шесть
20 июня 2020 г., 15:03
Я таков, каким вы меня сделали, и если вы называете меня бешеной собакой, дьяволом, убийцей, недоноском, то учтите, что я – зеркальное отражение вашего общества Чарльз Мэнсон
Первый курс — Мой телефон будет включен, я отвечу в любое время суток, даже если буду занят. Единственное, постарайся не влипать ни во что, пока я буду в самолете, есть вероятность, что связь ловить не будет, — говорил Эдвард, складывая свои вещи в спортивную сумку. — Пожалуйста, если что-нибудь случится, позвони мне. Если произойдет что-нибудь плохое, то обязательно позвони мне. Я закатил глаза. Не поймите меня неправильно, я просто слушаю это уже в сотый раз за три дня, не удивлюсь если у меня скоро голова пойдет кругом. Но я пытаюсь держаться. Киваю, вымучиваю из себя улыбку и каждый раз говорю «все будет в порядке». С другой стороны, он же просто переживает. Зная Эдварда, это он мне еще пошел навстречу, не заказав на неделю целую кучу опытной охраны. Или, слава богу, не позвонил Эмметту и Джасперу в Ванкувер, чтобы те приехали в Сиэтл и трахали мне мозги следующие четыре дня. — Не беспокойся так, — вздохнул я, запихивая свою толстовку ему в сумку. Мою любимую толстовку, чтобы он не скучал без меня. — Со мной все будет хорошо, обещаю… — но тут я заткнулся, понимая, какую глупость я сказал. — Ага, я знаю, — недовольно пробормотал Каллен. — Нет, правда, — усмехнулся я, обнимая его за плечи. — Я буду осторожен. Максимум, что может произойти, так это кто-нибудь сломает мне плечо во время игры, но это херня, поверь мне. Однажды что-то подобное случилось на последнем курсе средней школы… Я снова заткнулся, понимая, что я не улучшил ситуацию. Поэтому я решил быстро сменить тему: — Ладно, а где твоя толстовка? — почти обвиняющим тоном спросил я. — Я тебе свою, а ты в ответ… — Да-да, я помню, — ответил он, кидая мне свою черную кофту. — Я просто не могу перестать беспокоиться за тебя. Тем более, ты уезжаешь в Спокан, а это нервирует меня еще больше. — Перестань, — фыркнул я. — Я уже столько раз ездил в Спокан на игры. — Да, но обычно я не находился в это время где-то в Европе, — возразил он. — Может, мне все отменить и остаться в Сиэтле? Мне захотелось врезать ему. Ему нужна была эта поездка. Не потому что это крутая медицинская конференция, а просто чтобы показать ему, что я умею не вляпываться в неприятности, когда его нет рядом. Возможно, после такого он немного успокоится и перестанет так сильно нервничать. — Нет, — категорически сказал я, обнимая его за плечи. — Даже не думай. Съезди, поговори со своими будущими коллегами о всякой медицинской херне и сделай вид, что рад их всех видеть. Посмотри на Лондон в сто пятый раз и найди в нем что-то новенькое. Повторяю, все будет нормально. Он вздохнул, а я для убедительности вместе с ним. На самом деле, я сам немного нервничал из-за него. Эта поездка заставила его потрепать себе все нервы, и он долго думал, стоит ли ему ехать или нет. Но я понимал, что ему это было необходимо еще и для себя. Эдварду нужно было впервые за долгое время сделать что-то именно для себя, и желательно чтобы это никак не касалось меня. Я знаю, как Каллену нравится медицина и учеба в университете, но меня очень огорчает, что он так ограничивает себя. Ну, понимаете, жажда иногда накатывает как не в себя или чересчур солнечная погода. — Ты прав, — ответил он. — Я просто паникую. Я успокаивающе улыбнулся. — Вот именно. Просто отбрось все это, ладно? Я крепче обнял его за плечи и поцеловал. Я старался показать ему через этот поцелуй, как же чертовски сильно я все-таки буду по нему скучать эти дни. Несмотря на то, что я уговаривал его уехать на конференцию, мне будет тоскливо без него. Но в последнее время я часто уезжал на игры в другие города и даже штаты, мы были вынуждены расставаться на несколько дней. Однако я-то был в пределах страны, а в этот раз уезжает Эдвард, да еще и в Европу. — У тебя через два часа уже самолет, — напомнил ему я. — Увидимся в пятницу. — Люблю тебя, — сказал он, поцеловав меня в последний раз. Его холодная рука скользнула по моей щеке, словно мы расставались на целую вечность, и он хотел запомнить, каково это – трогать меня. — Я… — начал я, но замялся под ожидающим взглядом Эдварда. — Позвоню тебе, как приеду в Спокан. Каллен кивнул и пошел на выход, а я остался в комнате. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мы переехали в Сиэтл и начали встречаться, но все еще было тяжело. После такого года мне было страшно снова доверять ему и произносить эти слова. Я люблю его, правда люблю его, но пока… я не могу сказать ему об этом снова. Я отбросил все эти мысли и достал теперь свою спортивную сумку. Первая вещь, которая туда полетела, была толстовка Эдварда. Автобус через два часа. ХХХ Мне не нравился колледж в Спокане, потому что организация матчей здесь была просто отвратительна, но приходилось мириться с этим. Да и местные студенты были теми еще мудаками, я уже и не говорю о футбольной команде, о единственном составе, который играл с младшей лигой. — Мы опять будем переодеваться в хоровой? — уныло спросил Майкл, когда мы вышли из автобуса и посмотрели на корпус. — В костюмерной, — поправил я. Наш тренер заранее пытался нас настроить на это дерьмо, но я все равно был слегка разочарован. Нам надо будет где-то походить несколько часов, пока не начнется тренировка, а затем и игра. — Хочешь пообедать? — поинтересовался я у Томми, начиная в телефоне искать ближайшую закусочную отсюда. Остальным парням я не предлагал, потому что они все, прости господи, правильно питаются, даже Майкл. Томми хотя бы иногда «поддается грехам» вместе со мной или просто терпит меня. Еще я попытался позвонить Эдварду, но меня перевели на голосовую почту, поэтому я просто оставил сообщение, что я жив и здоров, руки, ноги и голова на месте. Скорее всего, ближайшие пятнадцать часов я действительно не смогу с ним связаться. Связь еще была, пока он летел до Лас-Вегаса, но он уже видимо пересел на другой самолет, который летел до Лондона. — Макдоналдс? — улыбнулся он. Я усмехнулся в ответ. — Ага, в десяти минутах ходьбы отсюда, — сказал я. — Боже, как же я мечтаю о картошке и парочке бургеров. — А получить по ебалу ты не мечтаешь? — услышали мы за спиной сердитый голос и хлопок двери. Мы с Томми растерянно обернулись, а я уже был готов врезать этому умнику за такую дерзость, когда мы увидели Аарона и его припаркованную машину. — Аарон, что ты здесь делаешь? — с недоумением спросил Томми. — Ты ехал за нами несколько часов на своей тачке? — с еще большим недоумением поинтересовался я. Аарон вел себя не то чтобы странно, даже очень по-человечески, но его ревность все равно действовала мне на нервы. Мы с Томми хорошо общались, часто обедали вместе в пределах университета, что раздражало Аарона. — Хочу посмотреть на игру своего парня, — как ни в чем не бывало сказал парень. — Ты что, мне запрещаешь, Свон? Оу, он был явно не в настроении. Я в защитном жесте поднял руки, мол, чувак, все нормально. Но это особо не помогло. Никогда не помогало. — Вы тут пока начните выяснять отношения, — сказал я, поднимая свою сумку и Томми. — А я