Сцены из семейной жизни Сяо Чжаня и Ван Ибо

Мини (1690 слов); рейтинг детский; жанр флаффный флафф, политый флаффом * * * День на съемках выдался совершенно дурацкий. Стропы все время путались, массовка безбожно тупила и постоянно опаздывала. От бесконечного количества дублей у Ибо разболелись голова и желудок. Особенно бесило то, что его вины во всем этом не было. Поэтому в отель он возвращался абсолютно выжатым. Настолько уставшим, что даже злиться не мог. К тому же с утра у него маковой росинки во рту не было, желудок неприятно ныл, и хорошо было бы что-нибудь съесть, но Ибо сильно сомневался, что его хватит на что-то большее, чем на скорую руку принять душ и свалиться в койку безжизненной тушкой. Сил, ни моральных, ни физических, не было даже на то, чтобы перекинуться парой слов с Сяо Чжанем в чате. Если только кинуть ему умирающий смайлик? В лобби отеля в этот час было уже безлюдно. Только за стойкой мужественно пыталась не заснуть молоденькая хостесса да в одном из кресел – Ибо заметил краем глаза, - дремал какой-то парень в просторной худи с надвинутым на лицо капюшоном. Ибо было настолько все равно на окружающих, что он даже не дернулся, когда этот странный постоялец-полуночник поднялся и шагнул в его сторону. Как шел к лифту, так и шел. Как сомнамбула. Только Гонсюн и Чжан Шисинь отреагировали профессионально, преграждая незнакомцу путь. А потом Ибо услышал, как Гонсюн окликнул. - Господин Ван… И голос у него был… странный. Ибо придержал шаг, оглянулся – и под совершенно очумелым взглядом хостессы с пол-шага бросился и повис на этом парне. Телохранители тут же сдвинули могучие плечи, закрывая их от глаз ошеломленной хостессы. - Гэ… Скажи, что у меня не глюки от голода и усталости. Ты же мне не мерещишься? Ибо внезапно устыдился собственного ребяческого порыва и попытался отстраниться. Но ему не позволили. Сяо Чжань откинул капюшон. Улыбнулся. Ибо показалось, что рассвет наступил раньше положенного. - Ты ел? – ласково касаясь щеки, спросил Сяо Чжань. - Что? – ошеломленно вытаращился на него Ибо. Сяо Чжань снова улыбнулся и достал откуда-то из висевшего на плече маленького рюкзачка контейнер. Приоткрыл крышку. Ибо втянул ноздрями запах – и желудок немедленно отозвался нетерпеливой руладой. - Идем, зомби ты мой. Накормлю, спать уложу. - Не-ет… - Да-а… - И не скажешь, откуда ты здесь? - Из Пекина, - усмехнулся Сяо Чжань. Пока шли к лифту и поднимались на нужный этаж, выяснилось, что этот невозможный человек уже несколько дней живет здесь же, даже на одном этаже, просто безвылазно сидел в номере, пока не пришли результаты его теста на COVID. Отрицательные. - Я тебя убью, - беспомощно ткнул его кулаком в плечо Ибо. – Ты столько времени был рядом и даже не намекнул! - Скажи я тебе, что сижу в соседнем номере, ты бы не приперся? Скажи – утерпел бы? - Приперся бы, точно, - вынужден был согласиться Ибо. - Ну вот. Поэтому я не стал рисковать. Кто знает, что я мог приволочь на себе после перелета. - И все равно сволочь ты. - Тебя утешит, - Сяо Чжань склонился к его уху и провокационно понизил голос (оба телохранителя как по команде сделали вид, что их тут не стояло), - если я скажу, что все костяшки себе изгрыз, наблюдая из окна, как ты каждый день уезжал на съемки или возвращался? М-м-м?... - Ты что – до ночи у окна торчал?! - У меня в номере очень удобно расставлена мебель, - усмехнулся Сяо Чжань, покосился на изображавших из себя стенные панели охранников, развернул Ибо так, чтобы прикрыть его от глаз Гонсюна и Шисиня, и нежно, едва