Любовь Франческо Стоуна

Когда ко мне возвращается ясность мыслей, я открываю глаза и гляжу в лицо Дэвида… Оно ласковое, нежное. Дэвид трётся кончиком носа о мой нос, опирается на локти, сжимает мои руки и держит их возле моей головы. Потом ласково целует меня в губы и выходит из меня. — Я скучал по нашей близости. — шепчет он. — Я тоже, — вторю я. Он берёт меня за подбородок и целует — страстно, словно о чём-то умоляет. Чего он хочет? Я не знаю. У меня захватывает дух. — Не бросай меня. — Он глядит мне в глаза, глубоко и серьёзно.— Я больше не совершу никаких ошибок. — Хорошо… — шепчу я и улыбаюсь. Его ответная улыбка ослепительна; облегчение, воодушевление и мальчишеский восторг соединяются в восхитительный букет, способный размягчить самое холодное сердце. — Спасибо за айпад. — Я очень рад, что он тебе нравится, Франческо. — Какая у тебя самая любимая песня в подборке? — Ну, это мой секрет, — усмехается он. — Пойдем хулиган, Приготовь мне пожрать. Я умираю от голода. Он спрыгивает с кровати и тащит меня за собой. — Хулиган? — смеюсь я. — Хулиган. Еды мне, скорее, пожалуйста. — Сейчас всё будет. Я слезаю и иду на кухню. Мы с Дэвидом сидим на персидском ковре, едим палочками из белых фарфоровых мисок лапшу с курятиной и запиваем охлажденным белым «Пино Гриджо». Дэвид опирается спиной о диван, ноги вытянул перед собой. На нём джинсы и рубашка. Всё. В глубине комнаты из его айпода мягко льется музыка «Буэна Виста сошал клаб». — Вкусно, — хвалит он, энергично орудуя палочками. Я сижу рядом, поджав ноги, жадно ем, внезапно осознав, какой я голодный, и любуюсь его голыми ступнями. — Рад что тебе нравится. — Тебя научила мать? — Не совсем. — усмехаюсь я. — Конечно же, каким то моментам в готовке она меня научила, но всё остальное научился делать я сам, ибо маме пришлось ходить на работу, а до этого она была простой домохозяйкой. Знал бы ты, как горько ей было сначала доверять мне кухню. — Не скучаешь по родителям? — Вообще то скучаю… С того дня как переехал сюда, и стал привыкать к одиночеству, то сразу нагналась тоска… Ещё и воспоминания с нашим расставанием загоняли меня ещё больнее… Мда, не лучшая тема для разговора. — Я хочу заботиться о тебе. — Его глаза сияют от каких-то непонятных эмоций. Моё сердце заколотилось. — Я уже заметил…— шепчу я. — Только ты делаешь это странным образом. Он морщит лоб. — Это единственный способ, которым я владею. — Я всё-таки злюсь на тебя, на счёт фирмы. — Знаю, малыш, но твоя злость меня не остановит. — улыбается он. — Что я скажу Энтони, когда мы встретимся с ним на работе? Он мрачнеет и сердито щурится. — Этот хрен ещё у меня дождется. — Дэвид! Он твой брат. Он поджимает губы и становится похож на упрямого школьника. — Не говори ему ничего. — Я хотя бы должен объясниться ему и попросить прощения… Я же с ним встречался… И выходит что бросил… — Нет, не нужно разговаривать с ним. Он уже итак всё понял, не думаю что он будет держать обиду на тебя. Ты его плохо знаешь. — Если я найду другую работу, ты купишь и ту компанию? — Но ведь ты не собираешься уходить, верно? — Он настораживается. — Возможно. Я не уверен, что ты позволишь мне выбирать. — Да, я куплю и ту компанию. — Он непреклонен. Я хмурюсь, не видя выхода. — Тебе не кажется, что ты переходишь все пределы разумного? — Да. Я полностью отдаю себе отчёт в том, как это выглядит. Он ставит на пол пустую фарфоровую плошку и бесстрастно смотрит на меня. Я вздыхаю. Мне не хочется воевать. Встаю и забираю посуду. — Десерт хочешь? — Конечно! Ты можешь мне что-то предложить? — интересуется он с обольстительной ухмылкой. — Не меня. — Почему не меня?.. Моё внутреннее я пробуждается от дремоты и садится, чутко прислушиваясь. — У меня есть мороженое. Между прочим, ванильное. — смеюсь я. — В самом деле? — Его усмешка становится шире. — Думаю, мы можем придумать что-нибудь интересное. Что?.. Я озадаченно гляжу на него, а он грациозно встает с ковра. — Я могу остаться? — Что ты имеешь в виду? — У тебя, на ночь? — По-моему, это предполагалось с самого начала. — Хорошо. Где мороженое? — В духовке. — Я мило улыбаюсь. Он