Песнь гор

Царица Леона и ее двор приехали в охотничий замок в Бишани, где должен был состояться смотр войск. Прежде тихая долина в горах вдруг оживилась, огласилась голосами тысяч людей, топотом и ржанием коней, скрипом колес, звучанием зурн и боевых труб. Там, где раньше только лепились к склонам горы бедные сакли местных жителей, теперь выросли роскошные шатры вельмож и палатки воинов. Где по весне буйволы в прикрепленном на рога ярме тянули плуг, теперь били копытами боевые кони. Никогда еще царица не приезжала в свои охотничьи угодья с такой свитой. В первый день, пока гости отдыхали, местные жители встретили их со всем сельским гостеприимством. Сперва стройные девушки кружились в танце, завораживая взгляд. Затем их сменили юноши в пляске совсем иного лада, воинственной и даже свирепой, с высокими прыжками, стремительными разворотами, потрясанием кинжалами, дикими гортанными выкриками. Здесь каждое движение означало битву, жестокий поединок с врагом, отчаянную борьбу и радость победы. Каждый стремился показать, что ему хватит силы и ловкости для настоящей битвы. Особо отличившимся царица Леона вручила награды, помимо подарков, что и так уже были розданы жителям Бишани по приезде высоких гостей. Здесь князь Ярослав убедился, что карсадарийцы вовсе не преувеличивают любовь простого народа к своей царице. С селянами Леона держалась заметно проще, чем с надменными вельможами, и старалась по возможности облегчить для них произвол владетелей. Например, запретила князьям насильственно возвращать под их власть бежавших рабов. Правда, жители Бишани, считаясь царскими слугами, жили посвободнее, но и им приходилось непросто. В первый же вечер одна из девушек, плясавших перед царской свитой, прибежала к ней в слезах и поведала, что некий столичный вельможа схватил ее и требовал от нее на ночь придти к нему в шатер. Выяснив, что случилось, царица послала своих амазонок привести виновника - князя Резу из Сурами. Тот явился, подталкиваемый копьем Бириссы в спину. Увидев оскорбленную девушку, переменился в лице. Взор царицы, устремленный на виновного, был холодней снега на вершинах гор. - Уезжай к себе домой и не являйся больше к моему двору! Тому, кто не уважает самых святых прав женщины, я не смогу доверять ни в чем, - непререкаемым тоном произнесла Леона. Сурамский князь сильно побледнел, лицо его исказилось. - Гляди не просчитайся, царица! Не время тебе разбрасываться такими владетелями, как я! Наступит война - не досчитаешься моих войск! В тот же день он уехал со всеми своими людьми. Следы их, оставленные в пыли, замели веником. Этот случай открыл Ярославу, с какими трудностями приходится сталкиваться царице Леоне. Помимо Мхитара, ей мешали править еще и крупные и мелкие владетели, по-настоящему служившие только собственным прихотям. Собственно, в этом не было ничего необычного. В Сварожьих Землях бояре позволяли себе не меньше карсадарийских князей. Пытаться объединить общей целью кучу полунезависимых владетелей было все равно что впрягать в один воз лебедя, рака и щуку. Внимательно приглядываясь, Ярослав хотел бы со временем помочь царице справиться и с ними. А пока что наступили воинские состязания. На овальной, окруженной частоколом арене могли показать свою силу и умение лучшие витязи Карсадари, поодиночке и совместно. Вместе с мужчинами состязались и амазонки. Сменив нарядные платья на тяжелые доспехи, они на легконогих конях носились по ристалищу, как ветер. Зрители приветствовали каждый удар, не менее точный от того, что копьем владели женские руки. Под конец одиночных состязаний выехала на ристалище и сама царица Леона в паре с Бириссой. На белоснежном, как лебедь, коне, в сверкающих серебром доспехах, она держалась в седле свободно и гордо, подогнув ноги вдоль конского крупа, как и все амазонки. Сблизившись с противницей, ударила копьем в ее щит, так что тот зазвенел, как сигнальное било. Только чудом Бирисса удержала щит и сама взмахнула копьем. Но Леона отразила удар, и копье амазонки преломилось. Обезоруженная, та со смехом развела руками: - Кого Боги создали быть первым, тот будет лучшим во всем! Сняв шлем, Леона обняла подругу, благодаря за поединок. А Ярослав, все это время не мог отвести от нее глаз. Сейчас он впервые понял, почему Леона