Golden Days

Это был обычный вечер пятницы, когда я, Эдвард, Майкл, Томми и Аарон ужинали в небольшом кафе недалеко от кампуса. Только что закончилась первая игра в сезоне, и мы решили отпраздновать это. Не то чтобы это было что-то такое значимое, скорее это был просто предлог собраться всем вместе. И мы все хотели поговорить с Майклом. Точнее, мы с Томми хотели с ним поговорить, думаю, Аарону и Эдварду было все равно. Они просто были любезными (насколько Батлер может таким быть) и послушными бойфрендами. Но никто из нас не осмеливался заговорить об этом. Мы с Томми вот уже целый час смотрели друг на друга, взглядами призывая начать этот разговор. В конце концов, Майкл, после двух стаканов виски, не выдержал: — Ладно, вы двое, — раздраженно выдохнул он, показывая на нас с Томми. — Вы меня достали. Чем быстрее вы спросите, тем быстрее мы покончим с этим. То, что он позволял нам спрашивать, было настоящим облегчением. Мы бы, конечно, не стали на него давить, если бы он не захотел с нами говорить, но нам просто было любопытно, и мы волновались. — Что произошло в понедельник? — напрямую спросил я. Эдвард рядом со мной заметно напрягся и тяжело вздохнул, давая понять, что я не с того начал. Майкл пожал плечами, выглядя так, словно больше всего на свете сейчас хотел бы оказаться в другом месте. — Когда мы тебя поздравили, Габи, мы поднялись с Джо на второй этаж, — заговорил он вроде и спокойным голосом, но его лицо так покраснело. — Я думал, мы просто поговорим, потому что он показался мне классным парнем. Да, он флиртовал с нами тогда, но я подумал, что только ты ему понравился, а со мной он захотел просто подружиться. — У тебя какая-то низкая самооценка, — недовольно фыркнул я. Майкл на самом деле был симпатичным. Он не замечал этого, потому что он столько лет встречался с одной девушкой, и все знали об этом, поэтому даже не пытались как-то подкатить к нему. А после расставания все понимали, что ему сейчас не до отношений, что ему нужно время прийти в себя, прежде чем начать с кем-то встречаться опять. Ко всему этому, разрыв с Энни наверняка повлиял на его мнение о себе. Его бросили, а, значит, он был якобы недостаточно хорош. Вот что происходит, когда у тебя были одни отношения за всю жизнь. Хотя, мне кажется, я последний человек, кто может так говорить, несмотря на свой опыт. — Неважно, что было дальше? — нетерпеливо спросил Уильямс. — Он меня просто поцеловал, — тихо ответил Майкл. — И? — И я ответил. Аарон в этот момент подавился виски. Он закашлял так громко и нелепо, что это было бы очень смешно, если бы я сам в этот момент не сидел с раскрытом ртом и тупо не пялился бы на Майкла. Батлер поднялся с места, захватив свою куртку и хлопнув Эдварда по спине. — Пойдем покурим, Каллен, — выдал он, и теперь я в неверии смотрел на Аарона, который за два года нашего общения сказал Эдварду не более пяти фраз. Эдвард, который читает мысли, на секундочку, тоже не ожидал такого. — Но я… — Пойдем-пойдем, — настаивал Аарон, подталкивая Эдварда. — Я тебя научу курить, пока эти сплетницы перемывают друг другу кости. Нам надо оставить наших женушек наедине с их покером и криминальными историями. Я не удивлюсь, если через три дня мы узнаем, что этот Джозеф найден мертвым в канаве. — Ты серьезно сравнил нас сейчас с «Отчаянными домохозяйками»? — издевательски усмехнулся я. — Я смотрел только три сезона, в отличие от тех, кто посмотрел эту чушь полностью, — выплюнул он, направляясь к выходу. — Да-да, я говорю про тебя, Свон. Томми мне рассказал, как вы вместе смотрели это дерьмо в выпускной год. Каллен раздраженно посмотрел на меня, начиная вставать. — Не наговори глупостей, — шепнул он и ушел вслед за Аароном. И мы остались втроем, не зная, обсудить нам ситуацию Майкла или что Аарон ушел куда-то с Эдвардом. Томми решил за нас: — Так… ты ответил на его поцелуй? — осторожно поинтересовался он, таким мягким и спокойным голосом, словно говорил с маленьким ребенком. Но Майкл и выглядел сейчас максимум лет на пять, когда родители застукали свое чадо за шалостями и теперь отчитывают. — Я растерялся, — ответил он. — Или я просто хотел этого. Честно говоря, я не знаю. Просто это случилось, а уже в процессе я понял, что целуюсь вообще-то с парнем, с которым я знаком всего несколько дней. В темной спальне. Где мы были одни. Я запаниковал и оттолкнул его. Услышав это, я откинулся на спинку стула и уставился на него с широко раскрытыми глазами. Хотелось выпить. Выпить так, как это было на дне рождения, но я лишь нервно потягивал колу, понимая, что алкоголь в моем состоянии принесет мне только вред. — Мы больше не ходим в тот Старбакс, — пробормотал я. Томми укоризненно посмотрел на меня. Я понял, что не прошло и пяти минут, как Эдвард ушел, а я уже сказал глупость. — Тебе он нравится? — спросил Томми. — На него приятно смотреть, — сказал Майкл. — Да и как человек он очень интересный, ну, с ним весело. — И тебе захотелось поцеловать его в ответ? — переспросил я. — Может быть. Я не знаю. — Все в порядке, — успокаивающе сказал Уильямс. — Тебе не надо так сильно переживать из-за этого. Ну, понравился