Любовь Франческо Стоуна

Мне хочется умереть. Я полон недобрых предчувствий, и мое подсознание кричит: «Беги, беги отсюда!» Они всё ещё что-то обсуждают. В салоне играет песня Gimme more- Britney Spears. Дэвид говорит горячо, с напором. Николь взволнованно слушает, кивает, качает головой и морщится. Вот она прикусила губу и поглаживает пальцами свою ладонь, словно желая успокоиться. Ещё один кивок, и она бросает на меня взгляд. Я могу лишь таращиться на неё с каменным лицом. Пожалуй, я в шоке. Какого хрена она тут делает? И неужели они с Дэвидом до сих пор держат связь друг с другом, о которой я не знаю, как в прошлый раз? Она что-то бормочет Дэвиду; он бросает на меня краткий взгляд, затем поворачивается к ней и отвечает. Она кивает, и я думаю, что она желает ему удачи. Впрочем, я плохо умею читать по губам. Дэвид возвращается ко мне; на его лице я вижу беспокойство. Чёрт побери, не зря я… Николь приближается, она вот уже близко. — Привет Франческо! — с улыбкой говорит мне она на ходу и выходит из салона. Она уже вела себя по другому. Не бежала со своим «Франческо! Давай поговорим!». Дэвид хмурится. — Всё в порядке? — В его голосе мне слышится опаска, настороженность. — НЕТ. ОБЪЯСНИ МНЕ В ЧЁМ ДЕЛО?! — холодно спрашиваю я. У него отваливается челюсть. Он выглядит так, словно я выдернул из-под его ног ковер. — Николь… Мы с ней только недавно начали общаться… — У ВАС С НЕЙ ЧТО ТО ЕСТЬ? — Франческо. — ОТВЕЧАЙ. Он смотрит на меня горящим взором. — Прости, Франческо. Я не ожидал её здесь увидеть. Мы с ней связались недавно. У нас с ней ничего не было. Мы с ней обсуждали тебя. И она хотела, чтобы я попытался уговорить тебя, простить её. Мда. В прошлый раз, они тоже «Обсуждали меня». Я резко поворачиваюсь и иду к двери. — Кристен, Эдриан нам не понадобится.— говорит Дэвид, и мы выходим на улицу. Мне хочется убежать, но я перебарываю это желание. Убежать далеко-далеко. Ещё ужасно хочется плакать. Но больше всего я хочу уйти подальше от этого идиотского гламура. Мы движемся по Шестой авеню. Я обхватил себя руками и нагнул голову, избегая веток. Мой мозг бурлит от бесчисленных вопросов, на которые пока нет ответа. Дэвид молча идёт рядом, пока в моём сознании проносятся все эти мысли. Он не прикасается ко мне, и это весьма разумно с его стороны. Будет ли мистер Хитрец и на этот раз уклоняться от ответа? — Скажи что нибудь?.. — спокойно говорит Дэвид. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. В его широко раскрытых глазах читаю страх. — Неужели ты не понимаешь, как всё это выглядит для меня подозрительным? — Мой голос дрожит от гнева и возмущения. — Да. Прости. — И он изображает раскаяние (как любезно с его стороны!). — Я не хочу разговаривать с ней, Я НЕ ХОЧУ. И я не хочу видеть тебя с ней. У меня в салоне уже были мысли бросить тебя! Всё, пока. Дэвид морщится, садится на ближайшую скамейку и складывает перед собой руки, утыкаясь в них ртом. Вот сука… Теперь чувствую себя поршиво. Я не мог уйти… Не хочется того же, что и в прошлый раз. Но мне сложно верить ему. Я сажусь рядом с ним и смотрю сначала на свои руки, которые начали слегка потеть, а затем на Дэвида. У него пробежала слеза. — Дэвид… Он молчит. Его глаза покраснели, вид был очень жалким. Мне так хотелось успокоить его, прижать к себе, как ребёнка, но это выглядело бы банально. Я просто положил свою руку ему на колено. — Сейчас всё не так, как было тогда.— наконец заговорил Дэвид. — В каком смысле? Что он имеет ввиду? Вроде бы я понимаю, но хочу услышать это из его уст, чтобы быть уверенным точно. — Я уже говорил что, у меня нет уже такой больной потребности, которая была раньше. И мне нужен ты, и только ты. Больше никто. Ты сейчас снова чуть не ушёл. Ты хотел бросить меня. А я… Я никогда тебя не хотел бросать… Никогда не уходил от тебя. Даже когда мне нужен был секс с девушкой. Как бы мы не ссорились. А ты уходишь… Я обнимаю крепко Дэвида, но он не отвечает взаимностью. Он закрыл глаза и никак не реагирует на мои прикосновения. — Дэвид… Дэвид открой глаза. Прошу тебя… Я мучался ещё минуты три, не знал уже что сказать, как выпросить, а потом хотел встать, чтобы потянуть его за собой, но он неожиданно схватился за мою руку, как ребёнок за игрушку, и не отпускал. Мне пришлось сесть обратно, и потом я воспользовался моментом и коснулся губами его губ. Он сначала целовал робко, а потом уже с уверенностью. Я чувствовал, как мои сухие щёки, касаются его влажного от слез лица. — Я люблю тебя…— шепчу я. Он смотрит очень близко в глаза. Я счастлив. — Я тебя тоже.