наклоняет голову набок и с иронией замечает: — Сарказм — низшая форма остроумия, мистер Стоун. В его глазах появляется сладострастный блеск. О чёрт! Что он задумал?.. — Я ведь могу и отшлёпать тебя. Я ставлю миски в раковину. — Ты захватил с собой анальные шарики? Он хлопает себя по карманам и разводит руками. — Знаешь, как это ни смешно, но я не ношу с собой запасной комплект. В офисе он мне без надобности. — Очень рад это слышать, мистер Волф. А ещё, кажется, вы сказали, что сарказм — низшая форма остроумия. — Франческо, мой новый девиз таков: «Если ты не можешь одолеть кого-то, присоединись к нему». Я раскрываю рот — ушам своим не верю, — а он выглядит довольным собой и ухмыляется. Потом открывает морозилку и достает пинту лучшего ванильного мороженого «Бен & Джерри». — Это нам подойдёт. — Он глядит на меня потемневшими глазами. — «Бен & Джерри & Франческо». — Каждое слово он выговаривает медленно и отчетливо. Ну и ну!.. Моя нижняя челюсть отвисает до самого пола. Дэвид выдвигает ящик стола и хватает ложку. Когда он поднимает на меня взгляд, в его глазах горит страсть, а язык касается краешка верхних зубов. Ах, этот язык! У меня захватывает дух. Желание — тёмное и сладостное — пробегает горячей волной по моим жилам. Сейчас будет весело. — По-моему, тебе слишком жарко, — шепчет он. — Ты перегрелся. Я буду охлаждать тебя. Пойдём. Дэвид протягивает мне руку, и я послушно следую за ним. В спальне он ставит мороженое на ночной столик, снимает с кровати пуховое одеяло и обе подушки, кладёт их горкой на пол. — У тебя ведь найдётся смена простыней, верно? Я киваю, завороженно наблюдая за его действиями. — Я испачкаю тебя и эти простыни.— с ухмылкой говорит Дэвид. Моё тело буквально заходится в конвульсиях. — Я привяжу тебя, согласен? Ой… Что-то будет… — Ладно. — шепчу я. — Только руки. К кровати. Мне так нужно. — Ладно. — снова шепчу я, не в силах произнести что-то другое. Он включает музыку the Hills- the Weekend и затем подходит, глядя мне в глаза. — Мы возьмём вот это. — Он дёргает меня за трусы, стаскивает их, очень медленно, словно дразня меня, снимает их и аккуратно вытаскивает из-под ног. Я стою как парализованный под его жарким взглядом. Через пару мгновений Дэвид снимает с меня футболку. Затем опускает её возле моих ног, а я стою обнаженный. Дэвид гладит моё лицо костяшками пальцев; прикосновение отдается сладким эхом в глубине живота. Наклонившись, он быстро целует меня в губы. — Ложись на спину, — бормочет он. Его потемневшие глаза сверкают. Я послушно выполняю всё, что он говорит. Моя комната погружена в полумрак, только от ночника льётся робкий свет. Вообще-то, я ненавижу энергосберегающие лампочки — они такие тусклые. Но сейчас радуюсь приглушенному свету. Дэвид стоит возле кровати и глядит на меня. — Я могу смотреть на тебя весь день, Франческо. — говорит он и тут же залезает на кровать, садится на меня верхом. — Руки над головой! — командует он. Я повинуюсь, и он обвязывает трусами мои запястья продевает другой конец трусов через металлические прутья в изголовье кровати. Теперь, когда я связан, он заметно успокаивается. Он слезает с меня и, наклонившись, быстро чмокает в губы. Выпрямляется и стаскивает через голову рубашку. Расстегивает джинсы и сбрасывает их на пол. Обнаженный, он великолепен. Мой член выполняет толчок вверх и поднимается. Фигура Дэвида словно создана по классическим канонам: широкие мускулистые плечи, узкие бедра — перевернутый треугольник. Он явно поддерживает форму тренировками. Я мог бы любоваться им с утра до вечера. Тем временем Дэвид подходит к изножью кровати, хватает меня за лодыжки и резко тянет на себя. Теперь мои руки окончательно вытянулись, и я не могу ими двигать. — Так-то лучше, — бормочет он. Взяв мороженое, он возвращается на кровать и опять садится на меня верхом. Медленно сдирает крышку из фольги и втыкает ложку в ванильную массу. — Хм-м… оно еще твёрдовато. — сообщает он, подняв брови. Зачёрпывает мороженое и отправляет в рот. Сладко жмурится, облизывает губы. — Поразительно, каким вкусным бывает простое ванильное мороженое. — Смотрит