пока отнесу наши вещи. Я постарался как можно скорее ретироваться. Не поймите меня неправильно, скорее всего, я бы реагировал точно так же, если бы Эдвард общался со своими бывшими (еще бы они у него были, но просто для примера). Но мы с Томми в одной команде, не могу же я игнорировать его вне поля. Да и общались мы с ним так же, как и со всеми игроками в команде. Ладно, возможно, мы с Томми общались немного ближе, чем со всеми остальными игроками. Но тут нечего было читать между строк. — А ну-ка подожди, Гейб! — крикнул мне Аарон, когда мы зашли в здание и нас встретила девушка первокурсница, которая должна была сопроводить нас до раздевалки. Я аж весь съежился, мечтая, как никогда, дать ему по лицу в этот момент. — Я уже сто раз говорил, Батлер, — недовольно прошипел я, не оборачиваясь к нему. Я надеялся, что он от меня отстанет, но он шел за мной по пятам. — Меня зовут Габи, ну максимум Габриэль. — Габи? — услышал сзади я. — Нет, слишком по-женски. Аж зубы заскрипели от негодования. Мне достаточно редко говорили о том, что мое имя якобы чересчур женское. Я бы на это не обижался, если бы в таких замечаниях не было столько пренебрежения и токсичности. Мы завернули в большую комнату, увешанную костюмами и забросанную всякими коробками со спортинвентарем, в другом углу стояли старые компьютеры. А еще здесь были наши девочки из команды поддержки, правда, не полным составом, всего три человека. — Хей, мы что, переодеваемся в одной комнате? — поинтересовался я у первокурсницы, что привела меня сюда, указывая на девчонок. — Не пойми меня неправильно, но я сомневаюсь, что нам и девочкам так будет комфортно. — Куда ты свалил, Свон! — услышал из коридора я голос Аарона. — Мы вообще-то не договорили. — Но… — заговорила девушка. — Подожди, — прервал ее я. Это уже начинало переходить все границы. — Батлер, мы уже все с тобой выяснили, ни к чему устраивать истерику! Господи, да мы даже не в нашем университете и вообще в другом городе! Бедная девушка с надеждой смотрела на меня, но я не обращал на нее внимания, уставившись на Аарона. Понимаю, я вел себя немного глупо, но такие выкрутасы надо было прекратить сейчас же, иначе я потом от него еще долго не отделаюсь. Сначала он поехал за нами в Спокан, а что будет дальше? Он полетит с нами в Балтимор? В такие моменты я был как никогда благодарен Эдварду, который с пониманием относился к моей дружбе с Томми. Хотя это тоже не совсем считается, ведь Эдвард вампир, который читает мысли, и он бы сразу почувствовал неладное. — Нет-нет, — не унимался он. — Ты постоянно ошиваешься около моего парня. И, как оказалось, вы ходите вместе обедать, когда выезжаете на игры! Хочешь сказать, мне ни к чему устраивать истерику? Я сначала опешил, а потом набрал достаточно воздуха в легкие, чтобы на одном дыхании высказать все, что я о нем думаю. Но я не успел, потому что в комнату влетел Томми и потянул на себя Аарона. — Пожалуйста, дорогой, успокойся, — стыдливо попросил он. — Ты позоришь меня перед моими друзьями и… — он наткнулся взглядом на первокурсницу, что в ожидании чуда сидела на одной из коробок. — Незнакомыми людьми. — Нет, Томми, — продолжал Аарон. — Ты не видишь, что он тебя клеит? Или как он смотрит на тебя? — Да у него есть парень, Аарон, — устало пробормотал Уильямс. Судя по всему, такое выслушивать ему приходится не в первый раз. — Они встречаются уже целую вечность, так что, пожалуйста, успокойся! Никто никому не изменяет, понятно? — Я не говорил, что ты мне изменяешь! Я лишь хочу сказать, что у этого парня явно к тебе остались чувства, — тыкал в меня он. — Ты просто не видишь со стороны, как он на тебя смотрит! Мы втроем продолжали ругаться и кричать друг на друга, когда в кабинет вошел Майкл. За ними еще шли наши тренера, но, заметив какую-то ссору, сразу вышли и ретировались в противоположном направлении. Вот уж профессионалы своего дела! — Что здесь происходит? — растеряно спросил Майкл. — Может, хотя бы вы можете обсудить со мной… — начала девушка. — Неа, — ответил Майкл. — По всем вопросам обращайтесь либо к тренерам, либо к капитану. — Да ты меня заебал! — закричал в этот момент я, тот самый капитан, размахивая руками. — Ты чокнутый на всю голову, который едет за своим парнем в другой город, чтобы поскандалить с его бывшим! — Нет, это ты чок… И если вы думали, что у нас творился полнейший беспредел и хаос, то нет, у нас просто оказалась небольшая дискуссия по сравнению с тем, что произошло дальше. Резкий хлопок раздался на все здание, а за ним столько ужасающих криков. В секундном оцепенении мы уставились друг на друга, позабыв обо всем, что случилось некоторое время назад. Этот маленький момент между спокойствием и катастрофой, когда ты еще не понимаешь, что произошло. Но наступает все-таки момент, когда ты пытаешься понять происходящую действительность. — Может быть, это просто хлопушка? — надеялся на лучшее Майкл, хотя уже все было понятно каждому. — Нет, — отрешено покачал головой я. — Мой отец коп, а еще он часто ездит на охоту. Я умею отличать хлопушку от оружия. — И судя по звукам, — медленно говорил Аарон. Надо же, сейчас он не горячится. — Это не просто пистолет, а ебаный дробовик. Раздался еще один выстрел, сзади нас от неожиданности вскрикнули девушки, а мы вздрогнули. Я осмотрел комнату. Было много вещей, которыми можно было бы завалить вход, но дверь открывалась от себя, поэтому это заранее дерьмовая идея. — У нас есть ключ от кабинета? — поинтересовался я. И это была последняя капля спокойствия в этом кабинете, потому что все начали кричать и паниковать. Черт возьми, наши дела плохи. По правде говоря, я не мог их винить. Мне самому было настолько страшно, что все конечности застыли, а неприятный холод пробежал по всему телу. У меня давно не было этого чувства животного страха, когда мозг отключается, остаются одни инстинкты, которые кричат тебе. Закричи во весь голос, потому что тебе страшно. Забейся в угол, потому что тебе страшно. — Заткнитесь, прошу вас, заткнитесь, — попросил я, приказав вернуть себе хотя бы остатки разума и холодной головы. Мои просьбы, конечно, никого не успокоили, но стало значительно тише. Только девочки плакали чересчур громко, прижавшись друг к другу. — Выключите свет, — скомандовал я. — Так у нас есть ключи от кабинета? — Да, — та первокурсница судорожно протянула мне их. Я подбежал к двери и, перед тем, как захлопнуть ее, выглянул в коридор. Он был пуст, потому что все ожидаемо попрятались по классам, даже тихо было. Но я заметил заплаканную девушку, которая бегала и стучала во все двери. — Хей, — крикнул я ей, махнув рукой. — Боже мой, спасибо, спасибо тебе большое, — залепетала она, залетая в кабинет. Я быстро захлопнул дверь и повернул ключ. Правда, до этого он у меня несколько раз выпал из рук, потому что они дрожали, а я пытался торопиться, но делал только хуже. А еще, Господи, у двери было чертово стекло! — В середину комнаты все, живо, — сказал я, сам садясь среди коробок. Просто потому что пока никто из нас не додумался до другого выхода. — А где остальные девочки? — поинтересовался я у черлидерш. Разговоры. Тихие разговоры казались мне сейчас