тебе парень, что с того? Ну, захотел ты поцеловать его? Ладно. Главное, чтобы это было взаимно и по обоюдному согласию. — Это не делает тебя геем, поверь мне, — ляпнул я, за что получил удар в плечо от Томми. — Идиот хочет сказать, — раздраженно продолжил Томми, продолжая сверлить меня взглядом. — Что тебе не надо зацикливаться на ярлыках. Если ты хочешь, конечно. Никто тебя ни в чем не ограничивает. — Знаю, — устало выдохнул он. — Просто… это так странно для меня. В сексуальном плане меня уже давно никто не привлекал, ну, кроме Энни, вы знаете. И не привлекал до того момента, пока этот Джозеф не свалился как гром среди ясного неба. — Так он тебя все-таки привлекает? — Хорошо! Да, он меня привлекает. Не так, чтобы я целенаправленно дрочил на его призрачный образ в душе, но да. И это ново и непонятно для меня, хорошо? — Как я уже сказал… — Я могу целовать кого захочу, не вешая на себя ярлыки, я понял это, Томас, — прервал его Майкл. — И я не хочу, чтобы вы говорили об этом Джону, Тео, Рейчел или Кейтлин, когда мы приедем в Форкс на День Благодарения. Вообще никому об этом не говорите. — Во-первых, они тебя осуждать не будут, — сказал Томми, ничуть не смущенный такой вспышкой раздражения в свою сторону. — Но мы тебя поняли. Во-вторых, ты тоже едешь на День Благодарения в Форкс, Габи? Я пожал плечами. — Почему нет? — Ты уверен, что готов вернуться? Я нервно сглотнул, чувствуя, как сердце заколотилось сильнее прежнего. В таком ключе я раньше об этом не думал, но теперь… — О, спасибо, что напомнил, когда я даже не думал об этом, — фыркнул я, скрещивая руки на груди. — Со мной все будет в порядке. Эдвард тоже едет. И, судя по всему, все наши друзья соберутся вместе впервые за долгое время. Я сто лет не видел ребят, поэтому я хочу поехать. Тем более, мне надо проведать отца. В этот момент я так сильно ненавидел Томми. Это, наверное, впервые за все время нашей дружбы, когда мне хочется ему врезать. Судя по его взгляду, он сейчас тоже ненавидит меня. — Не хочешь рассказать, что случилось с твоими пальцами? — спросил он, оставаясь спокойным. Он всегда такой. Я взглянул на свои руки. Если бы я так сильно не прокусил кожу, то мог бы уже ходить без пластырей. — Не хочу, и не думаю что тебя это касается, — холодно сказал я, думая о том, чтобы присоединиться к Эдварду и Аарону. Все равно хотелось курить. — Может быть, вместо этого ты расскажешь, что с тобой происходит? Ты ведешь себя очень странно в последнее время, не так ли? Томми смотрел на меня во все глаза, так растерянно и даже немного напугано, что я аж сам испугался. Но я был слишком зол на него, чтобы думать об этом сейчас. — Все в порядке, — почти уверенно и твердо сказал он, но я слишком хорошо знал его, поэтому не мог не слышать еле уловимую дрожь в его голосе. — Тогда иди к черту, — окончательно разозлился я, вставая из-за стола. — Прежде, чем читать лекции мне, разберись с собственным дерьмом. Я схватил сигареты и выскочил на улицу в одной футболке. Мне нужно было отдышаться. Привести мысли в порядок и забыть обо всем, что сейчас сказал Томми. Выйдя на веранду кафе, я заметил Эдварда и Аарона. Батлер курил, Эдвард просто стоял рядом, терпеливо слушая все, что ему рассказывал собеседник. К моему удивлению, Аарон сегодня был слишком болтлив. — Ну и потом они сказали мне, что дипломаты или политики не могут быть геями, представляешь? — раздраженно говорил он. — Конечно, речь шла о твоих убеждениях в обществе, а не в постели, но я не собираюсь скрываться. Я вернулся из Осло, чтобы быть вместе с Томми, а не прятать его в шкафу. А у тебя? В медицинской школе говорят что-то об этом? Это заставало меня улыбнуться. Было мило, как он всегда отзывался о Томми и о их отношениях. Рядом с Аароном он всегда был под защитой, потому что Батлер никогда не даст его в обиду. Я лишь надеялся, что этот раз не станет исключением. Что бы ни происходило с Томми, мне хотелось верить, что Аарон будет достаточно умен, чтобы не дать своему парню натворить глупостей. Эдвард пожал плечами и обернулся, посмотрев на меня. — Они не знают, что я встречаюсь с парнем, — ответил Каллен, не отводя от меня глаз. Меня даже удивила такая откровенность с его стороны. — Я не общаюсь со своими одногруппниками настолько близко, чтобы делиться с ними деталями моей личной жизни. Аарон проследил за взглядом Эдварда и увидел меня. — О, Свон, — недовольно произнес он. — Ты испортил момент. — Иди, поговори со своим парнем, — фыркнул я. — Кажется, мы немного поругались. — Мы оставили вас на десять минут, — усмехнулся Аарон, проходя мимо меня, но больше никак не комментируя происходящее. Видимо, у меня на лице было написано, насколько я был не в настроении препираться с ним. Я подошел к Эдварду и закурил. Мы некоторое время стояли молча, просто глядя на никогда не спящий мегаполис. Было достаточно громко и многолюдно для такого времени суток, но слишком тихо для пятницы в большом городе. Мы-то с Эдвардом не ругались, но настроение настолько было испорчено, что даже между нами чувствовалось это дебильное напряжение, которые обычно возникало после ссоры