Кодекс чести

Четыре года спустя… Чимин никогда не задумывался, какое время года у него самое любимое. Но с недавних пор это место заняла зима. Зима на Сицилии — прекрасная сказка. С неба крупными хлопьями сыплется мягкий, пушистый снежок. Все улицы — в сугробах. Крыши из красной черепицы маленьких домов покрыты снегом. В один из таких сказочных вечеров он вышел замуж за самого прекрасного человека — Чон Чонгука. Они не стали закатывать шикарный прием на триста человек. Чимин не хотел пышную свадьбу. Церемония проходила в домашней, уютной обстановке. Искристый снег, хрустальные льдинки и сосульки, морозные узоры, пушистый иней и ажурные снежинки — это был волшебный день. Все их друзья и близкие собрались в камерном поместье с камином и маленькими фонариками в проходе. Они оба были в белом, как и зима того года. В присутствии родных они повторили клятвы, которые уже давно дали друг другу. Да, Чимин никогда не представлял, что мальчик, родители, которого умерли еще в детстве, может быть так любим и счастлив. — Папа, папа! — детский звонкий голосок вытащил Чимина из омута воспоминаний. — Да, мой сладкий, — блондин подхватил на руки малыша с ярко голубыми глазами. — А можно мне открыть хотя бы один подарок? — умолял малыш, обвивая шею папы руками. — Хэин, ты же знаешь, что нельзя! — покачал головой улыбаясь Чимин. — Ну кто придумал эти правила, — канючил мальчик. — Ну там же их целая куча, никто и не заметит! — Надо потерпеть до утра! — Терпеть не могу терпеть! — Надо бы тебе поменьше времени проводить с дядей Тэхеном, — нахмурил брови Чимин. — Мы откроем все подарки завтра… — Когда наступит новый год, — закончил фразу за папу малыш, надувая еще больше свои пухлые губки. — Я понял. — Умничка! А ты приготовил подарок для Мио ? Джин и Намджун сегодня тоже придут. — Йааа, ну папа, он же такой вредный. Можно, я не буду дарить ему подарок? — ныл Хэин, болтая ножками. — Я понимаю, он тебе может не нравится, но подарок приготовить надо. Они нам как семья, — улыбался Чимин, целуя мягкие щечки своего малыша. — Ахх, — тяжело вздохнул малыш, — хорошо, пап. — Вот и чудно, иди еще поиграй, скоро придут гости, я спущусь, как только соберусь, — Чимин опустил на пол сына, погладив его по голове. Хэин развернулся и направился к двери, на его миленьком личике появилась очень хитрая улыбка. — Стоять! — сказал Чимин, как будто увидел со спины эту улыбку. — Чон Хэин, даже не думай идти к отцу и выклянчивать у него разрешение, чтобы открыть подарок. Иначе получите вы оба! — строгим голосом сказал омега. — Ну папааа, так не честно! — запрокинул голову малыш, капризничая. — Откуда ты все знаешь? — Я твой папа, я все знаю. Будь хорошим мальчиком сегодня. — Обещаю, — сказал малыш, смирившись с безысходностью. Чимин проводил взглядом ребенка и рассмеялся. Ведь он когда-то был таким же. Юнги позволял ему все, он никогда не говорил ему нет. Окружив любовью и заботой, брат заменил ему и друзей, и родителей. Хоть они и живут рядом, Чимин скучал по тем временам, когда он вваливался в кабинет брата, нарушая его спокойствие. Они могли весь вечер болтать ни о чем допоздна или подкалывать друг друга за просмотром фильма. Юнги и сейчас такой. Когда он приходит на виллу, Хэин летит к нему со скоростью ракеты. Сказать, что его сын веревки вьет из Юнги, значит ничего не сказать. Малыш знал, что дядя Юнги любит его всем сердцем, он просто не может ему отказать и балует его хуже отца, а Чимин постоянно ругается. Кто бы мог подумать, что два самых авторитетных главы мафиозных кланов будут плясать под дудочку четырехлетнего малыша-омеги. Блондин подошел к кровати, чтобы заправить постель. Хоть у них в доме и была прислуга, но Чимин любил заправлять кровать сам. Проводя рукой по матрасу, разглаживая складки на простыне, он все еще чувствовал тепло и запах Чонгука. Еще совсем недавно Чонгук вдавливал его в кровать, даря