я был на краю гибели столько раз: ни огонь, ни пули, ни взрывы — ничего не смогло отнять мою жизнь. Но ты послала мне вестника смерти, от его руки умру я, или из-за него, но с именем его на губах. И имя это Ким Тэхен.       14 дней прошло с того момента, как мечта Тэхена начала осуществляться. Тэхен знал, что в один прекрасный день все перевернётся и жизнь не будет прежней. Он думал об этом моменте с замиранием сердца, ждал, считая минуты, прокручивал картинки у себя в голове вновь и вновь. Он так надеялся вырваться из своей золотой клетки, где жил типичной жизнью омеги. Каждый день был похож на другой. Он так ждал того самого момента, когда он и Чонгук наконец будут вместе. Он так ждал, когда чувства захлестнут их с ног до головы и они утонут друг в друге. Он так ждал, когда жизнь его будет, как в самых ванильных дорамах про любовь.       Но он не ожидал, что реальность даст ему пощечину. Он не ожидал, что сменит одну золотую клетку на другую. Хоть Чонгук и сказал, что Тэхен не пленник в его доме, но вилла стала для него тюрьмой. Поездки по магазинам, болтовня с Розе — это все невероятно здорово, но в душе у Тэхена с каждым днем ширилась огромная дыра. Дыра, наполненная непониманием, отчаянием и самобичеванием. Стены дома, что Тэхен представлял себе во сне тысячи раз, не радовали его, они давили, сжимаясь вокруг него.       Тэхен с детства боялся боли. Он всегда был изнеженным цветком, который плакал от любой царапины и ссадины. Омега всегда думал, что боль самое страшное, что может с ним случиться, но как же он ошибался. Он просто не знал, что безразличие любимого человека бьет больнее в тысячу раз, чем болят сломанные кости.

***

      Четырнадцать дней прошло с того момента, как он сделал выбор. Он переступил черту, и пути назад уже нет. Чонгук знал, что Чимин никогда не простит ему то, что он сделает. Он сам себе этого не простит. Он был там, был на той пристани в тот вечер. Чонгук видел, как Чимин упал на колени, как по его прекрасному лицу катились слезы. Как голос, который так сладко пел ему и успокаивал его, кричал от боли, заставляя его зверя метаться в агонии. Он видел все, он стоял там до последнего, пока силы не покинули омегу и Юнги не забрал его.       Чонгук всегда думал, что пора уже на острове воцариться единственному правителю, как это и должно быть. Он хотел переписать историю своего клана и повести его в новое будущее. Мысль о том, что он нарушит данное предками слово, разорвёт договор, скрепленный кровью, не даёт ему воплотить свой план в реальность. Это разрывает Чонгука изнутри. Постоянная борьба с внутренним "я" и будущим главой клана. И в этой борьбе он почти проиграл. Но он проиграл не потому, что он слаб, не потому, что он не смог найти выход, а потому, что он полюбил…       Чонгука загнали в ловушку: его отец погиб, ему не у кого спросить совета; другие кланы испытывают его на прочность, как нового главу; его брат находится в больнице из-за того, что он не смог его обезопасить; Кан бьет по всем фронтам без промаху, ослабляя позиции клана; противник убрал его правую руку, показав, как далеко он готов зайти. Чон всегда думал, что выбор будет стоять между честью клана и его амбициями, но он глубоко ошибался.       Дело было дрянь, и Чонгук это знал. Когда на карте стояла его семья, честь клана и жизнь Чимина, он выбирал жизнь Чимина. Он отпустил его не потому, что жениться на Ким проще и лучше для клана, а потому, что после смерти Дэниэла испугался, что с Чимином может что-то случиться из-за него. Он выбрал Чимина, потеряв его.

