Сцены из семейной жизни Сяо Чжаня и Ван Ибо

- Чжань-гэ, я поехал. Сяо Чжань сдвинул на лоб очки, в которых читал, вопросительно поднял бровь. - В агентство, - ответил Ибо на невысказанный вопрос, параллельно стараясь не пялиться на очки на лбу (он обожал снимать эти самые очки со своего гэгэ!), - у меня стрим. Tiān tiān xiàng shàng. Помолчал и выпалил наполовину с гордостью, наполовину с оттенком страха: - Буду готовить курицу по-сычуаньски! - О, - Сяо Чжань аж привстал. – Поехать с тобой? - Нет! Я сам! - Да сам, кто б спорил. Я так, в качестве моральной поддержки. Кстати, а чего в агентстве? Дома удобнее, нет? - Есть два весомых аргумента против, - Ибо, всовывая ноги в любимые найковские кроссовки, нравоучительно поднял палец. – Во-первых, я не хочу палить нашу кухню. - Разумно. Во-вторых? - Во-вторых, ты будешь надо мной ржать! Не спорь! Будешь! - То есть тебе ржать над тем, как я танцую, можно, а мне над тем, как ты будешь издеваться над бедной курицей, нельзя? - Кто еще над кем издеваться будет, - пробормотал под нос едва слышно, и добавил громко: - Гэгэ, я же ржу над тобой дома, а не в прямом эфире. К тому же ты будешь меня отвлекать. - Но ты же уже стримил из дома. - Да, и весь Китай понял, что я не один, и только совсем уже слепой или ленивый не вычислил, кто мне там чай и водичку подавал! - А не фиг было на меня коситься, - Сяо Чжань уже откровенно ржал – уж очень забавно выглядел взъерошенный Ибо в одном кроссовке. - А не фиг было торчать там за кадром! - Ладно, езжай уже, - Сяо Чжань вышел в коридор, заботливо застегнул на Ибо куртку и чмокнул в щеку, подталкивая к двери. – А, да! Удачи! Стукнуть его Ибо не успел – дверь перед его носом захлопнулась. Домой он вернулся усталый и чрезвычайно гордый собой. В квартире пахло чем-то очень аппетитным. Сяо Чжань готовил ужин. Ибо стянул куртку, кроссовки, влез в тапочки и прошлепал на кухню. Точно – Сяо Чжань у плиты в том самом розовом капроновом фартуке, который Ибо целенаправленно упер со съемок Tiān tiān xiàng shàng (потому что представил, как в нем будет смотреться Чжань-гэ!), что-то помешивал, напевая себе под нос. Не подойти и не обнять со спины было просто невозможно. - М-м-м, - потянул носом Ибо, прижимаясь вплотную, - дашь попробовать? - Более того – я дам тебе это съесть! Раз уж ты вернулся домой целехоньким после битвы с курицей. - Вот ты! – Ибо ущипнул его за бок. – Я, между прочим, ее приготовил. Сам! И это было вкусно, чтоб ты знал. - Ой, - Сяо Чжань отложил деревянную лопатку, которой мешал готовящееся блюдо, развернулся и в деланом испуге вытаращил глаза. – Ты ее пробовал?! И не отравился? - Сяо Чжань! Тот с хохотом помчался вокруг стола, улепетывая от разъяренного Ибо. - Ван Ибо! Остановись, или вместо ужина у нас будут угольки! Ибо затормозил. - Ладно. Только после ужина я все равно тебе отомщу. Нет, не так! Я страшно отомщу! - Где-то я это уже слышал, - Сяо Чжань, пряча усмешку, вернулся к готовке. Пахло умопомрачительно. Ибо сглотнул слюну. - А что ты готовишь? - Курицу по-сычуаньски. - Сяо Чжань! Это нечестно! - Почему же? – обернулся тот через плечо с лукавой улыбкой. – Должен же ты ощутить настоящий вкус этого блюда, а не то, что вышло у тебя. Ибо застонал. - Не-ет, я точно тебе отомщу! Курица была – пальчики оближешь. В меру острая, в меру пряная – Сяо Чжань уже тоже не мог есть настоящую сычуаньскую еду, подстроившись под вкусы и привычки Ибо. У Ибо трещало за ушами. А от того, как улыбался, наблюдая за ним, Сяо Чжань, чертова курица становилась еще вкуснее. От стола Ибо отползал сытым и в самом благостном расположении духа. Что, впрочем, никак не отразилось на его планах СТРАШНОЙ МЕСТИ. - Так, и когда ты собираешься мсти… Сяо Чжань, перемывший посуду и приведший кухню в божеский