Golden Days

Дни перед играми всегда были для меня стрессовыми, особенно, если я долго к ним готовился или слишком серьезно к ним относился. А это была как раз та игра, к которой я пошел со всей своей возможной ответственностью. Я нашел всех своих придурков за одним столом во время ланча, что было мне только на руку, потому что я не хотел тратить драгоценное время на тренировках. Они меня, конечно, ненавидели за это, но почему-то никто из них не жалуется на меня, когда мы выигрываем. — Вы должны до пятницы выучить все это дерьмо, — сказал я, раздавая им листы со стратегией и именами, стартовыми позициями и особенностями наших соперников. — Я потратил на это несколько недель, поэтому я буду очень зол, если кто-то из вас облажается в эту пятницу, понятно? Я передал бумаги Томми, избегая смотреть ему в глаза. Только дурак не мог не почувствовать эту неловкость между нами, которая, кажется, только выросла за последние две недели. Я не считал, что это хорошо. Он был моим другом в первую очередь, но что, черт возьми, я должен был с этим сделать? Поговорить о том, что он чувствует ко мне, чтобы окончательно все испортить? Я не уверен, что готов пойти на такой шаг. Когда я закончил рассказывать им наши планы на пятницу, к концу перерыва все быстро разбежались, чтобы я не сказал им что-нибудь еще. Джейсон первый вылетел из столовой, хотя, кажется, он единственный, кто всегда всерьез относился к тому, что я делаю для команды за пределами поля. Я ощущаю себя так, словно мои родители на грани развода, — задумчиво сказал Майкл, когда за столом остались мы вдвоем. Я не собирался идти на следующую пару, он, видимо, тоже не торопился. — Серьезно, что между тобой и Томми произошло? Вы едва разговариваете последние пару недель. — Мы… так и не поговорили после того, как поссорились тогда на ужине, — пожал плечами я, делая вид, словно очень заинтересован чем-то в своих бумажках. Я люблю Майкла, но он последний человек, с которым я бы стал обсуждать это. Тем более, это отчасти была правда. — Как поживает твоя стадия влюбленности в конченного придурка? Честно говоря, я сказал это лишь для того, чтобы он отстал от меня. Я надеялся, что он не захочет говорить об этом и пошлет меня куда подальше. Однако у Майкла было такое несчастное лицо, когда я спросил его об этом, что, мне кажется, ему просто необходим этот разговор. — Мы переписываемся, но с того дня я его так и не видел, — вздохнул страдальчески парень. — Я… не знаю, честно. Я думаю, что он мне нравится? Ну, как парню нравится девушка, только это другой парень. — Кому ты это рассказываешь? — фыркнул я. — Как ты к этому пришел? — спросил у меня Майкл. — В смысле, к своей бисексуальности. Это явно не так, что однажды ты такой проснулся и подумал «ну, мне нравятся члены, очевидно». Я не стал ему говорить, что практически так оно и было. Да, я долго это отрицал, но, на самом деле, мое влечение к Эдварду Каллену действительно появилось именно так. В одну ночь я просто открыл глаза, понимая, что где-то там у меня была совершенно другая жизнь в другом теле. Где-то там был человек, мужчина, которого я любил даже в этой жизни. Любил больше этого гребаного мира, хоть я еще в ту секунду до конца этого и не осознавал, не желая связывать себя с Беллой. Но в глубине души уже тогда я знал, что в любой вселенной Эдвард Каллен будет любовью всей моей жизни. — Ну, я прошел через долгое отрицание, — признался я, хоть это и не было совсем правдой. — Честно, Майкл? Все эти слова Томми о том, что ты можешь любить кого хочешь независимо от его пола – чушь полнейшая. Нет, в этом есть истина, безусловно, только на деле это не так храбро, как он тебе преподносит. Томми половину своей жизни знал о том, что ему нравятся мужчины. Я понял это только в восемнадцать лет, когда встретил Эдварда. На самом деле, я даже не могу тебе сказать, каким бы я был, если бы он не появился в моей жизни. Возможно, я бы так и не узнал об этой стороне себя, потому что… это всегда был только