фантастический оргазм и наполняя эту комнату всхлипами и стонами. Они знакомы уже пять лет, но ночи, проведенные с Чонгуком, все такие же жаркие и страстные, как и в первый раз. Чимин не мог представить, как он бы жил без этих рук, ласкающих его тело; без этих губ, что целуют так страстно; без его глаз, в которых он тонет каждую ночь, отдаваясь без остатка, выкрикивая имя любимого. Зайдя в гардеробную, где по одной стороне висели строгие черные костюмы Чонгука, а по другой — одежда Чимина, омега долго выбирал, что же ему сегодня надеть. Перебирая вешалку одну за другой, он наткнулся на блузку, в которой он проходил прослушивание для консерватории. — Как ты тут оказалась? — улыбнулся Чимин. Раньше мечтой всей его жизни было выступать на сцене. Он ходил в театр каждый вечер: писал песни, играл на гитаре и смотрел на огромный зрительный зал, мечтая выступать перед толпой, скандирующей его имя. После рождения Хэина Чонгук настоял, чтобы Чимин не бросал любимое дело из-за семьи. Через полгода дела более менее устаканились, на Сицилии стало потише после бомбы, которую скинул Чонгук на мафиозный мир. Альфа стал меньше пропадать на работе и больше — дома с малышом, в котором души не чаял. Да и Розе всегда был рядом и готов был не расставаться с внуком ни на минуту. Поэтому Чимин поступил в консерваторию, как и хотел, но его учеба не продлилась долго. Он пропадал днями в аудиториях и концертных залах, изучая предметы и музыку. Как-то раз он вернулся домой, а Хэин уже спал. Малыш уснул, не дождавшись папу. — Как, он уже уснул? — расстроился блондин. Омега не успел чмокнуть сына в носик и спеть ему колыбельную. — Да, принцесса, минут 20 назад, — сказал Чонгук, крепко обнимая мужа за талию. — Я ужасный папа, — корил себя Чимин. — Глупышка, что ты такое говоришь, это всего лишь один раз, — рассмеялся альфа. — Пока! Это пока всего лишь один раз! — спорил Чимин. — Он слишком мал, он и не вспомнит, кто его укладывал, — Чонгук поцеловал светлую макушку. — Но я буду помнить! — расстроился омега. — Чонгук, я думаю, мне стоит бросить учебу. — Ты в этом уверен? — удивился Чонгук. — Да! Думаю, так будет правильно. — Но ты любишь музыку... — Но его я люблю больше, — Чимин посмотрел на кроху в кроватке. — Хорошо, я поддержу любое твое решение. Сдав последние экзамены в этом году, Чимин забрал документы и покинул консерваторию. Когда он вернулся домой, радости его не было предела, ведь в этот день Хэин произнес первое слово. И это слово было — «Папа». Чимин был там, он ничего не пропустил! Посвящая себя семье и ребенку, Чимин совсем забросил музыку, в его глазах потухла та искорка. Чонгук очень переживал, что Чимин теряет себя и свой талант. Поэтому, когда Чимин и Розе поехали отдохнуть на выходные к океану, Чонгук быстренько переоборудовал подвал под студию звукозаписи, где Чимин мог творить, не выходя из дома и не переживая за ребенка. По возвращению домой Чимин плакал от счастья и радости такому подарку. — Алло, — ответил на звонок Чимин. — Да, здравствуйте, мистер Гарсия, трек для дорамы «Потомки Луны» уже записан, осталось добавить только бэк-вокал. О, я рад, что вам понравилась мелодия. Счастливого нового года! — через какое-то время Чимин стал очень популярным автором и исполнителем ост для дорам и фильмов. Омега занимался своим любимым делом, совмещая его с заботой о сыне. — Думаю, ее я и надену сегодня! — улыбнулся Чимин. — Чимин! — прозвучало откуда-то из спальни. — Я в ванной! — отозвался омега. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил Розе. — Абсолютно, я давно думал о смене цвета волос. — Да, но так кардинально! — дивился Розе. — Я точно уверен! Думаю, черный мне пойдет, — улыбнулся Чимин, присаживаясь на стул. — Вы уже придумали, что скажете Чонгуку? — Да, я уже сказал, что после ужина поеду к своему давнему другу на пару дней, — проговорил Розе, нанося краску на светлые пряди. — Ох, Розе. Почему вы ему не скажите? — посмотрел на свёкра в зеркало Чимин. — Понимаешь, Хэин был любовью моей жизни. Когда он умер, умерла и часть меня. Долгое время я жил только ради сыновей, потому что понимал, что они не справятся без меня. Потом в нашей семье появился ты и малыш Хэин, дыра в моем сердце затягивалась, но пустота никуда не уходила. Наверное, в моем сердце всегда будет эта дыра. Но когда я встретил Тэяна, то в моей жизни появилась еще одна причина вставать по утрам, — робко говорил Розе. — Вы его любите? — Сложно сказать, возможно, но это другая любовь. Не такая, как была у нас с Хэином. Нам хорошо вместе, он делает меня счастливым, — нежно улыбался омега. — Думаю, вам следует рассказать Чонгуку, он поймет, — Чимин положил ладонь на руку Розе, мягко сжимая ее. — А если он подумает, что я предал отца? — Он любит вас! Очень! И если есть человек, который делает вас счастливее и приглушает боль потери, то он примет это. — Спасибо, Чимин, моему сыну так повезло. Я расскажу ему, как только вернусь. — Куда вы едете? — поинтересовался Чимин. — У Тэяна есть свои виноградники на юге, мы едем в его поместье пить вино и есть вяленное мясо. Боже, как он готовит! — Розе положил руку на грудь. — Ооо, привезите нам тоже пару бутылочек, — хихикнул Чимин. — Ну, вот и все, — снял мокрое полотенце с головы Чимина. — Надо тебя высушить. — Что думаете? — спросил Чимин, повернувшись после укладки. — Чимин, ты был прав! Тебе очень идет! — восхитился Розе. — Правда? — обрадовался Чимин. — Побегу к Чонгуку. Не успел Чимин сделать и пары шагов, как услышал автоматную очередь. Выстрелы доносились со двора. — Что происходит? — испугался Розе. — Найдите Хэина и спрячтесь в студии, быстро, — сердце Чимина колотилось с бешенной скоростью, выстрелы не прекращались. Они были разные по громкости. «Чонгук» — проносилось раз за разом в голове омеги. Брюнет сбегал по лестнице на первый этаж, вся прислуга лежала на полу, прикрывая головы от осколков. Окна на первом этаже были выбиты, на мраморном полу с мозаикой лежали осколки от витражей. Входная дверь была нараспашку. — Чонгук! — Чимин пригибаясь добежал до двери, чтобы оценить обстановку. На передней террасе перед домом стояло несколько машин. Охрана и Чонгук скрывались за автомобилями, отстреливаясь из пистолетов и автоматов. — Ублюдок! Ты пожалеешь, что пришел в мой дом! — кричал Чонгук противнику, которого Чимин не видел. Он мог разглядеть лишь три белых автомобиля, изрешеченных дырками от пуль. Белый снег покрылся черной пылью и осколками от машин и статуй, которые разлетелись в дребезги из-за перестрелки. В воздухе повисла мелкая пыль и запах гари. — Чонгук! — крикнул омега, выглядывая из-за двери. — Немедленно зайди в дом! — озлобленно крикнул альфа, перекидывая автомат на капот, чтобы произвести автоматную очередь по машине напротив. Чимин с ужасом в глазах дополз до кладовой, где у Чонгука было оружие в сейфе. Судорожно набрав комбинацию, он открыл тяжелую металлическую дверь с характерным звуком. В сейфе лежал пистолет, автомат и дробовик. Глаза Чимина бегали, руки тряслись, он туго соображал, пытаясь понять, что происходит. — Чимини, — донесся сзади тонкий голос! — Тэмин, что ты тут делаешь? — спросил Чимин, глядя на зареванное лицо восемнадцатилетнего парня. — Чимин, это я! Это я во всем виноват! — плакал омега. — О чем ты? Я не понимаю. — Это все из-за меня. Они же убьют друг друга! — Чимин еле мог разобрать слова из-за слез. — Подожди, успокойся! Что произошло? — Чимин пытался привести в чувство омегу. — Юнги пригласил меня на свидание! И теперь Чонгук убьет его! — еще пуще прежнего разрыдался омега. — Они что?! — ярость вспыхнула в глазах Чимина. — Я придушу их своими руками! Чимин заглянул обратно в сейф и взял дробовик. — Пиздец вам! — омега уверенными шагами шел к двери, заряжая патроны в дробовик. Ударом с ноги