именовалась "царем Карсадари", в мужском роде. В ней было мужество правителя и воина, она была способна не только послать войско в бой, но и вести его за собой. При этом она же была справедливой и милосердной царицей, заботилась о бедных, любила книги и искусство, по утрам кормила птиц, которых много обитало в дворцовом саду в Уруми; самые доверчивые птицы брали у нее пищу из рук. Как драгоценный кристалл, Леона каждый день блистала новой, незнакомой прежде гранью, и Ярославу казалось - не хватит целой жизни, чтобы разгадать все ее загадки. Сам он во время состязаний витязей успел преломить копья с несколькими карсадарийскими вельможами. Но теперь начинались более важные общие состязания. Каждый из военачальников выставил сотню воинов, одетых в яркие цвета, у каждой группы свои. Ярослав сразу заметил высокую фигуру царевича Амрана - он и его воины были в белых куладжах при красных сапогах. Жених царицы носил ее цвета, белое с красным! Сам Ярослав выбрал для себя черную куладжу, серебристо-серый плащ и такие же сапоги. Только это мрачное сочетание хоть как-то соответствовало состоянию, все чаще царившему в его душе. Среди карсадарийских сотен, облаченных в алые, шафрановые, малиновые, изумрудно-зеленые, лазурные одеяния, его воины выглядели стаей черных воронов, но это совсем не волновало сварожского князя. Прежде чем сесть на коня, он подошел туда, где сидела Леона, собираясь наблюдать за состязаниями. - Прекрасная царица, благослови меня на эту битву и на те, что еще ждут в будущем! - проговорил он тихо, чтобы никто, кроме царицы, не слышал его просьбы. Лицо Леоны омрачила печаль. - Ты знаешь, что я могу благословить только царевича Амрана. Я ничего от тебя не скрываю, и ничем не поощряла тебя. Ярослав глубоко вздохнул. - Это правда, ты ничем не поощряла моих надежд. Но послушай, царица: ведь и солнце щедро делится своим теплом с каждой былинкой, позволяет расти не только величавому дубу, но и невзрачному кустику, хоть ему не суждено никогда стать деревом. Ты - солнечная богиня Мзекали, дочь Гмерти, Бога-Отца, ты освещаешь этот мир! Твоей милостью живут обездоленные, ты одна исполняешь просьбы людей! Вот и сейчас прояви один раз милость к отчаявшемуся человеку... Твоей любви к царевичу Амрану не будет от того урона. Я бы на его месте понял... Леона поспешно опустила на лицо прозрачное покрывало, затенявшее ее лицо, и, сняв с него шелковую ленту, повязала Ярославу на рукав куладжи. - Будь всегда храбрым и верным союзником, - при этих словах она вновь сделалась царицей с ног до головы. Но царевич Амран заметил беседу Ярослава с царицей, а, когда конные сотни строились к бою, разглядел у него на руке ленту. В нем еще сильней прежнего закипело раздражение против навязчивого чужеземца. Со своего места царица видела, что оба они собираются выйти на ристалище. Тут же подозвала Орунга, собиравшегося последним вести свой отряд, и шепотом приказала: - Разними их, не дай им столкнуться сейчас! Военачальник молча кивнул. Он и сам с тревогой следил за растущей враждой между Амраном и Ярославом. Казалось, и тому, и другому было бесполезно объяснять, что раздор между ними может погубить царицу и всю Карсадари. Загудели трубы, и в облаках пыли из разных ворот вырвались отряды разноцветных всадников. Несколько сотен воинов сталкивались, скрещивали копья, выступали в поединки, откатывались назад, снова напирали вперед. Съезжаясь вплотную, витязи отбрасывали копья и рубились мечами, успевая только в страшной тесноте различать среди сотен покрытых пылью людей тех, на ком были те же цвета. Зато в общих состязаниях проявлялись не только личные умения каждого воина, но и способность действовать сообща, как в настоящем сражении. Разглядев в сутолоке битвы одетых в черное сварожан, Орунг с отрядом "синих" поспешил им наперерез. В это время, столкнувшись с "шафрановыми", Ярослав не мог дать отпор двум отрядам сразу. Вскоре его воины были окружены, и сам князь бесславно бросил обломки копья в пыль. Со стыдом подняв глаза в сторону зрительских мест, он увидел царицу, сидевшую под пышным балдахином, и ему показалось, будто она кивнула ему чуть заметно. К этому времени и другие разноцветные отряды выбывали из состязаний, один за другим. Было похоже, что победу, как обычно, одержит