он. — Да, но ты встречался еще и с Томми, — напомнил мне Майкл. Боже, как будто я мог забыть. — Да, но… если бы не Эдвард, я бы вряд ли посмотрел в сторону парней в том самом смысле, понимаешь? — ответил я. — Именно поэтому это так тяжело. Ты живешь себе восемнадцать лет спокойную гетеросексуальную жизнь, а потом в ней появляется тот самый симпатичный чувак, который сводит тебя с ума. Я не знаю, кем бы я был, если бы не Эдвард. Наверное, все было бы относительно спокойно, я бы избежал и своих половины проблем. Однако я бы и без него столкнулся с Холландом, который был помешан на мне независимо от Эдварда. Я бы и без него мог в тот день оказаться в Спокане, так что это еще ничего не решает. Тем более, Дэни всегда говорит, что его появление в моей жизни словно окончательно собрало весь этот недостающий паззл во мне. По его мнению, раньше я не жил той настоящей жизнью, которой живу сейчас. И я думаю, он в какой-то степени прав, потому что я живу лучшей жизнью прямо сейчас. Независимо от всего дерьма, что пришлось пережить. Я бы сделал это снова, если бы это означало, что мы бы в конечном итоге пришли туда, где мы есть сейчас. — Конечно, это ставит многое под сомнение, — продолжил я. — Ты начинаешь думать о том, что ты вообще-то не гей и что тебя всегда привлекали только девушки. Но знаешь что? Когда он, парень, который тебе нравится, начинает проявлять к тебе то же самое, это все становится не важным. Потому что вот он, прямо здесь, готов встречаться с тобой, так что ты делаешь это в ответ. Вряд ли я ему помог, конечно. Потому что этот Джозеф тот еще ублюдок, и вряд ли готов иметь с Майклом настоящие отношения, но, возможно, это даст ему какую-то пищу для размышления? — Он мне действительно нравится, — сказал Майкл после минутной тишины. — Я знаю, что, возможно, ему надо от меня совершенно другое, однако… Он первый человек, к которому я что-то почувствовал спустя почти год. А я пробовал с кем-то встречаться и до него, но это всегда была провальная идея. Все эти девушки… я всегда думал только об Энни, но с ним все было по-другому. И теперь я не знаю, что с этим делать. — Ты все еще любишь ее? Энни. — Нет, — без колебаний ответил Майкл, чем немало удивил меня. — По крайней мере, я думаю, что больше не люблю ее. Если бы она вошла сейчас в столовую и сказала бы, что хочет снова со мной встречаться, я бы вряд ли обрадовался этому. Это еще ничего не значило, подумал я. В выпускной год в школе я тоже утверждал, что больше не люблю Эдварда. Я ненавидел его за то, что он со мной сделал, и это была даже не ложь. Тем не менее, я никогда не утверждал, что отвергну его, если он вернется. Это доказывает то, что я хочу сделать ему предложение. И об этом говорит та реальность, которую я изменил из-за Томми. Я знаю, что даже в тот момент я бы позволил Эдварду остаться в моей жизни. — Пойдем, — сказал я, хватая рюкзак. — В нескольких кварталах отсюда открылась новая кофейня, так что нам больше не нужно терпеть Старбакс и этот неловкий и просто жуткий флирт от первокурсников. И, серьезно, Майкл? Ты мог бы выбрать себе кого-нибудь получше, а не жалкого первокурсника. В конце концов, у тебя есть целых пять человек в футбольной команде, к которым можно подкатить. Ты горячий, они тоже ничего и уже точно не наглые новички. Майкл аж покраснел от моих слов. Но я не считал это лишним, потому что ему нужно было это. Очевидно, что после Энни у него была низкая самооценка, и я собираюсь это исправить, хоть это и не касается меня. Было бы неплохо еще назначить ему свидание с кем-нибудь… хотя бы нормальным, но это уже будет чересчур. Но, возможно, однажды он сам попросит. — Заткнись, Свон, — поморщился он. ХХХ — Почему бы нам не устроить ужин после игры в пятницу? — спросил я у Эдварда, отрывая взгляд от ноутбука. Эдвард перестал смотреть какую-то документалку на Нетфликсе. — Здесь, в квартире. Только ты и я. Так как я буду очень уставший после моей ошеломительной победы в пятницу, я не захочу готовить, а у тебя с