омега вынес оставшуюся створку двери, чем привлек внимание Чонгука. Чимин прицелился и выстрелил в статую еще не разрушенного фонтана, которая так удачно располагалась посреди двора между машинами Мин и Чон. Статуя разлетелась на куски, которые ударились об капоты машин. — Прекратите немедленно! — закричал Чимин. Глаза омеги пылали яростью, казалось, еще миг — и он сам взорвется. — Если еще хоть кто-то шевельнется, то я прострелю ему башку. — Любимый, ты перекрасился! — нежным голосом говорил Чонгук, вжимаясь в машину. — Тебе сейчас лучше молчать! Почему мы хоть раз не можем нормально провести праздник без этого дерьма?! — от милого омеги и след простыл. — О чем ты, Чимини? В прошлом году… — Дааа, в прошлом году вы решили провести соревнование, кто лучше стреляет, и устроили тир на заднем дворе! — Ну, это же просто забава! — улыбался Чонгук. — Ага, да, а мишенями были какие-то наркоторговцы, которых вы поймали на границе! А в позапрошлом году, на мой день рождения, вы перекрыли весь чёртов город, чтобы проверить, какая из ваших лошадей быстрее. Ведь дождаться официальных скачек — это не интересно! — Кстати, я выиграл тогда! — раздался голос Юнги из-за машины. — Выходи, Юнги! — скомандовал Чимин. — С новым годом, Мини, — медленно и аккуратно ступал Юнги, как будто шел по минному полю. — Вы можете хоть раз вести себя как взрослые?! — угрожающе смотрел на альф Чимин. — Конечно, прости, Чимини, — почесал затылок Юнги. — Да, прости, милый! — улыбнулся Чонгук, осматривая лужайку. — Чудно, — кивнул Чимин. Омега развернулся, чтобы вернуться в дом, Чонгук и Юнги последовали за ним. — Куда это вы собрались? — поднял брови Чимин. — В мой кабинет, выпить, пока гости не приехали! — У вас есть 3 часа до приезда гостей. Чтобы моя лужайка была как новенькая, все стекла были вставлены и ни одного осколка на траве, — чеканил приказы Чимин. — Понятно? — омега легким движением руки перезарядил дробовик. — Конечно! — в голос сказали альфы, и Чимин удалился в дом. — Ну ты дебил, — отвесил подзатыльник Чонгуку Юнги. — К брату моему не лезь, понял? — прилетело в ответочку. — Кстати, а где Хосок?

***

Где-то на обочине трассы между Сикарузой и Палермо. — Детка, мы опаздываем! — Полчаса погоды не сделают, — расстегивал пальцами ширинку брюк Хосока. — Я же за рулем, — протестовал альфа, но было уже поздно — он почувствовал горячий язык и мягкие губы, смыкающиеся вокруг его члена. — Ну вот, рубашка помялась, — надулся Тэхен, сидя голой задницей на коленях Хосока, смакуя остатки оргазма. — Ты невероятен, мы чуть не разбились, потому что тебе приспичило заняться сексом прямо сейчас, а ты переживаешь из-за помятой рубашки? — Ну, это же рубашка от Гуччи, — сказал Тэхен таким тоном, как будто произошла трагедия. — Боже, выходи за меня? — выпалил Хосок, глядя на Тэхена. — Что? — переспросил омега, убирая кудрявые пряди со лба, чтобы увидеть глаза альфы. — Я люблю тебя, Тэхен, давай поженимся! — Хосок провел большим пальцем по чуть опухшим от поцелуев губам. — Ты с ума сошел? — не мог поверить в происходящее Тэхен. Взгляд омеги бегал туда-сюда, он пытался понять серьезность слов Хосока. — Я серьезно! Выходи за меня! — Хосок наклонился за пиджаком, который валялся на полу в ногах, и достал из внутреннего кармана бархатную коробочку. — Что это? — Тэхен завороженно смотрел на коробочку с кольцом. — Я уже пару лет ношу его в кармане, но никак не мог найти подходящего момента, чтобы сделать предложение. — А сейчас, в машине на трассе, без штанов — идеальный момент? — рассмеялся Тэхен. — Просто открой его, — сказал Хосок, сжимая крепче бедра Тэхена. — Боже, Хосок, — в коробочке лежало кольцо с голубым камнем. — Я увидел это кольцо два года назад в одной из лавочек в старом городе Сиракузы, этот камень напоминает мне цвет твоих глаз. — Оно восхитительно, — глаза Тэхена цвета морской волны засияли пуще прежнего. — Я