— отвечает Дэвид. Он проводит ладонью по шевелюре. — Я могу прислать Эдриана к тебе домой. — успокоившись и сменив тему, предлагает он. Внезапно он морщит лоб, поднимает кверху палец, потом выуживает из кармана свой смартфон. Вероятно, телефон вибрировал; звонка я не слышал. — Да, Оливер. — рявкает он и выслушивает сообщение. Мы стоим на Второй авеню. Я смотрю на молоденькую лиственницу, опушившуюся нежной зеленью. Мимо нас идут и идут люди по своим субботним делам. Несомненно, размышляют о каких-то личных драмах. Никто на нас не обращал внимания, не тыкал пальцем, не обливал грязью. Вполне толерантное общество в этом городе. — Погиб в ДТП? Когда? — прерывает мои размышления Дэвид. Э, кто? Я настораживаюсь. — Тем более. Значит, этот говнюк рассказал не всё. — Дэвид неодобрительно качает головой. — Теперь всё начинает проясняться… Дэвид обводит взглядом улицу, словно что-то ищет, и я невольно повторяю его действия. Но не замечаю ничего особенного. Всё те же деревья, автомобили, горожане, спешащие по своим делам. — Она здесь? — продолжает Дэвид. — Она следит за нами?! Да… Нет. Два или четыре, двадцать четыре, семь… Я еще не объявил об этом. — Дэвид переводит взгляд на меня. Не объявил о чем? Я хмурюсь, и он опасливо поглядывает на меня. — Что?.. — шепчет он и бледнеет. — Понятно. Когда? Только что? Но каким образом?.. Понятно. Отправь по емейлу имя, адрес и фото, если есть… двадцать четыре, семь, с сегодняшнего дня. Поддерживай связь с Мортимером. — Дэвид отключает смартфон. — Ну? — с тревогой спрашиваю я. Он скажет мне хоть что-нибудь? — Это был Оливер. — Кто он? — Мой секьюрити. — Понятно. Что же случилось? — Агата сбежала от мужа с каким-то парнем, а вчера он погиб в ДТП. — Ой… — Так и думал… — с гневом и досадой говорит он. — Эта сука все сделает ради себя и своего брата, чтобы выжить меня. Однако Энтони не признается ни в чём. Но и фактов, подтверждающие точно его участие- нет. Однако я уверен, что он в этом причастен… Он хитёр… Как лис. Хм, не зря у него фамилия Фокс, что означает «Лис». А Дэвид ведь тоже Фокс… Но он Волф. Чёрный волк. Я на секунду вспомнил про свой кошмар. Он снова выхватывает из кармана смартфон и набирает номер. — Кристен, это Дэвид Волф. Мне нужно, чтобы Эдриан был через час у меня… Хорошо. — Он убирает смартфон. — Ты слышал? Парикмахер приедет в час. — Дэвид! — лепечу я. — Франческо, у Агаты явно нервный срыв. Я не знаю что она задумала. Раз она начала охоту за мной, то и ты не в безопасности, тем более что вы с ней знакомы. И она уже наверняка знает, что ты бросил Энтони и ушёл ко мне. Сейчас мы поедем к тебе, соберём твои шмотки, и ты поживешь у меня, пока мы не разыщем Агату. — Зачем мне это надо? — Ради твоей безопасности. — Но ведь… — Никаких «но», — сердится он. — Ты поедешь ко мне, даже если тебя придется тащить за волосы. Я удивленно смотрю на него. Невероятно. — По-моему, ты преувеличиваешь опасность. — Нет. Пошли. Продолжим разговор у меня дома. Я с вызовом гляжу на него, скрестив на груди руки. Он заходит слишком далеко. — Нет. — повторяю упрямо. — Ты либо пойдешь сам, либо я тебя понесу. Меня устраивают оба варианта. — Не посмеешь. — усмехаюсь я. Ведь не станет же он устраивать спектакль на Второй авеню. Он улыбается, но его глаза остаются строгими. — Ну, малыш, мы оба знаем, что если ты бросаешь мне перчатку, то я с радостью принимаю вызов. Мы сердито смотрим друг на друга — и тут он наклоняется, берёт меня за бёдра и поднимает. Не успев опомниться, я уже лежу животом на его плече. — Оставь меня в покое! — визжу я. Ох, как мне нравится так кричать! Не обращая внимания на мои крики, он идёт по Второй авеню. Крепко держит одной рукой, а свободной шлёпает меня по заду. — ДЭВИД! — кричу я. Люди оглядываются на нас. Я не знаю, куда деться от стыда. — Я пойду сам! Я пойду! Он ставит меня на ноги и не успевает выпрямиться, как я уже шагаю в сторону своего дома, клокоча от ярости, игнорируя его. Да, конечно, иногда он идёт рядом, но я продолжаю его игнорировать. Что я намерен делать? Я так злюсь, что даже не знаю, что злит меня больше… всего хватает! По дороге я мысленно составляю такой список: 1. Он нёс меня на плече — недопустимо для меня, как и для любого человека старше шести лет. 2. Он привёл меня в салон, в котором откуда не возьмись, появилась Николь Джонсон, с которой он мне изменял.