этим все еще много проблем, поэтому мы могли бы заказать что-нибудь из ресторана? Боже, мне следовало заткнуться, потому что очевидно я говорил слишком много даже для своего обычного состояния. Я надеялся, что Эдвард спишет мою нервозность и быстро колотящиеся сердце на пятницу, потому что я бы не хотел придумывать глупые отговорки. Но да, это будет тот самый идеальный вечер. Мы с Дэни уже обговорили все детали и решили, что это будет самое подходящее время, чтобы сделать предложение. Кажется, Дэни был взволнован не меньше меня. — Хорошо, — просто сказал Эдвард. — Связано ли это с тем, что ты не хочешь проводить вечер с Томми? Обычно после игры мы впятером ходили ужинать. Не потому что это было специально, а просто пятничные игры выпадали на этот ужин, который мы давно договорились проводить все вместе каждые две недели. Возможно, действительно было к лучшему на время все это отменить. Мне страшно было сталкиваться с Томми лишний раз, и уж тем более с Аароном, перед которым мне было ужасно неловко, пусть мы и ненавидели друг друга. Я просто знал, что чувствует Батлер, и этого было для меня достаточно. — Нет, — слабо улыбнулся я, покачав головой. — Я просто… хочу провести с тобой это время. В последние месяцы я был немного не в себе, поэтому у нас не было нормального времени друг на друга. Я даже не помню, когда мы последний раз ходили на настоящее свидание. Нам все еще было нелегко смириться с той мыслью про Томми. Но мы для себя решили, что это не должно как-то повлиять на нас. Это все еще были «мы», привычные друг для друга, со своими собственными проблемами, такие как отсутствие обычных тошнотворных свиданий в нашей жизни. И это все еще был я, который собирался попросить его выйти за меня. Потому что в последние годы я ни в чем не был так сильно уверен, как в нем. — Что ж, — задумчиво сказал Каллен, пододвигаясь ближе ко мне. — Тогда игровая пятница, эта квартира, в которой будем только ты и я. И никаких раздражающих футбольных игроков с их неугомонными парнями? Я убрал ноутбук подальше. Домашка по французскому может подождать, когда у Эдварда такое игривое настроение. Впрочем, как и весь остальной мир, черт бы его побрал. Так как я сидел на диване, опираясь спиной на подлокотник и вытянув ноги, Эдвард потянул меня к себе за щиколотку. Хихикая, как пятнадцатилетний мальчик, я распластался по всему дивану, а футболка опасно съехала вверх, обнажая пупок и тазовые кости. Я застонал, когда Эдвард поцеловал в нижнюю часть живота, распространяя стаю холодных мурашек по всему телу. — Ты сводишь меня с ума, — пробормотал Эдвард, нависая надо мной и подтягивая меня за бедра. — Каждый чертов раз, Габи. Для человека, у которого было столько сокрушающей силы, его прикосновения были нежными. Его пальцы осторожно прошлись по моим бокам, поглаживая по талии и, наконец, остановились у резинки моих спортивных штанов. Он едва коснулся меня, а я уже чувствовал прилив возбуждения от одной только мысли, что он сейчас спустит с меня эти чертовы штаны. — Я знаю, — усмехнулся я, целуя его за ухом, в том месте, где ему обычно нравится. — Это же моя работа. Никто не сделает это лучше, чем я. — Ммм, никто. У меня перехватывает дыхание, когда он начинает посасывать кожу на моей шее. Близость с ним – это всегда что-то уникальное, что-то такое, что сложно описать словами, потому что от прикосновений его рук всегда масса эмоций, которые не поддаются объяснениям. Может быть, это просто любовь. Может быть, но знаете, когда так бывает, что тебе не хочется называть это любовью? Когда тебе не хочется называть его просто примитивным «бойфрендом» или «женихом», потому что это всегда нечто большее? Потому что ни одно из этих слов в полной мере никогда не опишет, что ты чувствуешь сейчас на самом деле. Но в данный момент времени, когда не было тех правильных слов, он был бойфрендом, который собирался довести меня до оргазма. Хорошо, это любовь. Но какая это любовь… лучше и представить страшно. — Габи, — хриплым голосом