царевич Амран. Он только что поверг наземь предводителя "изумрудных". Белые одежды у сотни Амрана давно превратились в грязно-серые, но воля к победе сегодня в нем была сильна, как никогда. Он собирался непременно доказать, что только ему можно посвящать царице свои победы. Но Орунг вновь счел нужным вмешаться. Победа Амрана сегодня только усилила бы вражду между ним и Ярославом. Для каждого из них любой успех означал бы превосходство над соперником. Поэтому карсадарийский полководец заступил путь Амрану и ударил копьем в край щита противника. Такой прием требовал не столько большой силы, сколько безошибочного глазомера, каким обладал далеко не каждый воин. Щитовой ремень лопнул, и щит Амрана вырвался из рук с оглушительным грохотом. "Синий" отряд тут же окружил обескураженных "белых". Сражаться без щита запрещали правила состязаний. - Ну все, все, сегодня ты взял верх! - соскочив с коня, Амран протянул Орунгу руку. Проиграть ему не было для царевича досадно, и он не заподозрил неладного. Так закончились воинские состязания в тот день. На следующий состоялся большой смотр войск, какие собрали в своих владениях князья и царские военачальники. Общий вид и численность объединенного войска обнадеживал, но каждому невольно приходило в голову: сколько воинов потребуется против каждого из прикормленных Мхитаром чудовищ? После войскового смотра некоторые из высоких гостей, как видно, расслабились, решили, что теперь можно повеселиться. Кто-то привез с собой бойцовых петухов, и теперь азартные игроки глядели на них в особой палатке и делали ставки, кто победит. На потеху зрителям привели двух боевых баранов с выкрашенными в золотой и красный цвет рогами. Бои баранов считались забавой для простонародья, но на самом деле и многие высокорожденные охотно смотрели их. Животные, приученные бодаться по особым правилам, разбегались в стороны, сталкивались лбами с таким звуком, что, казалось, у обоих треснут черепа; становились на задние ноги, сцепляясь рогами. Наконец, выдохшихся баранов развели в стороны, так и не выявив победителя. А вечером царица Леона со своими приближенными пировали в саду, где росли персики и гранаты. Сейчас она, в простом белом платье, выглядела совсем юной девушкой, будто на время сбросила часть забот, слушала шутки гостей и сама улыбалась в ответ. Ярослав, украдкой любуясь ею, видел теперь новый лик, помимо царственного величия и доспехов амазонки. И все-таки это была она, Леона; новая грань, которую ему предстояло понять. И, не будь рядом с ней царевича Амрана, Ярослав чувствовал бы себя совершенно счастливым в ее присутствии. С наслаждением вдохнув тянущий с гор прохладный воздух, царица тихо проговорила: - В летний зной Бишани лучше, чем Уруми. Здесь ближе горы, и в самый жаркий день можно найти хоть немного прохлады. - В таком случае, почему твои предки, светлая царица, избрали столицей Уруми? - спросил Ярослав, радуясь возможности поговорить с ней в дружеском кругу. - Ты не откажешься удовлетворить любопытство чужеземца, хотя все твои ближники, конечно, знают эту историю? - История древняя, и действительно ведома всем. Более пятисот лет назад мой прародитель, первый царь Арам, часто приезжал сюда на охоту, и даже построил замок в Бишани, на месте которого стоит вот этот, перестроенный моим дедом. А потом однажды, заехав дальше к западу, царь Арам ранил стрелой оленя, и уже собирался добить, как вдруг олень, собрав последние силы, прыгнул в озеро, где кипел горячий источник. Царь думал, что олень утонул, и подъехал ближе, но не поверил своим глазам - на другой берег выбрался совершенно здоровый олень, как будто в него никогда и не попадала стрела! Потом царь Арам проверил, что вода в горячем источнике вправду исцеляет больных, бесследно заживляет даже смертельные раны. Он решил, что во всем царстве нет сокровища ценнее живой воды, и основал город на берегу озера. Уруми и означает "родник живой воды". Ну а Бишани так и остался не более чем охотничьим замком, приятным во время летней жары... Пока она говорила, быстро сгущавшаяся жаркая ночь поглощала ее лицо, волосы, фигуру. Скоро лишь воображение дорисовывало ее облик, дополняя звучащий из темноты чарующий голос. И князю Ярославу вновь подумалось, что он мог бы так всю жизнь пробыть