— не подозрительно ли? 3. Он знает мой банковский счёт — слишком неприлично. 4. Его покупка компании «Fox» — у него больше денег, чем ума. 5. Он настаивает на моём переезде к нему — угроза со стороны Агаты, его биологической сестры, вероятно, серьёзнее, чем он думал… Хм… Она хочет убить Дэвида или отобрать у него компанию? По идее, Дэвид получил её честно, ибо был сильнее, благодаря своему таланту и матери, однако с другой стороны, он купил их половину фирмы… Точнее их фирму, ибо это уже не считалась как половина, а как отдельная компания. И право на фирму имеют все четвера— Дэвид Волф, Мэри Волф, Энтони Фокс, Агата Фокс; Ибо все четверо дети одного основатели фирмы. Хоть она и была разделена при разводе. В моем мозгу шевелится догадка, но при этом одновременно путается всё. Трудно удержать столько информации. Агата… Что-то изменилось. Что же? Я останавливаюсь, и Дэвид останавливается вместе со мной. — Что с ней ещё не так? — грозно спрашиваю я. — Ты о ком? — уточняет он, вопросительно подняв брови. — Об Агате. «Нет блядь, с Николь», пробегает мысль в моей голове. С ней итак всё понятно. — Я уже сказал тебе. — Нет, не сказал. Тут что-то ещё. Вчера ты не настаивал на том, чтобы я перебрался к тебе. Так что же случилось? Он нерешительно мнётся. — Дэвид! Отвечай! — требую я. — Вчера она ухитрилась получить разрешение на ношение оружия. Вот это да. Я смотрю на него, тупо моргаю и, переваривая эту новость, чувствую, что бледнею. Что вот-вот упаду в обморок. Так она хочет его убить? Нет!.. — Значит, она может купить себе пушку…— шепчу я. — Франческо. — озабоченно произносит он и берёт меня за плечи. — Я не думаю, что она наделает глупостей, но не хочу, чтобы ты подвергался какому бы то ни было риску. — Я-то ладно… а вот как быть с тобой? — шепчу я. Он хмуро глядит на меня, а я обхватываю его руками, крепко прижимаюсь и утыкаюсь лицом в его грудь. Кажется, он не возражает. — Пойдём назад… — бормочет он, наклоняется и целует меня в макушку. Вот и всё. Вся моя злость ушла, но не забылась. Она рассеялась под угрозой опасности, нависшей над Дэвидом. Мне невыносимо даже думать об этом. В самом мрачном настроении я собираю небольшой чемоданчик, кладу в рюкзак свой ноут, «блэкберри», айпад, игрушечного волка, которого забрал ещё из дома родителей. — Ты и волка берёшь с собой? — удивляется Дэвид. Я киваю, и он снисходительно улыбается. — Во вторник вернется Рита.— лепечу я. — Рита? — Моя сестра. Ты о ней не знал. Она остановится тут, пока не подыщет себе квартиру в Сиэтле. Дэвид бесстрастно глядит на меня, но я замечаю, что в его глазах появляются льдинки. — Ну вот и хорошо, что ты переедешь ко мне. Твоей сестренке будет просторнее. — спокойно говорит он. — Я не знаю, есть ли у неё ключи. Во вторник мне надо будет сюда приехать. Дэвид не отвечает. — Я всё собрал. Он подхватывает чемодан, мы выходим на улицу и направляемся на стоянку, расположенную за домом. Там стоит моя «Ауди». Я непроизвольно оглядываюсь через плечо и не понимаю, то ли это паранойя, то ли за нами действительно кто-то наблюдает. Дэвид распахивает передо мной дверцу пассажирского сиденья и выжидательно смотрит. — Ты садишься? — Я думал, что сяду за руль я. — Нет, машину поведу я. — Ты думаешь я плохо вожу? Только не говори мне, что тебе известно, сколько баллов я получил за вождение. Меня уже не удивляют твои шпионские наклонности. — Может, он знает, что я еле-еле одолел письменный экзамен. — Садись в машину, Франческо. — сердится он. — Ладно уж. Я поспешно ныряю в «Ауди». Честно говоря, мне страшновато. Возможно, ему тоже не по себе. За нами следит сумасшедшее существо — сестра Энтони… Которая также сестра Дэвида. Я не понимаю, как фирма может быть на столько важнее, чем семья. Конечно, у них был сложный период, при разводе родителей, фирмы разделились и из одной семьи, стали две отдельные, враждующие между собой. Но всё же: Гнев, зависть, бессмысленная месть, ни к чему хорошему не приводят. Волф лишь спровоцировал всю ситуацию тем, что купил фирму «Fox». Дэвид встраивается в поток машин. С бесстрастным лицом я высматриваю за окном рыжеволосых или красноволосых девушек, но Агаты среди них нет. Спустя минут десять, Дэвид паркуется возле «Ауди Quattro SUV». — Пойдём, скоро приедет