единственным вариантом хоть как-то отвлечь их. Главное, самому прислушиваться ко всему, что происходит в коридоре, и сильно не отвлекаться. А еще не шуметь. Потому что я не уверен, насколько мы в безопасности. — О боже, — услышал я Майкла, который сел напротив. — Где Энни? — Девочки ушли разминаться на футбольное поле, — сказала Полли, держась за руки с Карен и Сарой. — Думаю, Энни вместе с ними, как и наши тренера, и остальная часть футбольной команды. Они в безопасности. Хотелось бы в это верить. Но я этого не сказал. У них и без того это было в голове, я знаю, но проще сохранить эту иллюзию между нами, словно с нашими друзьями и однокурсниками все в порядке. — Нам надо что-нибудь придумать, — сказал Аарон. Он выглядел спокойнее всех, но, когда он взял мобильный в руки, стало заметно, что они у него сильно дрожат. — Надо позвонить в полицию. Я кивнул. Это было разумно. — Только не говори, где именно мы сидим, — посоветовал я. — Не хочу быть параноиком, но, господи, они могут прослушивать наши телефоны. Кем бы они ни были, лучше перестраховаться. Раздался еще один выстрел. Еще крики. Мы все переглянулись, но ничего говорить не стали. Мы и без того чувствовали себя как кролики, загнанные в клетку. Я услышал тихий голос Аарона, который дозвонился до полиции. Я постарался сосредоточиться на его голосе, чтобы отгородиться от криков где-то с третьего этажа, которые были такими громкими, что ощущались где-то в паре метров от меня. — Они сказали, что уже знают, — проговорил Батлер, когда отключил телефон. — Ведь им уже, наверное, весь квартал позвонил. Сказали, если нет способа безопасно выбраться, то забиться в какой-нибудь угол и не рыпаться. — И как долго? — поинтересовался Майкл. — Они не сказали, — разочарованно ответил парень. — Потому что небезопасно сообщать такие вещи, сами понимаете. Давайте подумаем, есть ли у нас хоть какие-то шансы самостоятельно выбраться отсюда. Это не представлялось мне возможным. Да, мы были на первом этаже, но в этом классе не было окон, только форточки под потолок. Но если поставить коробки друг на друга или подсадить кого-то на плечи… — Даже не думай об этом, Свон, — сказал мне Аарон, заметив, куда я смотрю. — Слишком узко. И высоко. — Да, — кивнул я. — Но девочки пролезут и дотянутся, если мы посадим их на плечи. — Мы не знаем, что происходит снаружи, — не согласился Аарон. — Обычный ли это студент, у которого поехала крыша и он взял папин дробовик, или же это террористический акт. И если это второе, то мы в полной заднице, и нам действительно лучше не рыпаться. Давайте лучше подождем. — Хорошо, давайте подождем, — устало вздохнул я. У двери было небольшое окошко, через которое можно увидеть половину класса. Если мы начнем, и этот ублюдок увидит нас каким-то образом, ему не составит труда выстрелить в замок, который на соплях держится. Я откинул голову назад, понимая, что мы и правда в полной заднице. Не только мы, но и весь колледж. — Я должен позвонить Энни, — сказал Майкл, доставая телефон. — Нет, не надо. Если она где-то в здании, то ты подвергнешь ее опасности, — сказал Томми, сжав плечо Майкла, чтобы успокоить его. — Позвони лучше своей маме или сестре. Я тоже потянулся за телефоном, намереваясь позвонить Эдварду. Мне надо было услышать его спокойный голос до того, как он начнет паниковать. Просто на одну секунду представить, что все хорошо. Словно я дома, а он рядом со мной, нашептывает мне всякие глупости и обнимает меня. Но меня опять перевели на голосовую почту. Перелет в Лондон довольно долгий, около пятнадцати часов, поэтому нет ничего удивительного, что у него связь не ловит. Я огорченно вздохнул. — Это я. Пожалуйста, перезвони мне, детка. Кое-что случилось, очень страшное, но я в порядке, сильно не беспокойся. Перезвони мне, — сказал я. Я закрыл глаза всего на секунду, чтобы прийти в себя. Потом поднял их к потолку, быстро проморгав. Я не хотел расклеиться на глазах у всех, я не хотел, чтобы они видели меня таким. И если это будут мои последние слова Эдварду, я не хотел, чтобы он слышал страх и отчаяние в моем голосе. Мне страшно представить, как он будет слушать мой надломленный голос снова и снова еще очень долгое время. Я выдохнул. Все будет нормально. Ты не имеешь права так поступать с ним, Габи, не после всего, через что пришлось пройти. И ты не можешь позволить какому-то придурку пристрелить тебя. Не после Джеймса. Не после Виктории. Холланда. Вольтури. Армии новорожденных. Просто, блять, не смей. — Я люб... я увижу тебя очень скоро, обещаю. Ты даже соскучиться не успеешь. Нет, только не так. Это мало того, что напугает его еще больше, так еще и заставит меня потерять последнюю надежду. Я скажу ему. Когда выберусь отсюда, когда он прилетит из Лондона, я ему обязательно все расскажу. Это не будут мои последние слова ему. Я закрыл глаза, вспоминая все эти ощущения, надеясь воспроизвести их так, словно это происходило наяву. Мне хотелось заставить мою больную голову хоть раз в жизни сделать так, чтобы это были приятные воспоминание, которые граничили бы с реальностью, а не с моим ужасающим прошлым. Я представил холод его рук на моих плечах, на моей обнаженной коже. С каким трепетом и нежностью он обычно прикасается ко мне, будто в жизни больше ничего не имеет значения, кроме меня и этого мгновения. Кроме нас двоих. Как он иногда, временами, слегка надавливает на мое плечо, пытаясь привлечь мое внимание, и я даже не вздрагиваю, потому что его прикосновения всегда настолько особенные, что они с первой секунды узнаются. Я не боюсь. Мне хотелось представить его холодные губы, которые при этом давали мне самые жаркие поцелуи. Когда он ненадолго забывал о контроле и целовал меня так, словно это последняя близость в нашей жизни. Или наоборот, когда он целовал со всей нежностью и осторожностью, и ты убеждаешься, что в данную минуту нет места безопаснее, как подле него. То прощальное прикосновение сегодня утром и его «люблю тебя». Последний поцелуй, словно он был действительно последний, потому что мы не привыкли за эти месяцы быть так далеко друг от друга. Я отказываюсь верить, что это конец. Я посмотрел на всех ребят. Девочки продолжали плакать, а парни выглядели как никогда подавленными. Нет-нет, это не может все закончиться вот так. По крайней мере, не в этих реалиях, я не могу позволить. Я не могу оставить вот так Эдварда и не хочу этого делать. У нас еще столько всего впереди, а если я помру здесь от выстрела какого-то больного ублюдка, кто будет планировать наше с Эдвардом будущее? Я снова разблокировал телефон. — Элис. — Только собиралась тебе позвонить, — взволнованно залепетала она. — Мы уже в пути, Габи, но… — Из Ванкувера до Спокана несколько часов, даже если вы побежите, — закончил за нее я. — Это я уже понял. Что мне делать, Элис? — Я не знаю, Габи, — устало вздохнула она, а у меня сердце упало куда-то в пятки. Но я старался не расклеиваться раньше времени. — Я плохо вижу тебя. Точнее, я вообще не вижу тебя и всех, кто находится рядом с тобой. Но я знаю, что это делает один человек. Обычный студент, правда он с оружием, но тем не менее. Слава богу, это не теракт. Потому что это упрощает