рядом с ней вот так, слушая ее голос. Наутро лесистые склоны Бишанских гор огласились ревом охотничьих рогов, заливистым лаем собак, конским топотом и криками людей. Весь царский двор устремился в погоню за дикими зверями, каких много обитало в здешних густых чащах. Карсадарийские цари испокон веков запрещали всем остальным охотиться в Бишани, а сами приезжали на охоту лишь два-три раза в год. Остальное время звери спокойно обитали здесь, плодились и нагуливали жир. К концу лета, когда в низинах созревали ягоды, на них паслись олени и косули, за ними спускались с гор медведи, в дубравах кормились желудями кабаны. За травоядными животными шли свирепые хищники. Крались по следам волки. Неслышно, как ночные тени, таились рыси. Во мраке выслеживали добычу пятнистые красавцы барсы, грозные даже для крупной дичи. А иногда в лесной чаще раздавалось и гулкое рычание золотого полосатого тигра. И вот, теперь люди явились за всем этим многообразием звериного мира. Весь день охотники рыскали по всей горе, поодиночке и вместе. Метали стрелы, брали крупных зверей на копье, ловили сетями. Только под вечер стали собираться на большой поляне. Местные поселяне грузили в повозки убитую дичь, отвозили на стоянку. Охотники сравнивали свои трофеи, гордились друг перед другом, хвастались точными ударами. Царица Леона сидела на подушках, положенных на упавший древесный ствол, с горделивым изяществом, словно на троне в Уруми. Она глядела на добычу своих витязей, хвалила их за удачу, остроумно беседовала с ними об их охотничьих историях. В ловчей сети запутался и был взят живым прекрасный олень с целой короной из ветвистых рогов на голове. Царевич Амран стреножил его, а затем, не упуская случая показать свою силу, приволок за шею к престолу царицы и заставил зверя лечь у ее ног. Леона тепло поблагодарила своего жениха, но с сочувствием взглянула в полные ужаса глаза оленя. - Отпусти его, Амран. Пусть бежит к себе в лес. От него родится еще много красивых оленят. Пусть живет. Ее жених пожал плечами, но, не возражая ей, отвел оленя прочь и разрезал связывающие его веревки. Почувствовав себя на свободе, олень высоко подпрыгнул, а затем огромным скачком метнулся в заросли и тут же скрылся из виду. Князь Ярослав видел все это и жестоко страдал, видя, какое согласие царит между Леоной и Амраном. Они выглядели любящими супругами, прожившими в любви и согласии много лет. Впервые он подумал, что надежды для него нет, царица никогда не отвернется от своего жениха. Видеть их вместе сделалось Ярославу невыносимым, и он, взяв копье, направился опять в лес, где еще продолжали блуждать самые упорные охотники. Выше по крутому склону горы начиналась каменистая осыпь. Дальше, до самых скалистых вершин, росли только мхи да какие-то приникшие к земле растения с сочными мясистыми листьями. Но и здесь, как оказалось, обитала живность. За скалистым гребнем Ярослав услышал стук камешков, непрестанно катившихся вниз и падавших в пропасть. Похоже было, что там движутся какие-то животные. Затаив дыхание, Ярослав осторожно выглянул из-за скалы. На склоне паслось стадо горных козерогов: старый самец с огромными загнутыми рогами, несколько самок и молодняк. Они увлеченно выщипывали подчистую стебли камнеломки, переворачивали копытами камни, чтобы добраться до стелющегося мха. Близости человека козероги не чуяли, потому что ветер тянул от них в его сторону. Ярослав полюбовался рослыми красивыми животными. Особенно хорош был вожак: ладный и крепкий, как скала, с гордой головой и длинными рубчатыми рогами. Было бы неплохо бросить его под ноги царице, чтобы она убедилась, что в охотничьей славе он не уступает Амрану! Но и помимо того редкая добыча взволновала его: подобно своему прадеду Брониславу Великому, он страстно любил охоту. Тем более, что в Сварожьих Землях совсем не водилось таких животных. Но он не успел подобраться к козерогам, чтобы метнуть копье. Чуткие животные услышали звук шагов; вожак, подняв голову, тревожно заблеял, и в тот же миг козероги, как стремительные птицы, бросились громадными скачками в гору. Они прыгали через глубокие провалы, легко переносились с одной скалы на другую. Ярослав мог только проводить тоскливым взглядом мчавшихся как на крыльях животных. Никакое копье, никакая стрела