на меня с хитрым видом. — Хочешь попробовать? Он сидит на мне и лакомится мороженым — такой молодой, беззаботный и горячий — глаза веселые, лицо сияет. Что же он собирается со мной делать? Я робко киваю, словно не могу говорить. Он зачёрпывает ещё мороженого и протягивает мне; я открываю рот; тогда он быстро его проглатывает. — Слишком вкусно, чтобы делиться, — заявляет он с коварной ухмылкой. — Эй! — протестую я. — Как, мистер Стоун, вы любите ванильное мороженое? — Да. — отвечаю я с наигранной злостью и безуспешно пытаюсь сбросить его с себя. Он смеется. — Ах, мы сердимся! Я бы на твоём месте поостерёгся. — Хочу мороженого! — Ладно уж, мистер Стоун, ведь вы так порадовали меня сегодня. — Он подносит к моим губам полную ложку мороженого и даёт её съесть. Мне тоже хочется смеяться. Он веселится от души, и его хорошее настроение заразительно. Он зачёрпывает ещё мороженого и даёт мне, потом ещё… Ладно, хватит. — Эге, вот как можно заставить тебя есть — путём принудительного кормления. Надо иметь это в виду. Зачёрпывает ещё мороженого и предлагает мне. На этот раз я плотно сжимаю губы и мотаю головой. Тогда он ждёт, держа ложку надо мной. Растаявшее мороженое капает мне на горло, на ключицы. Он медленно слизывает его. Моё тело наполняется истомой. — Хм-м. Мистер Стоун, оказывается, так мороженое ещё вкуснее. Я неистовствую, пытаюсь освободить руки; кровать зловеще скрипит, а мне плевать — я горю желанием, оно пожирает меня. Он зачёрпывает ещё ложку и льёт растаявшее мороженое мне на грудь. Потом размазывает его ложкой по соскам. Ой… холодно! Соски напрягаются от мороженого. — Холодно? — участливо спрашивает Дэвид и опять слизывает с меня лакомство. Его губы кажутся мне горячими по сравнению с холодом ванильной массы. Это мука. Мороженое тает и стекает с меня струйками на простыню. Губы Дэвида продолжают медленную пытку, то с силой всасывают, то нежно ласкают мою кожу. — Пожалуйста… — Я учащённо дышу. — Поделиться с тобой? Прежде чем я успеваю сказать «да» или «нет», его язык уже вторгается в мой рот, холодный, умелый; на вкус он походит сейчас одновременно на Дэвида и на ванильное мороженое. Восхитительно! Едва я успеваю привыкнуть к этому, как он садится и выливает подтаявшее мороженое узкой полоской от груди вниз и кладет на мой пупок большой комок. Оно ещё холоднее, но почему-то обжигает… — Ну вот, лежи спокойно, иначе всё мороженое окажется на постели. Его глаза сияют. Он сильно сосёт соски, затем слизывает полоску мороженого на теле. А я стараюсь лежать неподвижно, несмотря на головокружительное сочетание холода и жарких прикосновений. Но бедра начинают двигаться сами собой, в собственном ритме, под действием холодной ванильной магии. Дэвид перемещается вниз и поедает мороженое с моего живота, ввинчивает кончик языка в пупок. Из моего горла вырываются громкие стоны. Боже мой! Мне холодно и жарко одновременно, Дэвид доводит меня до исступления, но не останавливается. Он льёт мороженое ниже, на пах, на член, яйца… Я громко кричу. — Тише, тише, — говорит Дэвид. Его волшебный язык продолжает слизывать мороженое. Теперь я выражаю свою страсть спокойнее. — Ох… пожалуйста… Дэвид… — Я знаю, малыш, знаю, — шепчет он, а его язык делает своё дело. Он не останавливается, не желает останавливаться, и мое тело выгибается кверху — выше, выше. Дэвид вставляет в мое очко один палец, другой и движет ими взад-вперед с мучительной неспешностью. Другой рукой он медленно дрочит мой член, при этом крепко сжимая его в ладони. — Вот так…— бормочет он, ритмично продолжая надрачивать, а сам продолжает слизывать и всасывать ванильное мороженое. Неожиданно я тону в умопомрачительном оргазме, извиваюсь со стонами, и белая жидкость словно фонтаном, стреляет прямо на ключицы Дэвида, я просто ною… он притупляет все мои чувства, отдаляет всё, что творится вне моего тела. Чёрт побери, это случилось так быстро! Голова кружится… В глазах темнеет… Я едва замечаю, что Дэвид прекратил свои манипуляции и теперь стоит надо мной, надевая резинку. Вот он уже внутри меня, жёстко и быстро. — О да! — стонет он, вторгаясь в