Кодекс чести

Глава 20       Он взял Тэхена за ворот рубашки и стащил с дивана. Альфа волок неподвижное тело по пыльному полу заброшенного завода. Сознание Тэхена кричало и вопило, что есть мочи, но, увы, он даже пальцем пошевелить не мог. Альфа перекинул тело Тэхена через стол так, чтобы его торс лежал на поверхности стола, а ноги оставались на полу. Он достал из своей трости нож и распорол рубашку на спине омеги. — Какая нежная кожа, даже жалко уродовать такую красоту, — нахально гладил толстыми пальцами по спине Тэхена. Омега слышал, как звенит металлическая пряжка ремня на штанах у него за спиной. Тяжелое тело навалилось на него, запах табака ударил в нос, и хриплый голос произнес ему на ухо: — Ничего личного, — слезы скатывались по щеке омеги на старый, пыльный деревянный стол, пока сильная рука держала его за волосы. «Он не пришел»        Лухан провел рукой по своему паху, штаны натянулись от возбуждения. Красивое, молодое, невинное тело, да еще и омега твоего врага лежал перед ним в беспомощном состоянии. Альфа приспустил свои штаны, чтобы достать член. Пара движений рукой — и он готов был начать свое грязное дело. Лухан чувствовал свою власть, свое могущество, свою силу. И боль, пронзившую его пах за секунду до. — Ааааа, мой член, твою мать! — закричал альфа, повалившись на пол. Осколки стеклянного потолка посыпались на людей Лухана. С потолка на тросах спустились вооруженные люди, стреляя по движущимся, ничего не понимающим мишеням. — Мой член, мой член, сука, — прикрывал руками свое отстреленное хозяйство Лухан. — Повтори еще пять раз, может, заживет, — сказал Хосок, отцепляя карабин с тросом от пояса. — Работаем по периметру, рассредоточиться в пределах нескольких метров, — скомандовал Хосок своим людям. — Убью, сука, не дать им выйти живыми, — орал дрыгаясь альфа в окровавленных светлых штанах.       Хосок не обращал внимания на тело, которое билось в судорогах под ногами. У него была одна цель — Тэхен. Омега так и лежал неподвижно на столе. Оценив моментально их положение, Хосок понял, что дело дрянь. Основные силы Чон отправились с капо на подавление восстания. Он прилетел сюда лишь с оперативной группой. И теперь они были на складе, полном вооруженных противников, с омегой без сознания на руках. Шанс, что они выберутся из этой заварушки живыми, практически равнялся нулю. «Ко входу двигаться нельзя, нас просто задавят числом — рассуждал Хосок. — Наш единственный шанс — это укрыться, выждать и перестрелять их из укрытия при атаке» — оценив местоположение, альфа увидел рубку управления с окнами и лишь одной лестницей. Да, план дрянь, но выбора нет. — Прикрывать отход, двигаем на пять часов, — скомандовал Чон, перекинув Тэхена через плечо. В ход пошли дымовые шашки. Через три минуты Хосок и пятеро его людей заняли оборонительные позиции в рубке, прикончив сразу семерых. Люди рассредоточились по комнате, чтобы охватить весь обзор. — Сейчас они перегруппируются и придумают план атаки. Держать периметр! Не давать никому подойти ближе, чем на три метра. У них нет тяжелого вооружения, чтобы пробить стены, время у нас есть, — сказал Хосок, положив омегу на пол. — Время для чего? — спросил один из людей Чон. Хосок промолчал. Все и так понимали, что они в глубокой жопе. — Дайте мне аптечку, — словив черную сумку, альфа принялся искать нужный бутылек. — Вот оно, — Хосок достал шприц и ампулу с прозрачной жидкостью. Сняв зубами защитный колпачок с иглы, альфа набрал адреналин в шприц. Постучав по нему и выпустив воздух, Хосок вколол всю ампулу в плечо Тэхена. — Давай, это должно подействовать, — смотрел на все такое же неподвижное тело омеги. — Что за дрянь он тебе вкатил? — Хосок внешне был спокоен, впрочем как и всегда, но внутри, неожиданно для самого себя, он переживал за омегу. Он едва не опоздал. Еще мгновение — и жизнь Тэхена была бы разрушена, вряд ли бы он смог перенести такую травму. «Ну же, малыш, давай, приходи в себя», — смотрел Хосок на омегу, не замечая, что его бок пылает огнем. Несмотря на ярость, что бушевала в нем сильнее обычного, волнение перекрывало все прочие эмоции.       