позвал меня Эдвард. Я посмотрел в его медовые глаза, тяжело дыша. Но я не мог по-другому, когда его рука спускает резинку моих штанов. — Давай… ох, давай сделаем это вместе? — предложил я, кажется, окончательно теряя рассудок. Эдвард смотрел на меня несколько секунд, словно хотел убедиться в серьезности моих намерений. Я лишь закатил глаза, просовывая свою руку между нашими телами. Каллен сглотнул, когда я расстегнул пуговицу его джинс. — Ладно, — пробормотал он. В конце мы оба тяжело дышали. Эдвард скорее по привычки и просто потому, что его переполняют эмоции. Я же просто был человеком, поэтому мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Дыши, — напомнил мне Эдвард. — Да я, блять, только этим и занимаюсь, — немного раздраженно пробормотал я. Но в целом я чувствовал себя хорошо. Даже больше, чем хорошо, несмотря на тот факт, что моя футболка была определено испорчена. Тем не менее, мы продолжали лежать. Эдвард все еще был на меня, крепко удерживая меня за бедра, я же вцепился ему в плечи так, словно от этого зависела моя жизнь. Эдвард прислонил свой лоб к моему, закрывая глаза, и мы просто в этот момент были… нами. — Ты думал когда-нибудь, как оно будет, если мы займемся этим по-настоящему? — неожиданно спросил у меня Каллен. — По-настоящему, чем? Ты имеешь в виду секс? — нахмурившись, переспросил я. Он кивнул. — О, я всегда думаю об этом. Я думаю об этом последние три года. Но если серьезно, смотря что ты подразумеваешь под сексом. По сути, петтинг или минет – это уже секс, которым мы занимаемся с тобой постоянно. По крайней мере, для меня это так, но каждый интерпретирует это по-разному. Не то чтобы я был гуру секса, чтобы с уверенностью утверждать такие вещи, но так было именно для меня. Сексуальная близость на то и сексуальная в любом случае, чтобы из-за каждого раза заморачиваться, а был ли это настоящий секс, если не было проникновения? — Я просто… тебе этого достаточно? — неуверенно спросил он. Я уставился на него широко раскрытыми глазами, явно не ожидая чего-то подобного. Мы редко обсуждали эту интимную сторону нашей жизни. Вся наша близость строилась на немой договоренности. Мы просто знали, какие границы готовы перейти, а какие – нет. Мне не нужны были слова, чтобы понимать, что Эдвард пока не был готов к сексу в традиционном понимании. — Более чем, — кивнул я. Конечно, временами хотелось того, что мы привыкли называть сексом. Потому что там больше прикосновений и поцелуев, это кажется более правильным во всех смыслах этого слова. Я вспоминаю, когда был наш последний раз с Томми. В этом не было чего-то потрясающего, чтобы с таким отчаянием скучать по этому. Может быть, я скучаю по Томми, как по человеку в первую очередь. Но точно не по сексу с ним, потому что, очевидно, это всего лишь секс. Очередная близость, которая вполне себе восполняется минетом. — Тебе не стоит волноваться об этом, — продолжил я. — Только если… ты сам этого не хочешь? От этих слов он неудобно поерзал надо мной, но его хватка на моих бедрах стала только более крепкой. — Я, наверное, хочу этого, — произнес Эдвард, глядя на любой участок моей кожи, но только не в мои глаза. — Определенно хочу заняться любовью с тобой. По-настоящему. Но я пока не думаю, что это возможно для нас. — Пока я не стану вампиром, — понимающе закончил я. — Не переживай, у меня с этим нет проблем, ладно? Мне не был необходим этот опыт, как отчаянно нуждалась в нем Белла, когда была еще человеком. Да, многие мои разы, возможно, не были пределом мечтаний, про потерю девственности я вообще предпочитаю не вспоминать, но это было, окей? Этот опыт из своей жизни я никуда не выкину, и мне придется смириться с тем, что это был не Эдвард. С другой стороны, это облегчает ситуацию в разы. Несмотря на то, что Эдвард хорошо справлялся, для него это было тяжело. Прежде всего, в моральном плане, так что я не хочу заставлять проходить его через такое снова. Секс, секс, секс. Все слишком много уделяют внимание оргазму, который