Эдриан. В лифте Дэвид пристально смотрит мне в лицо. — Ты всё ещё злишься? — интересуется он будничным тоном. — Ужасно злюсь. — Ну-ну, — кивает он и смотрит в стенку. Мортимер ждёт нас возле лифта и берёт мой чемодан. Как он ухитряется всегда быть там, где нужно? — Оливер звонил? — спрашивает Дэвид. — Да, сэр. — И? — Все улажено. — Замечательно. Как ваша дочь? — Всё в порядке, благодарю вас, сэр. — Хорошо. В час приедет парикмахер — Эдриан де Лука. — Мистер Стоун. — Мортимер почтительно кивает. — Здравствуйте, Мортимер. У вас есть дочь? — Да, сэр. — Сколько ей лет? — Три года. Дэвид нетерпеливо смотрит на меня. — Она живёт у матери. — поясняет Мортимер. — О-о, понятно. Мортимер улыбается. Для меня это неожиданность. Мортимер— отец? Он выглядет слишком молодо, для того чтобы иметь детей. Я следую за Дэвидом в большой зал, впечатленный этой информацией. Оглядываюсь по сторонам. Я не был здесь с того горького момента. — Ты голоден? Я качаю головой, мол, нет. Дэвид пристально глядит на меня, но решает не спорить. — Мне нужно сделать несколько звонков. Располагайся как дома. — Ладно. Дэвид скрывается за дверью своего кабинета, оставив меня одного. Я стою посреди обширной картинной галереи, которую он именует домом, и прикидываю, чем мне заняться. Одежда! Схватив рюкзак, я взбираюсь по лестнице в свою спальню и заглядываю в большой шкаф-купе. В нём по-прежнему много нарядов — все новые, с ценниками. Три вечерних костюма, три официально-деловых рубашек и ещё три повседневных. Все они, должно быть, тянут на запредельную сумму. Я думал что кроме чёрных, тут ничего не будет. Однако были ещё и бордовые и тёмно-синие. Я смотрю на ярлычок одной из рубашек: 2998 долларов. Вот это да! У меня подкашиваются ноги, и я сажусь на пол. Нет, я не узнаю себя. Обхватив голову руками, я пытаюсь осмыслить последние несколько часов. Как я устал! Зачем, ну зачем я встретил этого сумасшедшего — красивого как бог, сексуального как дьявол, богатого, как Крез, и вдобавок ко всему сумасшедшего? Я выуживаю из рюкзака «блэкберри» и звоню маме. — Франческо, мальчик мой! Давно ты не звонил. Как ты там, милый? — Ой, понимаешь… — Что такое? Ты поссорился с Энтони? — Мы с ним расстались… ибо объявился Дэвид… — Что? Ты помирился с ним? Спустя столько лет? Он сам к тебе приполз, да? — Мам, всё так сложно. — Расскажи мне об этом. Вот и папа твой — сомневается, хорошо ли, что мы позволили тебе переехать от нас. — Что? — Да, он уговаривает меня вернуть тебя. И Рита пусть переночует у нас. Да, у всех проблемы. Я не один такой. В дверях показался Дэвид. — Вот ты где! А я уж решил, что ты сбежал, — говорит он с явным облегчением. Я выставляю перед собой ладонь, показывая, что я разговариваю по телефону. — Извини, мама, мне надо идти. Я перезвоню тебе попозже. — Хорошо, милый, будь там осторожен. Целую тебя! — Я тоже тебя целую, мам. Я выключаю смартфон и гляжу на Дэвида. Он хмурит брови. — Почему ты здесь прячешься? — спрашивает он. — Я не прячусь. Я пропадаю от отчаяния. — Пропадаешь? Почему? — Из-за всего этого, Дэвид. — Я машу рукой в сторону нарядов. — Мне можно войти? — Это твой шкаф. Он опять хмурит брови и садится на пол, скрестив ноги. — Это всего лишь тряпки. Если они тебе не нравятся, я отправлю их назад, в бутик. — Ты сказал, что тут будут твои рубашки. А оказывается ты всё купил заранее для меня. Ты слишком много на себя берешь, понятно? Он чешет подбородок… Мои пальцы зудят — так мне хочется дотронуться до него. — Знаю. Со мной тяжело. — бормочет он. — Очень тяжело. — С вами тоже, мистер Стоун. — Тогда зачем ты делаешь все это? Он широко раскрывает глаза; в них возвращается опаска. — Ты знаешь, почему. — Нет, не знаю. Он проводит ладонью по волосам. — Да, с тобой сплошные проблемы. — Заведи себе хорошенького парня. Такого, чтобы спрашивал «Как высоко?» всякий раз, когда ты велишь ему подпрыгнуть. Разумеется, при условии, что ему будет позволено разговаривать. Так зачем я тебе, Дэвид? Просто не понимаю. Он смотрит на меня долгим взглядом, и я совершенно не знаю, о чём он думает в этот момент. — Франческо, ты заставил меня по-иному взглянуть на мир. Тебя не интересуют мои деньги. Или секс со мной. Ты дал мне… надежду, — тихо говорит он. Что-что? Опять он изъясняется загадками. — Надежду на что? Он пожимает плечами. — На большее. — Его голос звучит тихо и спокойно. — И ты прав. Я привык, что