ситуацию в разы, хотя мы все еще в дерьме. У этого человека есть оружие, и он вряд ли адекватен, а что есть у нас против него? Вешалки для костюмов и мяч для игры в американский футбол? Пять плачущих девчонок и мы, которые все на нервах и двух слов связать нормально не можем? — Элис… сколько человек уже погибло? — осторожно спросил я. Мне не следовало этого знать, это знание будет нервировать меня только еще больше, но я должен был. Не знаю, просто я хотел знать, перед тем как бросаться на рожон. Ребята заинтересовано уставились на меня, потому что я спросил довольно громко, хотя они особо не прислушивались, разговаривая со своими родственниками. Им было все равно на мои разговоры, потому что, возможно, эти самые минуты – последняя возможность в их жизни, когда они могут откровенно рассказать им что-то или просто напоследок услышать их голос. Как и я, который оставил голосовое Эдварду несколько минут назад. К сожалению, я не смог услышать, как он обеспокоенно спросил: «Габи, детка, что-то случилось?». Тебе и не нужен этот разговор, Габи. Он еще тысячу раз спросит это, еще больше раз скажет, что любит тебя. Вы с ним успеете столько раз поругаться и поцеловаться, что ты даже устанешь от этого, хоть это и звучит сомнительно. Ох, прямо сейчас, больше всего на всем гребаном свете, я бы хотел с ним поругаться. Поорать на него, чтобы он поорал на меня в ответ, побить посуду в его квартире, она же все равно просто так пылится в шкафах. Поплакать, если все станет совсем плохо, а потом обнимать и целовать его, может быть, удастся уговорить его на примирительный минет. Все еще впереди, Свон. Просто сосредоточься на голосе Элис. — Четыре, — глухо отозвалась она. — Еще пятеро ранены, если мне не изменяют видения. Габи, пожалуйста, будь осторожен. Уже через полтора часа начнется операция по освобождению. Я прошу тебя переждать эти полтора часа, потому что я совсем не вижу, чем это все закончится. — Элис, полтора часа – это слишком долго, — не согласился я. — Прошло всего тридцать минут, а убито уже четыре человека. — Где вы сидите? — В костюмерной, — ответил я. — Мы закрыли дверь на ключ и выключили свет. Сидим среди коробок и ебаных костюмов. — Отлично, оставайтесь там, — сказала она. — Габи, если будут изменения в видениях, я тебе позвоню, хорошо? И без глупостей, ладно? Никто из нас не переживет, если с тобой что-нибудь случится. Особенно Эдвард. — Хорошо, — согласился я. Как только звонок завершился, я снова посмотрел на форточки. — Четыре человека убиты? — в ужасе переспросила Сара. — Откуда эта информация? С кем ты разговаривал? — Ты разговаривал с Элис Каллен? — спросил Аарон, а я кивнул. — Ну, это Каллены, мне в школе всегда казалось, что они знают все на свете, вплоть до того, каким красивым на самом деле был Великий лондонский пожар. Мне хотелось сказать, что ни один из Калленов вообще-то не настолько стар, чтобы застать события 1666 года, но я заткнулся. — У Элис связи в полиции, — вздохнул я, придумывая на ходу. — Она попыталась меня успокоить. Да, четыре человека уже убиты, через полтора часа начнется операция по освобождению. Но мне кажется, это слишком долго, поэтому… давайте освободим хотя бы девочек. — Но… — Аарон, это просто один мудак с оружием, у которого поехала крыша, — объяснил я. — Не теракт… это мне тоже сказала Элис, если что. — Если они поняли ситуацию, то почему операция начнется только через полтора часа? — спросила Полли. Ну, здесь я как всегда проебался. Это уже происходило столько раз, что мне уже даже как-то и не стыдно. — Не спрашивай у меня, не я же коп, — оправдывался я, пожимая плечами. — И все это должно остаться между нами, потому что это вроде как полицейские тайны. Очень тайные. Как ранее и сказал Аарон, потому что это небезопасно. В общем, мы должны будем подсадить девочек себе на плечи, а там они уже пролезут в форточку. — Это, конечно, первый этаж, но все равно высоко, — запротестовала Сара. — А если я себе что-нибудь сломаю? — Лучше сломать себе ногу, чем быть застреленной, — фыркнул я. — Там есть небольшой выступ, — сказала Элен, которая нас сюда провожала (ее имя я выяснил уже в процессе нашего нахождения здесь). — Ты можешь сначала встать на него, а потом уже спрыгнуть вниз. И с этими словами все решилось. Аарон, конечно, все еще скептически относился ко всему этому. — Это все еще опасно, форточка находится прямо напротив двери, — заметил Батлер. — Если он пройдет в этот момент… — Кто-то будет следить за дверью. На двери стоял Томми, хоть он и очень нервничал, но вызвался сам. Майкл и Аарон проверяли окна. — Ладно, — сказал я, поворачиваясь к Полли, как к самой отважной. В конце концов, она капитан, и именно эта девушка стоит на вершине пирамиды в конце каждого выступления. — Ты готова? Она кивнула, хотя паника была видна в ее глазах. Надо отдать должное всем девушкам. Им было страшно не меньше нашего, но они держались молодцом. Иногда они плакали, но мы сами держались из последних сил, по крайней мере, я уж точно. Я чуть присел и дрожащими руками взял ее за бедра, а потом посадил ее себе на шею. Я думал, от бессилия меня будет сильно пошатывать, но Полли была довольно легкой, поэтому проблем с ней не было. — Могу я встать на плечи? — поинтересовалась она, когда у нее не получилось с первого раза залезть. — Как тебе удобно, — пробормотал я, понимая, что моя белая футболка – последнее в этой ситуации, что меня интересует. Правда, она была довольно дорогая, но я подумал, что после такого Эдвард позволит мне опустошить свою кредитку. Только сейчас, когда у нее не получалось вылезти, я подумал, что, возможно, это была плохая идея. Но Полли была удивительна; то ли сработала ее смекалка, то ли это ее черлидерская гибкость дала о себе знать. В конечном итоге, она выбралась. — Полли? — взволнованно спросил я. — Даже не упала! — радостно крикнула она. — Скажи Саре, что пусть не беспокоится. Если что, я поймаю ее, да и всех остальных. Сара ужасно нервничала, но зная, какая она хохотушка в обычной жизни, я отпустил глуповатую шутку про то, какие красивые у нее ноги и что они неплохо смотрятся у меня на плечах. Другая разозлилась бы, но она лишь хихикнула и немного расслабилась, а процесс пошел быстрее. Когда она спрыгнула, мы услышали глухой стук и «ой, черт». — Сара, ну ты и жирдяйка, — услышали мы возгласы Полли. С Карен прошло все еще проще, чем с Полли. Правда, в итоге она все равно упала, но, кажется, ничего не повредила. С той девушкой, которую я затащил из коридора, пришлось немного повозиться, но, в конечном итоге, она тоже смогла вылезти. Следующая была Элен, которая выглядела так, словно ее ведут по дороге в ад. Хотя мы уже были в аду. — Я… я не смогу, — залепетала она. — Все эти девчонки черлидерши, им не привыкать к такому. Я же не настолько гибкая, да я вообще бревно. Я успокаивающе погладил ее по плечу. — Элен, все будет нормально, — говорил я. — Ты такая же худенькая и миниатюрная, как и они. Да, может, не гибкая, но ты справишься, обещаю. Максимум, что может случиться, это ты сломаешь ногу. Но это не так страшно и серьезно, как остаться здесь и ждать самого худшего. — А как же вы? Наши глаза с Аароном