Головой в омут

Они вошли в палату. Евгения Петровна лежала в двухместной палате. Соседка, при виде посетителей, поднялась с кровати и вышла в коридор. — Здравствуй, мама! Что это ты разболелась? Я приехала, а тебя нет дома, — на одном дыхании выпалила Лена, целуя и обнимая мать. — Здравствуй, дорогая! Я тебя очень ждала. — Евгения Петровна оглядела пришедших. — О, так ты не одна? Это ты, Ирочка? Рада тебя видеть. — Здравствуйте, Евгения Петровна! Как у Вас дела? Как здоровье? — Ирина поставила на тумбочку у кровати вазу с белыми хризантемами. — Вашими молитвами! Сейчас получше, а было совсем плохо. Милые цветочки, — и тут она обратила внимание ещё на одну посетительницу. — А это кто там за спинами прячется? — Евгения Петровна пригляделась, и в глазах отразилось узнавание. — Это же Татьяна! — сказала она, обращаясь к дочери. Та кивнула. — Милая, как ты поживаешь? Давненько мы с тобой не виделись. — Здравствуйте, Евгения Петровна! — Татьяна наклонилась и поцеловала её в щёку. — Что это вы расхворались? Совсем на Вас не похоже! — Она положила на тумбочку пакет с фруктами. — Да полноте, Танюша! Я частый гость в этой палате. После смерти Андрюши, что-то и я стала чувствовать себя неважно, — вздохнула Евгения Петровна. — Давление очень высокое, а доктора справиться не могут. Наверно, теперь так будет всегда. — Мама, ты бы к нам приехала. Миша бы тебя обследовал, у него есть знакомые врачи в этой области, да и сам он не профан, — недовольно надув губы, проговорила Лена. — Действительно, Евгения Петровна, Ленка дело говорит. Пусть Лёшка везёт Вас в Питер, может там помогут, — вставила слово Ирка. — Хорошо, уговорили! Попрошу Алешу, как только получше станет, — снова вздохнула Евгения Петровна и обратилась к Татьяне. — А вы, Танюша, расскажите о себе, что-то вас не слышно было? — Да всё у меня нормально. Работаю в университете старшим преподавателем, ещё преподаю физику в лицее. — Да-да, кажется, Алёша что-то упоминал. Ну, а как семья? Вы, кажется, замуж выходили? — А это у неё всё в прошлом! — как всегда вклинилась Ирка, и получила тычок в бок. — Ну, в общем, ничего интересного, надоели друг другу, — пыталась выкрутиться Татьяна, но Ирка, как всегда, внесла свою лепту: — Не верьте ей! Она очень переживает! Он в разгул ударился, она его и послала! Правильно и сделала! — Вся в тебя! — вставила Ленка, имея в виду два неудавшихся брака Ирины. На что Ирина гордо подняла голову и сказала, сверкнув глазами: — Нечего их всё время прощать! Им волю дай, так они на шею сядут! — В общем, не сложилось у нас, — горько вздохнула Татьяна. Евгения Петровна сочувственно посмотрела на подругу дочери. «Хорошая девочка, добрая. Сильно на неё подействовала неудача в браке, а виду старается не показывать. Ну да ничего, девочки ей помогут справиться с душевной болью. Они друг друга в беде не оставляют. С чем только эта троица не справлялась в своё время». Она с гордостью и теплотой посмотрела на подруг. Они ещё долго предавались разговорам, пока Таня не уловила чей-то взгляд. Она повернула голову и в дверях увидела Алексея Григорьева. Высокий, загорелый, до неприличия красивый, в светло-серых брюках и голубой рубашке, застёгнутой лишь на нижние пуговицы, так что виднелся висевший на шее медальон. Через плечо переброшена тёмно-синяя спортивная куртка. Он стоял, навалившись на косяк, и буквально ел её глазами. Ей стало неловко от его взгляда. Всё внутри сжалось, по телу прошла дрожь, на лбу выступила испарина. Увидев, что его обнаружили, он подмигнул ей, сделал невинное лицо и подал голос: — Здравствуй, мамочка! — Алексей подошёл, наклонился и поцеловал мать. — Вижу, ты не скучаешь! — Да, дорогой, меня тут девочки развлекают, — поцеловав в ответ сына, сказала Евгения Петровна. Татьяне стало жарко. Ей захотелось немедленно выйти из палаты на свежий воздух. В голове застучало, и она с трудом поддерживала разговор. Ирка заметила это и предложила ей выйти. Они распрощались с Евгенией Петровной, пообещали ещё раз заглянуть и вышли на улицу. — Ты только посмотри, какой ажиотаж у медсестёр вызвал приход этого проходимца? — возмущалась Ирка, спускаясь по лесенке на первый этаж больницы. — Они, наверно, в окно выглядывали, ждали, когда он появиться! — О чём ты? — вздохнула Татьяна. — Как о чём? Конечно о появлении Григорьева в палате Евгении Петровны, — всё так же возмущённо, ответила Ирка. — А эта толстая тётка на вахте? Так она же готова была тут же выпрыгнуть из халата и на глазах у всех броситься ему в объятия! — Что поделаешь, знаменитость, — тихо прошептала Таня. — По-моему, у них дежурство организовано около окна. Как только увидели его, так все сбились в стайку у дверей палаты… — Ирина, не договорив, оглянулась на подругу и успела её поддержать. — Ну, а ты-то что, Танюха? Аж побледнела вся! Неужели до сих пор он на тебя так действует? — Что скрывать? Что-то мне, и впрямь, не по себе, — вытирая пот со лба, ответила Татьяна. — А говоришь — забыто всё! — с усмешкой бросила Иринка и, обняв подругу за плечи, повела её к машине. «Столько лет прошло, а я, как школьница пылаю от одного его взгляда, — ругала себя Татьяна, идя по дороге. — Не хватало ещё влюбиться в этого ловеласа, а потом валяться у него в ногах и умолять о любви. Но, чёрт возьми, я этого не допущу! У меня и так проблем по самое «не хочу», а появление на горизонте Григорьева — это не проблема, а целая катастрофа!»