и продолжалось, пока мы не решали поговорить. Я взглянул на Эдварда. — Со мной все в порядке, — ответил я на невысказанный вопрос, который так горел в глазах Каллена. — Не хуже, чем обычно. Просто Томми вмешивается не в свое дело. Ему кажется, что он обязан помочь мне, хотя у меня уже есть целых две мамочки. Одна живет во Флориде и звонит через каждые два дня, чтобы убедиться, что я не голодаю. А вторая – это ты. Я не имел права так говорить, особенно Эдварду, но я был так зол и раздражен, что выпалил эти слова до того, как успел подумать. Однако Эдвард не выглядел обиженным, скорее, удивленным. — Мы все беспокоимся за тебя, — сказал он. — Знаю, — застонал я. — Черт возьми, знаю, но может быть, всем стоит побеспокоиться сначала о себе? Если бы мне нужна была их помощь, я бы рассказал им. Если бы Томми нужна была моя помощь, он бы тоже рассказал мне. Но он, блять, молчит и только вмешивается в мои дела, вместо того, чтобы решать свои. — О, ты заметил. — Что с ним что-то не так? — фыркнул я. — Мы с ним знакомы уже сто лет, конечно, я заметил, что что-то произошло, но я в это не вмешиваюсь. Однако ты знаешь, в чем дело, не так ли? Я с любопытством посмотрел на Эдварда, который отвел от меня взгляд. Его глаза уставились куда-то в пустоту, заставляя меня нервничать. Он думал над чем-то, чем-то серьезным, и это молчание меня раздражало. — Как ты и сказал, это не твое дело, пока он не захочет сам с тобой поговорить, — спустя несколько минут затянувшегося молчания, ответил Эдвард. Я лишь кивнул, затягиваясь сигаретой. Я не мог требовать ответы от Каллена. Это действительно меня не касалось, да и Томми мой друг, мне совсем не хочется так с ним поступать. Это просто нечестно и очень лицемерно с моей стороны. — Просто скажи мне, что ничего серьезного, — тихо попросил я, не зная, имею ли я на это права. — Просто чтобы я знал, что он сможет справиться с этим сам. Или что Аарон хотя бы сможет помочь ему, что бы это ни было. Наконец, он повернулся. Сложно было различить в темноте его выражение лица, особенно, когда его глаза были почти черными из-за голода. Но я так хорошо его знал, что мне не нужно было зрение, чтобы понять, что он был каким-то подавленным или грустным. Я протянул руку, чтобы коснуться его лица, но он перехватил ее и просто сжал, что означало «нет». Это… это было непривычно и очень странно. — Что… Эдвард? — загнанно спросил я. Он лишь покачал головой, безмолвно прося меня заткнуться. Заметив смятение на моем лице, он наклонился и коротко поцеловал в лоб. По крайней мере, это не ощущалось как что-то негативное и уж точно не как прощание, мысль о котором заставляла меня умирать внутри. Просто поцелуй, который обещал объяснения чуть позже. — Пойдем внутрь, ты замерз, — сказал он, потянув меня с веранды. — Как ты мог в такую погоду выскочить на улицу в одной футболке? Но я как-то прослушал это, глядя на него широко раскрытыми глазами. Мне уже было все равно на Томми с его неясными для меня проблемами и на Майкла с его бисексуальным кризисом. Меня волновал только Эдвард, который как раз-таки был моим делом, моей проблемой в первую очередь. И который резко стал вести себя так странно. Я словно вернулся в то лето. То лето и тот год, который не был самым худшим моим кошмаром, если смотреть объективно, но приятного там было мало. ХХХ Но казалось, что ничего не изменилось. Эдвард был отстраненным некоторые время, его взгляд так и просил не задавать вопросы, но, кажется, через несколько часов все вернулось в обычное состояние. Это неясное и угнетающее напряжение все еще оставалось, но я слишком устал, чтобы начинать истерику. Тем не менее, оставлять это так я не мог. Я-то в обычные дни спать не могу, а с такими мыслями точно заснуть не получится. Я все говорил себе, что с моим ментальным состоянием, верить в худшее – это нормально. Разумная и чуть более адекватная часть моего сознания говорила мне, что Эдвард никогда не поступит так со мной снова. Я люблю его, я доверяю ему. И ни разу за эти два года он не дал мне причин усомниться в нем, кроме сегодняшнего странного разговора. Но, в конце концов, у каждого из нас бывают плохие дни, даже если ты вампир, не так ли? Это была пятница, а значит, я остаюсь у Эдварда до понедельника. Было приятно находиться в его квартире, на этой мягкой большой кровати, где все буквально кричало тебе, что здесь твой дом. Только недавно я поймал себя на мысли, что эта квартира – то место, где я хочу оставаться. Я перевернулся на другой бок, уставившись на Эдварда, который в домашней одежде лежал на другой стороне кровати и читал. Он с любопытством посмотрел на меня. — Мне вчера пришло извещение из администрации, что оплатить общежитие за следующий семестр нужно до середины октября, — сказал я, чувствуя, как сердце бьется с ненормальной скоростью. — Но я его выбросил, потому что, вроде как, собираюсь переехать сюда. Каллен некоторое время молча смотрел на меня, а я так и видел немой вопрос его в глазах: «О чем, черт тебя дери, ты сейчас думаешь». — Да, — медленно протянул Эдвард, следя за моей реакцией, но не задавая тот самый вопрос, потому