***

      Четырнадцать дней прошло с того момента, как Чимин был невероятно счастлив. Его переполняли такие эмоции. Да он же никогда не верил в то, что можно думать о ком-то 24/7. Он и не знал, что человеком нельзя надышаться, засыпать и просыпаться с мыслями только о нем. Ждать и надеяться на мимолетную встречу. Умирать и оживать от его прикосновений. Все это лишь сказки, думал он, и такое бывает только в книжках про любовь. Как вообще можно сходить с ума только от запаха его волос, дыхания и глаз.       Четырнадцать дней прошло с того момента, как Чимин был невероятно счастлив в последний раз. От бушующих чувств внутри не осталось и ветерка. Он больше не думал о нем, он больше вообще ни о чем не думал. Чимин сутками лежал на кровати у себя в комнате, смотря в стену.       Он сидел на подоконнике, разглядывая ночное небо, пока все спали; сидел на полу с гитарой в руках, так и не дотронувшись до струн. Он спал днем и просыпался лишь ночью, чтобы его никто не трогал, не спрашивал и не утешал. Он больше не плакал, потому что не осталось слез, они просто не катились по щекам, хотя боль никуда не ушла. Его тело больше не билось судорожно от рыданий, боль стала чем-то привычным. Он не мог избавиться от его запаха, которым была пропитана каждая клеточка его тела.       Чимин часами мог стоять под струями обжигающей воды, пытаясь отмыться от чужого аромата, но ничего не выходило. Он все еще чувствовал прикосновение губ на шее, касание мягких пальцев на своей спине, но теперь он рассыпался в пепел раз за разом от осознания того, что этого больше никогда не повторится. За четырнадцать дней многое изменилось на Сицилии, но солнце все так же поднималось — и начинался новый день.

***

      Тяжелые волны, пенясь, накатывали на прибрежную гальку, унося за собой мелкие камушки. Ночь уступала свои владения новому дню, появляющемуся из-за горизонта. Один за другим по сиреневому небу пролегали золотистые лучи солнца, отражаясь на морской глади. Прохладная вода цвета изумруда омывала ноги Тэхена. Омега раньше не знал, как прекрасен может быть рассвет. Он очень давно хотел нарисовать этот момент, момент начала нового дня. Вместе с разливающимся по небу рассветом из-за горизонта прилетел и легкий морской бриз, который играл с локонами волос омеги. Тэхен поёжился от холода. — Надо собираться обратно, — положил он кисть. Он приехал сюда без охраны, не стал будить никого в такую рань. Да и кто вообще заметит его отсутствие. Чонгук сутками пропадал в офисе или в больнице у Тэмина. Ну, по крайней мере, так говорил Розе. Он уходил рано еще до того, как Тэхен проснется, а возвращался слишком поздно либо просто закрывался в своем кабинете.        За две недели они перекинулись всего лишь парой дежурных фраз. Чонгук спросил, все ли у него есть и не обижает ли его кто. Тэхен чувствовал себя игрушкой, которую купили и оставили на полке до лучших времен. Не такую картину он рисовал себе в мечтах. Возможно, после свадьбы все изменится, ведь Чонгук только-только занял место главы клана, а тут Тэхен со своим нытьем. — Нет, я просто себя накручиваю. Надо съездить к Джину, он развеет мои сомнения, — Тэхен собрал краски и мольберт, в другую руку взял свою обувь и направился к машине, шагая голыми ногами по холодному песку.       Вернувшись на виллу, которая только начинала просыпаться, Тэхен хотел незаметно проскользнуть на второй этаж, проскочив мимо зала. Его взгляд остановился на теле, лежащем на диване. Омежье любопытство возобладало над разумом, и Тэхен решил подойти поближе. Альфа лежал на диване в полной отключке.       «Он вообще дышит?!» — подумал Тэ, наклоняясь поближе. Хосок лежал на животе, раздетый по пояс, одна его рука свисала на пол. На крепкой накачанной спине был набит лик Святой Марии черными, как смоль, чернилами. Ниже у талии были написаны слова, похожие на часть молитвы, но были прикрыты одеялом. «Я грешен, я пьян, я болен. И болезнь моя — ярость». «Что там дальше?» — задумался Тэхен. Надо просто немного убрать одеяло. Рука невольно потянулась к пояснице Хосока.       «Плохая мысль, Тэхен, что ты делаешь?» — крутилось в голове омеги, но было уже поздно, длинные пальцы уже коснулись тела альфы. Тэхена как будто током ударило, от неожиданности он отдернул было руку обратно к груди, но сильная кисть перехватила его запястье. Хосок, даже не открыв глаза, поймал руку омеги. — Ох, — вскрикнул испуганно Тэ. — Ты знаешь, что неприлично трогать спящего человека? — сонно бормотал Хосок. — Знаю, — жалобно ответил Тэхен, пытаясь вырвать руку из тисков чужих пальцев. — Что ты делал? — открыл глаза Хосок. — Ничего, — сердце Тэхена билось в груди со скоростью, превышающую нормальную раз в пять. — Ты знаешь, почему нельзя резко дергать руку, которую тянешь к зверю? — спросил альфа, сжимая тонкое запястье сильнее. — Почему? — Потому что зверь кинется в ответ, — Хосок крепко держал кисть омеги в руках, не замечая, как в какой-то момент его большой палец начал гладить ладонь Тэхена. Альфа отпустил его руку, и омега убежал по лестнице наверх. «Зачем ты позволил ему трогать себя?» — спросил себя Хосок, перевернувшись на спину.

