Головой в омут

«Сколько не старайся, шила в мешке не утаишь…» Они долго сидели, делились своими впечатлениями, когда Ирина заторопилась домой. Подмигнув Лене поверх головы Татьяны, Ирина нарочито громко сказала, что, мол, ей пора за дочерью к бабушке, а они люди свободные, не обременённые семьёй, могут гулять до утра. Переодевшись, она попрощалась и ушла. Татьяне снова стало неловко наедине с Леной. Заметив смущение подруги, Лена повела её в комнату, они уселись на диван, подогнув под себя ноги. Недолго думая, Лена спросила: — А, что Иринка всё ещё не сменила своего Сергеева, на какого-нибудь Сидорова? — Ты права, давно ей надо было бросить этого красавца. Столько крови он ей попортил, а она всё за него держится. — Что, всё пьёт? — Пьёт, куда ж ему родимому деться, — вздохнула Татьяна. — Она его из очередного запоя выведет, так он головой в новый уходит. — Да, любовь — зла, полюбишь и козла… — протянула Елена и переменила тему. — Что, всё ещё чувствуешь себя виноватой? Татьяна немного помолчала, подняла глаза и сказала: — Так ты всё знаешь… — Конечно, он же мой брат, — смотря Тане в глаза, спокойно заметила Лена. Татьяна не знала, куда ей деваться от смущения. Она встала, сняла костюм и надела свою одежду. — Если ты знала, почему не сказала? — Таня снова села на диван и сложила руки на колени. — Думала, что у него всё это быстро пройдёт. Да, и ты вышла замуж за Вадима. — И это имело неприятные последствия, — грустно констатировала Таня. — Да, но мы все это пережили, и, думаю, хуже уже не будет! — Лена ободряюще похлопала подругу по руке. — Ты на меня не злишься? — Злюсь! Надо было сразу мне рассказать. Мы с матерью с ума сходили, когда он, не закончив учёбу в институте, ушёл в армию. — Значит, и про предложение ты знаешь? — Знаю, и что ты ему отказала, тоже знаю. Думаю, для него это был настоящий удар! — Лена улыбнулась, вспоминая, как метался её братец, когда рассказывал, что ходил делать Татьяне предложение, а его выставили за дверь, как щенка. — Он был не готов к такому повороту. Татьяна увидела в глазах подруги лукавую усмешку и расслабилась. — Он был очень молод и горяч! А мне было много лет! — Ну, конечно, совсем пенсионерка! Татьяна удивлённо взглянула на подругу: — Ты меня не осуждаешь? — Что ты с ним переспала? Нет. В конце концов, это ваше личное дело, а не моё. И потом, ты смогла бы отказать? — Но я же старше?! — Бывает и хуже! — пожала плечами Лена. — Но, нет худа без добра. Теперь я даже рада, что он сходил в армию, голову немного себе прочистил, только на пользу пошло, более серьёзным стал. — Жаль, что ума ему пришлось набираться в Афгане! — Да, жаль! — Она порылась в чемодане и достала туфли-лодочки в тон к костюму. — На, это тоже тебе! Татьяна посмотрела на туфли. — Это же безумно дорого! — Она протянула туфли обратно. — Я не могу принять такие подарки! — Глупости! Я не так часто их вам делаю! Думаешь, я обеднею? Не бойся! У меня подруга магазинчиком женской одежды заведует. Маленький такой магазинчик на Суворовском проспекте. Так вот, я свои изделия иногда к ней в магазин пристраиваю с этикеткой «Helen». Знаешь, неплохие деньги получаются. Причём не наши деревянные, а зелёные. Да и модели эксклюзивные. Иногда, она мне заказы подкидывает. Так что, принимай и не ропщи. Татьяна с интересом посмотрела на свою подругу: — Ты, случаем, не сменила профессию учителя на модельера? — Нет, я этим занимаюсь только по настроению, — улыбнувшись, сказала Лена. — А помнишь, как-то на спор, я комбинезон Ирке сшила за два часа? — Конечно, помню! Это было на первом курсе! Ты ещё у Светки Мещеряковой червонец выиграла! Мы тогда на него вчетвером в кабак ходили! — Татьяна засмеялась, вспоминая эту историю. — Ну, и дуры же мы были! Вместо того, чтобы к экзаменам готовиться, дурацкие споры устраивали, да по кабакам шлялись! — Да! Серёга Ломакин, когда Иринку в этом комбинезоне увидел, рот открыл, да так и не закрывал его весь вечер! Светка ещё ей тогда в волосы вцепилась, что она у неё парня увела. А Сашка Хазаров их разнимал, Ирку еле оттащили! — Татьяна смеялась и утирала проступившие слёзы. — Да, было время, — несколько огорчённо, вздохнула Лена. Татьяна заметила, что настроение подруги изменилось, придвинулась к ней, положила руки на плечи и обняла. — Ну, а ты как? Что Михаил всё так же ездит по свету? А дети? Вымахали, наверно, совсем мужчинами стали? Лена ещё раз вздохнула, встала, сходила за вторым чемоданом. Водрузила его на журнальный столик, открыла и достала несколько фотографий из бокового кармана. Повертела их в руке и передала Татьяне. С фотографий на неё смотрели два маленьких мальчика. Одному было лет десять, а другому лет шесть. Что помладше был светловолосым, сероглазым проказником, немного похожим на отца, мужа Елены, Михаила. Такая же обаятельная улыбка, губки бантиком. Татьяна улыбнулась, представив, как этот маленький шельмец качает свои права, и никто не может ему отказать. А тот, что постарше, черноволосый, смотрел с фотографии большими выразительными голубыми глазами. Можно было сказать, что он похож на старшего брата Лены Сашу. Но в его улыбке было что-то такое, что навело Татьяну на неожиданную мысль. Она даже охнула от