парни или девушки делают точно то, что я приказываю, когда я им это приказываю. И это быстро надоедает. А в тебе, Франческо, есть нечто такое, что затрагивает во мне какие-то глубинные струны, глубокий, непонятный мне уровень. Это как пение сирены. Я не могу противиться тебе и не хочу тебя терять. — Он берёт меня за руку. — Не убегай, пожалуйста, — наберись терпения и немного поверь в меня. Прошу тебя! Он выглядит таким беззащитным и ранимым… Меня это тревожит. Я опускаюсь на колени и нежно целую его в губы. — Ладно. Вера и терпение. Я буду руководствоваться ими. — Вот и хорошо. Потому что Эдриан уже здесь. Эдриан маленький, смуглый и веселый. Мне он сразу нравится. — Такие красивые волосы! — восхищается он с немыслимым, вероятно, фальшивым итальянским акцентом. Я готов поспорить, что он родом откуда-нибудь из Балтимора или типа того, но его энтузиазм заразителен. Дэвид ведёт нас в свою ванную, тут же уходит и возвращается со стулом, взятым из комнаты. — Я оставляю вас здесь. — бормочет он. — Grazie, мистер Волф. — Эдриан поворачивается ко мне. — Bene, Франческо, что мы будем делать? Дэвид сидит на диване и возится с чем-то, похожим на электронные таблицы. Мягкая, мелодичная классическая музыка плывет по большому залу. Голос женщины страстно поет, вкладывая в песню всю душу. Просто дух захватывает. Дэвид поднимает глаза и улыбается, отвлекая меня от музыки. — Гляди! Говорю же тебе, что он одобрит твою прическу, — бурлит Эдриан. — Ты выглядишь прелестно, Франческо, — говорит Дэвид. Эдриан подкорректировал мою чёлку, уложив её очень красиво на бок, а вески были немного сбриты. Чёлка висела прекрасно на боку и иногда закрывала мой глаз. — Моя работа сделана, — объявляет Эдриан. Дэвид встаёт и направляется к нам. — Спасибо, Эдриан. Эдриан поворачивается, обнимает меня по-медвежьи и целует в обе щеки. — Больше никому не позволяй стричь твои волосы, bellissima Франческо! Я смеюсь, смущенный его фамильярностью. Дэвид провожает его до лифта и тут же возвращается. — Как хорошо, что ты оставил длинную чёлку. — говорит он, подходя ко мне. Его глаза сияют. Он трогает пальцами её. — Такие мягкие волосы! — восхищается он. — Ты всё ещё злишься на меня, Франческо? Я киваю, а он улыбается. — Что же именно тебя сердит? Я закатываю глаза. — Тебе перечислить весь список? — Что, даже список? — Да, длинный список. — Может, мы обсудим его в постели? — Нет. — Я по-детски надуваю губы. — Тогда за ланчем. Я хочу есть и ещё кое-чего… — Он подмигивает. — Я не позволю сбить себя с толку. Хоть ты и не эксперт, а настоящий сексперт в постели. Он прячет улыбку. — Что сердит вас особенно сильно, мистер Стоун? Выкладывайте начистоту. Ладно, слушайте, мистер Волф… — Что меня сердит? Ну, во-первых, твоё грубое вторжение в мои личные дела; То что ты разговаривал с Николь и оставил меня в сторонке, так ещё и её появление; То что ты купил фирму своего брата, и этим спровоцировал его чокнутую сестрёнку, причём и свою же, и сейчас она пресследует тебя, или даже ещё меня, и хрен его знает, какие у нее цели, однако то что она имеет право купить себе пушку, о многом уже значит! А на улице ты обращался со мной, словно с шестилетним мальчиком! — Я перехожу на визг. Он удивленно поднимает брови, а его благодушное настроение улетучивается. — Правда, целый список. Но только я ещё раз объясняю — мне никто не нужен кроме тебя. — Ты с ней разговаривал. Признался мне, что связь держите недавно. Хотя говорил что у тебя с ней всё кончено.— повторяю я. Он выпячивает губы. — Я же говорил тебе, о чём мы разговаривали! И у нас кроме этого разговора ничего не было! Она просто хочет через меня, помириться с тобой. А ты лучше бы простил её, ибо я не вижу смысла держать обиду на человека, который случайно совершил ошибку несколько лет назад. Ты же меня простил… — Зато эти несколько лет я очень хорошо страдал. — Я тоже! И я не хочу повторений событий! — Тогда прекрати с Николь любые связи… Я всё сказал на эту тему. — Окей, вернёмся к твоему перечню обвинений. Я вторгаюсь в твою частную жизнь. — Он кривит губы, обдумывая ответ. — Это из-за того, что я знаю номер твоего банковского счета? — Да, это возмутительно. — Я покажу тебе, что я знаю. Я проверяю всех своих близких людей. — Он поворачивается и идёт в свой кабинет. Я покорно плетусь за ним, ошеломленный. Он отпирает картотечный шкаф и достаёт из него пластиковую