что я все равно ни черта не скажу. — Я помню. Но, честно говоря, я не понимаю, к чему ты клонишь. Что-то… не так? — Нет, все хорошо, — сказал я, чувствуя облегчение. Если бы… если бы Эдвард действительно хотел бы уйти, он бы отговорил меня от переезда из общежития. Эта квартира, мое постоянное нахождение здесь – наше совместное будущее. Я чуть улыбаюсь от мысли, что кольцо, которое лежит в бархатной коробочке в тумбочке – это тоже наше совместное будущее. — Но если ты не хочешь… — начинает Эдвард. — Я хочу, — резво и быстро отвечаю я, чтобы он не усомнился в моей готовности. — Вау, я уговаривал тебя последние два года, но словно все это время со стенкой разговаривал, — удивленно ответил парень, откладывая книгу и скрещивая руки на груди. Он полностью сосредоточил все внимание на мне. — А теперь ты так рвешься жить здесь. Что изменилось? Я пожал плечами, не зная, что и ответить. Не сказать, что я прям стремился переехать. Этот разговор начался из-за элементарного страха, что Эдвард снова хочет уйти. Если смотреть на всю ситуацию глобально, то я просто чувствовал, что готов к этому. Готов быть для него настоящей семьей. — Не буду скрывать, что раньше я не доверял тебе, — в конце концов, начал говорить я. — Ты же сам понимаешь, сколько понадобилось времени, чтобы мы пришли к тому, где мы сейчас. Я так боялся, что ты снова причинишь мне боль. Господи, Эдвард, я первые несколько месяцев ненавидел тебя. Я даже смотреть на тебя спокойно не мог. Но сейчас… сейчас все хорошо, и я действительно хочу этого. Я хочу, чтобы ты стал моим женихом, а затем и мужем. Я хочу всегда быть с тобой, независимо от обстоятельств. Я хочу всегда защищать тебя. Всегда заботиться о тебе. Я хочу всегда любить тебя. — И ты… не поменял свои планы по обращению после университета? — Нет, — серьезно ответил я. — Я тоже хочу этого. Не могу дождаться, когда смогу целовать и трогать тебя, даже не задумываясь. Я жду, когда ты перестанешь беспокоиться о хрупкости моего тела и о сильном влиянии на тебя запаха моей крови. Мне просто хочется, чтобы ты был в безопасности, поэтому нет, не передумал. — Ты не должен это делать ради меня. Я ободряюще улыбнулся. Я переполз к нему на колени, соединив наши лбы. На мгновение я закрыл глаза, просто чтобы насладиться этим моментом рядом с ним. — Ты – это одна из немногих причин, почему я хочу стать вампиром, — прошептал я с дрожью в голосе, когда его холодные руки обхватили мои бедра. — Но если тебя это успокоит, она не самая главная. Я эгоист, и я делаю это ради себя прежде всего. Потому что… больше всего на свете я хочу только тебя. И всегда буду хотеть. Что может быть лучше, чем жить рядом с тобой вечность? Черт возьми, это даже не метафора или преувеличение. И я просто смотрю на него. Смотрю на него долго и эта дебильная улыбка все никак не сходит с моего лица. — У нас все в порядке? — наконец, решил спросить я. — Честно говоря, твое сегодняшнее поведение немного напугало меня. На самом деле, я уже знал, что между нами все отлично. Что-то происходит в голове Эдварда, но это едва ли касается наших отношений. Тем не менее, я параноик до мозга костей, поэтому не мог не спросить. — Все хорошо, — честно сказал он, прикрывая глаза. — А теперь ложись уже спать, иначе утром сам себе будешь готовить завтрак. Честное слово, Габи, почти четыре утра, а ты ни в одном глазу. Ты сегодня принимал таблетки? Я фыркнул, быстро поцеловав его в лоб. — Не велика потеря, ты отвратительно готовишь, — пошутил я, игнорируя вопрос про таблетки. Я молча вернулся на свою половину кровати и отвернулся к стене. Я не мог обмануть его, он все равно будет знать, что я не сплю, но и говорить об этом сейчас мне не хотелось. Для четырех утра слишком много серьезных разговоров. Где-то через двадцать минут составления плана следующей игры в своей голове, я почувствовал, как Эдвард зашевелился, а потом обнял сзади меня за талию. Никаких разговоров, просто оставил поцелуй у меня на плече, а потом уткнулся носом в мою шею. Наверное, именно этого мне не хватало, чтобы до конца почувствовать себя расслабленным. Безопасность, подумал я. Квартира, безопасность, Эдвард. Я, наконец, заснул. ХХХ Когда я находился в процессе рисования небольшого футбольного поля на достаточно большом ватмане, который занимал половину гостиной, мне позвонил Аарон. Если бы у меня спросили о последнем человеке, звонка от которого я ожидаю субботним утром, я бы показал на Аарона Батлера. — Чего тебе? — настороженно спросил я, даже не представляя, чего именно он от меня хочет. Первая моя мысль, которая заставила меня застыть на месте в оковывающем все тело страхе – что-то случилось с Томми. — И тебе доброе утро, Свон, — с его обыденным раздражением ответил он. Значит, ничего серьезного, тем не менее, все равно странно. — Был в общежитии. Твой сосед сказал, что ты не ночевал в комнате. — Я сейчас у Эдварда, — сказал я. — Точно, — вздохнул он. — Он же вроде живет недалеко от того торгового центра, правильно? — поинтересовался Аарон, а затем переспросил адрес квартиры, который оказался, на удивление, точным. — Какое пиво ты