встретились. Если до этого ему эта идея не казалась хорошей, то сейчас он был готов силой вытолкнуть в эту форточку Элен. В этот раз он был настроен серьезно. — Мы справимся, — уверенно проговорил я, хотя больше всего хотел забиться в угол и просто ждать. — В конце концов, мы играем в американский футбол. Аарон тоже в прошлом футболист, тоже квотербек и капитан команды. Мы вчетвером справимся с одним ублюдком. Потом я взглянул на Майкла, который уверенно кивнул, скрестив руки на груди. И на Томми, который смотрел на меня каким-то другим взглядом. Не влюбленно, конечно, но так, словно я рассказал ему тайны мироздания. Открыл ему глаза на какую-то другую, волшебную и безболезненную сторону этого мира. Я проигнорировал этот взгляд. Сейчас не до этого. Как-нибудь потом. Никогда. — Даже если у него есть оружие, — вымучил из себя улыбку Аарон, думая, что это будет остроумно. Мы с Майклом посмотрели на него, как на идиота. — Элен, мы справимся, — закатил глаза он, понимая, что его не поддерживают. — Все будет хорошо, — сказал Майкл. Элен неуверенно кивнула. Все прошло проще, чем мне показалось с самого начала. Правда, Элен не пришлось по вкусу, когда я подтолкнул ее под задницу. Но выбора у меня не было, потому что она все никак не могла подпрыгнуть. — Эй! — Не беспокойся, я гей. — А я думал, бисексуал, — вмешался Майкл. Я зло взглянул на него. — Тихо, — шикнул на него я. Послышался крик, кажется, Элен не смогла нормально удержаться и все-таки упала, да так, что девочки втроем не смогли подхватить ее. Мы услышали характерное Полли «блять, как же больно» и слабое Элен «кажется, я сломала руку». Я встал на стул, благо, рост позволял, и выглянул в окно, чтобы оценить ситуацию, хотя все равно видно было паршиво. — Вы в порядке? — спросил у них я. Девочки тем временем помогали встать Элен. — Просто супер! — сказала Сара. — Отведите Элен к доктору, — сказал я. — Уверен, где-то здесь дежурит карета скорой помощи. Тут меня со стула буквально столкнул Майкл. Но я не злился, сам не понимаю, почему; либо понимал его нервозность, либо слишком устал, чтобы испытывать любые эмоции. — Пожалуйста, поищите Энни, — взволнованно попросил он. — И напишите мне смс, если найдете. — Конечно, Майкл. Мы все вздохнули с облегчением, когда они ушли. Сели обратно на пол, окруженные старыми костюмами и пыльными коробками. Нам было страшно, но при этом мы действительно были рады, что девочки теперь в безопасности. Мы справимся. Мы со всем справимся и уйдем отсюда живыми. Мы и не могли по-другому. У каждого из нас были большие планы на жизнь. Нам всем хотелось окончить университет и вступить во взрослую жизнь. Аарон собирается стать политиком, однажды баллотироваться в конгресс. Томми после университета хочет податься в Стэнфорд на магистратуру, чтобы стать первоклассным адвокатом. У Майкла были цели работать в пиаре и окончательно осесть в Сиэтле. А у меня… ну, я тоже имел некоторые планы. Определенно я хотел закончить университет, выиграть национальный чемпионат, возможно, в будущем связать свою жизнь с искусством или наоборот, всерьез заняться футболом. Хотел еще выйти за Эдварда и провести рядом с ним всю свою вечность. — Так… почему именно Габи? — нарушил наше молчание Аарон. — Чего? — недоумевал я. — Почему не Гейб? Не пойми меня неправильно, но я не встречал еще парней, которых бы звали Габи. Не то чтобы это та тема, о которой очень хотелось говорить, но делать было нечего. Запертым здесь, нам надо было хоть как-то скоротать время и забыть обо всем ужасе, в котором мы находимся. Разговоры немного отвлекают от той реальности, в которой мы оказались. — Ну… моя бабушка заставила родителей назвать меня Габриэлем, она была ужасно религиозна, а ее слово типа было законом, — говорил я, понимая, что это что-то новенькое. Я никогда еще ни с кем не делился таким. Впрочем, меня и не спрашивали. — Но моей маме как раз не нравилось сокращение Гейб, она считала, это звучит очень грубо для ребенка, поэтому стала называть меня Габи. Я удовлетворил твое любопытство? Мы перешли на другие темы, болтая так, словно это были просто дружеские посиделки после пар. Правда, нас с Аароном, например, сложно назвать друзьями, он же парень моего бывшего, но тем не менее, сейчас между нами не было ничего враждебного. Не так, как это было час назад, но время для ругательств было неподходящее. — Полли прислала смс, что Энни в порядке, — сказал нам Майкл. — Знаете… если мы выживем, я сделаю ей предложение. Мы одновременно повернулись к нему. — Чего? — переспросил Томми. — Очень громкое заявление, — со скепсисом сказал я. — Да, я сделаю это, — уверенно проговорил он. — Я уже давно думал об этом. Сначала хотел удостовериться, что это не просто школьные отношения. Но сейчас я хочу это сделать. Вы же тоже наверняка к этому когда-нибудь придете. Аарон и Томми посмотрели друг на друга. — Ну, — довольно начал Аарон, взяв своего парня за руку. У него был такой вид, словно он и «за» подобную идею, но одновременно с этим понимает, что это не самое подходящее время. — Однажды это произойдет. Слишком многое пришлось пережить, чтобы в один прекрасный день не затеять такое безумие. Томми не стал ничего отвечать, но скромно улыбнулся и в подтверждение его слов кивнул. И они все вопросительно посмотрели на меня. Я, растерянный, пожал плечами. — Мы как-то обсуждали это с Эдвардом, — начал я. — В общем, когда-нибудь у нас это случится, хотя я не вижу в этом смысла. Но Эдвард мыслит, как «старая школа», для него это очень важно, так что… Да, может года через три мы поженимся. Посмотрим, как жизнь дальше сложится. Я правда серьезно не думал об этом, да и Эдвард, я думаю, тоже. Да, был небольшой разговор, когда он только вернулся, что однажды мы поженимся. Но на этом все, мы в принципе про будущее не говорим. То ли слишком рано, то ли просто не хотим лишний раз пугать друг друга. — То есть, ты сам не хочешь? — поинтересовался Майкл. Я снова пожал плечами. Для меня брак был всего лишь бумажкой и лишним поводом потратить деньги в один день на родственников, видеть которых ты особо не хочешь. У моих родителей есть отличный пример неудачного брака в юном возрасте, хотя с другой стороны, моя мама во второй раз вышла замуж и сейчас вполне счастлива. Но это все равно приводит меня в какой-то ужас. Да, это обычная бумажка, но с ней приходит и ответственность. А я, как можно заметить, очень безответственный. — Не знаю. Они не успели что-то ответить, потому что послышались шаги. Для полиции слишком рано, еще тридцать минут как минимум, поэтому мы в ужасе застыли и затаили дыхание. Это мог быть кто угодно, но сами понимаете, в такой ситуации думаешь только о самом плохом. Мы вздрогнули, когда кто-то подергал дверную ручку. В такую минуту, какая бы ни была у тебя или остальных паника, в физическом смысле она никак не отражается. Да, в наших глазах читается ужас, но все тело окаменело, а неприятный холод охватил все тело. Даже дышать перестаешь, только чувствуешь, как сердце в груди так бешено бьется. Это всего лишь дверь с обычным замком, открыть ее труда не составит, и тогда мы точно покойники. Подергав еще два раза, попытки