меня. Он весь липкий — остатки мороженого размазаны между нами. Это странное ощущение меня отвлекает, но лишь на считаные секунды, так как Дэвид внезапно переворачивает меня на живот. — Вот так, — бормочет он и опять резко входит в меня, но не спешит начинать свои обычные карающие движения. Он развязывает мои руки и поднимает меня кверху, так что теперь я практически сижу на нём. Его ладони обхватывают мою грудь и пояс, мягко теребят соски. Я со стонами откидываю голову назад, на его плечо. Он ласкает, покусывает мою шею и одновременно двигает бёдрами, восхитительно медленно, снова и снова наполняя меня. — Знаешь ли ты, как много ты для меня значишь? — шепчет он мне на ухо. — Нет. — шепчу я. Он смеется и на миг сжимает пальцами мое горло. — Знаешь, знаешь. Я никуда тебя не отпущу. Вместо ответа я издаю стон, а он прибавляет темп. — Ты мой, Франческо. — Да, твой…— признаю я, тяжело дыша. — Я забочусь обо всём, что принадлежит мне…— шипит он и кусает моё ухо. Я кричу. — Правильно, малыш, я хочу слышать твой голос. Одной рукой он обхватывает мою талию, другой держит моё бедро и врывается в меня еще жёстче, вынуждая меня закричать ещё раз. Его дыхание делается хриплым, неровным, под стать моему. Глубоко внутри я чувствую знакомую пульсацию. Опять!.. Я растворяюсь в ощущениях. Вот что он делает — владеет моим телом так, что я не могу ни о чём думать. Мощная, заразительная магия. Я как бабочка, попавшая в его сачок, не способная улететь, не желающая никуда улетать. Я его… весь целиком его… — Давай, малыш. — рычит он сквозь стиснутые зубы, и после этого, словно ученик чародея, я взрываюсь, и мы вместе погружаемся в блаженную агонию. Я лежу в его объятьях на липких простынях. Он прижался грудью и животом к моей спине и уткнулся носом мне в волосы. — Я боюсь моей любви к тебе…— шепчу я. — Я тоже…— спокойно говорит он. — Вдруг ты меня бросишь? Опять изменишь? — Мне страшно об этом даже подумать. — Я никуда не денусь, Франческо. По-моему, я даже не смогу никогда насытиться тобой. Я поворачиваюсь и гляжу на него. Его лицо серьёзное и искреннее. Я нежно его целую. Он улыбается и зачёсывает мою чёлку на бок. — Мне никогда ещё не было так плохо, как после нашей ссоры, Франческо, когда ты ушёл. Я сделаю всё что угодно, горы сдвину, лишь бы не страдать опять, как в тот раз. В его словах звучат грусть и даже удивление. Я опять целую его. Мне хочется вернуть наш весёлый настрой. Дэвид делает это вместо меня. — Ты пойдёшь со мной завтра на торжественный летний приём? Это ежегодная благотворительная акция. Я улыбаюсь, испытывая неожиданную робость. — Конечно, пойду. — «Ох, чёрт! Мне нечего надеть». — Что ты помрачнел? — Так, ничего. — Скажи мне, — настаивает он. — Мне нечего надеть. Дэвид слегка хмурится. — Не обижайся и не сердись, но я думаю что у меня дома, найдётся официально-деловой костюм для тебя. Я недовольно надуваю губы. — Да ладно? Но сегодня мне не хочется ссориться. Лучше я приму душ… Я просыпаюсь ночью в кровати, и сильно сжимаю одеяло, чтобы убедиться, тут ли Дэвид. Но на ощуп было очень мягко, и на мгновение меня ударило током… Где же он? Неужели ушёл? Я приподнимаюсь и смотрю на кровать. На стороне где лежал Дэвид был огромный след. Самого же Дэвида не было. Хм… Странно… Я старался выкинуть бредовые мысли из головы, как вдруг я слышу рычание… Оно было устрашающим, от чего по моим рукам и плечам побежали мурашки. — Дэвид?..— неуверенно спрашиваю я. Я смотрю в сторону, где одна темнота. Ничего не видно, но рычание доносится оттуда. Господи, что происходит? Постепенно мои глаза начинают привыкать к темноте, и я вижу волка, очень крупных размеров. Он сливался немного с темнотой, однако я очень отчётливо видел его чёрные глаза, они чем то отличались от обычного чёрного цвета и темноты, которая поглощала всю спальню. Эти глаза пронизывали до костей. Я будто бы окунулся в воду головой и попал в совершенно другой мир. Не приятное ощущение, ибо было очень страшно… А его рычание лишь ещё сильнее надавливало. Моё подсознание било тревогу, что я сейчас в опасности, однако я будто вошёл в ступор, и