тронув губами губы, поцеловал. Ибо попытался его не отпустить, вцепившись в худи, но тут лифт с легким звоном раскрыл двери. С тяжелым недовольным вздохом Ибо выпустил Сяо Чжаня. Но все равно, пока шли до дверей номера, придерживал за рукав. Кто его знает, этого Сяо Чжаня? Вот возьмет и снова исчезнет! Сяо Чжань же только мягко улыбался. После душа Ибо даже слегка воспрял духом и с большим удовольствием уплетал приготовленную специально для него лапшу Lāo miàn со свининой. Сяо Чжань сидел напротив и умильно наблюдал за этим процессом. - Прекрати смотреть на меня так, словно ты моя бабушка, - с набитым ртом пробормотал Ибо. Сяо Чжань рассмеялся, потянулся через стол и взъерошил еще влажные после душа волосы. - Так ты мне скажешь, как ты оказался в Дунъяне и по какой причине? - Самолетом прилетел. А причина… Соскучился. Такая тебя устроит? Взгляд у Сяо Чжаня был лукавый и счастливый одновременно. Приятно посмотреть. Ибо понимал, что и сам сейчас сияет, потому что озвученная причина его вполне устраивала. Еще бы! - Так, а теперь правду давай, - облизывая палочки, потребовал Ибо. - На пробы вызвали. - На пробы? На какие еще пробы?! - Какие бывают пробы, баобеи? - Ну какие еще пробы, Чжань-Чжань! Ты же Сяо Чжань, тебя должны просто брать на роль и все! А они – пробы! - «Ты же Сяо Чжань», - передразнил его гэгэ. – Вот именно – я всего лишь Сяо Чжань, а не Хуан Сяомин, например. Я начинающий актер, люди должны убедиться, что я подхожу и что я справлюсь. - А есть что-то, с чем ты не справишься? - У меня нет привычки себя переоценивать. Но и недооценивать тоже. - Угу. Сказал парень, оценивающий собственную внешность на шесть из десяти. - Ибо, прекрати. - И не подумаю, - Ибо облизал не только палочки, он и тарелку вылизал так, что можно было и не мыть. - Не перестанешь нести чушь, я уйду. - О-о, да кто ж тебя отпустит-то? Оставив тарелку, Ибо выметнулся из-за стола и в мгновение ока оседлал бедра хохочущего Сяо Чжаня. - Мой зомби ожил, я смотрю. А то мне показалось, что в лобби зашел не ты, а твой еще не остывший трупик. Устал? - Уже отдохнул. Внезапно Ибо зевнул так, что чуть челюсть не вывихнул. - Угу. Я вижу. Пошли-ка уложим тебя баиньки. Сяо Чжань поднялся на ноги, вынудив Ибо повиснуть на нем, обхватив руками плечи, а ногами талию. - Я не хочу баиньки! – попытался возразить, но не очень убедительно. – И ты не рассказал, что за роль, на которую ты будешь пробоваться. - Завтра расскажу. А сейчас спать, Бо-Бо, спа-ать. Сяо Чжань уронил его на кровать, стянул штаны и худи. Ибо как ни брыкался, помешать не смог. Это было бесполезно – Сяо Чжань умел быть весьма настойчивым, когда считал это необходимым. - Переворачивайся-ка на пузо, ты, zǎi zǎi, массаж сделаю. Массаж – это он с радостью. Ибо перекатился на живот, уткнулся носом в подушку и блаженно засопел, когда Сяо Чжань, усевшийся ему на ноги, начал разминать закаменевшие за день плечи. Теплые ладони скользили все ниже и, наконец, легли на поясницу. Сяо Чжань тщательно промял тут каждую мышцу. Замер, прикусив губу и решая, продолжить дальше или все же хватит. Ибо, почувствовав его колебания, немедленно призывно завилял задницей, издавая жалобные звуки. - Гэгэ, пожа-алуйста! У меня тут все закаменело и боли-ит, я сегодня раз пять на жопу приземлялся! Хны-ы-ы. Сяо Чжань усмехнулся, ощутимо шлепнул по твердому полупопию. - Ай! Я не этого просил! Уложив обе ладони на ягодицы, слегка сжал пальцы. Дождавшись довольного вздоха, наклонился и шепнул на ухо, попутно слегка прихватив губами мочку: - А чего ты просил? Ибо заерзал, рвано выдохнул: - Ты сам знаешь. - Нет, shuài, мы так не договаривались. А договаривались спать. - Тогда слезь с меня, потому что я чувствую, как ты сам хочешь спать. Мда. Стояк и правда начинал напоминать о себе. Пришлось слезть. Улечься рядом. Укутать. Обнять. Прижаться. - Я ужасно скучал по тебе, баобеи. Но сейчас ты будешь спать, потому что тебя ждет тяжелый день. Я видел твое расписание. Вставать в шесть, а сейчас уже почти два ночи. Я не хочу, чтобы ты снова шлепался на свою красивую задницу. У меня на нее другие планы. - Сволочь, - пробормотал в подушку Ибо. – Еще и дразнится. Сяо Чжань снова усмехнулся, потянулся, коснулся губами уха. - Пожалуйста, засыпай. Я никуда не денусь. Завтра мы обо всем поговорим. И не только поговорим. Обещаю. Ибо честно попытался уснуть. Но из этого ничего не вышло. Устав ворочаться под ворчание Сяо Чжаня, он, наконец, выпутался из объятий и сердито фыркнул. - Мне уйти? Мешаю? – тут же подорвался последний. - Я тебе уйду! Пойдем лучше прогуляемся, что ли. Воздухом подышим. - В два ночи? - Что тебе мешает? Сплошная же романтика. И они пошли. Было красиво, безлюдно. Тихо. Мощеные песчаником аллеи были мягко подсвечены замаскированными под камни светильниками. Цветущая мэйхуа наполняла ночь своим волшебным легким ароматом. Они сошли с мощеной дорожки и побрели прямо по траве, держась за руки и со смехом уворачиваясь от тянущихся к лицам ветвей, усыпанных красными цветами. Налетевший легкий ветерок породил мэйюй – сливовый дождь из кружившихся в воздухе лепестков. Сяо Чжань выпустил руку Ибо и закружился, ловя их ртом и ладонями. Ибо наклонился, набрал целые горсти уже опавших лепестков и высыпал Сяо Чжаню за шиворот толстовки. Ибо уже напрочь забыл о том, что в отель со съемок возвращался смертельно уставшим, злым и испытывавшим одно желание – поскорее уснуть, чтобы кого-нибудь не убить. Ему хотелось безобразничать. Потому что он был счастлив. У него случился праздник! Его настроение передалось Сяо Чжаню, и они с хохотом гонялись друг за другом до тех пор, пока Ибо не поймал, наконец, верткого гэгэ и не прижал к стволу, вызвав уже не дождь, а целый сливовый водопад. Приблизил лицо к лицу и засмотрелся. Глаза Сяо Чжаня, темные и влажные, как созревшие сливы, мягко сияли в полумраке сада, на губах легкими штрихами была обозначена улыбка. В волосах запутались нежные алые лепестки. Ибо наклонился ближе и поцеловал. Сначала эти сияющие глаза. Потом эту улыбку, словно пробуя ее на вкус. Загадочно шелестели под ветерком сливы. Где-то недалеко журчала вода в фонтанах. Воздух был вкусным и свежим. В зарослях мигали фонарики. В отдалении переливался огнями главный корпус отеля. А они целовались, стоя под цветущей мэйхуа, которая шаловливо и бережно осыпала их опадающими лепестками. В постель Ибо упал совершенно, невероятно, невозможно счастливым. И заснул практически сразу. А, проснувшись утром, никак не мог сообразить – Сяо Чжань на самом деле тихонько напевал ему какую-то колыбельную про красные лепестки цветущей сливы или это ему приснилось? А в одном из соседних номеров таким же безобразно счастливым засыпал Сяо Чжань. Засыпал под негромкий, ласковый голос Ибо, поющего песню о маме. В последнее время он делал это довольно часто. Ему казалось, что голос Ибо укутывал его в теплый пушистый плед, и все проблемы отступали куда-то далеко-далеко, все неприятности становились неважными и несущественными. Всего-то нужно было услышать этот голос. И Сяо Чжань засыпал. Всегда с улыбкой.