Спустя пару минут начался обстрел со стороны людей Лухана, парочка альф попыталась прорваться к рубке, но люди Чон были хорошо обучены, в оперативной группе состояли лучшие стрелки на Сицилии. После пары попыток прорваться враг сменил тактику, они тянули время до приезда подкрепления, параллельно опустошая запасы патронов людей Хосока.       Неожиданно Тэхен подскочил, вдохнув сразу полную грудь пыльного, спертого воздуха заводского помещения. Слезы лились ручьем по щекам — у омеги началась настоящая истерика после всего пережитого. — Тише, тише, — пытался успокоить его Хосок. — Я… я пытался сопротивляться. Я кричал, я звал на помощь, но меня никто не слышал, — сквозь судорожные рыдания говорил Тэхен, схватившись за Хосока. — Он был так близко, он…— Хосок прижал к себе хрупкого напуганного Тэхена, которого потряхивало от рыданий. Омега вцепился в ткань его одежды пальцами, как тонущий хватается за спасательный круг. — Ты в безопасности, — соврал Хосок, — успокойся, — не отдавая отчет своим действиям, альфа гладил рукой омегу по голове, чтобы тот быстрее успокоился. — Я пуст, — кинул на пол автомат один из стрелков. «Дерьмо» Спустя час патроны оставались только в личном револьвере Хосока. Положение было критическое. — По моим прикидкам, они должны были уже подвести оружие и технику для штурма, — подытожил альфа, прислонивший голову к стене. — Да, ты молодец, хорошо считаешь, — с сарказмом ответил Хосок, смотря в уже выбитое пулями окно. — Господин Хосок, это конец? — Конец — это лишь начало нового пути, даже для таких ублюдков, как мы, — ответил Чон. На минуту он задумался о том, что он никогда не видел своей смерти в старости дома, лежа в постели в шёлковой пижаме. Хосок всегда знал, что умрет в какой-нибудь перестрелке вроде этой. Более того, он не раз молил святую Марию о том, чтобы она забрала его жизнь, покарала за все грехи. И, может, его время пришло. Такая глупая смерть из-за омеги.       Прогремел взрыв. Стены рубки задрожали, с потолка посыпалась штукатурка и куски бетона. Дым вперемешку с пылью хлынул из окон. Послышалась автоматная очередь. Все находящиеся в рубке прикрыли головы руками. Даже оглушенные взрывом люди Чон слышали, как смеется Хосок. — Это они, они наступают, — закричал один из альф. — О нет, так входит только один человек. Это чертов Чон Чонгук!       После штурма завода люди Лухана были либо мертвы, либо разбежались кто куда. Сам же Лухан был настолько уперт, что не поехал в больницу, а решил собственными глазами увидеть, как умрет Чон. Это была его фатальная ошибка. — Что-то ты припозднился, брат, — шел хромая навстречу брату Хосок. — Ты же вечно говоришь, не лезь, я сам разберусь, вот я и не спешил, — подошел к младшему Чонгук. Он приобнял брата. «У тебя бок пробит» — сказал еле слышно на ухо брату, зная, что тот не любит выставлять на показ свою слабость. — Да тут все догадливые, я смотрю, — съязвил Хо и пошел, не подавая виду, что потерял уже литр крови. — Ты в порядке? — Чонгук спросил Тэхена, который тут же прижался к нему, как ребенок, потерявшийся в магазине. — Да, Хосок пришел вовремя, — проговорил Тэхен, обнимая альфу, но взгляд его провожал удаляющуюся спину Хосока. — Поезжайте домой, вас там ждет врач, мне тут надо еще кое с чем разобраться, — Чонгук оставил короткий поцелуй на макушке настрадавшегося омеги. После отъезда Хосока Чонгук подошел к скулящему Лухану. — Ну что, сыграем? — улыбнулся он самой потрясающей улыбкой. — Пошел ты! — огрызнулся альфа, понимая, что ему конец. — Я думал, ты толковый малый, умный, рассудительный, много чего знаешь или слышал. Ты же знаешь, что клан Чон не прощает, — Чонгук облокотился на тот самый стол, где недавно лежал Тэхен. — Знаешь, я так заебался в последнее время, но ради тебя я нашел времечко кое-куда заехать. Помнится, мы в прошлый раз говорили, что я трахну твоего сына. — Даже не думай, ублюдок, — орал Лухан. — Нет, что ты, даже руки марать не стану, не то что