не мог ни пошевелиться, ни выдавить слова. Этот волк такой большой, что он с лёгкостью бы завалил двух овец и корову. От сильного страха, я не смог удержать пару слезинок, и они покатились по моим щекам. Волк начал рычать ещё громче и медленной походкой хищника, подходить ко мне… А затем очень резко, он прыгает на меня, разинув свою огромную пасть, и в этот же момент я издаю истошный крик. — Что с тобой, Франческо? — Дэвид трясёт меня за плечо. Я не сразу соображаю, где нахожусь. Я дома, в темноте, в постели с Дэвидом… Никакого волка здесь нет. Я трясу головой, чтобы окончательно проснуться. — Ну, пришёл в себя? Тебе приснился плохой сон. — А-а. Он включает лампу, и она льёт на нас свой тусклый свет. Дэвид смотрит на меня с озабоченным лицом. — Тот волк… — шепчу я. — Что-что? Какой волк? — участливо интересуется он. Внезапно звонит телефон Дэвида. — Алло?..— отвечает Дэвид.— Да… что сказала? но почему? Твою мать! Проследите за ней! Волф повесил трубку. Я бросаю взгляд на будильник — пять утра! — Так, что за волк? — Ладно, не суть. Просто сон. Кто тебе звонил? Что случилось? — спрашиваю я. — Не важно.— равнодушно бросил он. — Ясно. Хочешь чаю? — меняю тему. Я наливаю воду в чайник. — Вообще-то я хочу вернуться в постель. — По взгляду Дэвида мне ясно, что не для сна. — Знаешь, мне нужно выпить чашечку чая. Присоединишься? — Ладно, пожалуй, выпью, — соглашается он. Я ставлю чайник на плиту и вожусь с чашками и заварочным чайником. Мой уровень тревоги взлетает до готовности номер один. Намерен ли он рассказать мне о разговоре по телефону? Или мне самому придётся всё раскапывать? Я чувствую на себе его взгляд — чувствую его неуверенность, гнев. Я поднимаю голову и вижу его настороженное ожидание. — В чём дело? — тихо спрашиваю я. Он трясёт головой. — Ты не хочешь мне говорить? — Нет. — Он вздыхает и закрывает глаза. — Почему? — Потому что это не должно тебя касаться. Я не хочу впутывать тебя в эту историю. Он снова раздраженно проводит ладонью по волосам, словно прислушивается к какому-то своему внутреннему спору. — Пожалуйста… Расскажи… — ласково прошу я. Его губы крепко сжимаются. Он хмурит брови. — Сводная сестра Энтони… Которая и моя же сестра… Агата… Он расхаживает взад-вперёд. Я терпеливо жду и наливаю кипяток в заварочный чайник. После паузы он продолжает: — Когда мы тобой расстались, она без предупреждения явилась ко мне домой и устроила сцену моей матери. — Как это «устроила сцену»? Он досадливо морщится. — Она ненавидет меня и мою маму… Ибо знает что она и я сильнее чем Энтони и могу у них отобрать всё, что касается фирмы. Но так как, мамы уже нет, остаюсь только я. Он обреченно вздыхает. — Она пыталась вскрыть себе вены…— продолжил он. — О Господи… — Теперь понятно, откуда у неё бинт на запястье был, который я замечал у неё на работе, когда ещё встречался с Энтони. Я наливаю чай в чашки и обдумываю ситуацию. — А сейчас то что произошло? Дэвид начал чесать затылок. — Когда она узнала, что я купил их фирму, которая раньше итак принадлежала нашим родителям, она устроила скандал прям на работе, и ушла, разгромив там всё. — О Господи… Ты не можешь её найти? Может через Энтони? — Мои люди не знают, где она. Не знает и ее муж. А Энтони может и покрывать ее, ибо для него это сестра родная. Да и ты не знаешь многое об их отношениях. — Муж? — Да. — смущенно говорит он.— она года два как замужем. Что? — Так она, замужняя женщина? И что за отношения с Энтони? — А тут ты удивишься сильнее, Франческо. Агата влюблена в нашего с ней брата Энтони и спит с ним, скрывая это от мужа. А брат этим лишь пользуется для своих утех. — Ни хрена себе! Вот это Санта Барбара… Он и вправду не знает никаких рамок приличия. Энтони оказался намного хуже, чем Дэвид. Тут я начал понимать, что когда вступил с ним в отношения, то снова проявил наивность и ошибся. А также я начал осознавать, что не зря расстался с Фоксом. — Так ты будешь пить чай? — снова меняю тему я. — Нет, Франческо, не буду. Его глаза прожигают меня насквозь. Говорят: «Я хочу тебя и немедленно». У-ух, горячо! — Забудь о ней. Пойдём. — Он