пьешь? — Батлер, это девять утра, — напомнил ему я. — В такое время я не пью ничего, кроме кофе. Я услышал, как он раздраженно вздохнул, а потом еще проворчал что-то, но из-за ветра плохо было слышно. — Хорошо. Какой кофе пьет твой супер нормальный бойфренд, который черт знает что нашел в тебе, и какой пьешь ты, тупица? Похоже, вчерашний перекур изменил отношение Аарона к Эдварду. Не то чтобы он раньше к нему как-то плохо относился, они просто игнорировали существования друг друга. — Просто капучино, Эдвард не пьет кофе, — в замешательстве ответил я. — Аарон, что происходит? — Буду у тебя через пятнадцать минут, — проигнорировал меня он. — Пожалуйста, приведи себя в порядок к этому времени. Ну, или оденься, хотя бы. И он сбросил звонок. — «Ну, или оденься, хотя бы», — передразнил его я, все еще смотря на свой выключенный телефон. — Мудак. — Разговариваешь сам с собой? — поинтересовался Эдвард у меня за спиной. Он облокотился на дверной проем, с любопытством смотря на меня. — Что случилось? — Аарон случился, — проворчал я. — Он считает, что может в девять утра прийти сюда со своим ебаным кофе для хер знает чего. — Так ты его послал или он уже на пути сюда? — Надо закрыть все шторы, сегодня довольно солнечно, — обреченно выдохнул я, а Эдвард весело усмехнулся. — По крайней мере, он принесет кофе. — Удачи тебе с этим, — говорит Эдвард, на секунду становясь чересчур серьезным. — И ему тоже. Мне его даже немного жаль. Аарон, вроде, неплохой парень. Я решаю не спрашивать. Мне очень любопытно, что происходит с Томми и Аароном, и, очевидно, Эдвард знает, в чем дело. Но вместо этого я сосредотачиваю все свое внимание на чертежах, стараясь ничего не пропустить, когда Каллен сначала закрывает шторы в гостиной, включает для меня свет, а потом уходит в спальню. Через пятнадцать минут Аарон притаскивает свою задницу. Он стоит в дверях с недовольным лицом, держа два стаканчика из гребаного Старбакса в своей дебильной кожаной куртке. — Для будущего дипломата ты выглядишь чересчур развязно, — комментирую я вместо приветствия и забираю свой кофе. Аарон фыркает за моей спиной. — Зато ты для звезды футбола выглядишь как надо, — фыркает в ответ он, закрывая за собой дверь. — Еще никогда капитан команды не был настолько натуралом. — Это ты сейчас пошутил про то, что я выгляжу слишком мужественно, или недостаточно мужественно? — переспросил я. — Это была гомофобия или сексизм? Аарон закатывает глаза, но ничего не отвечает. Он просто садится на диван, а я возвращаюсь к рисованию. — Что ты делаешь? — Составляю план следующей игры. Это то, что обычно должен делать гетеросексуальный капитан футбольной команды, поэтому я стараюсь не отставать от стандартов. — говорю я. — И вообще это я должен задавать вопросы. Чего ты здесь забыл? — Где твой парень? — игнорирует меня он. — Разговаривает в спальне со своей сестрой, — солгал я. Эдвард сразу сказал, что не собирается в это вмешиваться, поэтому будет сидеть в спальне и, возможно, действительно позвонит Элис или Карлайлу, так что я не совсем соврал. — Я хочу предложить Томми переехать ко мне, — сказал Аарон. Я ожидал чего угодно, но не чего-то столь банального, наверное? Если бы он сказал, что собирается сделать Томми предложение, я бы меньше удивился, потому что это было более предсказуемо. — И? — спросил я, совсем недоумевая, чего же, черт возьми, в таком случае ему от меня надо. — Я ему намекнул на это, когда вернулся из Европы, и с тех пор он ведет себя очень странно. Он тебе ничего не говорил? — нервно спрашивает Батлер. Я лишь пожимаю плечами. — Странно в каком смысле? — Ну… у меня такое ощущение, будто он чувствует себя не в своей тарелке рядом со мной, — начинает Батлер. — Он стал чаще избегать меня. Реже отвечать на мои звонки. У нас не было секса с тех пор, как я вернулся. — Знаешь, последнее ты мог опустить, — поморщился я, не желая думать об этом. В конце концов, Томми мой бывший парень, и я определенно точно знаю, что такое секс с ним и когда он хочет этого, а когда – нет, так что спасибо, я не хочу говорить об этом. Однако я не мог не вспомнить кое-что. Когда мы встречались с Томми в выпускной год, между нами тоже был похожий эпизод. Это меня заинтриговало. — Можно кое-что спросить? — Аарон кивнул. — Это не совсем относится к твоей проблеме, просто мне любопытно. Когда именно ты начал связываться с Томми в тот год, когда мы с ним встречались? Ну, перед тем, как ты вернулся из Норвегии? Аарон непонимающе уставился на меня, тем не менее, все равно ответил: — Где-то в середине мая, — пожал плечами он, нахмурившись. — Не помню точно, но это было до вашего национального чемпионата. Почему ты спрашиваешь? — А через несколько дней ты вернулся в Форкс, — задумчиво проговорил я. — Просто кое-что вспомнил, это не важно, — отмахнулся я. Черт возьми, это было за день до нашей поездки в Нью-Йорк. Когда казалось, что ничего не изменилось, но было в этом что-то… он тогда не захотел проводить вечер со мной, и не то чтобы это странно, потому что людям нужно личное пространство, просто в этом что-то есть. Вел ли он себя так странно из-за