не настигли бы их сейчас. Теперь вспугнутые козероги в несколько мгновений взлетят на самые неприступные обрывы, куда человеку пришлось бы карабкаться за ними целый день или того больше. Разъяренный князь гневно ударил древком копья о камень. Верно говорят: к кому привязалась злая Недоля, тому нет удачи ни в чем. Из-за камней вдруг послышалось приглушенное рычание, и Ярослав тут же схватил копье. Он разглядел прижавшегося к земле зверя, его круглую, похожую на кошачью, усатую морду, злые желтые глаза, прижатые уши. В какие-то доли мгновения успел еще удивиться, как подходит золотисто-бурая, с черными пятнами, шкура зверя к каменистой бурой земле с золотыми бликами солнца. И еще в голове его мелькнула догадка, что это барс, иначе именуемый леопардом, и что он тоже подстерегал козерогов, и теперь злится на спугнувшего их человека. Но все эти мысли мелькнули на самом краю сознания, а осознанно он только мысленно измерил расстояние между собой и зверем, и метнул копье навстречу его прыжку. Рев леопарда перешел в предсмертный хрип, зверь, отделившись от камня, рухнул на землю и покатился по откосу. Из пасти его шла кровь. Наконец, убитый хищник скатился в каменистую выбоину, и больше уже не двигался. Уже почти стемнело, и на охотничьей стоянке горели костры, когда Ярослав принес барса и положил к ногам царицы, так что роскошная пятнистая шкура окутала ей ноги. - Прими от меня ни к чему не обязывающий подарок, моя царица! Пусть у твоих ног даже самый свирепый зверь будет лежать послушным ковром. Вокруг Леоны уже собрались ее приближенные, и она ответила при всех, любезно, но с некоторой иронией: - Благодарю тебя за твой дружеский подарок, князь. Он не омрачит мою совесть, ведь от мертвого барса нечего взять, кроме шкуры. Такой ответ не очень-то обнадежил Ярослава, но все-таки он чувствовал себя победителем. Барс был опасной и редкой добычей, и карсадарийские вельможи оживленно расспрашивали, как он его добыл. И ему приятно было, что их беседу слышит царица. Зато царевич Амран заново воспылал негодованием при виде подарка Ярослава. Ему захотелось сейчас же сказать обнаглевшему чужеземцу что-то злое, резкое, но он сдерживался в присутствии Леоны. Но когда возвращались в замок, он поравнялся с Ярославом и заступил ему путь. - Я говорил тебе: откажись от Леоны! Но, если ты продолжаешь упорствовать, тебе же будет хуже. На состязаниях нам не довелось встретиться, но здесь никто не помешает. Ярослав не меньше его был охвачен духом соперничества. - Я понимаю тебя и сам чувствую то же. Пока я жив, я не откажусь от своей любви к ней. Значит, один из нас должен исчезнуть. Выбери место для поединка, а я последую за тобой: ведь я не знаю здешней местности. Карсадарийский царевич взял один из горевших в саду факелов и спустился вместе со своим противником на берег речки, журчавшей в темноте. Воткнул факел в землю. - Это чтобы ты видел, где находишься, чужеземец, - усмехнулся он. - Осторожней, берег здесь узкий. если твой труп упадет в воду, река унесет его. - Еще посмотрим, чей будет труп! - огрызнулся Ярослав. - Но, как бы там ни было, благодарю за факел и за предупреждение. И, с копьями наизготовку, они пришпорили коней и налетели друг на друга, в свете факела выбирая, куда вернее нацелить роковой удар. Обоими владела в этот миг жгучая, неистовая ревность, оба стремились к одной цели: уничтожить своего соперника. Или, быть может, не совсем. Потому что сварожский князь, хоть и видел в Амране преграду собственному счастью, опомнился раньше горячего карсадарийца. С беспощадной ясностью он понял, что, как бы ни закончился поединок, проиграет только он. Амран сейчас рисковал только жизнью. При любом исходе царица будет продолжать любить его. А Ярославу поединок не мог ничем помочь. Или он погибнет, или будет опозорен навсегда. Противник был слишком силен, чтобы обезоружить или легко ранить его и разойтись мирно. Если же он убьет Амрана, царица прикажет его казнить или, в крайнем случае, как чужеземца, изгонит навсегда за пределы Карсадари. При любом раскладе, он заслужит лишь ее ненависть и презрение до конца дней. При этой мысли Ярославом овладела такая беспросветная тоска, что он чуть было не подставился сам под копье Амрана. Но в последний момент любовь к жизни взяла