протягивает руку. Моё внутреннее я делает в гимнастическом зале три сальто назад; я хватаю его за руку. Я просыпаюсь, потому что мне жарко. Оказывается, я обвился вокруг голого Дэвида Волфа. Он хотя и спит, но крепко прижимает меня к себе. Мягкий утренний свет просачивается сквозь шторы. Моя голова лежит на его груди, нога сплелась с его ногой, рука на его животе. Я осторожно, чтобы не разбудить его, поднимаю голову. Во сне он такой молодой и безмятежный. Он — мой. М-м-м… Я нерешительно глажу его по груди, пробегаю кончиками пальцев по спутанным волосам, а он не шевелится. Я прямо-таки не верю своим глазам. Он реально мой — на несколько драгоценных мгновений. Я нежно целую его в шею. Он тихо стонет, но не просыпается. Я улыбаюсь и снова целую. Он открывает глаза. — Привет…— говорю я с виноватой усмешкой. — Привет. — настороженно отвечает он. — Что ты делаешь? — Смотрю на тебя. Я пробегаю пальцами по его «дорожке счастья» — от пупка вниз до… Он сердито щурится, хватает меня за руку, но потом его губы растягиваются в ослепительной улыбке, и я успокаиваюсь. Неожиданно он ложится на меня, вдавив в матрас, и хватает за запястья. Щекочет мой нос своим носом. — Кажется ты задумал что-то нехорошее. — заявляет он строгим тоном, но с улыбкой. — Я люблю думать о нехорошем, когда лежу рядом с тобой. — Правда? — спрашивает он и легонько целует меня в губы. — Секс или завтрак? — спрашивает он. Его глаза потемнели, но полны юмора. Я чувствую, как он входит в меня, и выгибаюсь навстречу ему — Правильно, молодец, — бормочет он; его дыхание щекочет мне шею. Я стою перед зеркалом и пытаюсь красиво зачесать чёлку. Я в джинсах и футболке. Дэвид только что принял душ и тоже одевается. Я жадным взором гляжу на его тело. — Ты часто ходишь на тренировки? — интересуюсь я. — Каждую неделю в один из выходных, — отвечает он, застёгивая ширинку. — Чем ты занимаешься? — Бегаю, делаю силовые упражнения, занимаюсь кикбоксингом, — пожимает он плечами. — Кикбоксингом? — Да, у меня есть персональный тренер, бывший олимпийский чемпион. Его зовут Фил. Он тебе понравится. Я поворачиваюсь и гляжу на него. Он застёгивает рубашку. — Как это понравится? Что ты хочешь этим сказать? — Тебе он понравится как тренер. — Зачем мне нужен персональный тренер? Для хорошей формы мне достаточно и тебя. Тем более я итак занимаюсь тренировками, своими. Он подходит ко мне и обнимает за плечи. Его потемневшие глаза встречаются в зеркале с моими. — Но я хочу, чтобы ты, малыш, был в форме и справлялся с нагрузками. Это нужно для моих планов. — Разве сейчас я не в форме? — Для моих планов нужно ещё чуть больше. У меня вспыхивают щёки. Неужели… БДСМ? Но хочу ли я этого? «Конечно, хочешь!» — кричит моё внутреннее я. Я смотрю в его бездонные, завораживающие чёрные глаза. — Ты хочешь этого, не отрицай, — шепчет он. Я заливаюсь краской. Потом почему то вспоминаю про Николь… Про измену… И про то, как я врезал Дэвиду… Ведь он же мог тогда меня и в ответ ударить. — Что такое? — озабоченно спрашивает он. — Ничего, — трясу я головой. — Ладно, я познакомлюсь с Филом. — Правда? — недоверчиво спрашивает Дэвид. Его лицо светлеет. У него такой вид, словно он выиграл в лотерею, хотя наверняка ни разу в жизни не покупал лотерейные билеты — не было нужды. — Да, господи, если это так тебя радует, — усмехаюсь я. Он ещё крепче обнимает меня и целует в щёку. — Ты даже не представляешь как, — шепчет он. — Ну, чем мы займемся сегодня? Он утыкается носом в мои волосы, и по всему моему телу бегут восхитительные мурашки. — Я хотел сегодня подстричься, а ещё, хм-м, мне надо купить машину. Я же успел сдать на права, за эти несколько лет. Машину планировал купить себе, ещё когда встречался с Энтони. У меня есть деньги, которые он мне подарил на покупку машины. — А, совсем забыл! — спохватывается он и закусывает губу. Потом лезет в карман и достает ключ от «Ауди». — Твоя машина здесь.