прекратились. — Кажется, пронесло, — прошептал Томми еле слышно. Но на фоне этой давящей тишины это был словно громкий крик отчаяния. Шаги все стихали где-то в конце коридора, а мы немного успокоились. Стало легче, но меня затрясло как никогда. — Будет глупо, если нас грохнут за полчаса до начала операции, — пробормотал Аарон, смотря время на наручных часах. Тридцать ебаных минут. Кажется, что этого так мало. Наверное, но, вообще-то, иногда за это время я успеваю выспаться хоть немного с утра, когда кричу Эдварду «мне ко второй». И этого времени вполне хватит, чтобы вляпаться в такое дерьмо, из которого ты потом не выберешься. Тридцать ебаных минут. За это время твоя жизнь может перевернуться. Когда в большом здании стоит мертвая тишина, можно услышать каждый шорох, не говоря уже о каких-то громких звуках. Буквально рядом с нами или напротив нас, точно сказать не могу, раздался выстрел и громкий звук открывающейся двери. Ничего. Никаких криков, слава богу. Видимо, он зашел в пустой класс. И это стало нашей погибелью. — Что за… — пробормотал я, когда наступила тишина. Я ожидал хоть что-то, но на какое-то мгновение мы погрузились в странную удушающую тишину. А потом оно случилось. Сначала он просто подергал ручку, а потом выстрелил в замок. То, чего больше всего на свете я боялся. У меня все внутри заледенело. Я почувствовал себя таким беззащитным как никогда, что в первые секунды даже не мог пошевелиться, но потом я встал. Мозг настолько был затуманен, что я даже не понял, как поднялся с места и сделал несколько шагов вперед. Самый обыкновенный парень. Понятное дело, выглядит он достаточно устрашающе с оружием в руках, да и глазища у него такие красные, словно он принял что-то. Однако это все еще щуплый непримечательный парнишка, которого в школе никто не замечал. Он даже не скрывал своего лица. И это было очень-очень плохо. Сразу было понятно, что он сюда не чай пришел пить да сплетни обсуждать. Но я все равно вздрогнул, когда он без лишних слов и предупреждений выстрелил. Выстрелил в Аарона, который тоже встал и выступил вперед. От шока, по правде говоря, мы все встали. Черт подери, он действительно выстрелил в него. Теперь понятно, почему Элис не видела исход всего этого. Финал этого пиздеца был недоступен для ее видений, потому что я принимал в нем непосредственное участие. Нас спасли только через десять минут. Но этого времени хватило, чтобы я оттолкнул Томми, который был следующим под прицелом. Получил пулю в плечо из-за этого, а Майкл стал нашим героем, который не испугался и подкрался к ублюдку сзади, ударив со всей силы его бейсбольной битой по голове. Мы все были живы. В ту минуту это казалось самым главным, хоть мне и было чертовски больно, когда это все закончилось. ХХХ — Знаешь, что, Батлер? — со смехом спросил я, хотя мне было на самом деле не до смеха. Было так больно, как тогда, когда я выбирался из домика в лесу, в котором запер меня Холланд. Тогда это был самый настоящий ад, а сейчас это так, можно сказать, на уровне царапины. Очень большой царапины. Он удрученно посмотрел на меня. — Что? — отчеканил он, уставшим голосом. — У нас на двоих полный комплект – две здоровые руки и ноги, — снова рассмеялся я. — Смотри, у нас есть кое-что общее. Помимо Томми, конечно. Я чувствовал себя таким накуренным, но, на самом деле, я просто так тяжело отходил от наркоза. Вот Аарону, например, было ни разу не до смеха. Томми, который сидел около кровати Аарона, тоже не находил это забавным. Честно говоря, я уже так заебался просыпаться в больнице. Обычно в этом и правда не было ничего веселого, но в этот раз я просто не мог сдержать себя. Я в незнакомом городе, подстреленный в левую руку, лежу на больничной койке, в то время как мой парень на пути в Лондон и даже не знает, что произошло. По-моему, это очень смешно. — Габи, не надо, — попросил меня Томми. Я перевел взгляд на потолок, резко испытав желание заплакать. Да, теперь мне было совсем не весело. Я хотел к Эдварду. Я чертовски сильно хотел к Эдварду как никогда. Чтобы он меня успокоил, чтобы он просто был рядом. Когда я с Эдвардом, мне никогда не страшно, даже если дела очень плохи. У Аарона вон есть Томми, который поддерживает его и не дает мне говорить глупости, от которых Батлеру становится плохо. В палату вошел доктор. Начал меня осматривать, хоть сил у меня никаких и не было, хотелось просто лежать и слушать болтовню этих двоих, медленно засыпая. — Пулю из вас мы вытащили, так что с вами все будет в порядке, походите несколько недель с шиной, — отчеканил он. — В вашей страховке, кому звонить в экстренных случаях, старый номер и адрес ваших родителей, так что мы ни до кого не смогли дозвониться… — Нет-нет, — покачал головой я. — Не звоните им, ни в коем случае. И моему парню тоже, господи, он же с ума сойдет, если узнает. О, и отец тоже. Никому не звоните, скоро все равно приедут мои родственники из Ванкувера. Доктор сначала удивленно смотрел на мой лепет, но потом, наверное, понял, что это действие обезболивающих так влияет на меня, поэтому он удовлетворенно кивнул и вышел из палаты. Не знаю, сколько я спал после, но, когда очнулся, Томми все еще сидел здесь, и они с Аароном о чем-то тихо переговаривались. Я не сразу понял суть разговора, но тему прекрасно понял тогда, когда тихая беседа переросла в спор. Обожаю быть причиной ссор, ничего не делая, но выслушивая все дерьмо. — Ты не можешь вести себя так каждый раз, — говорил Томми. — Ты не понимаешь, насколько это неприемлемо? Я не говорю про то, что это якобы позорит меня перед друзьями, это показывает, насколько ты не доверяешь мне. Хотя я никогда, даже когда мы учились в школе, не давал поводов для ревности. — Томми, я не говорю про тебя, — услышал я, как вздохнул Аарон. На всякий случай, я не стал открывать глаза, а то вдруг кто-то из них повернется в мою сторону. Не хочу быть замеченным, особенно в такой момент. — Это все из-за него. Ты когда-то был влюблен в него, а у Габи, очевидно, остались к тебе какие-то чувства. Блять, да он спас тебя. Много людей так делают для тех, кто им небезразличен? — Я не говорю, что я ему безразличен, — раздраженно сказал Томми. — И, господи, если бы ты временами переставал думать только о себе, то знал бы, что заботиться о друзьях – это нормально. Будь я на его месте, я бы поступил также. И неважно, кто бы это был: ты, Габи или Майкл – я бы спас каждого из вас. — Ты просто не видишь того, чего вижу я, — уже спокойнее сказал Аарон. — Он смотрит на тебя так, словно ты все еще принадлежишь ему, а ты… ты как будто хочешь именно этого. — Аарон, я люблю тебя, — признался Уильямс. На секунду, всего на одну чертову секунду, я почувствовал укол сожаления. Потому в том времени из-за Аарона в первую очередь у нас все полетело к чертям. А теперь Батлер вынуждает его проходить через это, хотя у него уже было все – сердце и любовь Томми, то, чего бы у меня никогда не было. Правда, это работало и в обратную сторону, но мне все равно было как-то больно от этих мыслей. — Я люблю именно тебя и хочу в первую очередь именно тебя. Не буду скрывать, Габи… самый замечательный человек, которого я когда-либо встречал, особенно