вид, въехал плечом в косяк двери и замер на пороге спальни. - А я уже, - довольный произведенным эффектом, прищурился Ибо. Он сидел на постели, опираясь спиной на подушки и привольно разбросав ноги, и медленно гладил себя сквозь домашние шорты. Сяо Чжань тут же завис при виде отчетливо выделяющегося контура вполне себе оформленного стояка. Опустил глаза чуть ниже – и буквально облизал взглядом длинные ноги, от изящных лодыжек, мускулистых икр и до слегка подрагивающих в такт поглаживаниям бедер. Как загипнотизированный, сделал шаг, второй, оперся коленом о край кровати, потянулся коснуться – и получил ощутимый тычок ступней в грудь. - Смотреть можно. Трогать нельзя. Тебе туда, - Ибо, не прекращая двигать рукой, глазами указал Сяо Чжаню на небольшой диван у противоположной стены. - Ибо-о-о-о… - простонал тот. - Сяо Чжа-а-а-ань, - передразнил с придыханием. – Я уже скоро как 23 года Ибо. И что? - Я хочу… - Хоти. Хотеть полезно. Ты меня сегодня унизил своей курицей? Унизил! Терпи теперь. - Унизил? Я приготовил тебе ужин! - Ты специально приготовил ту же самую курицу, которую пришлось готовить мне, чтобы унизить и лишний раз продемонстрировать свое превосходство! - Это не унижение, это забота о твоем желудке! - Не-ет, это унижение. Так что отныне ты можешь только смотреть. Сяо Чжань был таким же упрямым, как Ван Ибо, так же умел переть напролом, если ему чего-то по-настоящему хотелось. Просто с улыбкой. Вот и сейчас он улыбнулся так, что у Ибо подвело внутренности и дернулся, как живой, член, и снова потянулся прикоснуться. - Сидеть! – рявкнул Ибо. Сяо Чжань от неожиданности запнулся и таки плюхнулся на диван. - Вот там и сиди. Просто сидеть и смотреть, как Ибо трогает себя, было выше его сил! А Ибо издевался. Приподнимал футболку, чтобы провести ладонью по груди, слегка потеребить уже затвердевшие соски… Дьявол! Дьявол, дьявол, дьявол! Сяо Чжань так любил их целовать, вылизывать, прихватывать зубами. Он прикусил губу, негромко застонал. Ибо тяжело смотрел из-под отросшей челки, посверкивая глазами. С каким-то темным удовольствием. - Ибо… Улыбнулся своей кривоватой улыбкой. Запустил ладонь под пояс шорт. - Ибо! Медленно оттянул резинку, поерзал, спуская шорты на бедра. Глядя прямо в глаза Сяо Чжаню, длинно приласкал член от корня до головки, обвел большим пальцем уздечку, пощекотал щелку уретры. Спустил ладонь ниже, забрал в горсть тяжелые яички, помассировал. Замычал сквозь зубы, посылая по телу Сяо Чжаня волну дрожи. - Баобеи… Ласковое прозвище прозвучало даже как-то жалостно. Сяо Чжань знал коварство Ибо и дал себе слово выдержать эту пытку, не уронив, как говорится, лица. Но. Тело участвовать в этом не желало категорически. Член стоял колом, упираясь головкой в резинку штанов. Это было даже больно. Сяо Чжань плюнул на чувство собственного достоинства, приподнялся, сбросил на пол шорты. И облегченно вздохнул, высвободив стояк из плена. «А вот теперь поиграем, да, диди?» Жестко зафиксировав взглядом взгляд Ибо, не давая тому возможность опустить глаза туда, куда тому так хотелось, Сяо Чжань лизнул ладонь (судорожный вздох был ему наградой) и обхватил своими длинными, сильными пальцами член. Вниз. Вверх. Расслабить хватку. Сжать пальцы. Коснуться подушечкой головки. Размазать каплю выступившей смазки… Снова – вниз. Вверх. Сяо Чжань ласкал себя точно так, как нравилось Ибо. В точности повторяя движения. Ибо что есть силы вцепился зубами в нижнюю губу. Давил стоны. И повторял то, что делал Сяо Чжань. Они смотрели друг на друга, не отводя взглядов. Ласкали себя. Трогали. Постанывали сквозь зубы. Испытывали выдержку друг друга. Форменное издевательство! Китайская пытка! Ибо сдался первым. - Так, я не понял – кому я тут, собственно, мщу?! Он сорвался с