— говорит он спокойно, с непроницаемым лицом. — Что значит «здесь»? — сердито спрашиваю я. Чёрт! Я зол. Как он смеет! — Мортимер купил и привёз её вчера. Это тебе подарок мой, от меня. Деньги от Энтони себе оставь. Я открываю рот, закрываю и повторяю эти действия дважды, но так ничего и не в силах изречь. Он купил мне машину. Чёрт побери! Почему я не смог это предвидеть? Что ж, в этой игре два игрока. Я лезу в задний карман джинсов и достаю карту. — Все деньги от Энтони здесь. Но так, на минуточку, это мои деньги… Подаренные бывшим бойфрендом, то я могу ими распоряжаться как захочу. А поэтому, я куплю у тебя машину. Выражение его лица мгновенно меняется. На нём вспыхивает ярость — да, ярость. — Нет, Франческо. Это итак твоя машина.— сердито заявляет он. — Нет, твоя. Я покупаю её у тебя. — Я подарил тебе эту машину. — Если бы ты подарил мне ручку — это был бы нормальный подарок. А не «Ауди». — Тебе в самом деле хочется спорить со мной? — Нет. — Ладно, вот ключи, держи! — Он кладёт их на комод. — Я не это имел в виду! — Прекратим дискуссию, Франческо. Не испытывай моё терпение. Я хмуро гляжу на него, потом меня осеняет. Я захожу в телефон и перевожу все деньги Энтони на карту Дэвида. Таким образом, покупаю у Дэвида машину. Дэвид стоит с бесстрастным лицом, но я знаю, что подожег фитиль и теперь мне надо держаться подальше. Он гладит свой подбородок. — Вы, как всегда, нарываетесь на неприятности, мистер Стоун. — сухо заявляет он, резко поворачивается и идёт в другую комнату. Такой реакции я не ожидал. Думал, будет Армагеддон по полной программе. Меня гложет любопытство. Чем там занимается мистер Волф? Вхожу в комнату. Он говорит по телефону. — Да, двадцать четыре тысячи долларов. Срочно. Он направляет на меня бесстрастный взгляд. — Хорошо. В понедельник? Прекрасно… Нет, это всё, Андреа. Дэвид сердито кинул смартфон на кровать. — Деньги поступят на твой банковский счёт в понедельник. Мне не нужны такие фокусы. Он клокочет от злости, но мне плевать. — Двадцать четыре тысячи долларов! — Я почти кричу. — И откуда ты знаешь мой банковский счёт? Моя ярость удивляет его. — Я знаю о тебе всё, Франческо. — спокойно заявляет он. — Эта машина никак не стоила двадцать четыре тысячи. — В целом я с тобой согласен, но у рынка свои законы. Цена зависит от того, покупатель ты или продавец. Некий сумасшедший захотел купить этот гроб на колесах и был готов раскошелиться на эту сумму. Очевидно, коллекционер. Если не веришь мне, спроси у Мортимера. Я недоверчиво и зло смотрю на него, он на меня — два злых и упрямых идиота. И тут я ощущаю притяжение: между нами возникает электричество; оно толкает нас друг к другу. Внезапно Дэвид хватает меня в охапку, жадно, неистово целует в губы. Его растопыренная ладонь держит меня за попку и прижимает к бёдрам; другая рука тянет за волосы и запрокидывает мне голову. Я тоже запустил пальцы в его шевелюру и крепко держу, не отпускаю от себя. Он трётся об меня всем телом, я слышу его прерывистое дыхание. Я чувствую, как он возбуждён. Он хочет меня, и у меня кружится от счастья голова, я плавлюсь от восторга — ведь я нужен ему. — Почему, почему ты споришь со мной? — бормочет он между жаркими поцелуями. Кровь звенит в моих жилах. Неужели он всегда будет так же действовать на меня? А я на него? — Потому что могу. Я задыхаюсь от долгого поцелуя. Я не вижу, а чувствую кожей его улыбку. Он прижимается лбом к моему лбу. — Господи, я хочу тебя, но у меня закончились резинки. Я никогда не могу насытиться тобой. Ты умопомрачительный, потрясающий парень. — А ты доводишь меня до безумия, — шепчу я. — Во всех отношениях. Он качает головой. — Пошли. Позавтракаем. И я знаю место, где ты можешь подстричься. — Хорошо, — соглашаюсь я. Наш конфликт позади. Мы с Дэвидом сидим в ресторане, и вот нам уже принесли блюда. — Я плачу. — Я хватаю чек за завтрак, опередив его. Он хмурится. — Ты не успел, Волф. Надо быстрее шевелиться. — Верно, надо. — кисло соглашается он, хотя я подозреваю, что он меня дразнит. — Не сердись. Ведь я теперь на двадцать четыре тысячи долларов богаче, чем был сегодня утром. Могу себе позволить… — я гляжу на чек, — заплатить за завтрак двадцать два доллара шестьдесят семь центов. — Благодарю, — ворчит он. Ну, вернулся угрюмый подросток. Завтрак прошел отлично. — Теперь