длится какую-то минуту. — Хей, — позвал его, чуть улыбнувшись. Наши глаза снова встретились, когда я обнял его одной рукой за шею. — Ты потрясающий. И этого более чем достаточно. А теперь мне надо пойти кинуть в стиралку футболку, а самому сходить помыться, потому что сперма на животе уже засохла, пока мы тут разглагольствовали. ХХХ Я пытался сосредоточиться на голосе Дэни в моей голове, который продолжал говорить мне, чтобы я успокоился. Я пить минут назад поговорил с ним по телефону, потому что ужасно нервничал из-за всего вечера. Дэни никогда не говорил чего-то сверхнового или даже утешающего, но мне всегда становилось легче после разговора с ним. Просто звук его голоса был таким же успокаивающим, как и присутствие Эдварда. Но Каллен сейчас был где-то на трибунах, поэтому я решил позвонить Мунье. Да и я не мог успокоиться не только по поводу игры. Это типа большой вечер, поэтому я такой нервный. Чертово кольцо, которое я оставил в своей спортивной сумке в раздевалке, не давало мне покоя последние несколько часов. — Почему ты выглядишь так, будто сейчас упадешь в обморок? — поинтересовался у меня Джейсон, который появился из неоткуда, заставляя меня вздрогнуть лишний раз. После Спокана с этим было слишком много проблем, чтобы я спокойно реагировал на подкрадывающихся людей. — О боже, ты же не собираешься падать в обморок? Я недовольно взглянул на него, хотя я действительно в некотором смысле был на грани обморока. Или истерики. Или панической атаки. — Ты разговариваешь с прессой, — вывалил я него эту «замечательную» информацию. Редко кто любил говорить с журналистами после игр. Слишком уставшие, последнее, о чем думали футболисты после матча – это пресс конференция, которая каким-то чертом была обязательна. Так как я капитан, мне приходилось брать эту непосильную ношу на себя, потому что все остальные были трусами. Не то чтобы я тоже был очень храбрым… по правде говоря, у меня просто не было выбора. — Что? Нет, я не могу… — начал отнекиваться Джейсон. — Это приказ. — Но… — Нет, даже не думай, — отмахнулся от него. В конце концов, я все еще не забыл свой день рождения. Да и Джейсону это будет полезно, если он когда-нибудь собирается выйти в профессионалы. — Итак, все сюда! Я коротко напоминал о правилах нашей стратегии и сказал свое типичное напутственное слово, которое было как всегда дерьмовым. Когда команда начала выходить на поле, чтобы занять свои позиции, я на секунду остановился, оглядывая трибуны. Домашняя арена вмещала в себя около десяти тысяч человек, но я все равно без труда смог найти Эдварда, потому что знал, на каких именно местах он будет сидеть. Они с Аароном сидели в пятом ряду по середине. Аарон сделал вид, словно не заметил меня, а Эдвард улыбнулся мне в ответ и помахал. Это было такое своеобразное пожелание удачи от него. Я принял это, и мне действительно стало лучше. Хотя я даже и не сомневался в том, что мы победим. ХХХ И мы победили. Сложно и тяжело, потому что команда из Такомы привыкла играть грязно, но мы, как прошлогодние национальные чемпионы, были на голову выше. Так что это не могло не закончиться нашей победой. Напомнив еще раз Джейсону про прессу, я пошел в кабинет тренера через полчаса, как закончилась игра. Я уже успел сходить в душ и переодеться, пока остальные парни еще сидели в раздевалке, обсуждая самые интересные и жесткие моменты матча. Добравшись до кабинета тренера, я постучал. — Заходи, Свон. Я даже, наверное, и не думал о том, что конкретно хотел от меня тренер. Я мог бы и сам догадаться, потому что это было довольно очевидно, если он попросил меня подождать аж несколько недель до этого разговора. Но, как всегда очень тупой и невнимательный, до меня дошло только в тот момент, когда я стоял в кабинете тренера. — Нет, — сказал я еще до того, как кто-то из них успел открыть рот. Лицо моего тренера с радостного превратилось в недоумевающее, как и лицо мужчины в черном костюме, которого я видел впервые. Я понимал, что это тренер профессиональной