Любовь Франческо Стоуна

Я запустил пальцы в шевелюру Дэвида, мои губы страстно целуют его губы, наслаждаются их жаром, мой язык блаженствует, прижимаясь к его языку. Он испытывает то же самое от близости со мной. И это счастье. Внезапно он сажает меня, стаскивает с меня футболку и швыряет на пол. — Я хочу чувствовать тебя, — говорит он возле моих губ. Он толкает меня на кровать, вдавливает в матрас; его губы и рука тянутся к моей груди. Мои пальцы крепко хватают его за волосы, когда он берёт губами мой сосок и тянет за него. Яркая молния пронзает моё тело и напрягает все мышцы внизу живота. Я кричу. — Да, малыш, я хочу слышать твой голос, — говорит он, касаясь губами моей разгорячённой кожи. Ох, как я хочу, чтобы ты вошёл в меня! А он всё теребит губами мой сосок, сосёт, дергает, заставляя меня извиваться, изгибаться, звать его к себе. Я чувствую, что его страсть ко мне смешана — с чем? С поклонением. Мне кажется, он поклоняется мне. Он дразнит меня пальцами; мой сосок твердеет и вытягивается от его умелых прикосновений. Его рука ловко расстегивает пуговицу на моих джинсах, потом молнию и залезает в мои трусы. И вот его пальцы уже ласкают мой член. Его дыхание делается хриплым и неровным, когда его пальцы захватывают мой член и начинают надрачивать. Я поднимаю бедра, толкаюсь в его ладонь. Он отвечает. — О, малыш, — стонет он, с удивлением глядя мне в глаза. — Ты так промок. Из моего члена уже текут соки. — Потому что я хочу тебя. Его губы вновь сливаются с моими, и я ощущаю его жажду, его отчаянную потребность во мне. Как приятно сознавать, что я так важен для него, что могу дать ему утешение… Он садится, стаскивает с меня джинсы, а потом и трусы. Не отрывая от меня глаз, он встаёт, вынимает из кармана блестящий конвертик и бросает его мне, затем быстро сбрасывает джинсы и боксерские трусы. Я с готовностью разрываю упаковку и, когда он ложится рядом, медленно надеваю резинку на его член. Он хватает меня за руки и перекатывается на спину. — Ты. Сверху, — приказывает он. — Я хочу тебя видеть. Да! Он сажает меня верхом, и я нерешительно подчиняюсь его рукам. Он закрывает глаза и приподнимает бёдра мне навстречу, наполняет меня, растягивает. Когда он делает протяжный выдох, его рот образует круглое О. Как приятно — обладать им, отдаваться ему. Он дрочит одной рукой мой член, другой держит крепко меня за талию. — С тобой так приятно…— мурлычет он. Я опять приподнимаюсь, опьянённый властью над ним, и гляжу, как Дэвид Волф медленно выходит из меня. Он отпускает мой член, талию, и потом берётся за бёдра, а я хватаюсь за его предплечья. Тут он резко входит в меня, вынуждая меня закричать. — Вот так, малыш, почувствуй меня, — произносит он напряжённым голосом. Я запрокидываю голову и направляю всё своё внимание на его ритмичные движения. Как хорошо они ему удаются! Я двигаюсь — в идеальной симметрии противодействуя его ритму, — и все мои мысли и резоны куда-то улетучиваются. Я весь— ощущение, растворённое в океане удовольствия. Вверх и вниз… ещё и ещё… О да! Открываю глаза и, прерывисто дыша, смотрю на него сверху вниз. Он тоже глядит на меня горящими глазами. — Мой Франческо… — шепчет он. — Да…— задыхаясь, вторю я. — Навсегда. Он громко стонет, дрочит мой член, закрывает глаза и запрокидывает голову. При виде пришедшего к финишу Дэвида я тоже поспеваю за ним — громко, бурно, долго, а потом без сил падаю на него. — Ох, малыш. — стонет он и разжимает мой член и талию. Моя голова покоится на его груди. Я весь горю, никак не могу отдышаться и с трудом перебарываю желание вытянуть губы и поцеловать его кожу. Он гладит мои волосы, потом его рука скользит по моей спине, ласкает её. Между тем его дыхание восстанавливается. — Ты очень красивый. Я поднимаю голову и гляжу на него с недоверием. Он тут же хмурит брови и быстро садится. От неожиданности я чуть не падаю, лишившись опоры. Он поддерживает меня своей сильной рукой. И вот мы уже оказываемся нос к носу. — Ты. Очень. Красивый, — повторяет он назидательным тоном. — А ты иногда бываешь удивительно милым. — Я ласково целую его. Тут он