Аарона, который связался с ним и был его первой и единственной любовью? Продолжилось бы его поведение, если бы не наш провал на национальных в Нью-Йорке, где мне нужна была эта эмоциональная поддержка от него, потому что он был моим парнем? Продолжилось бы оно, если бы не радость выпускного вечера и окончание школы? — Я тогда не говорил ему, что возвращаюсь, — добавил Аарон. — Для него это было такой же неожиданностью, как и для тебя. Ну, если тебя это беспокоит. Продолжилось бы его «нормальное» поведение, если бы он знал, что Аарон собирается вернуться? Если бы он понимал, что у него есть шанс? Я не могу делать каких-либо выводов. Я ничего не знаю и не имею права предполагать на таких призрачных фактах, что появился кто-то третий. Господи, даже в моей голове это звучит просто ужасно. — Если ты хочешь знать, говорил он мне что-то по этому поводу или нет, — как ни в чем не бывало продолжил я, пытаясь улыбнуться. — То нет, он со мной не разговаривал. По правде говоря, со мной он тоже ведет себя странно. Ну, я имею в виду вчерашний ужин. Он так меня разозлил. Я не тот, кто будет намекать об этом Аарону. Это глупые теории, основанные на одном маленьком эпизоде. Тем более, тогда Томми не изменял мне. Черт возьми, но Аарон тогда все равно был. Он был тем самым третьим. (Если копать еще глубже, то был и четвертый. Да-да, речь идет об Эдварде). — Еще я хочу сделать ему предложение, — заявил Аарон, а я уставился на него с широко раскрытыми глазами. — Но… блять, теперь я даже не знаю. Я сначала хотел предложить переехать ко мне, а потом уже руку и сердце. Опять же, это не удивило меня так же сильно, как переезд, но учитывая, о чем мы говорили несколько минут назад и к каким выводам я пришел (которые совершенно необоснованные, но имеют место быть), это в корне меняет дело. — Ну… так предложи, — слабо и даже натянуто улыбнулся я, даже не зная, что в таком случае я должен сказать. Черт, да ведь мы даже не друзья, чтобы я ему давал какие-то советы. — В чем проблема? — А если это… только усугубит ситуацию? — чуть ли не дрожащим голосом спросил Аарон, и я впервые видел его таким. Честно говоря, я даже испугался немного, но продолжал говорить про себя, что мы не друзья, чтобы я так переживал за него. Он всего лишь парень моего близкого друга, который по совместительству является моим бывшим… — Что если он меня бросит? — А ты хочешь и дальше продолжать этот цирк? — нахмурился я. Я понял, что не могу сосредоточиться пока на рисовании, поэтому сел в кресло напротив Аарона. — Ты же понимаешь, что, если действительно что-то не так, то это в любом случае случится? И, если тебе интересно мое мнение, лучше раньше, чем позже. — Но я не хочу, чтобы он бросил меня, — загнанно прошептал Аарон, смотря на меня своими огромными темными глазами, как маленький ребенок, оставшийся без подарка на Рождество. — Поговори с ним, — пожал плечами я. — Ну, или найми частного детектива, который проследит за ним, — ляпнул я. Батлер посмотрел на меня таким подозрительным взглядом, что я уже сто раз пожалел, что открыл свой чертов рот. — Зачем? — Я пошутил, — незамедлительно ответил я, надеясь, что он не успел себе чего-то напридумывать. — Знаешь, мой психотерапевт всегда говорила мне, что твои раздутые проблемы и сомнения можно решить одним маленьким разговором. После этого ты поймешь, насколько глупо это было. — Твой психотерапевт? — с сомнением спросил Батлер, с любопытством приподнимая одну бровь. — Если ты не забыл, однажды мне пришлось с тяжелыми травмами выбираться самостоятельно из дома психа, который хотел меня изнасиловать. И это не считая еще пары событий, — напомнил ему я, тяжело вздыхая. Пока я не начинаю анализировать все это у себя в голове, я могу спокойно говорить об это. Как о просто сухих фактах из утренних новостей. — Да, мне, блять, нужен психотерапевт. Желательно до конца моей жизни. Аарон на это решил ничего не говорить. Мы несколько минут помолчали, потупив взгляд, я допил свой кофе. Между нами воцарилась какая-то странная тишина, прерываемая только тихим голосом Эдварда, который действительно разговаривал с кем-то по телефону. Судя по всему, это была Элис. — Почему ты захотел поговорить об этом именно со мной? — решил осторожно поинтересоваться я, все еще не поднимая глаз. Я все вертел бедный пустой стаканчик в руках, словно это был самый интересный предмет в этой комнате. — Мы с тобой даже не друзья. — Мы не друзья, — подтвердил Аарон своим обычным, почти враждебным тоном, которым он разговаривал только со мной. — Но… как бы мне ни хотелось это признавать, ты хорошо знаешь Томми. Хоть мне это и не нравится, но вы близкие друзья. Да и… Габи, — сказал он, а я удивленно вскинул брови и посмотрел на него, потому что он никогда не называет меня по имени. — Я знаю тебя. Мне хватило одного раза, чтобы понять, что ты хороший человек. Его лицо было непроницаемо. Я не мог понять, что он имеет в виду под этими словами, но я прекрасно знал, к чему это относится. Слышать это от Аарона… ну, не скажу, что это приятно, и я польщен, ведь я ничего от него не ожидаю и даже не хочу. Просто удивительно