команды, потому что по-другому и быть не может, однако он мне был незнаком. — Габи, послушай… — начал мой тренер. — Нет-нет, — мрачно усмехнулся я. — Даже не… черт, я не собираюсь продолжать заниматься футболом после университета. Это все знают, поэтому даже не стоит тратить на это время. Не то чтобы я очень распространялся по этому поводу, просто… все мои близкие знали, что я никогда не буду профессиональным спортсменом, каким бы якобы талантливым я ни был. Сколько бы со мной ни вели разговоров на эту тему, я был непреклонен в этом вопросе. Я люблю играть в футбол, безусловно, но проблема в том, что Эдварда я люблю больше. — Габриэль, — начал мужчина, тренер какой-то неизвестной мне команды (что было еще одной причиной отказать им). — Вы не понимаете, от чего отказываетесь. Мы хотим предложить вам пятилетний контракт на очень выгодных условиях. Я снова мрачно усмехаюсь. Если он думает, что может заманить меня деньгами, то он очень ошибается. Наверное, деньги – это моя последняя мотивация, как бы странно это ни звучало. Но если вы ничего особо и не хотите от жизни, а ваш парень – Эдвард Каллен, в принципе, здесь становится все понятно. — Да-да, — говорю я. — Контракт и все такое. Извините, но если вы не из Сиэтл Сихокс, то я не хочу даже с вами разговаривать. Отлично, завысь планку и претворись жадным до внимания мудаком. В моем больном и неправильном мозгу это должно было сработать. Тренер раздраженно вздохнул, скрещивая руки на груди. — Если бы ты, Свон, дал ему правильно начать, то ты бы все понял, идиот, — закатил глаза он. Опять же, это, наверное, было очевидно, не так ли? Оно и было, просто в эту секунду до меня доходило очень медленно. Не вините меня, потому что какая была бы ваша реакция, если бы вас пришел завербовать представитель одной из лучших команд в стране? — Очень смешно, тренер, — продолжал гнуть я, потому что это, блять, не могло быть правдой. — Только я на это не поведусь. Я знаю, как выглядит тренер Сихокс, так что неудачная попытка. — Ох, простите, совсем забыл представиться, — говорит на этот раз незнакомый мне мужчина, начиная протягивать руку и называя свое имя. — Я менеджер и представитель команды. Главный тренер сам не смог присутствовать сегодня, но он полностью одобряет вашу кандидатуру. По правде говоря, он смотрит в твою сторону еще с прошлого года, а через два сезона наш стартовый квотербек заканчивает карьеру, как раз к тому времени ты заканчиваешь университет. Они ожидающе смотрели на меня, а я глупо моргал, даже и не зная, что им ответить. В моей голове не было ни одной здравой мысли, но одновременно с этим они все вихрем проносились мимо меня. Я буду самым настоящим лжецом, если не признаю, что не хочу этого. Я никогда не видел себя профессиональным игроком, потому что этот шанс выпадает крайне редко, но мне нравится играть. Когда в выпускной год в школе все было хреново, это придало мне немного сил и хоть какой-то веры в себя, это же и продолжается до сих пор. С другой же стороны, у меня есть совершенно другие планы на жизнь, которые я жду с нетерпением. Я уже хочу как можно скорее бросить эту человеческую жизнь и уехать куда-нибудь с Эдвардом. Только мы вдвоем, а через некоторое время это будет и его семья. — Я недостаточно хорош, чтобы играть в такой команде, — признался я. На моем лице больше не было этой саркастической усмешки. — Кто-то минуту назад говорил, что он не примет что-то меньшее, чем Сиэтл Сихокс, — справедливо заметил менеджер. — На самом деле, ты по умениям ничем не выделяешься, средний университетский квотербек, так что это отчасти правда. Но твоя статистика говорит об обратном. В принципе, статистика всей команды довольно впечатляющая, особенно под твоим руководством. Я кивнул, прекрасно понимая, к чему он толкует. — Я больше стратег, — признался я, хотя он это уже и так знал. — Я люблю играть, но больше всего мне нравится продумывать ход игры. Если сделать все правильно и каждый игрок будет знать свой сценарий, то