папку. На этикетке напечатано: ФРАНЧЕСКО СТОУН. Ни фига ж себе! Я сердито гляжу на него. Он пожимает плечами, словно извиняясь. — Вот, можешь забрать себе. — Ну спасибо. — рычу я. Потом просматриваю содержимое папки: копия моего свидетельства о рождении — господи, мой жёсткий предел! — обязательство о неразглашении информации, контракт — боже! — мой номер социального страхования, резюме, записи по месту работы. — Так ты знал, что я работаю в «Fox»? — Да. Я уже это говорил. — Значит, это не было случайным совпадением. Ты не просто появился тогда в баре. — Да. Я не знаю, злиться мне или радоваться. — Как все это мерзко. Ты хоть понимаешь? — Не вижу ничего плохого. Я должен соблюдать осторожность. — Но ведь это вторжение в частную жизнь. — Я не злоупотребляю такой информацией. Франческо, её может добыть любой человек. Она нужна мне для контроля. Я всегда так поступаю и поступал. Он настороженно глядит на меня. Теперь его бесстрастное лицо напоминает маску. — Нет, злоупотребляешь. Ты положил на мой счёт двадцать четыре тысячи долларов, хотя я не просил! Он поджимает губы. — Эти деньги были подарены тебе моим братом Энтони. А я их подарил от себя, за него, так сказать. Ты же мой подарок купил за его деньги. А подарок который подарили, не покупают. — Но ведь «Ауди»… — Франческо, ты хоть приблизительно представляешь, сколько я зарабатываю? Я густо краснею. — Зачем это мне? Дэвид, меня не интересует состояние твоего банковского счёта. Его взгляд теплеет. — Я знаю. Это одна из твоих черт, которые я люблю. Я с испугом гляжу на него. Неужели он что-то любит во мне? — Франческо, я зарабатываю в час приблизительно сто тысяч долларов. У меня отвисает челюсть — сама собой. Это же немыслимые деньги! — Двадцать четыре тысячи долларов для меня — так, тьфу… Машина, книги, наряды — всё это мелочи. — Он словно уговаривает меня. Я гляжу на него. Он действительно не понимает, чем я недоволен. Вот чудак! — Как бы ты себя чувствовал на моём месте, если бы на тебя обрушились такие щедроты? Он смотрит на меня с недоумением. Вот она, его проблема, — неспособность понять других. Мы погружаемся в молчание. Наконец, он пожимает плечами и отвечает с искренним недоумением: — Не знаю. У меня сжимается сердце. Да, основная проблема Дэвида — неспособность сопереживать. Он не может поставить себя на моё место. Что ж, теперь я это вижу. — Не очень приятное чувство. Да, ты великодушный и щедрый, но мне от этого некомфортно. Я несколько раз тебе об этом говорил. Он вздыхает. — Франческо, я готов подарить тебе весь мир. — Мне нужен только ты сам, Дэвид. Без всяких доплат и добавок. — Они входят в сделку, как часть меня самого. Нет, так мы ни о чём не договоримся. — Мы будем когда-нибудь есть? — спрашиваю я. Напряжение, возникающее между нами, забирает у меня силы. — Да, конечно, — хмурится он. — Я что-нибудь приготовлю, ладно? — Валяй. В холодильнике много продуктов. — Изабелла уходит на выходные? И ты питаешься в эти дни нарезкой? — Нет. — А как? Он вздыхает. — Мне готовят мои бойфренды. — А, ну конечно. — Я краснею от досады. Разве можно быть таким идиотом? И с любезной улыбкой спрашиваю: — Что сэр желает? — Всё, что вы сумеете найти, мистер Стоун.— мрачно отвечает он. Ознакомившись с содержимым холодильника (оно меня впечатлило, есть даже холодный отварной картофель), я останавливаюсь на испанском омлете. Готовится быстро и просто. Дэвид всё ещё сидит в кабинете. Я всегда готовлю еду под музыку, и тем более мне она нужна сейчас, чтобы отогнать плохие мысли. Я иду к камину, где стоит док-станция, и беру айпод Дэвида. При этом готов поспорить, что в его плей-листе много мелодий, выбранных Николь. Меня жуть берёт при одной лишь мысли об этом. Она хотела помириться со мной… Может и правда стоит простить её? Я содрогаюсь при мысли о ней. Просматриваю обширное музыкальное меню. Хочется чего-нибудь бодрящего. Хм-м, Alex C, едва ли она во вкусе Дэвида. «Du hast Dun». О! Годится. Закольцовываю и прибавляю громкость. В песне повторяется фраза: У тебя самая лучшая задница на свете! Забавно. Пританцовывая, возвращаюсь на кухню, беру миску, открываю холодильник и вынимаю яйца. Разбиваю их и принимаюсь взбивать, не прерывая танца. Ещё раз заглядываю в холодильник, достаю картошку, окорок и — о да! — горошек из морозилки. Отлично! Ставлю на плиту сковородку, лью немножко оливкового масла и снова взбиваю