и вызывает во мне смешанные чувства, просто потому что это… Аарон, черт его дери. Человек, который на первом курсе проехал за нами до ебаного Спокана, где была наша товарищеская игра, просто потому что он ревновал своего парня к его бывшему. И к чему мы пришли сейчас? — Этого разговора не было, — неожиданно сказал Батлер, поднявшись с дивана. — Если ты кому-нибудь проболтаешься, то тебе все равно никто не поверит. Но иногда мне казалось, что мы остались там же, где и были. — Ты такой мудак, Батлер. — Стараюсь от тебя не отставать, — усмехнулся он, направляясь к выходу. — Я приду на твою следующую игру, так что будь в форме. С кем вы играете через две недели? — Такома, — просто ответил я. Когда я закрыл за ним дверь, я сразу пошел в спальню к Эдварду. Он все еще разговаривал с Элис, когда я вошел. — Передавай им всем привет, — улыбнулся я и пошел обратно в гостиную ждать, пока он закончит. Я ужасно скучал по Калленам. Мне всегда казалось, что из этого семейства я хочу только Эдварда, но оказалось, что вместе с ним в комплекте идут все его родственники, которые до сих пор живут в Ванкувере. Мне очень хотелось поскорее снова жить вместе с ними, потому что… они тоже моя семья. Я люблю их не меньше, чем моих родителей, Фила и Дэни. Я продолжил заниматься своей стратегией. Когда Эдвард вышел, я уже давно начертил поле и решал, какой фигуркой на моем «поле» будет Джейсон: петухом или ослом. — Они тоже передают тебе привет, — сказал Эдвард, опускаясь на диван, где несколькими минутами ранее сидел Аарон. — Говорят, что очень скучают. И зовут нас к себе на новый год, раз уж мы проводим его вместе. Я утвердительно кивнул, хотя мысленно представил себе полет от Флориды до Ванкувера, как затруднительно это будет. Тем не менее, это была хорошая идея, потом обратно до Сиэтла будет добраться не проблемно. Но у меня сейчас не было настроения говорить про новый год. Я поднял глаза на Эдварда. — Что, черт возьми, происходит с Томми, раз сам Аарон Батлер пришел ко мне за советом? — спросил я. Я смотрел на него долго и терпеливо, ожидая, когда же он заговорит. Эдвард смотрел куда угодно, но только не на меня. — Я думаю, это не твое дело, Габи, — наконец, произнес Эдвард. Причем звучал он достаточно уверенно, чтобы я не запротестовал. Но черт подери, я не собирался оставлять это дерьмо. — Блять, правда? — выплюнул я. — Почему же тогда они делают это моим ебаным делом? Мы сверлили друг друга взглядом, и я не совсем понимал, ссоримся мы сейчас или нет. И если да, то почему это происходит из-за Томми и Аарона, черт их дери? Эдвард раздраженно выдохнул. Он выглядел так, словно я собирался его ударить, и в итоге он просто смиренно готовился к этому. — Ты сам скоро все узнаешь, — в конце концов, сказал он. Удовлетворило ли это меня? — Нет, — категорично ответил я. — Я не собираюсь участвовать в этом дерьме. Я хочу знать, чтобы избежать этого в нужный момент, потому что ты прав, это меня не касается. Я надеялся, что он пойдет мне на уступки. Он редко спорил и обычно соглашался со всем, что я предлагал. Особенно, когда это касалось мыслей моих товарищей, потому что… было в этом что-то такое супружеское, когда вы обсуждали вдвоем своих друзей. Не просто друзей, а их мысли! Но он не стал ничего говорить. Блять, он просто посмотрел на меня, развернулся и ушел в спальню. Эдвард просто проигнорировал меня и сбежал. Я понимаю, что он не особо социализирован, но это было как-то... По-детски? Глупо? Я не стал идти за ним. Приказал себе немного подумать над всей ситуации в целом, чтобы надавить на нужные точки. Если я продолжу так набрасываться на Эдварда, то я ничего не добьюсь этим. Я подумал о Томми. О том, что происходило в последнее время, как он общался со всеми нами. Если так посмотреть, ничего особенного не было. Да, у человека не было временами настроения, и это происходит со всеми нами, но у Томми было что-то еще. Что-то такое, что не давало мне покоя. «Иногда я тебя ненавижу». — Эдвард, — позвал его я. На этот раз тон моего голоса не был резким или злым, скорее сломленным, но и одновременно с этим мягким и понимающим. Хотя внутри мои эмоции были далеки от этого. Но это нужно было Эдварду, после всех его сомнений. Дело в том, что, каким бы уверенным в себе не казался Эдвард Каллен на первый взгляд, на самом деле, он был замкнут. И, к сожалению, это была одна из причин, почему временами мы не умели разговаривать друг с другом и решать все свои проблемы сразу. В основном, именно из-за этого мы тогда и расстались. Я пошел за ним в спальню. — Эдвард, — повторил я, заходя в комнату. Я лег рядом с ним на кровать, лицом к лицу, но не стал прикасаться к нему, потому что он выглядел так… словно мои прикосновение сейчас никак не сделало бы ему лучше. — Скажи это. — Габи, я не… — вздохнул он, но замолчал. Я просто кивнул, переворачиваясь на спину. Я смотрел на белый потолок и ждал, пока он соберется с мыслями. Мне бы и самому собрать мысли в кучу, чтобы не сказать очередную глупость. Но это дается тебе гораздо сложнее, когда главная мысль все-таки доходит до тебя, и ты, черт возьми, не знаешь, что