верх, и он перешел в глухую оборону, отбивая удары царевича, но сам не переходя в наступление. Он жалел, что влез в ненужный поединок, но отказаться не позволяла гордость. Ни Ярослав, ни Амран не знали, что в это время к реке спустилась за водой маленькая служанка, девятилетняя девочка, работавшая в замке. Когда там было полно гостей, у слуг не было минутки свободной; вот и в эту ночь еще никто не ложился. Девочку послали принести воды для поварни, и она осторожно спустилась по тропинке с кувшином на плече. И вдруг услышала топот копыт и удары копий, а при свете факела разглядела и обоих витязей. Кувшин был забыт, а девочка со всех ног бросилась бежать в замок, прямо к покоям царицы. Запыхавшись, остановилась возле стоявших у дверей амазонок, покачнулась и выдохнула свистящим шепотом: - Скажите царице... на берегу бьются... царевич Амран с чужеземным князем! Спустя считанные мгновения царица Леона со своей стражей быстрее молнии примчалась на берег. Пришпорив коня, она бесстрашно врезалась между противниками, и те едва успели отдернуть копья, содрогнувшись от ужаса. В следующий миг оба безо всякого приказа слетели с коней и остались стоять, уныло понурив головы. - В чем дело, господа? - ледяной голос Леоны пробирал до костей. - Вы взбесились? Или, может быть, Мхитар наслал на вас безумие? Да, наверное, так; иначе как объяснить, что вы теперь помогаете ему? На своем белом коне, в накинутом наспех белом платье, она казалась небесной девой, посланницей Высшего Неба. Блики факелов бросали резкие тени на ее лицо, ставшее в гневе еще прекраснее. Ярослав, залюбовавшись ею, даже забыл, чем ему угрожает гнев царицы, так хороша она была со сверкающими от ярости глазами. Ни он, ни Амран не пытались оправдываться, сознавая теперь, как безрассудно было их поведение. И тот, и другой готовы были сейчас провалиться сквозь землю. Но земля не разверзалась, и приходилось выносить справедливый гнев той, ради кого оба они с радостью отдали бы жизнь. А Леона продолжала, уже не настолько гневно, как печально: - Я доверяла вам, надеялась на вас обоих в предстоящей войне с Мхитаром! Мне нужны вы - оба! - чтобы поднять против него всю Карсадари. Лишь тогда мы сможем одержать победу. Пока жив князь-колдун, все наши заботы следует отложить до лучших времен. А вы предали меня, предали царство из-за своих нелепых распрей! - Леона, счастье мое! - Амран умоляющим жестом протянул к ней руки, сделал несколько шагов к ней навстречу. - Прости меня, ради Высшего Неба! Я тебя не предавал, я защищал нашу любовь! Но она окинула их обоих одинаково непримиримым взором. - Не хочу вас сейчас ни видеть, ни слышать! Скоро наступит война, там вы сможете сделать что-то полезное. Вы обманули мое доверие. Маленькая девочка лучше вас знает свой долг! Отвернувшись от них, царица подъехала к вестнице, сидевшей на коне вместе с Бириссой, и ласково погладила голову девочки: - Благодарю тебя, дитя мое! Как тебя зовут? - Атена, великая царица, - проговорила девочка, испуганно глядя большими, темными, как у олененка, глазами. - Хорошее имя - Атена, - одобрила царица. - А хочешь, я возьму тебя в амазонки? Когда подрастешь, станешь служить в моей женской страже. - Я? - девочка чуть не подпрыгнула на крупе лошади. - Великая царица, ты шутишь? - Нет, не шучу, - возразила Леона. - Я вижу, что у тебя уже сейчас больше верности и здравого смысла, чем у иных знаменитых витязей, - новый уничтожающий взор достался Ярославу с Амраном. - Я поговорю с твоими родителями. Ты будешь жить во дворце, носить красивые одежды. Научишься читать и писать, ездить верхом и владеть оружием. А когда подрастешь, найдем тебе хорошего жениха. Я дам тебе хорошее приданое, и сын любого князя согласится жениться на тебе... А пристыженные Амран с Ярославом стояли всего в нескольких шагах от царицы и слышали, как она говорит, исполненная ласки и благодарности - но не к ним! И как раз в эту минуту, когда все собравшиеся еще оставались на берегу реки, послышался стук копыт, и на дороге, ведущей из Уруми, показался всадник на взмыленном коне. - Царица, меня послала госпожа Хорасана, - гонец передал письмо в руки Леоне. - Беда... Пришла весть: Мхитар захватил пещерный город в Вардиси. Царица глухо вскрикнула и застыла в седле, точно окаменела.