***

      Днем Тэхен поехал навестить Джина и Намджуна, сообщив Розе об этом. Ему срочно нужно было рассказать о всем происходящем, иначе он просто сойдет с ума от мыслей в своей голове. — Тэхени, не знал, что ты сегодня к нам приедешь, — встретил брата во дворе Намджун. — Прости, я забыл спросить, — обнимал брата Тэхен. — Ты не должен спрашивать, это все еще твой дом, ты можешь приезжать сюда, когда хочешь, — погладил младшего брата по голове Намджун. — Если бы я знал, то перенес свою поездку. Мне надо уехать на пару дней для заключения сделки. — Все в порядке, — улыбнулся Тэхен. — Тогда почему ты все еще меня обнимаешь? — рассмеялся Намджун. — Просто я соскучился, разве нельзя? — в привычно капризном тоне ответил Тэ. — Меня ждет самолет, надо закончить все дела перед родами, присмотри за Джином, — Тэхен и вправду скучал больше, чем сам того ожидал. Джин сидел на диване с мягкими подушками в милой сиреневой рубашке невероятных размеров. — Вот это да, — сказал Тэхен, глядя на все то количество еды, которое стояло на столе. — Ты не можешь меня осуждать! — начал возмущенно говорить Сокджин. — Это еще почему? — удивился Тэхен, стоя в дверях гостиной. — Я ем за себя и за твоего племянника, а судя по тому, сколько ест твой брат, то я еще не доедаю, — оба омеги засмеялись. Тэхен приобнял Джина со спины и упал к нему на диван. — Что-то случилось? — спросил его Джин, откусывая кусок круассана с повидлом. — С чего ты взял? — Значит, точно что-то случилось. — Нет, — ответил Тэхен, — то есть да, то есть не знаю, — закрыл лицо руками. — Я запутался, — Тэхен начал рассказывать о всех своих мыслях: о том, как он мечтал о любви и жизни на вилле Чон; о том, как ему одиноко и вообще все не так. Омеги провели за беседой несколько часов. — Ты знаешь, когда Намджун привез меня в этот дом, я ненавидел его всем сердцем и душой, — начал Джин. — Я не хотел тут находиться. Я чувствовал себя как в тюрьме. Я думал выкинуться из окна. Я не понимал, зачем все это, зачем ему я. Зачем он меня выкрал у семьи, учитывая, что Намджун редко появлялся дома. Но потом все изменилось. — Думаешь, что я накручиваю себя? — Определенно, не переживай, Тэхен, все будет хорошо, тем более, ты его любишь, ничто не помешает вашему счастью, — на этих словах Тэхен опустил глаза на свои руки. — Тэхен? — требовательно позвал Джин. — Тэхен, что ты сделал?! — Ничего, клянусь, — начал оправдываться Тэ. — Ким Тэхен, говори немедленно! — Джин слишком хорошо знал этот виноватый взгляд. — Боже, Сокджин, я такой глупый! Я ничего не могу с собой поделать! Я не понимаю, что со мной происходит, когда я вижу его брата, — практически плакал Тэхен. — О, нет! Не может быть! — испугался Джин. — Это ничего не значит, честно, я… — Нет, Тэхен, кажется, схватки начались, — схватил за руку Тэхена, чтобы тот прекратил говорить. — Как схватки? — оцепенел от шока омега. — Еще же рано! Намджун сказал, еще рано. Ты точно уверен? — Точно, — схватился за живот Джин. — Боже, боже, что