после сегодняшнего. Однако у нас никогда бы ничего не получилось, потому что я любил тебя, а Габи… ну, он всегда любил Эдварда Каллена. Даже если он говорил, что любит меня, на самом деле, он любил только Эдварда Каллена. Они даже знакомы были не очень долго, когда расстались почти два года назад, но у меня было такое ощущение… черт, да у всех оно было, будто эти двое встречаются уже целую вечность. Тебя там не было, когда они начали встречаться, но ты можешь спросить у Майкла, и он ответит тебе, что нам всем казалось, будто они созданы друг для друга. В этот момент дверь открылась, но так как я «спал», то не сразу понял, кто это. Человек остановился у моей кровати и сел на стул. — Привет, ребята, — услышал я тоненький голос Элис рядом с собой. Она успокаивающе погладила меня по руке. — Элис? — сонно спросил я, открывая глаза. И я почти не притворялся, чувствовал я себя действительно уставшим. Я бы поспал еще немного, но больше всего на свете я мечтал сейчас поговорить с Элис и каким-нибудь чудесным образом оказаться дома. — Хей, — успокаивающе сказала она. Я сжал ее руку в ответ. — Доктор сказал нам, что ты будешь в порядке. Карлайл пока разговаривает с ним, так что… — Элис, мы можем поехать домой? — спросил я. — Что? — удивилась она. — Ну, домой к Эдварду, в его квартиру, — выдавил из себя я. — Я хочу быть там, когда он вернется из Англии. Я даже не знаю, когда он вернется. Точнее, я даже не понимаю, сколько прошло времени с тех пор, как меня увезли на скорой из колледжа. Сколько длилась операция? Сколько я провалялся на койке без сознания? О боже, я потерялся во времени. — Он уже летит обратно, — сказала Элис, чуть улыбнувшись. — Испугался, конечно, просто жуть. Никогда не слышала у него такой напуганный голос. Через двенадцать часов должен приземлиться в Лас-Вегасе, а еще через два часа будет в Сиэтле. Если ты так хочешь в Сиэтл… — Очень хочу, — кивнул я. — Я спрошу у Карлайла, возможно ли это. ХХХ Под обезболивающем было проще переносить поездку. Да, было немного тяжело полулежа сидеть на заднем сиденье машины, но это было лучше, чем оставаться в больнице в кругу Томми и Аарона, которые остались там. В принципе, я бы мог переждать ночь, как и советовал мой доктор, ведь помимо этих двоих со мной были Карлайл и Элис, которые бы точно не ушли. Однако я чувствовал, что больше не могу там находиться. Слишком много произошло, чтобы терпеть эту странную удушающую атмосферу, которые витала вокруг меня. Хотелось как можно скорее лечь в мягкую кровать, завернуться в одеяло и уткнуться лицом не в свою подушку, от которых пахнет самым любимым запахом на свете. В общем, мне просто необходимо ощущение уюта и комфорта. В особенности я просто хотел спокойствия. Ну и Эдварда, это было бы вообще идеально, но он пока что слишком далеко. В четыре утра мы были уже дома. Элис пыталась заставить меня поесть, но у меня было только желание упасть на кровать. Мне очень хотелось просто забыть этот день так быстро, как это возможно. Но этот день завершался настолько медленно, что, мне кажется, я еще не скоро смогу забыть все это. Хотя уже сейчас мне казалось, что это все было вечность назад. Может быть, это реакция моего мозга, тем не менее, лучше мне не становилось. Этот оковывающий душу страх, который будет преследовать меня теперь очень долгое время. Я смог заснуть на некоторое время. Тело было истощено, однако сон долгое время не шел ко мне. Стоило мне закрыть глаза, как в моей голове начинали греметь голоса ужаса и звуки выстрелов. Я вздрогнул, когда кто-то обнял меня сзади. Однако я быстро понял, что холодные объятия могут принадлежать только одному человеку. — Привет, — прошептал я. Эдвард молчал, и я понимал почему. Я понимал, что ему, наверное, нечего сказать. Что если он что-то и скажет, то это будут слова сожаления, которые никому из нас не нужны. — Аккуратно, с этой стороны немного больно. Я повернулся к нему. Еще, возможно, он молчал от того, что от всей этой ситуации замыкается в себе. Ему ведь тоже страшно. А Эдвард такой человек, что когда ему страшно, то он лучше запихнет это глубоко в себя, лишь бы не делиться этим ни с кем. Здоровой рукой я обнял его за шею, сталкиваясь с ним лбами. И вымученно улыбнулся. — Прости, что тебе пришлось так рано вернуться, — тихо сказал я. Да, да, слова сожаления здесь бесполезны, потому что никто из нас не виноват, но заткнуться и не сотрясать воздух хотя бы пять минут я просто не мог. Он не закатил глаза, как мне того хотелось. Это бы значило, что не все так плохо и Эдвард даже иронично относится к ситуации. С другой стороны, я действительно ожидал, что мы над этим посмеемся? — Все нормально, — отрывисто вздохнул он. — Просто ужасно переволновался, пока летел. Я чуть с ума не сошел, когда у меня пропала связь, пока я летел туда, чего уж говорить о том, когда мы приземлились и Элис до меня дозвонилась. Я слегка улыбнулся, заглядывая ему в глаза. — Мне правда очень жаль, что тебе пришлось вернуться, — выдохнул я, уже не в силах сдерживать слезы. — Ты же теперь никогда в жизни не уедешь дальше штата, хотя, зная тебя, это еще преуменьшение. Но я как никогда рад, что ты здесь. Со мной. — Габи… — Когда я был там, — чуть ли не задыхаясь, продолжал я. Я больше был не в силах остановиться, мне нужно было высказаться, и Эдвард – единственный человек, перед которым мне никогда не стыдно открывать свои чувства. — Я испугался, что больше никогда не увижу тебя. Я хотел в последний раз услышать твой голос, но я рад, что этого не произошло. — Как бы глупо это ни звучало, но я тоже рад. Ну, вот, это тот самый момент, чтобы сказать ему, о чем ты думаешь. Что именно ты чувствуешь. Я улыбнулся ему через силу, сглатывая истерику. — Я проголодался, — выдавил я. Наверное, все-таки не сейчас. Это должно быть тогда, когда мне не больно ни морально, ни физически. Тогда, когда мне хочется улыбаться по-настоящему, не зная бед в данную минуту. — Пойдем, я сделаю что-нибудь для тебя. Рука болела, но в остальном я был в порядке. Мне не хотелось больше лежать в постели, хотя и отдохнуть особо я не успел. Наверное, уже ничто не будет похоже на то мое состояние, когда я очнулся после той ночи с Холландом. Вот тогда все было просто ужасно, требовалось некоторое время на восстановление, а сейчас это все ерунда. Всего лишь задето плечо, которое будет здорово уже через несколько недель. Он поставил передо мной тарелку с кашей. На вкус она была не очень, и я сразу понял, что, скорее всего, это было дело рук Элис, потому что с человеческой пищей она не дружит. Мне хотелось чего-нибудь более жирного и вредного, но я понимал, что Эдвард ни за что на свете не побежит до ближайшего Макдоналдса. На самом деле, я особо не чувствовал вкуса. Не ощущал своего тела, хотя боль в плече все еще была, но эта пульсация отдавалась где-то очень далеко в моем сознании. Потому что моя боль пыталась проникнуть сквозь крики, что засели в моей голове. Они были такими же отдаленными, как и в колледже, всего несколько часов назад, но и одновременно с этим такими громкими, словно все это происходило в двух шагах от меня. — Габи, — услышал я глухой голос Эдварда на фоне всего этого. — Ты в порядке? Я поднял на него взгляд, только сейчас осознавая, что начал плакать. Плакать снова, но это было уже по-другому. Словно эта была уже не моя личная боль или проблема, а целая трагедия для всего мира. По правде говоря, это так и было. Настоящая трагедия, потому что люди всегда будут убивать друг друга.