мы куда? — Ты в самом деле хочешь подстричься? — Да ты посмотри на меня! — По-моему, симпатичная причёска. Как всё в тебе. Я краснею и опускаю глаза. — А как же приём, который ты устраиваешь вечером? — Вспомнил! Нужно явиться в смокинге. — Где он пройдёт? — В доме моих родителей. У них там разбит большой шатер. Мда… Как жалко что я больше не увижу его мать Леонору и его отца Гарольда… — Что за благотворительная программа? Дэвид трёт ладони о бедра и неохотно отвечает: — Называется «Справимся вместе». Реабилитация для наркозависимых родителей с маленькими детьми. — По-моему, хорошее дело, — тихо говорю я. — Ладно, пошли. Он встает, давая понять, что разговор на эту тему закончен, и подает мне руку. Я берусь за неё, Дэвид крепко сжимает мои пальцы и выводит из ресторана. Странно. Он так демонстративно ведёт себя в одних случаях и совершенно закрыт в других. Мы идём по улице. Утро приятное, мягкое. Светит солнце, в воздухе витает аромат кофе и свежего хлеба. — Куда мы идём? — Это сюрприз. Ну ладно. Не очень-то я люблю его сюрпризы. Мы проходим два квартала; магазины тут явно более дорогие. Мне ещё не выдавалась возможность обследовать эту часть города, но всё это буквально по соседству с нашим жильём. Мама была бы довольна: тут масса маленьких бутиков, где она сможет утолять свою страсть к нарядам. Впрочем, мне тоже нужно купить несколько брюк, чтобы надевать на работу. Дэвид останавливается перед большим шикарным салоном красоты под названием «Элизабэт» и открывает передо мной дверь. Внутри всё белое и кожаное. За ослепительно-белой стойкой администратора сидит молодая блондинка в белом. Она поднимает на нас взгляд. — Доброе утро, мистер Волф. — радостно здоровается она и хлопает длинными ресницами. На щеках блондинки появляется румянец, вероятно, от смущения. Это меня не удивляет, ведь таково действие Дэвида на всех женщин. Но откуда она его знает? — Привет, Кристен. Он тоже ее знает. Как это понять? — Как обычно, сэр? — вежливо спрашивает она. У неё очень розовая помада. — Нет. — быстро отвечает он, нервно покосившись на меня. Как обычно? Что это значит? — Мистер Стоун скажет вам, что он хочет. Я сердито гляжу на него. Он вводит свои Правила, не мытьем, так катаньем. Я уже согласился на персонального тренера — и вот теперь это? — Почему здесь? — злобно прошипел я. — Салон принадлежит мне, как и ещё три таких же. — Ты его владелец? — удивленно переспрашиваю я. Вот уж неожиданность! — Да. Попутный бизнес. Кстати, ты можешь получить здесь всё, что хочешь. Всевозможный массаж: шведский, шиацу; горячие камни, рефлексология, ванны с морскими водорослями, массаж лица и прочее— тут делают всё. — Он взмахивает рукой с длинными пальцами. — И воск? Он смеётся. — Да, воск тоже. Во всех местах, — шёпотом добавляет он, наслаждаясь моим дискомфортом. Я вспыхиваю и бросаю взгляд на Кристен. Она выжидающе смотрит на меня. — Будьте добры, мне нужно подстричься. — Хорошо, Мистер Стоун. Кристен с немецкой чёткостью находит в компьютере необходимую информацию. — Эдриан освободится через пять минут. — Эдриан хорошо стрижёт, — заверяет меня Дэвид. Снова просыпается ревность. Сначала к этой Кристен, теперь к какому то Эдриану… Как же сложно иметь парня би сексуала! Приходится ревновать к каждому столбу! Я пытаюсь осмыслить то, что только что узнал. Дэвид Волф, директор компании «Wolf», владеет ещё и сетью салонов красоты. Краем глаза я наблюдаю за ним. Внезапно Дэвид бледнеет — что-то, или кто-то, этому причиной. Я поворачиваю голову, чтобы узнать, куда направлен его взгляд. В глубине салона появляется Николь… Она издалека бросает взгляд сначала на меня, потом на Дэвида и машет ему рукой. — Извини… — торопливо бормочет Дэвид. Что?! Он быстро идёт через салон, мимо парикмахеров в белом, мимо учеников, стоящих возле раковин, к ней. Они стоят слишком далеко, и я не слышу, о чём они беседуют. — Мистер Стоун? Кристен безуспешно окликает меня. — Минуточку, пожалуйста…— прошу я, не в силах оторвать глаз от Дэвида и Николь. Та поварачивается и смотрит на меня… Кажется, Дэвид злой. Он в чем-то убеждает Николь…