кровати, запутался в шортах и чуть не упал. Сяо Чжань, соскочивший с дивана навстречу, поймал его, сжал в объятиях и зашвырнул обратно на постель. Вот теперь они по-настоящему отведут душу! Поза «69» была одной из любимых. Ведь так можно было не только ласкать друг друга одновременно, но и соревноваться. Кто кому лучше отдрочит. Кто будет стонать громче. Кто кого заставит кончить раньше. Эта постельная битва завершилась ничьей. И постыдно быстрой. Слишком сильно они завели друг друга своими гляделками. Поэтому стоило только рукам коснуться сочившихся смазкой членов, стоило только губам обхватить горячие, влажные головки, как остановить подступающий оргазм уже не было никакой возможности. Оба были довольно громкими, когда кончали. Поэтому спальню огласил двойной стон. - Я уже говорил, какой у тебя красивый член? – нечленораздельно пробормотал Сяо Чжань, слизывая с пальцев сперму Ибо. - Не начинай, - отозвался тот. - Нам когда-нибудь надоест трахаться? Ибо валялся, уткнувшись лицом в подушку, ему было хорошо и шевелиться не хотелось. Как и Сяо Чжаню, на лице которого гигантскими иероглифами было написано полное блаженство. - Надеюсь, нескоро. А в идеале вообще никогда. Ибо вдруг хрюкнул в подушку. - Это романтично! И нечего ржать, - пнул его Сяо Чжань. - Просто представил старенького, сморщенного, седенького – нет, лысенького! – тебя, трахающего такого же старенького и сморщенного – но не лысенького! – меня. Ибо не вынес собственного юмора – всхлипнул и заржал в голос, вяло отбиваясь от попыток Сяо Чжаня отомстить за «лысенького». - Хотя нет, - выдавил сквозь смех, - тогда уже у нас стоять не будет. Сяо Чжань, наконец, подавил сопротивление и навалился сверху, вдавливая Ибо в растерзанную постель. - У меня на тебя, - пропыхтел, - и у мертвого встанет. - Воу. Это вот сейчас кому был комплимент? Моей невъебенности или твоей охуенной выносливости? - Тебе, радость моя, все - тебе. И добавил, немного помолчав: - Чем старше ты становишься, тем сильнее я в тебя влюбляюсь. Ибо хотел что-то ответить, приподнялся – и тут же упал обратно под весом тела Чжань-гэ. - Поэтому, - прошептал тот на ухо, - нарисованная тобой картинка не кажется мне нереальной. - Чжань-гэ-э-э-э-э… Когда выпуск с «курицей по-ванибовски» вышел в эфир, Ибо уже вернулся в Хэндянь на съемки, и Сяо Чжань вынужден был надрывать живот от смеха в одиночестве. Хотя и отдал должное своему диди за мужество в сражении с ощипанным куриным монстром, не ржать над тем, какими гримасами сопровождалась эта битва, было категорически невозможно. «Бо-Бо, спасибо!», - отправил сообщение в вичат. «За что?» «Ты спас мой унылый одинокий вечер!» «Так. Я понял. Ты смотрел Tiān tiān xiàng shàng…» «Да! Баобеи, ты был мужественно прекрасен. Я тобой горжусь!» «То есть у тебя от хохота треснула твоя красивая морда, я правильно понял?» «Грубо. У меня не морда, у меня лицо. Но – да, красивое.» В ответ Ибо прислал мем с перекошенной физиономией Цзян Чэна. Обратка прилетела быстро – Вэй Ин (хотя на самом деле Сяо Чжань) с высунутым языком. «Ты правда был прекрасен. И отлично справился для человека, делавшего это впервые. И еще ты был такой красивый… Такой красивый, что…» «Что – что…? Договаривай!» Вместо ответа Сяо Чжань прислал ему фото разворошенной постели со смятыми, сползшими на пол простынями. «А-а-а-а!!! Это подло, Чжань-гэ. Ты подлый! Из Хэндяня до тебя не дотянуться, а я так хочу-у-у-у…» «Я тоже хочу, баобеи. Очень.» «У меня завтра дневные съемки, а вечером я свободен. Я наберу тебя по скайпу? И мы… может быть…» «Я отсюда чувствую, как ты краснеешь. Бо-Бо, не красней! Ты наберешь меня по скайпу – и мы… Не может быть, а обязательно! «Каждый день – значит, каждый день!» «До завтра, Чжань-Чжань.» И смайлик в виде сердечка с точкой.