игра пройдет по моим правилам. Это я усвоил еще в старших классах, когда серьезно занялся вопросами стратегий и как все это реализуется. Это было и до сих пор остается интересным и увлекательным. Наверное, когда я говорю, что мне будет не хватать футбола в моей жизни, я имею в виду именно процесс подготовки к игре, разработке плана и стратегии. Ну и вкуса победы после матча, конечно же. — Я не давлю на вас, мистер Свон, — сказал менеджер. — Но и не собираюсь мириться с такими поспешными решениями. Подумайте до нового года, а вначале следующего семестра дайте ваш окончательный ответ. Он протягивает мне свою визитку, а я на автомате сжимаю ее в своей ладони. У меня первое желание – выбросить ее, избавиться от этого как можно скорее. Но вместо этого я кладу ее в карман джинс, говоря себе, что выброшу ее, как только выйду из кабинета. — Я пришлю на вашу почту контракт, чтобы вы могли ознакомиться с ним, — добавил он напоследок, а после вышел из кабинета. Тренер сверлил меня недобрым взглядом, и с одной стороны, я даже понимал его. Казалось, я понимал его, понимал всех вокруг, но почему-то так и не смог понять самого себя. Прошло столько времени и, казалось бы, в жизни поменялось многое, в основном, в лучшую сторону, чтобы понимать этот мир и себя самого. Но я не понимал. Я хотел слишком многого. И одновременно с этим ничего. — Не смотрите так на меня, — попросил я тренера. — Помнишь нашу первую встречу? — поинтересовался он у меня, тяжело вздыхая. — Ты был таким… растерянным и напуганным, особенно когда мы говорили с тобой о стипендии. Ты считал, что не заслуживаешь этого места, не говоря уже о твоей карьере в профессионалах. — Я тогда хотел умереть, — спокойно пожал плечами я. — Не в прямом смысле, конечно, но у меня было ощущение, словно я разваливался изнутри. Наверное, так оно и было. Тогда у меня еще не было Томми, но уже была совершенно новая для меня любовь к футболу, которая хоть как-то придерживала меня наплаву. Это были месяцы, когда я стоял на ногах и был более менее трезв только благодаря этому. В тот момент я тоже не особо понимал, что хочу от жизни. Но это было совсем по-другому, значительно хуже, нежели сейчас. К сожалению, тренер не знает этого. — Послушай, Габи, — продолжил тренер. — Тогда я поверил в тебя. Ты был талантливым игроком, но который словно делал все это через силу. Я никогда не узнаю, какую внутреннюю борьбу ты вел в тот момент. Но я подумал, что, если ты окажешься здесь и узнаешь, что такое настоящая игра, это даст тебе хоть какие-то ориентиры. И посмотри на себя сейчас. Возможно, ты не достиг возможного идеала, но… кто знает, что будет с тобой после университета? Я поморщился, слушая все эти его слова, понимая, что в чем-то он все-таки и прав. Но я не хотел этого разговора. Да и в конечном итоге пришел я к тому шаткому равновесию, который имею сейчас, не только благодаря футболу. Я не знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы Эдвард не вернулся. Вероятнее всего, я бы продолжал вращаться в этом аду совершенно один, потому что рано или поздно я бы отпустил Томми в любом случае. — Деньги не сделают мою жизнь идеальной, — отмахнулся я. — Ты прекрасно понимаешь, что я говорю не о деньгах, — проворчал тренер. — Думаю, сейчас бесполезно об этом говорить. Воспользуйся данным тебе временем и хорошо подумай над этим. Посоветуйся с родными или с парнем по этому поводу. Я уверен, они будут очень счастливы за тебя. Вероятнее всего, они будут. Я уже представил реакцию Дэни и своих родителей, если когда-нибудь скажу им, что меня приняли в команду мечты. Эдвард тоже будет этому рад, я знаю, даже несмотря на то, что это отбросит нас на три шага назад. Я слабо улыбнулся ему. — До понедельника, тренер, — попрощался я. Раздевалки уже опустели, когда я вернулся. Я сел около своей сумки, которую оставил здесь, и просто стал смотреть в никуда. Эдвард ждал меня снаружи уже где-то полчаса, но мне нужно было немного времени наедине с собой. Как-то попытаться