выходит из меня. Я недовольно морщусь — жалко расставаться. Он успокаивает меня нежным поцелуем. — Ты ведь даже не сознаешь своей привлекательности, верно? Я краснею. Зачем он говорит об этом? — Энтони разве тебе не говорил об этом? Не убеждал? — Ой, Дэвид… — Поверь мне. Он хочет тебя. Он хочет получить то, что принадлежит мне. Он привлекает меня к себе. Я кладу руки ему на плечи, запускаю пальцы в его шевелюру и удивлённо заглядываю в глаза. — Ты мой. — повторяет он, сверкнув глазами. — Да, твой. — с улыбкой заверяю его я. Я блаженствую, сидя на его коленях, голый, в ярких лучах субботнего солнца. — Мне нравится тебя трогать. — Мои пальцы скользят вниз к его пупку, потом ещё ниже и ниже. Его дыхание учащается, глаза темнеют, а его плоть шевелится подо мной и оживает. Ого! Второй раунд. — Опять? — бормочу я. Он улыбается. — Да, мистер Стоун, опять. Какое восхитительное занятие для субботнего дня! Я стою под душем, рассеянно моюсь, стараясь не намочить роскошную причёску, и обдумываю последние пару часов. Кажется, Дэвид и ванильная любовь не конфликтуют друг с другом. В голове очень много мыслей. Да ещё эта самая Агата с пушкой, возможно, и где-то рядом. Я выхожу из-под душа, вытираюсь. Глядя на своё отражение, я вспоминаю его слова и улыбаюсь. Моё сердце полно до краев счастьем, а губы расплываются в глупой улыбке. Может, у нас что-то и получится. Но долго ли он выдержит такие отношения? Ведь, возможно, он рано или поздно захочет наказать меня за то, что я выйду за какую-нибудь установленную им черту? Моя улыбка увяла. Вот этого я как раз и не знаю. Это тень, висящая над нами. Трахаться с извращениями, да, я могу. А дальше что? Мое подсознание тупо уставилось на меня и не находит никаких умных слов. Я возвращаюсь в спальню, чтобы одеться к выходу. Дэвид одевается внизу и что-то там делает, сейчас я один в спальне. Включаю музыку Bad romance- Lady gaga. Кроме рубашек, в шкафу ещё много нового нижнего белья. Я выбираю чёрные мужские стринги, стоимостью 540 долларов (она указана на этикетке) с серебряной отделкой. Ещё длинные чёрные носочки. Ах, какие приятные на теле, и как возбуждают… Я протягиваю руку к рубашкам, когда в дверях появляется Дэвид. Ну хоть бы постучался! Он застывает на месте, смотрит на меня; в глазах появляется голодный блеск. Я густо краснею. На нём чёрная рубашка и чёрные брюки; ворот рубашки распахнут. — Вам нужна моя помощь, мистер Волф? Вероятно, вы явились сюда с какой-то целью, а не для того, чтобы бессмысленно стоять, разинув рот. — Мистер Стоун, мне нравится стоять, бессмысленно разинув рот, — сумрачно огрызается он и проходит в комнату, по-прежнему не отрывая от меня глаз. — Что ты хочешь, Дэвид? — Я строго смотрю на него. Он хитро ухмыляется и вытаскивает из кармана анальный стимулятор с эрекционным кольцом… От неожиданности я немею. Чёрт побери! Он хочет меня отшлепать? Сейчас? Почему? — Это не то, что ты думаешь, — быстро предупреждает он. — Тогда объясни, — одними губами прошу я. — Я подумал, что ты мог бы носить это сегодня вечером. Смысл этой фразы доходит до меня очень медленно. — На приёме? — с ужасом спрашиваю я. Он кивает, его глаза темнеют. О господи! — И после этого ты меня отшлепаешь? — Нет. На миг я чувствую разочарование. Он смеётся. — А ты что, этого хочешь? Я судорожно сглатываю, не зная, что и ответить. — Уверяю тебя, что я больше не собираюсь прикасаться к тебе таким образом, даже если ты станешь умолять меня об этом. Ого! Это новость. — Хочешь поиграть в эту игру? — продолжает он, держа на ладони стимулятор. — Ты всегда можешь его вытащить, если тебе надоест. Я гляжу на него. Он выглядит этаким коварным искусителем — взъерошенные волосы, в тёмных глазах — эротические мысли, губы раздвинуты в сексуальной усмешке. — В любой момент прям? Из жопы? Ты серьёзно? Это смешно! Дэвид смеётся. — Представь, что я вставлю всю свою любовь в твоё очко. — О боже… Ну давай — тихо соглашаюсь я. Да, да! Моё внутреннее я обрело свой голос и кричит во всю мощь. — Молодец, хороший мальчик, — усмехается Дэвид. — Пойдём. Он ведёт меня к кровати, но не