Wrong Soulmates

На следующий день, как и обещал Санчез, они поехали к земному психиатру. Там Морти выписали какие-то таблетки, которые нужно было пить шесть месяцев и, по его словам, панические атаки и заикание должны были вовсе исчезнуть. Но Рик, мягко говоря, не доверял земным врачам и поэтому всё равно настаивал на психиатре с другой планеты, но подросток каждый раз ему твёрдо отказывал. И спустя месяц заикание совсем пропало, а количество панических атак начало уменьшаться. Морти посещал психотерапевта ещё четыре месяца. На удивление, ему становилось гораздо легче после каждого сеанса и его характер постепенно менялся. Морти начал многое осознавать и над многим размышлять, он становился лучшей версией себя, но постоянное чувство тоски всё никак не пропадало. А всё было так, потому что он постоянно пытался поговорить с Риком о его «признании», но им либо что-то постоянно мешало, либо учёный сам ловко увиливал от разговора. В итоге он всё же поймал его, когда тот сидел полдня в своём гараже за каким-то серьёзным экспериментом. Морти зашёл в его обитель и бесшумно закрыл за собой дверь. На замок, естественно. И тут же начал разговор: — Рик, нам надо поговорить, — серьёзно произнёс Морти, садясь рядом с учёным. — Мы это каждый день де-ээ-лаем, Морти, — с усмешкой ответил Санчез. — Я сейчас серьёзно. Ты помнишь, что я тогда тебе сказал? Ну, когда мы сидели в тарелке после похода Blips and Chitz. — Допустим, и что? — сказал Рик, умело изображая недопонимание. — Почему ты так просто забил на это? — чётко произнёс Морти, пытаясь немного надавить на учёного. Рик это заметил и начал придумывать, как бы ему выкрутиться из ситуации, в которой, блять, им манипулирует его же собственный внук. Он пытался что-то выдумать такое, чтобы при этом не задеть чувства подростка в пубертатном периоде и не сказать ничего лишнего. Однако из-за того, что Рик в таких разговорах был, мягко говоря, не силён, особо гениальных идей ему в голову не пришло, поэтому пришлось импровизировать. — М-морти, это подростковые гормоны, я тебе уже г-говорил. Да, я понимаю, что мы хуевы «соулмейты», и пока что я не ебу, что с этим де-ээ-лать, — сказал Рик, слегка разворачиваясь к внуку. — Уясни одну простую вещь: это абсолютно никак не связано с чувствами, и уж тем более «любовью до гроба». — А ты не пробовал просто с этим смириться или тебе твоё величайшее эго не позволит этого сделать? — спросил подросток, игнорируя слова Рика и начиная медленно выходить из себя. — Морти, блять, тут всё гораздо сложнее. Я могу «принять» твои, так называемые, «чувства», хотя я всё ещё абсолютно уверен, что у тебя просто ебучий пубертат, но даже если это не так, понимаешь, ни общество, ни твои родители этого не оценят, потому что это просто не-ээ-правильно и аморально. Ты, блять, всё ещё сын моей дочери, понимаешь? — сказал Санчез, понимая, что противоречит сам себе. — А с каких пор тебя волнует чьё-либо мнение? Тебе же было абсолютно насрать, когда ты ушёл из семьи, так почему теперь не наплевать? — одновременно с нервной ухмылкой и серьёзным лицом произнёс Морти. Учёному совсем не нравилось, что кто-то пытается залезть к нему в «душу». Тем более, если этот «кто-то» — его внук. «Ему тут точно делать нечего», — подумал про себя Рик и тут же начал действовать. — Мне плевать, а вот что с тобой будет, мелкий ты пиздюк, — ответил Санчез, потирая переносицу. — В каком плане? — удивлённо спросил парень. — Хорошо, если ты не понимаешь, то будем складывать этот ебучий пазл вместе. Д-давай представим, что мы с тобой улетели, а при таком раскладе это точно случится, так как нас на этой планете нихуя не ждёт, кроме разочарования в тебе твоего же окружения, потому что ты «не такой как все» и не поддерживаешь нравственные ценности, и кладешь хуй на мне-ээ-ние общества. Мы пустились с тобой в беско-о-онечное путешествие по Вселенной. Ответь: ты сможешь прожить без своих любимых родителей, друзей, Джессики? Абсолютно один, — объяснил учёный, смотря юноше прямо в