с этим делать. — Хорошо, не надо, если ты этого так не хочешь, — говорю я, хотя ни черта не хорошо. — Тогда скажи, что ты любишь меня. Это вещи, которые я раньше слышать от него не хотел. Которых я боялся больше собственной тени, потому что страшно было слышать их от Эдварда снова. Но, в конце концов, я не был готов по-настоящему отказаться от этих слов. И не был готов по-настоящему отказаться от самого Эдварда. Это оказались самые важные слова в моей жизни. — Ты и так это знаешь, — ответил Эдвард. — Все равно скажи это, — потребовал я. — Я люблю тебя, — так просто прозвучали эти слова. Словно это была самая обыкновенная истина, которую на самом деле не надо было произносить вслух, потому что и без этого было все предельно ясно. Но это не значит, что я не хочу их слышать. Сейчас это были те слова, которые я хотел слышать каждый день своей гребаной жизни. Я кивнул. Я перевернулся обратно на бок. Эдвард не хотел встречаться со мной взглядом, поэтому я просто положил руку на его холодную шею, тем самым чувствуя себя спокойнее от ощущения его кожи под своими пальцами. Я его не обнимал, это просто был успокаивающий физический контакт, который так был необходим. — Ты знаешь, что пока ты… хочешь меня, я всегда буду здесь, — тихо сказал я. — Не потому что я тебе что-то должен или когда-то пообещал, а потому что сам всегда буду хотеть тебя. А это были мои самые правдивые слова в моей жизни. Наши глаза наконец встретились. Мне всегда было трудно читать Эдварда. Но сейчас я понимал как никогда, что, возможно, в глубине души он чувствует себя немного обманутым, что ему тяжело все это дается, несмотря на мои обещания. Я даже начал понимать, почему он не захотел говорить со мной о Томми. И он ничего не ответил. Честно говоря, ему и не нужно было. Он позволил мне притянуть его ближе к себе. Стало легче во всех смыслах, когда я почувствовал его холодное дыхание на своей шее, когда его руки обняли меня за талию, а его запах буквально обволакивал меня со всех сторон. Я закрыл глаза и прислонился щекой к его волосам, не желая когда-либо отпускать его. В этот момент мы оба понимали, что не хотели бы знать некоторые вещи. Эдвард не хотел бы уметь читать чужие мысли, а я бы не хотел быть настолько любопытным к некоторым вещам. Особенно, если ты к ним не готов. Я был не готов к тому, что Томми все еще влюблен в меня. Это именно то, что мне бы хотелось забыть. ХХХ Я нервно ерзал на стуле, чувствуя себя не очень комфортно в типичном кабинете психиатра. В этом не было ничего нового, потому что я и раньше наблюдался у специалиста, но каждый раз это было немного нервно. — Габриэль, я была удивлена, что спустя столько времени все-таки столкнулась с вами снова, — сказала миссис Дайдре Циммерманн, которая несколько лет назад работала над моим делом по Холланду. — О, а я-то был как удивлен, — сказал я без особого энтузиазма. — Не поймите меня неправильно, просто мой парень из всего списка выбрал самого опытного и дорогого специалиста в Сиэтле. Она улыбнулась, заглядывая в свои бумаги, а потом перевела взгляд обратно на меня. — Судя по старым записям от твоего прежнего психотерапевта, у тебя есть серьезные осложнения со сном. Я кивнул. — Да, мне выписывали некоторые препараты, и они, в принципе, мне помогали, — смущенно ответил я. — Но твои проблемы со сном пошли от ночных кошмаров, — заметила она. — Я бы хотела, чтобы ты рассказал мне о них. Но сначала про то, что их вызвало. Я так понимаю, что после того случая с мистером Холландом, случилось что-то еще. Если тебе тяжело говорить об этом, то мы не будем. Есть и другие способы. Видимо, я выглядел слишком загнанным и напуганным, раз уж она предложила это. — Нет, все в порядке, — покачал головой я. — Просто… некоторое время назад я думал, что навсегда прошел через это. Ну, не кошмары, а мою боязнь сна. — Когда я обсуждала этот вопрос с твоим парнем по телефону, он сказал мне, что из-за этого ты даже на некоторое время исключил алкоголь из своей жизни. Я кивнул, чувствуя, как бешено начинает колотиться сердце в груди. — От алкоголя начинает клонить в сон, — пробормотал я, с каждым разом становилось все труднее и труднее говорить, но я хотел продолжить, чтобы разобраться с этими вопросами раз и навсегда. — Но сейчас не так страшно, я снова пью алкоголь, по крайней мере, пока Эдвард рядом, с ним я чувствую себя спокойно. — Он также упомянул, что на некоторое время тебе стало лучше, но одно событие этим летом послужило триггером. — Да, но… я думаю, стоит начать сначала, — предложил я. — Историю с Холландом вы уже знаете, поэтому, наверное, стоит начать с первого курса. — Первого курса? — С нашей поездки на товарищеский матч в Спокане. Я как сейчас помню голос Эдварда с того дня: — Мой телефон будет включен, я отвечу в любое время суток, даже если буду занят. Единственное, постарайся не влипать ни во что, пока я буду в самолете, есть вероятность, что связь ловить не будет, — говорил Эдвард, складывая свои вещи в спортивную сумку. — Пожалуйста, если что-нибудь случится, позвони мне. Если произойдет что-нибудь плохое, то обязательно позвони мне.