Не важно, какие будут мотивы: значительные или незначительные, может, это будет беспрекословный приказ. Я покачал головой. — Нет, наверное, нет, — прошептал я. — Эдвард, я… никогда не смогу это сделать. — Сделать что? — Убить Холланда, — загнанно прошептал я, чувствуя в этот момент себя не человеком, а каким-нибудь маленьким жалким зверьком. — Я не смогу сделать это. И… — я попытался вздохнуть, но был уже на грани истерики. — И не могу попросить об этом тебя, потому что это будет несправедливо. Эдвард притянул меня в свои объятия, желая хоть как-то успокоить, но прийти в себя после вчерашнего дня я не смогу еще очень долго. Этот день и его последствия будут преследовать меня, наверное, всю мою жизнь. Доказательство того, насколько один человек может не понимать ценность жизни своего соседа. — Хей, — прошептал он мне на ухо. — Я знаю, Габи, я знаю. Ты бы все равно этого не сделал. Я поднял на него свое заплаканное лицо. — Да? — почти растерянно шмыгнул я. — Почему ты так уверен? — Потому что несмотря на твою горячность в некоторых ситуациях, ты не убийца, — ответил Эдвард, чуть улыбнувшись. — Ты самый хороший человек из всех, кого я знаю. И, наверное, самый справедливый. Ты бы мог попросить меня или Джаспера придумать что-то поистине ужасное для того стрелка, потому что он причинил боль тебе, твоим друзьям, а еще он убил людей. Другие, на самом деле, посчитали бы, что применить к нему ответную жестокость – справедливость. Может быть, они правы, а может – нет, но для этого у вас и существует закон. — Он болен, — сказал я. — Боже, очевидно же, что у него не в порядке с головой. Жизнь уже наказала его. И дальше для него будет только хуже. То же самое могу сказать и про Холланда. — Видишь? Ты бы никогда не сделал этого, — мрачно усмехнулся Эдвард. — Я знал это с самого начала. Еще очень долго ничего не будет в порядке. Я был жив и все мои друзья тоже, но это не значит, что этот день просто так забудется. Я буду помнить об этом и прокручивать у себя в голове еще долгие годы, пока, возможно, моя человеческая память не станет настолько слаба, чтобы перечеркнуть это воспоминания. А до тех пор этот день останется со мной. Но пока у меня есть Эдвард, пока он говорит все эти успокаивающие вещи и поддерживает меня, я смогу с этим жить, может быть, даже двигаться дальше. — Ты получил мое голосовое сообщение? — поинтересовался я. Я не видел его выражения лица в этот момент, так как уткнулся носом в его шею, но почувствовал, как все его тело напряглось. Как его руки сильнее сжали мою талию, словно я мог испариться прямо в воздухе. — Да, — хриплым голосом пробормотал он. — Я еще не знал, что произошло, так что твое сообщение я прослушал первым делом, когда приземлился. Твой голос напугал меня, хотя ты и говорил мне не волноваться. Через минуту мне позвонила Элис, которая все мне и рассказала. К тому моменту ты был уже в больнице на операции. — Когда я звонил тебе… я не знал, что со мной будет. Но я хотел услышать твой голос, потому что… в какой-то момент я действительно был уверен, что это конец. Что это были, вероятно, мои последние минуты, поэтому я подумал, что поговорить с тобой перед этим – ну, не самое худшее. Я не знал, кто из нас дрожал. Возможно, мы оба, потому что находиться так близко к потере – слишком даже для нас. Вчера или когда это было, я уже даже понять не мог, я был на волоске от смерти. Я могу с этим смириться, потому что быть на грани жизни для меня не впервой, пусть это и не та штука, к которой можно привыкнуть и принять как само собой разумеющееся. Но я просто представил Эдварда на моем месте. В каком бы ужасе и смятении был я сам, если бы он оказался беззащитным перед лицом смерти. По правде говоря, мне даже и представлять не надо, потому что однажды это уже случилось. Я оторвался от его плеча, чтобы посмотреть ему в глаза. Чтобы увидеть, что он тоже был на грани той линии эмоций, даже через которую он, будучи вампиром, может переступить. Ему необязательно уметь плакать, чтобы я мог понять, что он мог бы в этот момент поддаться этим эмоциям. — Я почти сказал, что люблю тебя, — прохрипел я. Мой голос звучал твердо, но на самом деле мне сложно было дышать. — Но потом я понял, что это будет звучать как прощание. Я не имел права. Я не мог позволить себе оставить тебя, особенно с этими словами, не после того, через что пришлось пройти. Это было бы подло с моей стороны, если бы все закончилось вот так, хоть я и понимаю, что моей вины в этом не было бы. — Мы можем не обсуждать твою гипотетическую смерть? — рассмеялся Эдвард, хотя это было больше истерическое. И я его понимаю, потому что и сам находился на грани истерики. — Мне как-то не по себе от этой мысли. Особенно если вспомнить, что в одной из этих глупых вселенных я уже потерял тебя. «Да, но я потерял тебя первым. Тебя и нашу дочь», хотел сказать я, но не стал. Эта тема для другого разговора, да и я не уверен, что все еще готов раскрыть эту часть правды, хоть и несправедливо до сих пор держать это в секрете. — Я люблю тебя, — выдохнул я, смотря ему в глаза. Это было так просто, но самое главное – это было так правильно, даже естественно. — И я рад сказать это тебе, когда я не думаю о том, как я тебя ненавижу. Или что через несколько минут я умру, поэтому мне необходимо сказать это. Я не знаю, кто из нас потянулся первым. Но мы просто начали целоваться, начали чувствовать друг друга. Я обхватил его так крепко за шею, боясь, что Эдвард сейчас растворится и это окажется каким-то очередным моим сном. Прошел почти год, но я все еще чертовски боюсь его потерять. — Хочешь сказать это снова? — через несколько минут, когда мы оторвались друг от друга, спросил Эдвард. Но он до сих пор стоял так близко, что я все еще чувствовал его холодное дыхание на губах. Его руки все еще на мне, и это самое прекрасное ощущение на всем свете. Я кивнул, понимая, что мне больше не страшно. Он останется здесь, со мной, даже если в этот момент он будет далеко, где-нибудь в Европе. Он больше никуда не уйдет. — Эдвард Каллен, я чертовски сильно люблю тебя, — слабо улыбнулся я, на секунду забывая обо всем, что случилось. Возможно, мне это было нужно. Нужно было это забвение на некоторое мгновение, где были только я и Эдвард. — Хорошо, я рад слышать это снова, — кивнул он. — Я тоже люблю тебя. Это был первый раз, когда мы произносили эти слова без сожалений. Все те разы были… удушающими. Такими, какими они точно не должны были быть. Когда я сказал ему об этом впервые, мне хотелось рвать и метать, потому что это был последний раз, когда я видел его. В тот момент я знал, что не увижу его потом очень долго. Я даже был уверен, что это в принципе будет наша последняя встреча. Сейчас… сейчас все было правильно как никогда. Даже несмотря на все то дерьмо, что пришлось пережить сутками ранее.