яйца. Неспособность сопереживать, размышляю я, типична только для Дэвида? Может, все парни такие? Я просто не знаю. Возможно что все, кроме меня… Жалко, что мы с Николь больше не дружим. Она бы мне точно всё разъяснила. Я замираю, забыв про омлет. От одной лишь мысли, о том что Дэвид любит меня, я улыбаюсь. Волф обнимает меня. От неожиданности я вздрагиваю. — Интересный выбор музыки, — мурлычет он и целует в шею. — Как же ты вкусно пахнешь… Он утыкается в мой затылок носом и глубоко вдыхает. Желание поднимает мой член. Ну уж нет! Я вырываюсь из его рук. — Я сержусь на тебя. Он хмурится. — Долго ещё будешь злиться? — спрашивает он, запуская пятерню в свою шевелюру. Я пожимаю плечами. — По крайней мере, пока не поем. На его губах появляется намёк на улыбку. Он берёт пульт и выключает музыку. — Эта запись есть на твоем айподе? — спрашиваю я. Он качает головой, его лицо мрачнеет, и я понимаю, что к чему… — Значит… Моя задница самая лучшая на свете? — с усмешкой спрашиваю я. Дэвид улыбается и кусает губу, а затем держится крепко рукой за свой стояк. Всё понятно. — Какую песню тебе поставить? — спрашивает он. — Сделай мне сюрприз. Он направляется к док-станции, а я снова взбиваю омлет венчиком. Вскоре зал наполняет музыка Dancin- Aaron Smith… Я вспыхиваю и, раскрыв рот, поворачиваюсь к Дэвиду. Что он пытается мне сказать? О господи… его взгляд изменился, сделался острым, глаза стали ещё темнее. В песне поётся: Выходи на танцпол. Танцуй. Малышка, я постоянно думаю о тебе. Я завороженно смотрю, как он движется ко мне под медленный ритм музыки — плавно, словно хищник… Ну точно волк. Он босой, в джинсах и незаправленной белой рубашке. Красив как бог. Aaron Smith поёт «Оу, нам было суждено быть вместе», и Дэвид протягивает ко мне руки; его намерения ясны. — Дэвид, пожалуйста, — шепчу я, сжимая в руке венчик. — Что? — Не делай этого. — Чего? — Этого. Он стоит передо мной и смотрит сверху вниз. — Ты уверен? — тихо спрашивает он, отбирает у меня венчик и кладёт в миску с яичной массой. Моё сердце бешено стучит. Я не хочу — нет, хочу — я страшно хочу. Он такой ужасный — и такой желанный, такой горячий. Я с трудом отрываю взгляд от его колдовских глаз. — Я хочу тебя, Франческо. — мурлычет он. — Я люблю и ненавижу, и я люблю спорить с тобой. Всё это совсем ново. Мне надо знать, что у нас всё в порядке. Убедиться в этом я могу лишь одним способом. — Мои чувства к тебе не изменились, — шепчу я. Его близость завораживает, пьянит. Знакомое притяжение — все мои синапсы направляют меня к любимому парню, моё внутреннее я бушует. Я гляжу на его его татуировку в виде поцелуя на торсе, и прикусываю губу, противясь своему желанию — попробовать его на вкус. Он совсем близко, его тепло согревает мою кожу. О господи! Нас… Магическая комбинация, маленькое, всемогущее местоимение, которое скрепляет союз. Я поднимаю голову и смотрю на его прекрасное и серьёзное лицо. — Я хочу дотронуться до твоего лица, — еле слышно говорю я и вижу мелькнувшее в его глазах удивление, потом согласие. Подняв руку, я глажу его по щеке. Он закрывает глаза и тихо наклоняет голову навстречу моим прикосновениям. Потом он медленно наклоняется ко мне, а я машинально тянусь к его губам… — Да или нет, Франческо? — бормочет он. — Да. Его губы нежно соединяются с моими и тут же яростно впиваются в них. Ладонь ползёт по моей спине, пальцы хватаются за холку, щекотят затылок. Другая ладонь обхватывает мои ягодицы, прижимает мои бёдра к нему. У меня вырывается негромкий стон. Я чувствую своим стояком, эго эрекцию. В том месте очень тепло… — Мистер Волф. — раздается голос Мортимера, и Дэвид немедленно отпускает меня. — Мортимер. — говорит он ледяным тоном. Я поворачиваюсь и вижу на пороге зала смущенного Мортимера. Дэвид и Мортимер глядят друг на друга, разговаривая без слов. — В кабинет. — отрывисто говорит Дэвид, и Мортимер быстро идёт через зал. — Сеанс откладывается, но билеты действительны, — шепчет мне Дэвид и выходит следом за Мортимером. Я перевожу дыхание, пытаясь успокоиться. Я одновременно и смущён, и благодарен Мортимеру за вмешательство. Неужели я ни минуты не могу противостоять Дэвиду? Недовольный собой, я качаю головой. Интересно, что заставило Мортимера прервать наше уединение? И что он видел? Впрочем, мне не хочется об этом думать. Ланч. Я буду готовить ланч. Нарезаю картошку. Что нужно Мортимеру? Мои мысли