согласен! — Правда? — улыбка на лице Хосока засияла ярче солнца. — Да, но у меня есть одно условие! — Все, что угодно, — Хосок втянул омегу в жаркий поцелуй, проводя ладонями по обнаженной спине. — Я серьезно, Хосок! — омега прервал поцелуй, упираясь ладонями в твердую грудь. — Я серьезен, как никогда, слушаю тебя. — Для начала, убери руки с моего зада, — скомандовал Ким. — Это как вообще мешает моей серьезности… — Хосок! — сложил руки на груди омега. — Я слушаю тебя, — поднял руки вверх, чтобы показать свою вовлеченность. — Давай поженимся сегодня! ‐ заявил на полном серьезе Тэхен. — Сегодня? — потерялся на мгновение альфа. — Но я думал, что ты хочешь пышную и красивую свадьбу, одну из тех, которые ты организовываешь со всеми этими арками из цветов, башнями из бокалов и декаражных бутылок на память. — Декупажных бутылок, — поправил омега. — Вообще пофигу, — усмехнулся Хосок. — Я думал, что ты хочешь такую свадьбу. — И ты готов пойти на это ради меня? Пятьсот гостей, гламурная свадьба в стиле Тиффани, костюм цвета айвори и бирюзовая бабочка? — приподнял бровь Тэхен, бросая вызов. — Айвори — это ведь черный, да? — с надеждой в голосе спросил Чон. — Ахах, да Хосок, черный! — омега сладко его поцеловал. — Я хочу тебя! Мне не нужна свадьба, мне нужен ты. — Ты точно уверен? — На все сто, я люблю тебя! — Ну тогда сам будешь объяснять Чимину, почему мы опоздали, — Хосок шлепнул Тэхена по голой ягодице, чтобы тот слез. Оба парня начали собирать по полу машины свои вещи, чтобы одеться. — Но кто нас поженит, сегодня же канун нового года? — Есть одно место. Две фигуры поднимались на вершину холма, ступая на каменной дорожке, что вела в небольшую церковь Са́нта-Мари́я-дель-Аммира́льо. То самое место, где Хосок много лет назад потерял себя. С того дня жгучий огонь сжигал его изнутри каждый божий день, и лишь много лет спустя он смог освободиться. — Постой, — Хосок остановил омегу. — Тэхен, ты точно уверен, что не хочешь свадьбу и гостей? Я пойду на все ради тебя. — Уверен, тем более, у меня уже была свадьба. Ну, почти. — Ты был очень красивый, — альфа смотрел в любимые глаза с обожанием. — Да, было дело… Подожди, откуда ты знаешь? — Я был тогда в церкви. — Что? Этого не может быть! — омега был шокирован. — Меня выловили моряки, когда я упал с этого обрыва. Какое-то время мне понадобилось, чтобы прийти в себя. Лодка увезла меня на другой континент. Я не мог сообщить, кто я, и попросить помощи, я был слишком легкой мишенью для людей Кана и других. Поэтому мне потребовалось время, чтобы вернуться к семье. Это случилось именно в день свадьбы. Я увидел тебя у алтаря с моим братом. Мое сердце как будто нож пронзил в тот момент, я понял, что не смогу предать брата, но и жить рядом с тобой, зная, что ты никогда не будешь моим, я тоже не мог. С Каном было покончено, клан был в надежных руках, и я решил, что мне незачем возвращаться. — Но свадьбы не было! — возмущался Тэхен, как-будто что-то можно было изменить. — Я узнал об этом позже, когда до меня дошли новости, что у Чонгука родился сын! И тогда я все понял и вернулся, вернулся к тебе. — Почему ты мне этого никогда не рассказывал? — печально спросил Тэхен. — Ты не спрашивал. Ну, что скажешь, детка? — Я не передумал! . . — Вы с ума сошли! — вопил священник, его голос эхом отскакивал от каменных стен храма. — Приходите после праздников! Я не буду вас венчать сейчас, — отказывался он. — А если хорошо подумать? — Хосок бросил пачку денег на алтарь. — Побойтесь Бога! Уходите, — продолжал настаивать святой отец. — Видит Бог, я не хотел, — Хосок достал из кабуры револьвер и положил его на алтарь. — Святой отец, этот омега сегодня станет моим мужем, хотите вы этого или нет! Не найдя больше слов и сил на споры, Святой отец согласился. — Святая Мария, прости этих грешников. — Мы собрались с вами сегодня, чтобы соединить на веки сердца и души этих