догадки. — Да, он похож, как две капли воды… Так вот почему ты тогда сорвалась и умчалась в Питер чуть ли не перед самым дипломом! — Татьяна ещё раз внимательно посмотрела на фотографии и взглянула на притихшую в углу дивана подругу. — А он знает, что у него есть сын? — Я так и знала, что ты догадаешься! — вздрогнув, выдохнула Лена. — Ирка не заметила. — Не увиливай от ответа! — строго сказала Таня. — Он мой друг! Ты ему сказала? — Нет! — резко ответила Лена, поднимаясь с дивана, и начала мерит шагами по комнате. Она обхватила себя руками, провела по плечам, как бы согреваясь, но дрожь так и не прошла. — Он тебя просто убьёт! — Да знаю я! Но он не узнает! — жёстко сказала она, уставившись подруге в глаза. Татьяна долго смотрела в ответ. — Даже Миша не знает, кто отец Ильи. — Хорошо. — Татьяна встала, подошла к Лене, обняла её. Так они долго стояли, думая о превратностях судьбы. — Ты, наверно, спросишь, когда я успела от него забеременеть? — немного помолчав, начала Лена. — Это было сразу после того, как он узнал, что его брат разбился во время учений. — Да, страшно узнать, что твой старший брат погиб в мирное время из-за нераскрывшегося парашюта, — вздохнула Таня. — Но, если тебе тяжело, можешь не рассказывать, я пойму. — Нет, я это долго держала в себе, не могу больше… — Лена снова начала мерить шагами комнату. — Ты, наверное, помнишь, Сашка тогда, как чумной был, места себе не находил. Он ведь брата очень любил и уважал, а тут такое, его словно подкосило. Несколько дней он пил, потом ушёл в какую-то прострацию. Да ещё эта стерва Илона со своими бриллиантами, ей наплевать было на его чувства, только о себе и думала. Я как узнала, к нему поехала, а он в таком состоянии. — Можно себе представить, он с простыми-то трудностями плохо справлялся, а тут такое, — посочувствовала Татьяна. — Мне жалко его было, я старалась как-то ободрить его, а он все лежал в постели, уткнувшись в подушку, и молчал. А потом вдруг прижался ко мне как младенец, ну я и не выдержала, стала целовать его, утешать, а потом поехало-пошло, сами не заметили, как в постели очутились. — Лена остановилась и села на диван рядом с Татьяной, обхватив себя руками. — Мне так стыдно было, а он, мне кажется, и не понял толком, что произошло. Потом, когда в чувства пришёл, спрашивал, не обидел ли он меня чем-нибудь. Я соврала, что ничего не было. А когда узнала, что ношу его ребёнка, он с Илонкой помирился, жениться собрался. Думаю, что я ему со своей любовью и ребёнком, если он от неё оторваться не может. Решила оставить малыша и не говорить ему. У меня ещё токсикоз такой начался, что скрыть не удалось бы, вот я к Светке в Питер и рванула на время, думала, отсижусь, а там видно будет. А потом познакомилась с Мишей. У него тогда мать заболела, ему сиделка нужна была, вот я и согласилась, пока он в командировках был за ней присмотреть, да и платил он хорошо. А когда узнал, что я беременна, вообще прописал к себе на квартиру, чтоб мне не болтаться по съёмным комнатам, он-то редко дома бывал, а за матерью всё равно уход был нужен. Вот такие пироги. — Ну, ты и конспираторша, — глухо протянула Татьяна. — Да-а! Досталось же тебе. — Да не досталось! Мишка все хлопоты на себя взял, получал он тогда неплохо, часто за границей был. Тем более, у него работа с риском для жизни сопряжена. Я за ним, как за каменной стеной оказалась. Так, что и не видела ничего. Потом ему большую квартиру дали, и мы поженились. Я решила институт закончить, а Светка мне работу нашла в своём садике. Так что, мир не без добрых людей. — Но ты хоть счастлива? — спросила Татьяна, заглядывая в глаза подруге. — Конечно, счастлива, — ответила Лена, пожав плечами и кивнув на фотографию. — Вон, какие богатыри растут, хлопот полон рот. Некогда думать о себе. — Всё равно, надо было Сашке сказать, вдруг бы, что и решилось. — Да он во мне только подругу видел, никак не любимую женщину. Тяжело жить, когда ты любишь, а тебя нет. — А может, ему времени не хватило, чтобы понять, что любовь его рядом. — Времени как раз было хоть отбавляй, целых четыре года. — Хороший он человек, да только безголовый. Счастье сквозь пальцы упустил… Хоть и друг он мне, но слепец, всю жизнь за красивой мордашкой гонялся, человека не чувствовал. По-моему, и сейчас так же. Женился, а успокоиться не может. Но, правда, бабы ему проходу не дают, сами в постель прыгают. У него на этой почве скандалы дома. Боже, упаси! — Татьяна состроила большие глаза. — Похлеще, чем у меня. — Ерунда всё это! Что было, то быльём поросло! По правде говоря, я не жалею, что вышла за Михаила. Я его люблю, я в нём уверена. Знаю, что не побежит за первой юбкой. Он хороший отец, правда, редко дома бывает, но детей любит, обоих. И они его уважают. Он в их глазах герой, особенно после рассказов о командировках. — Ты за него не боишься? — Конечно, боюсь! У него голова горячая, в самое пекло так и лезет. И сердце доброе, не может усидеть, если кому-то плохо. — Значит, ты счастлива? — Да. А Сашка что — ошибка молодости. Жизнь устроена, дети ухожены. Не хочу всё это ломать. Не хочу огорчать любимых людей. Пусть всё останется, как есть. И не надо ему знать ни о чём. Меньше знаешь — лучше спишь.