глаза, наблюдая за его дальнейшими действиями и ожидая ответа. — Но, я же буду не один… я же буду с тобой? — уточнил Морти, отводя взгляд и почёсывая затылок. — Да, со мной, но при э-этом тебе придётся отказаться от всего, что у тебя сейчас есть: друзей, родителей, постоянно места жительства, питания, и даже ебучего социума в виде твоей школы, в которую ты постоянно так рьяно рвёшься. Ты готов пойти на это? Наступила полная тишина. Каждый думал о своём. Морти размышлял над тем, как и почему разговор вообще зашёл в такое русло и не понимал, что ему ответить, а Рик понял, что добился своего и завёл внука в тупик. Он не хотел «откровенничать» с ним, так как попросту к этому не привык, да и не особо горел желанием. Санчез, как и всегда, смог идеально спрятать свои чувства за маской безразличия, закапывая их как можно глубже в себя. Он, в первую очередь, руководствуется здравым смыслом, чем после терапии Морти начал тоже время от времени пользоваться, но видимо не в этот раз. Они продолжали стоять. Просто молча стоять. В это время один пытался всё обдумать и дать «верный» и единственный правильный ответ, а другой старался предугадать оба варианта и придумать подходящие отмазки, потому что не привык брать во внимание свои собственные эмоции и ощущения. И вот, старший из них всё-таки решился прервать эту гнетущую тишину. — Я так и думал, ты не готов к этому. На этом наш «великолепный и дохуя информативный» диалог окончен, — отмахнулся Рик и уже начал разворачиваться корпусом обратно к своему столу, как вдруг к нему подбежал Морти и схватил его за воротник халата. Он поставил колено на стул, прямо между ног Санчеза, и наклонился к нему как можно ниже, сокращая с каждой секундой и так маленькое расстояние между ними. — Ты в этом уверен? — спросил Морти, притыкаясь лбом ко лбу учёного и смотря ему в глаза с ехидной ухмылкой на лице. — Хах, запуга-ээ-ть решил меня, малыш? Ещё нос не дорос, чтобы старших запугивать, — флиртуя, ответил Рик и отпил из фляжки, которую недавно достал. Он не верил, что Морти и вправду сделает задуманное, поэтому смотрел на него с абсолютно спокойным и умиротворенным лицом, в котором виднелась нотка заинтересованности. На удивление, эти слова действительно взбесили парня, буквально вывели из себя. Внутри него всё кипело. В его мозге, видимо, щёлкнул какой-то переключатель, из-за которого он просто отключился, поэтому юноша не смог найти более подходящего решения в данной ситуации, кроме как пойти на самый отчаянный шаг в его жизни, выразив тем самым своё согласие и немного умерив пыл. В одно мгновение Морти резко прикоснулся своими губами к губам Рика, слегка приоткрывая рот. Он сразу же зажмурил глаза от страха, ведь Санчез после такого неожиданного поворота событий выглядел, мягко говоря, опешившим. Морти было жутко страшно от того, что с ним могут сделать за такой внезапный порыв самодеятельности, но в то же время он был рад, потому что наконец заполучил то, о чём так долго мечтал. Приятное тепло с лёгким возбуждающим покалыванием медленно заполняло всё тело. На губах чувствовался привкус недавно выпитого коньяка, смешанного с железом, из которого была сделана фляжка. Концентрируясь на своих страхах и чувствах, Морти не успел заметить, как его односторонний поцелуй перерос во взаимный. Он начал расслабляться, злость постепенно сходила на нет, а всю тревогу как ветром сдуло. Парень обхватил руками шею учёного, а тот в ответ приобнял его за талию и приблизил к себе. Они оба были более чем довольны, хоть Рик и не признавал этого, ведь врать самому себе гораздо проще, чем поверить в то, что ты влюбился в собственного внука. Отстранившись друг от друга, Морти покраснел и сразу же вскочил со стула, отводя взгляд куда-то в сторону. Рик слегка усмехнулся и начал наблюдать за дальнейшими действиями подростка. Сумев всё-таки посмотреть в сторону учёного, парень откашлялся и продолжил их прерванный диалог. — Кхм, ты мне теперь веришь? Ну, что я готов, — отчаянно произнёс Морти. — Верю.