привести мысли в порядок, даже если я знал, что это было невозможно. Я открыл сумку, доставая оттуда бархатную коробочку красного цвета. Немного покрутив ее в руках, я осторожно открыл. Было практически ничего не видно в раздевалке, но из-за окна, что пропускал свет, небольшая полоска поблескивала в темноте. Я знал, что ничто не заставит меня передумать. В любом случае, я хочу сделать Эдварду предложение, потому что по-другому я не вижу свою жизнь. Я вспомнил тот день, когда я купил это чертово кольцо. Совершенно случайно, но это не значит, что решение было необдуманным. Пока я случайно не забрел в ювелирный в Лос-Анджелесе, где проходил финал национального чемпионата, я очень долго думал над этим, взвешивал все «за» и «против». Когда я зашел в магазин, просто чтобы присмотреться хоть к чему-нибудь, у меня отпали все сомнения. Не знаю, куда улетели мои мысли после этих размышлений. Куда-то в очень темные задворки моего сознания, потому что за чем-то хорошим всегда следовало что-то плохое. Стоило мне подумать о хороших моментах моей жизни, всегда всплывали события в Спокане или Холланд. Я вспомнил тот страх, когда думал в те страшные минуты, что никогда больше не увижу Эдварда. Я не мог отогнать от себя тот леденящий ужас, охвативший все мое тело в тот момент, хоть я и пытался держать себя в руках. — Хей, Свон, — услышал где-то на задворках своего сознания. Но это было так отдаленно, что я даже не обратил на это внимания. Я до такой степени погрузился в затворки своего сознания, что даже и не замечал происходящего вокруг меня. Было ощущение, словно кто-то бросил меня в воду, перед этим старательно обмотав вокруг меня толстый камень, чтобы даже и шанса не было на спасение. Я не мог дышать. — Сосредоточься на моем голосе, хорошо? — говорил кто-то, смутно для меня знакомый. В такой ситуации довольно сложно распознать человека. — Хей, Габи, иди на звук моего голоса. Мне так и хотелось сказать, что я пытаюсь, но не могу. Я не могу дышать, а идти то я уж точно никуда не могу. Было так странно ощущать себя отдельно от собственного тела, не понимать, что происходит. На удивление, это закончилось быстро. Я начал чувствовать чужой вес тела на собственных плечах, лицо перед стало тоже узнаваемым. Я тяжело вздохнул, ощущая все это вокруг себя. — Аарон? — недоуменно пробормотал я. — Ага, — устало кивнул он. — У тебя был приступ паники, чувак. Ты пиздец как напугал меня. Мы еще так просидели некоторое время, уставившись друг на друга. Аарон следил за тем, чтобы я продолжал дышать, а я просто… ну, дышал, сжимая коробку с кольцом у себя в руке, как спасательный круг. Хорошо, что Батлер в темноте ее не заметил. — Откуда ты знаешь, что надо делать? — поинтересовался я, чтобы хоть на чем-то сосредоточить свои мысли. Мне нужно было зацепиться за что-то внешнее, чтобы не утонуть снова. Аарон пожал плечами. — Я всегда делаю это для Томми, когда ему становится плохо, — говорит Аарон. — Он это иногда делает для меня. Конечно, для них тоже ничто не осталось бесследно. Я подозревал, что каждый из них борется со своими демонами, хоть это и не было так очевидно. — Первые несколько недель, — продолжал Аарон. — Мы вообще не могли спокойно спать. Томми тогда решил остаться у меня дома, думая, что у меня будут проблемы со сном, да и мне нужна была помощь, потому что пулевое ранение в ногу и все дела. Но оказалось, что я был не единственным, кого придется успокаивать. Я просто кивнул, не желаю дальше обсуждать это. Мне не хотелось сейчас думать о них, особенно зная, что что-то между ними разваливается. Что я был причиной этого развала, отчего ситуация становится в разы хуже. — Почему ты здесь? — спросил я. — Искал Томми, — ответил он. — Думал, что он еще здесь, но нашел только тебя. Пойдем на улицу, думаю, все уже на парковке. Я снова кивнул, и мы встали. Коробочку с кольцом я быстро положил в спортивную сумку, думая о том, что еще не время. Я обязательно сделаю предложение Эдварду, но вряд ли это случится сегодня.