член, — закуривал сигарету Чонгук. — А они, и правда, у тебя красивые, — Чон медленно выпускал круги сигаретного дыма в воздух. — Ты и пальцем их не тронешь, мразь, — пытался встать Лухан, но ему это не удавалось. — Я? Нет, конечно. Ты, кстати, знаешь, что это за место? — Какая к черту разница?! — Это бетонный завод, он тут проработал не один десяток лет. В этих больших цистернах замешивали бетон. Вон из того крана свежий бетон стекал в емкость, а лопасти внутри все время вращались, чтобы бетон не затвердел. Но, к сожалению, сейчас механизм уже не работает. Забавно, что ты выбрал именно это место, — Чонгук махнул рукой своему человеку, и через несколько минут в здание завода внесли двоих связанных омег. — Ты сам выбрал это место. И теперь тут умрут твои дети. Какая ирония!       Люди Чон опустили омег в пустую цистерну, предварительно развязав им рот. Омеги кричали, звали на помощь и молили о пощаде. Чонгук достал пистолет и выстрелил по рычагу, что привел механизм в действие. По металлическому желобу над цистерной побежала серая масса, она быстро наполняла цистерну. — Прошу тебя, пощади моих детей, — молил Лухан. Чонгук подошел к нему ближе и присел на корточки перед ним. — Ты бы пощадил моего омегу? — спросил он, глядя ему в глаза. — Вот и я так думаю. Чонгук смотрел на тлеющие угольки надежды в глазах Лухана. Пока бетон наполнял цистерну, они погасли окончательно, когда эхом расходившиеся крики умолкли. — Ты чудовище, — произнес Лухан. — Знаешь, чудовищами не рождаются — чудовищами становятся. Благодаря действиям других людей.

***

Чонгук стоял около стола в своем кабинете, когда раздался неуверенный стук в тяжёлую деревянную дверь. — Войдите, — ответил он уставшим голосом. После изнурительных и насыщенных на события дней альфа прибывал не в лучшем расположении духа. Он наливал виски себе в стакан, не обращая внимания на вошедшего Тэхена, который мялся у двери. Сделав пару больших глотков, он спросил: — Тебя осмотрел врач? — Да, — ответил неуверенно Тэхен. — Сказал, что все вещества полностью вышли из организма и заторможенность рефлексов скоро пройдет. — Хорошо. А что с руками? — все так же не поворачивая голову в сторону омеги, спросил Чонгук. — С руками? — в недоумении спросил Тэхен, опустив взгляд на свои руки. — Ну, у тебя явно что-то случилось с руками, раз ты не смог позвонить или хотя бы отправить сообщение, что ты отправился к брату домой, а потом в больницу, — посмотрел разъяренным взглядом на Тэхена. — Я просто забыл, — еле слышно сказал Тэ. — Забыл?! Ммм, забыл, значит, — посмеялся Чонгук. — Ты хоть понимаешь своей башкой, что могло произойти, если бы Хосок не успел вовремя? — начал повышать голос Чонгук. — Тебя бы там не убили, нет, тебя бы поимели, как вещь, и пустили по кругу. Они бы трахали тебя, пока бы ты не перестал чувствовать вообще что-либо, а от твоего тела не… — Прекрати! — зажал руками уши Тэхен, он не хотел слушать это, воспоминания были слишком свежи в его памяти. Чонгук подошел вплотную к Тэхену, силой убрал его руки от головы. — Нет уж, ты выслушаешь до конца и запомнишь это на всю свою, я надеюсь, долгую жизнь. Мой брат получил ранение. Много людей погибло. Я закатал семью Лухана в асфальт, потому что ты забыл написать гребанное сообщение! — Чонгук сильно сжимал кисти рук Тэхена. Он смотрел ему прямо в глаза, пока говорил каждое слово, которое причиняло омеге боль. — Ты должен понимать, что это не шутки. Это жизни других людей. И твоя жизнь, в первую очередь. Пора снять розовые очки и прекратить вести себя, как капризный ребенок. — Розовые очки, — внезапно, сожаление и раскаяние сменилось на злость. — А где был ты в это время?! — вырвал свои руки из захвата Чонгука. — Почему ты не пришел?! Это твоя вина тоже, — толкнул его в грудь Тэхен. — Да что ты, — усмехнулся Чонгук. Такого дерзкого Тэхена он видел в первый раз. — Пойдем прокатимся. — Куда? Стой, я не хочу! — начал возникать Тэхен. — Я не спрашиваю.       