людей, — Хосок держал руки Тэхена, нежно потирая его пальцы своими. — Стоя в божьем храме, вы даете клятву перед Богом и Святой Марией. — Я клянусь любить тебя до последнего вздоха и всегда возвращаться к тебе, — дал клятву Хосок. — Я клянусь любить тебя всем моим сердцем и ждать, не теряя надежду, — дал клятву Тэхен. — Чон Хосок, согласны ли вы стать мужем Ким Тэхену и оберегать его, пока смерть не разлучит вас? — Согласен! — Ким Тэхен, согласны ли вы стать мужем Чон Хосоку и заботиться о нем, пока смерть не разлучит вас? — Согласен! — С этого дня вы единое целое, вы принадлежите друг другу. Скрепите ваш союз поцелуем, — Хосок с улыбкой на лице нежно поцеловал губы Тэхена. В этом поцелуе было всё, больше не нужно было слов, все и так было понятно. — Ну что, Чон Тэхен, поехали домой? . . . Чонгук зашел в свой кабинет, чтобы оставить документы, которые он подготовил для встречи в понедельник. Открыв выдвижной ящик стола, альфа кинул папку с документами поверх других бумаг. Чон попытался закрыть ящик, но его заклинило, он не хотел задвигаться обратно. Чонгуку пришлось стукнуть кулаком по столу, чтобы закрыть ящик: — Давно пора сменить этот стол, — от удара фотография упала со стола. — Черт! Наклонившись за рамкой, Чонгук перевернул фото, на котором был его отец. Прошло уже четыре года с тех пор, как он умер. Интересно, что бы сказал отец, увидев то, что происходит сейчас. После смерти Кана его люди еще доставили немало хлопот, но в итоге разбежались, как трусливые крысы. С миром мафии было сложнее, многие старейшие кланы были не согласны с заявлением Чонгука об отмене правил и устаревших обычаев, хотя более юное поколение вздохнуло с облегчением. Балы дебютантов с представлением омег кланов все еще проходили на Сицилии, но они уже не выглядели как рынок, на котором покупают и продают людей. Скорее, это была дань их образу жизни. Для молодых юношей это была возможность заявить о себе. Многие кланы прекратили заключать браки только из выгоды. Те, кто был решительнее, разрешали своим сыновьям-омегам учиться в школах и университетах наравне с альфами. Тэмин был просто счастлив, когда Чонгук разрешил ему поступить в университет. Крошка Хэин тоже ходил в сад, а не был на домашнем обучении, как до этого все омеги. Да, возможно отец не похвалил бы его за этот выбор. — Как бы ты поступил, отец? — спрашивал Хэина с фотографии. После смерти отца, Чонгук не стал ничего менять в кабинете, он оставил все как есть. И даже этот стол, что вечно заедал. Все в кабинете напоминало об отце. Многие говорят, что время лечит, но боль сильна, как и прежде. Сидя в кабинете, Чонгук разглядывал фотографии, которые расставил отец, к ним добавились фотографии с их свадьбы и Хэина на руках у Чимина. Альфа все пытался понять своего отца, почему он был таким холодным с ним в детстве. Он искал ответы в стенах этого кабинета. Чонгук облазил каждый сантиметр комнаты, каждый шкаф и каждую бумажку, но, увы, не нашел ничего. Еще у отца был сейф, но Чонгук так не смог отгадать комбинацию. — Чонгук! — прервал его размышления Чимин. — Гости приехали. — Да, да, сейчас иду, — ответил альфа. Чимин подошел к мужу и обнял его за талию и крепко прижался. — Ты скучаешь по нему? — Каждый день, не могу перестать думать, что разочаровал его, — Чонгук обнял омежку в ответ, прислонившись подбородком к темной макушке. — Почему ты думаешь, что разочаровал его? — спросил Чимин. — Я ослушался его, разрушил империю и построил новую вопреки его воле. — Если бы Хэин ослушался тебя и последовал своей интуиции, ты бы разочаровался в нем и перестал бы его любить? — Чимин поднял глаза на мужа. — Нет, конечно, я никогда не перестану любить его и тебя! — улыбнулся Чонгук, вдыхая аромат любимого омеги. — Ну, вот видишь, и он не разочаровался бы в тебе, дети — это самое дорогое в жизни. — Твой запах изменился, скоро мы не сможем скрывать ото всех