бешено скачут — может, что-то известно об Агате? Через десять минут они появляются. Омлет как раз готов. У Дэвида озабоченный вид. — В десять я дам им инструкции, — говорит он Мортимеру. — Мы будем готовы, — отвечает Мортимер и выходит. Я достаю две подогретые тарелки и ставлю на кухонный островок. — Будешь? — Да, пожалуйста. — Дэвид примостился на барный стул. Он внимательно глядит на меня. — Проблема? — Нет. Я хмурю брови. Он не хочет мне говорить. Я раскладываю омлет и сажусь рядом с Дэвидом, смирившись с тем, что останусь в неведении. — Вкусно. — хвалит Дэвид, попробовав кусочек. — Хочешь вина? — Нет, благодарю. Мне нужна ясная голова, когда я рядом с тобой, Волф… Омлет удался, хоть я и не очень голоден. Но я ем, зная, что иначе Дэвид начнёт ворчать. Потом Дэвид прерывает наше угрюмое молчание и включает музыку, которую я уже слышал когда-то. — Что за песня? — спрашиваю я. — Dusk Till Dawn— Zayn. — Красивая. — Да, я играл её на фортепиано. Мэри— на скрипке. — Ого! Вы оба занимались музыкой. — Да. — А боевыми искусствами? — Ну, я ходил на бокс, а Мэри в двенадцать лет взбунтовалась и не стала ходить на занятия. — Он улыбнулся при этом воспоминании. — Жаль, что мой отец не занимался мной. Ибо был на работе часто. Лишь иногда чему то учил. — А мой отец превращался в беспощадное чудовище, когда речь шла о воспитании и обучении его детей. — Вероятно, он гордился тобой. Я бы гордился на его месте. По лицу Дэвида пробежала тень, и он мгновенно помрачнел. Он настороженно поглядывает на меня, словно очутился на неизведанной территории. Возможно он ещё не отошёл от смерти родителей. — Извини если напомнил… — Ничего. Всё нормально. Ты уже решил, что наденешь сегодня вечером? Или мне поехать и выбрать что-нибудь другое для тебя? — внезапно резко говорит он. Эге! Кажется, он сердится. — Хм-м, еще нет. — Ясно. И вот ещё что: на этот вечер и на несколько следующих дней я нанял дополнительного секьюрити. По-моему, это разумная предосторожность, ведь где-то рядом бродит непредсказуемая Агата. Я не хочу, чтобы ты выходил из дома без охраны. Договорились? Я удивленно гляжу на него. — Договорились. — Что произошло с напористым Волфом? — Хорошо. Я дам им инструкции. Это недолго. — Они здесь? — Да. Где же? Дэвид берёт свою тарелку и кладёт в раковину. Потом выходит. Что тут происходит, ёлки-палки? В его теле словно уживаются несколько разных людей. Не симптом ли это шизофрении? Надо посмотреть в Гугле. Я очищаю свою тарелку, быстро мою и возвращаюсь в спальню, прихватив досье про себя. Захожу в шкаф-купе и достаю три рубашки. Ну и какую из них выбрать? Я ложусь поперек кровати, гляжу на свои «мак», айпад и «блэкберри» и балдею от этих чудес технологии. Переписываю плей-лист Дэвида с айпада на «мак», затем выхожу в Гугл, чтобы пошарить по Сети. Входит Дэвид. — Чем занимаешься? — ласково интересуется он. Я в легкой панике прикидываю, можно ли показать ему сайт, который я открыл, — «Диссоциативное расстройство идентичности: Симптомы». Он ложится рядом и с насмешкой смотрит на сайт. — Чего ты сюда залез? Ворчливый Дэвид исчез — вернулся весёлый Дэвид. Как мне к этому приспособиться? — Интересуюсь. Сложной личностью. Я изо всех сил сохраняю невозмутимость. Его губы кривятся в сдержанной усмешке. — Сложной личностью? — Это мой собственный излюбленный проект. — А теперь твой проект распространяется на меня? В качестве побочной линии. Что-то вроде научного эксперимента. А я-то рассчитывал оказаться в центре внимания. Мистер Стоун, вы меня обижаете. — Почему ты решил, что это касается тебя? — Случайная догадка. — Верно, ты единственный чокнутый тип, постоянно меняющийся и помешанный на диктаторстве, с которым я знаком очень близко. — Я-то думал, что я вообще единственный, с кем ты знаком очень близко. Ну да, я же не ты, Волф. — Да. Верно. — Ты уже пришёл к каким-то выводам? Я поворачиваюсь и гляжу на него. Он лежит на боку, положив голову на локоть; лицо ласковое и удивлённое. — По-моему, тебе нужна интенсивная терапия. Он протягивает руку и, бережно заправляет мою чёлку на бок. — А по-моему, мне нужен ты. Мое внутреннее я восторженно визжит, как ребёнок, бросаюсь в его объятья, опрокидываю. Он барахтается, хохочет, испытывая облегчение, что весь напряг позади. В итоге я оказываюсь под ним. — Итак, билеты на отложенный сеанс действительны. — шепчет он и жадно впивается в мои губы.