делать?! — вскочил на ноги Тэхен. — Еще слишком рано, мне слишком рано рожать, — начал паниковать Джин. — Так, спокойно, — Тэхен сел на колени перед Сокджином. — Посмотри на меня! Я рядом, дыши. Вдох. Выдох. — Я не могу, Намджун же улетел, — еще больше паниковал омега. — Смотри на меня, все будет хорошо. Сейчас мы вызовем скорую и поедем в больницу. По пути я позвоню Намджуну и твоему врачу, ты слышишь? — пытался успокоить его Тэхен. — Слышу, — пытался ровно дышать Джин. — Джин, у тебя скоро родится малыш, ваш с Намджуном малыш! — улыбался Тэ. — Да, точно, — паника отступила и боль от схваток закончилась. Скорая забрала Тэхена и Джина в больницу. На входе в роддом их уже ждали врачи, которые увезли Сокджина в палату. — Черт, Намджун не отвечает, видимо, в самолете, — ругнулся Тэхен. — Что же делать? — Господин Ким, мы готовы к операции, у вас есть две минуты до того, как мы начнем, — сообщил врач Тэхену. — Черт! — Тэхен вошел в палату уже в халате и маске. — Джинни, как ты? — спросил Тэхен, глядя на омегу на кушетке. — Где Намджун? — Послушай, он в самолете, у него нет связи, но как только она появится, он прослушает мое сообщение и прилетит сюда со скоростью света! Сейчас ты должен думать о малыше! — Пора, — сообщил врач и попросил Тэхена выйти. — Люблю тебя! — поцеловал в лоб омегу Тэхен. Тэхен метался по коридору больницы в ожидании новостей, постоянно крутил телефон в руках. Время тянулось невероятно долго, а Намджун так и не отвечал. — Тэхен! — послышалось из-за спины. Намджун бежал по коридору. — Ну ты, конечно, и выбрал момент, чтобы улететь! — выпалил Тэхен. — Где он? Как он? — тараторил запыхавшийся и перепуганный Намджун. — Все хорошо, его увезли на операцию и… — Господин Ким? — вышел врач из палаты. — Поздравляю вас. Папа с малышом ждут вас. — Неужели? — Намджун с Тэхеном бросились к палате. Сокджин лежал на кровати, сияющий от радости ярче солнца, у него на груди лежал маленький сверточек. — Ты успел, — прошептал Сокджин, глядя на растерянного Намджуна. — Прости, что опоздал, — альфа подошел к кровати и дрожащими руками взял сына. — У нас альфа, — сказал Джин, лицо Намджуна не выражало никаких эмоций. — Надеюсь, ты не расстроен. — Расстроен?! Я счастлив, это же наш ребенок!       Тэхен смотрел на эту картину и плакал. Они были так счастливы, они так любили друг друга. Появления на свет малыша Ким невероятно радостное событие. Наигравшись с малышом, зацеловав его ручки и щёчки, Тэхен, наконец, нашел в себе силы оставить молодых родителей одних. Омега вышел из больницы с мыслями, что он тоже так хочет. Все его переживания и мысли — такая ерунда. Он тоже хочет такой любви и семьи. И она у него будет, будет с Чонгуком. Машина с охраной подъехала ко входу больницы. Тэхен сел на заднее сиденье автомобиля и впервые за долгое время сказал: — Едем домой, — он правда искренне считал виллу Чон своим домом. Однако водитель на переднем сидении ответил ему: — Это вряд ли, Господин Тэхен, — и замки на двери закрылись.