Головой в омут

Прошло почти три года, как Алексей Григорьев загорелся идеей возродить некогда забытую передачу «Ижевск вечерний», и почти два, как эта передача получила вторую жизнь. Было очень много нареканий на то, в каком стиле ведётся. Она очень походила на передачу «Доброе утро» первого канала, но выходила в вечернее время. Но также было очень много и положительных откликов. Давно на региональном телевидении не было передачи с таким большим рейтингом, и особую роль в этом сыграл сам ведущий. Очень фотогеничный, обаятельный молодой человек быстро завладел сердцами телезрителей. Сначала он вёл её один, а со временем у него появилась симпатичная помощница Лариса Чуприцкая. Раньше Татьяна старалась не смотреть передачи, которые вёл Алексей Григорьев, но всегда невольно прислушивалась к тому, что о нём говорят. И вот теперь уже месяц она к семи часам вечера правдами и неправдами пыталась оказаться дома, чтобы успеть включить телевизор и посмотреть программу с ним… — В эфире ежедневная передача «Ижевск вечерний». С Вами ведущие Алексей Григорьев и Лора Чуприцкая. Сегодня в программе…. — На экране замелькали кадры из сегодняшней передачи. — Как всегда, новости дня, кулинарные советы, ответы на Ваши звонки, встреча со знаменитостью, погода и многое другое. Оставайтесь с нами… — Далее пошла реклама. Татьяна сидела на полу с пультом в руках, привалившись спиной к дивану, и тупо смотрела на экран. Сердце её то замирало, то начинало неистово биться, реагируя на голос ведущего. «Почему она не испытывает таких чувств к Хазарову? Почему она начинает дрожать, только стоит ей услышать его голос? Да и, вообще, теряет голову, как только его увидит?» Она невольно их сравнивала. Оба высокие, красивые, безумно нравятся женщинам. Чем-то похожие, но и совершенно разные. Они как день и ночь: волосы Алексея светлые, длинные, лёгкой волной падают на воротник. У Саши же, наоборот, темные, почти чёрные и прямые. Он их всегда подстригает коротко, ещё с армейских времён. И она безумно хочет одного и совсем равнодушна к другому. Как же она хочет его. Просто невероятно, сколько прошло времени, а она всё ещё вспоминает его прикосновения к её коже, его руки, его губы, легко и нежно скользящие по её телу… На экране снова появились оба ведущих. Они легко переговаривались друг с другом, шутили, создавая непринуждённую атмосферу. «Интересно, какие у них отношения? Судя по разговорам, они очень близки…» Татьяна помнила обоих ещё по студенческой жизни, так же она знала, что они оба занимались танцами, несколько лет занимали титул «Мисс и Мистер Университет». Оба красивые, талантливые. У многих они вызывали зависть. Даже сейчас, после окончания университета, разговоры про них в студенческой и преподавательской среде не умолкали. Так же она помнила, что года три назад по Универу ходили слухи о небольшой интрижке Сашки Хазарова с Ларисой. В то время он от Физтеха вёл несколько пар со студентами кафедры «Физики Твёрдого Тела», а она заканчивала учёбу на факультете «Романо-германской филологии». Как их свела судьба вместе, Татьяна не знала, но скандал получился огромный. Жена его в партком ходила жаловаться на мужа, просила, что бы они его приструнили. Проку, конечно, от этого было мало, но слухов ходило достаточно. Ну, и как всегда, Сашка некоторое время встречался с Ларисой, а потом эта связь сама собой и закончилась. Как говорится: «поматросил и бросил», семью-то никуда не денешь. Татьяна печально улыбнулась своим воспоминаниям. На экране пронеслись кадры анонса второй части фильма Евгения Матвеева «Любить по-русски», затем сменились рекламой кофе. Потом снова послышался голос Алексея Григорьева что-то вещавшего на всю Удмуртию. Её сердце пропустило удар, губы непроизвольно приоткрылись… взгляд сосредоточился на лице говорившего… А потом Татьяна очнулась и фыркнула. «Ну, чем она занимается? Сидит на полу и пускает слюни на красивое личико ведущего программы. Кто бы увидел? Смешно!» Татьяна проснулась поздно с тяжёлой головой, что неудивительно, ведь ночью она никак не могла сомкнуть глаза и заснуть, а ворочалась в кровати, пока не забрезжил рассвет. И только тогда она забылась тяжёлым, беспокойным сном. Ей