твое положение, — Чонгук положил ладошку на живот омеги. — Дай мне еще немного времени, только я, ты и малыш. Хочу еще немного, чтобы он побыл только моим, — Чимин положил свою маленькую ладонь поверх ладони Чонгука. — Все что угодно, душа моя! Как думаешь, это альфа или омега? — Я не думаю, я знаю, — Чимин оставил невесомый поцелуй на щеке Чонгука и направился к двери. — Чимин, кто? — Гости! Уже приехали гости! — ехидно улыбался омега. Провожая взглядом мужа, Чонгук повторил его фразу: — Дети — самое ценное в жизни, — альфа перевел взгляд на сейф отца. — Не может же быть все так просто, — брюнет подошел к сейфу, над которым он ломал голову столько лет, и ввел комбинацию — дата их с Хосоком рождения. И дверца сейфа открылась! Чонгук запрокинул голову, прикрыв глаза. — Отец! — он с силой сжал руку, давя в себе подступающие слезы. В сейфе лежали документы, деньги, пара пистолетов и старая пожелтевшая бумага в глубине сейфа. Чонгук достал ее рукой и перевернул. На бумаге было написано: «С днем рождения, папа» Чонгук спустился к ужину, по пути поймав Хэина, который бежал за смеющимся Мио с чем-то тяжелым в руках. — Это еще что? — подхватил на руки маленького омежку. — Отпусти, я догоню его и ударю хорошенько! — злился малыш. — Омега не должен бегать за альфой! — серьезно сказал Чонгук. — Но он сказал, что я некрасивый, — надул пухлые губки омежка. — Ты самый красивый омега в мире! — Правда? — спросил Хэин. — Правда! — Даже красивее папы? — уже начал улыбаться малыш, зная, что отец в нем души не чает. — Даже красивее папы, только ему не говори, — сказал шепотом Чонгук, кусая сына за щёку. — А что касается Мио, просто подожди — и скоро он сам будет за тобой бегать! Ужин прошел в теплой семейной обстановке. Все болтали и смеялись, поедая вкусный ужин и попивая напитки. Намджун спорил с Чонгуком про дела на острове. Чимин периодически ругал альф, когда они начинали говорить о работе. Тэхен хвастался кольцом и сплетничал с Чимином про светских зазнаек. Чонгук то и дело испепелял взглядом Юнги, который смотрел на Тэмина и трогал его за руку. Он все еще не смирился, что его брату уже восемнадцать лет и Юнги его истинный. Хосок не мог оторвать взгляда от своего любимого и не мог поверить в то, что теперь он принадлежит ему. Дети бегали по комнате, играя в новые игрушки. Джин рассказывал шутки, заставляя всех присутствующих смеяться от души. Розе сидел во главе стола и наблюдал за картиной семейного ужина. Еще никогда он не видел за своим столом такой большой и счастливой семьи. Он был искренне рад, улыбаясь и потирая кольцо на безымянном пальце, который подарил ему супруг много лет назад. . . . Следующим утром. Малыш Хэин встал ни свет, ни заря, влетев в родительскую спальню. — Уже можно? Можно? — прыгал по спящим родителям мальчишка. — Чонгук, твой сын проснулся! — сонно пробормотал Чимин. — Пап, ну можно уже подарки открывать? — не мог успокоится омежка. — Он и твой сын, — так же сонно ответил Чонгук. — Сегодня воскресенье, твоя очередь, — Чимин чмокнул в губы Чонгука и сладко перевернулся на другой бок. — Пааап, ну паааап, пойдем! — тянул за руку отца. — Иду, иду, — еле разлепил глаза Чонгук. Спустившись вниз, после того как почистил зубы, Чонгук обнаружил, что вся гостиная превратилась в океан из цветных оберток. — Вау! Это же огромная железная дорога! Мы же соберем ее? — восхищался, прыгая на месте, малыш. — Ты, кажется, пропустил еще один подарок! — указал Чонгук на маленькую синюю коробочку под ёлкой. — Нет, это подарок моему другу. — Твоему другу? — окончательно проснулся Чонгук. — Что это за друг? — Это мальчик из садика, он смешно корчит рожицы и вкусно пахнет, он мне нравится, — застеснялся омежка. — И как же зовут твоего друга? — нахмурился несерьезно Чонгук, изображая строгого отца. — Кан Субин! — Что ты сказал? — с ужасом переспросил Чонгук сына. — Кан Субин! А что? . . .