Чонгук схватил Тэхена за руку и потащил к выходу с виллы. Он шел быстро, широкими шагами. Тэхен был чуть ниже Чонгука, но все равно едва поспевал за ним. Они сели в машину и молчали весь путь до места назначения. Тэхен ужасно нервничал, не зная, куда они направляются. Машина припарковалась у неприметного, типичного для этих мест, домика: каменные стены, красная черепичная крыша, виноградники и кусты вокруг, плетеный заборчик. Дворик был ухоженный и очень уютный. — Выходи, — открыл пассажирскую дверь машины Чонгук. — Куда мы приехали? — не хотел выходить из машины Тэхен. Он не знал, чего можно ождать от Чонгука. — Увидишь, — они прошли сквозь задний двор и зашли в дом. Несколько комнат, просторная гостиная, стены увешаны семейными фотографиями, несмотря на такой уютный антураж, в доме была гнетущая атмосфера. Люди были одеты в черное, они горевали. — Господин Чонгук, такая честь, что вы заехали, — уважительно кланялся пожилой мужчина, бывший явно не в себе. — Простите, мой супруг не может сейчас выйти к вам.        Тэхен увидел абсолютно разбитого омегу в соседней комнате, он плакал, не переставая, его было слышно даже после того, как пожилой альфа закрыл дверь. Его лицо покраснело, глаза опухли, Тэхен понял, что он плачет уже не первый час. «Мой, сынок, за что? Почему ты покинул нас таким молодым? Как же мне жить теперь без тебя». Омегу утешал парень помоложе, видимо, супруг погибшего. — Ты пришел ко мне поиграть? — спросил неожиданно появившийся малыш лет четырёх с кудрявыми смоляными волосами. — Я? — спросил Тэхен, опустившись на колени перед ребёнком. — Папа всегда играл со мной по вечерам, но он еще не пришел, видимо, занят на работе, — беззаботно отвечал малыш с пухлыми щечками. — Мико, иди в комнату, — попросил пожилой мужчина. — Я соболезную вашему горю, — начал Чонгук. — Ваш сын был предан клану до последнего. Мы очень ценим это. Вы всегда будете под протекцией клана. Если вам понадобится какая-либо помощь, сообщите нам. Все расходы мы берём на себя, — обратился к пожилому альфе Чонгук.       Тэхен не знал этих людей, но он так остро чувствовал их боль. Отчаяние и обреченность витала в воздухе. Сердце омеги сжималось. «Это моя вина, это все из-за меня». Чонгук заметил изменившееся лицо Тэхена, на его глаза наворачивались слезы. Чонгук распрощался с горюющим семейством и вывел Тэхена из дома. Все так же молча они проследовали до машины, и, лишь захлопнув за собой дверь, Тэхен дал волю своим чувствам. — Ты должен понять, что живёшь не в сказке, — сказал Чонгук, заводя двигатель. — Это все реальность. Жизнь жестокая. Любое твое действие или бездействие к чему-то приведёт. Да, в этом есть и моя вина, но я понимаю последствия. А ты?       Тэхен промолчал. Он обдумывал слова Чонгука всю дорогу до виллы. В этот день слишком многое произошло. Выйдя из машины, Тэхен направился в дом, но рука Чонгука его остановила. — Сегодня я мог потерять нескольких дорогих мне людей, — Чонгук сделал длинную паузу, приобняв Тэхена. — Мне жаль, что твои представления о принце не оправдались, но мы с тобой связаны долгом. И твоя безопасность для меня важна. — Я понимаю, и мне очень жаль, — сдерживая слезы, ответил Тэхен. — Иди отдыхай, у тебя был тяжелый день.       Слишком много для одного вечера или для одной жизни? Он всего лишь обычный омега, он всего-то навсего хотел выйти замуж за прекрасного, красивого альфу, сыграть роскошную свадьбу. Он бы родил ребенка, а может быть, нескольких, в свободное время рисовал и ездил к морю, встречался с друзьями в кофейнях, обсуждал последние коллекции дизайнеров.       Весь остров знал бы его, как самого красивого и стильного омегу, быть может, он бы даже создал свою коллекцию одежды для светских див. А вечерами на вилле попивал бы вино из своей коллекции и рассказывал мужу об успехах их детей. Да, он всего лишь хотел. Но жизнь, как карусель, ты можешь сойти с нее, но она все равно будет продолжать крутиться. И лишь тебе решать, будешь ты на коне или смотреть на ушедшее счастье с самых низов. — Я не могу уснуть, можно я останусь сегодня с тобой? — спросил Тэхен, отворив дверь в спальню.