уже было привычно просыпаться в тоскливом настроении. Весь тот долгий период, который предшествовал разводу, она на людях старалась выглядеть невозмутимой. Но сейчас она уже почти не помнила, что значит вставать утром в приподнятом настроении, в предвкушении радостного дня. В последнее время каждый новый день приносил ей только новые проблемы. Татьяна поплелась в ванную комнату и встала под душ, сначала горячий, а потом холодный, какой только могла вытерпеть, чтобы немного взбодриться. Навалившиеся проблемы сделали её апатичной, но душ немного помог. Она натянула на себя старый спортивный костюм и поплелась сварить себе кофе. Волосы были завёрнуты в полотенце. Звонок в дверь вывел её из оцепенения, в которое она погрузилась, наблюдая за закипанием воды в кастрюльке. Она шла босиком, шлёпая по голому полу к входной двери. Когда, посмотрев в глазок, она увидела, кто был её столь ранний посетитель, Татьяна закрыла глаза, сжала кулаки и тихо выругалась. Она открыла дверь, но ничего не сказала, лишь окинула его мрачным, под стать её настроению, взглядом. — Здравствуй. — Вадим стоял на пороге и не решался войти. — Можно с тобой поговорить? Татьяна, молча, повернулась и прошла в кухню, Вадим двинулся за ней, сочтя её молчание за приглашение. Он долго не решался заговорить с ней, наблюдая за её размеренными движениями. Когда она поставила одну чашку с кофе на стол, он даже не обиделся, что она не пригласила его присоединиться к ней. — Нам надо поговорить… — нерешительно начал он. — О чём? — Татьяна села за стол и начала медленно пить кофе. Вадим так и остался стоять. Он нервно сжимал и разжимал руки, никак не решаясь высказать, зачем пришёл. — Тебе надо вернуться, — начал он. — Что? — Татьяна чуть не поперхнулась горячим кофе. — Да, да, — продолжил он, –я много думал и решил, что ты должна вернуться домой. — Он прошёл к окну, ещё раз вздохнул и добавил. — Я был не прав, когда решил, что смогу прожить с Верой. Она, в сущности, ещё ребёнок, ничего не умеет делать по дому, не знает, что такое стирка и уборка. Мне приходится этим заниматься самому. — Татьяна удивлённо посмотрела на своего бывшего мужа и подумала, что он, в сущности, тоже не представляет ничего о домашних делах. — Это несколько отвлекает меня от основной работы, — продолжил он. — А ты знаешь, что я должен защищаться в этом году. При таком раскладе дел, ни о какой докторской не может быть и речи. — А ты не думал, что тебе лучше завести экономку и переложить на неё часть домашних забот? — язвительно спросила Татьяна, сдерживая нахлынувшую на неё злость. — Я думал об этом, но считаю, что ты лучше справишься с этими делами. — Я никак не могу взять в толк? Тебе нужна я или служанка, которая бы ухаживала за тобой? А куда ты намерен деть Верочку? — сыпала вопросами Татьяна, но Вадим, видимо, хорошо приготовил домашнее задание и быстро находил ответы. — Вера поживёт у родителей, пока. — Пока, что? Пока ты не защитишься? Или пока не родится ваш ребёнок? — Татьяна даже встала от обиды и гнева, накатившего на неё с небывалой силой. — А куда ты намерен деть ребёнка, когда он родиться? Или он не вписывается в твои планы? — Почему не вписывается. Ребёнка, потом, мы возьмём себе. — А Верочку ты уже предупредил об этом? Или тоже пойдёшь и огорошишь её своими решениями. — Я прошу тебя, Татьяна, не злись и всё хорошо обдумай. Я предлагаю выгодное решение. — Выгодное для кого? — Татьяна перешла на крик. — Для меня? Для Верочки? Для ребёнка? Или всё же для тебя? — Прошу тебя, не кипятись! — успокаивающе увещевал Вадим. — Не кипятись!!! — Татьяне не хватало воздуха, она схватила вазу, стоящую на холодильнике и размахнулась ей. Ваза, ударившись об край умывальника, разлетелась на мелкие кусочки. Вадим недоумённо и с испугом смотрел на разъярённую женщину и не знал, что ему предпринять. — Не кипятись! Ублюдок! Вон из этой квартиры! И чтобы не попадался мне на глаза, а то в следующий раз такая же ваза полетит в твою голову! Татьяна еле сдерживалась, чтобы не ударить его самого. А Вадим стоял, как истукан и смотрел на разгром, который учинила его бывшая жена. Такого он ещё никогда не видел. Потом встрепенулся и попятился в коридор. Татьяна взяла метлу и совок, наклонилась убрать осколки. Осколки её жизни…. Присела на корточки, уткнула лицо в колени и зарыдала. Она чувствовала себя старой и никому не нужной, готовой разбиться на мелкие кусочки, как эта хрустальная ваза… Вадим использовал её всегда, в институте, когда списывал у неё контрольные, в работе, когда она добровольно проводила для него эксперименты, делала сравнительный анализ работ студентов, тянула на себе всю чёрную работу. Даже дома он использовал её. Хоть раз он покормил её завтраком или вымыл тарелку после обеда, заправил за собой постель? Всё хозяйство в доме вела она. А он занимался наукой. Конечно, ему не откажешь в уме. И этот задумчивый, немного рассеянный взгляд нравился Татьяне. Ей нравилось, что он нуждается в ней, как никто другой. Ей просто необходимо было заботиться о ком-то. Но кто же ожидал, что это он воспринимает, как само собой разумеющееся. А эти его похождения со студенткой. О чём он, вообще, думал тогда, если не хотел заводить с Верочкой серьёзные отношения. Или думал, что я ничего не узнаю? Нет, институт, как большой улей, в одном конце шепнёшь, в другом отразиться в несколько раз громче. Или надеялся, что, узнав обо всём, сделаю вид, что ничего не произошло? Глупость какая-то. Я так надеялась, что у меня будет своя семья, дети, дом. Но ничего этого у меня нет. Да, наверно, мне это не дано. Татьяна вздохнула. Выкинула осколки вазы в мусорное ведро и поплелась в спальню. Настроение было испорчено на весь день. И кто только тащил его сюда? Вадим стоял у подъезда, высоко задрав голову. Он смотрел на окна квартиры, в которой сейчас поселилась его бывшая жена. Он до сих пор не отошёл от потрясения. Как его спокойная уравновешенная Татьяна могла так поступить? Да она чуть голову ему не проломила той вазой, которую запустила в его голову. Что вообще происходит? Почему она так себя несдержанно ведёт? Как с ней поговорить, как донести ей, то, что он хотел сказать? А что он хотел ей сказать? Как вообще можно оправдать тот поступок, который он совершил? И начал он совсем не с того. Надо было броситься ей под ноги и умолять вернуться, а не нести всю эту чушь про Верочку, про ребёнка. Ведь ему, на самом деле, плохо без Татьяны. Так спокойно и уютно, когда она была дома. Он привык к тому, что не надо заботиться о хлебе насущном, можно с головой уйти в работу, обо всём остальном позаботится жена. Нельзя сказать, что он был не приспособлен к самостоятельной жизни. Когда они жили вдвоём с отцом, то делали всё по очереди. По очереди ходили в магазин, по очереди готовили. Каждый заботился о своей одежде. Но, когда появилась Татьяна, они не сговариваясь, отдали бразды правления в её руки. У неё всё это получалось очень мягко, плавно, как будто она не занималась домашними делами, а вышивала, и из-под её рук выходили замысловатые узоры. Так он и привык, стоило щёлкнуть пальцами, а у тебя и стол накрыт к обеду, и одежда к выходу приготовлена. Да и научной работой она помогала заниматься. Когда у неё только времени хватало на всё? Да, дома было уютно, но уютно было и в её объятиях. Он вспомнил, как они лежали вместе на диване обнявшись, обсуждали дела. Как часто она нежно ерошила его волосы, как разглаживала на рубашке несуществующие складки, как поправляла галстук, провожая на работу. Да, было уютно. Так чего ему не хватало? Он не был мачо. Он был обычным книжным червём, который любил читать, заниматься наукой, учить студентов. Любил Таню, спокойную и уравновешенную, готовую в любой момент броситься ему на помощь. Любил тихую и размеренную жизнь. Когда это изменилось? Как случилось так, что его закружило и понесло совсем в другом направлении? Откуда вдруг взялась тяга к ночным похождениям по ночным барам с совсем ещё молоденькой девушкой? Бессонным ночам, полным дикой и необузданной страсти? Той суете, которую она внесла, ворвавшись в его размеренную жизнь? Разве ему всё это надо? И причём тут экономка? Ему нужна Таня… Вадим стоял и удручённо мял руками концы пиджака. Какой бес его дёрнул, связаться с Верочкой? Как, вообще, он докатился до такой жизни? Он потёр лоб, повернулся и побрёл к остановке. Что бы ни случилось, надо взять себя в руки…