садится, а идёт к единственному стулу в комнате. Хватает его и ставит передо мной. — Когда я кивну, ты наклоняешься и держишься за стул. Понял? — хрипло спрашивает он. — Да. — Хорошо. Теперь открой рот, — негромко приказывает он. Я делаю, как он сказал, ожидая, что сейчас он положит анальный стимулятор мне в рот. Нет, он кладет в него свой указательный палец. Ого! — Соси…— велит он. Я беру его руку и делаю, как велено («вот видишь, я могу быть послушным когда хочу»). Палец пахнет мылом. М-м-м… Я сосу изо всех сил. Его глаза вылезают из орбит, а изо рта вырываются прерывистые выдохи. Сейчас мне и смазка не требуется. Он берёт стимулятор в рот, а я ласкаю его палец, щекочу его языком. Когда он пытается вытащить палец, я сжимаю его зубами. Он усмехается и качает головой, мол, так нельзя, и я отпускаю его палец. Он кивает, я нагибаюсь и хватаюсь за края стула. Он сдвигает в сторону мои трусы и очень медленно вставляет в меня палец, медленно крутит его там, так что я ощущаю его всеми стенками. Из меня вырывается непроизвольный стон. Он вынимает палец и осторожно вставляет стимулятор, заталкивая его глубоко внутрь меня. Потом надевает кольцо на мой член, нажимает на кнопку, и стимулятор начинает беззвучно вибрировать. Я ощущаю эти вибрации внутри и вокруг своего члена. Ммм… Дэвид поправляет мне трусы и целует мою попку. Проведя ладонью по моим ногам, он ласково целует верх каждого бедра. — У вас классные ноги, мистер Стоун. Встав сзади, он хватает меня за бедра и прижимает к себе, так что я ощущаю его эрегированный член. — Пожалуй, я возьму тебя в такой позе, когда мы вернёмся домой. Теперь можешь выпрямиться. Стимулятор наполняет меня и тянет, у меня кружится голова. Не разжимая рук, Дэвид целует меня в плечо. — Я купил вот эту штуку тебе в прошлую субботу, чтобы ты её надел. — Он протягивает ко мне кулак и разжимает. На ладони лежит цепочка, похожая на ту, что дарил мне Дэвид четыре года назад, с мордой волка. Я ее выкинул, когда мы расстались. А он купил новую. Ой! — Это мой второй шанс…— бормочет он. Его голос дрожит от какого-то неназванного чувства. Он явно нервничает. Я нерешительно беру цепочку. — Она очень красивая. — шепчу я, она мне нравятся, поскольку как-то связана со вторым шансом. — Спасибо. Спиной я чувствую, что напряжение покидает Дэвида. Он ещё раз целует меня в плечо. — Ты выбрал эту тёмную рубашку с черной бабочкой? — спрашивает он. — Да. Правильно? — Конечно. Что ж, не буду тебе мешать. — Не оглядываясь, он выходит из спальни. Я вошёл в параллельный мир. Молодой парень, глядящий на меня из зеркала, достоин красной дорожки. Его вечерний костюм просто изумителен. Рубашка идеально сидит. Тёмно-синий смокинг подчеркивает всю изящность. Подправив шевелюру, бабочку, иду разыскивать своего любимого парня. Он в коридоре. Стоит ко мне спиной и разговаривает с Мортимером и ещё тремя мужчинами. Их удивленные и вежливые улыбки говорят Дэвиду о моём появлении. Он поворачивается ко мне. Я неловко переминаюсь. Мои губы пересохли. Он выглядит потрясающе: чёрный смокинг, чёрный галстук-бабочка… С минуту Дэвид смотрит на меня с благоговением. Потом подходит ко мне и целует. — Франческо, ты выглядишь умопомрачительно. — Я краснею от такого комплимента, прозвучавшего при Мортимере и других мужчинах. Неужели они знают о его ориентации и поддерживают это? За исключением конечно же Мортимера. — Хочешь бокал шампанского перед отъездом? — Да, пожалуйста, — бормочу я слишком быстро. Дэвид кивает Мортимеру, и тот идёт в вестибюль вместе с тремя спутниками. В большом зале Дэвид достаёт из холодильника бутылку шампанского. — Это охрана? — спрашиваю я. — Да, для персональной защиты. Они под контролём у Мортимера. Он тоже понимает в таких вещах. — Дэвид протягивает мне узкий бокал с шампанским. — Он прямо универсал. — Да, так и есть. — Дэвид улыбается. — Ты очень хорошо выглядишь, Франческо. Ну, за нас. — Он поднимает бокал и чокается со мной. У шампанского бледно-розовый цвет и удивительно приятный вкус, легкий и свежий. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Дэвид, глядя на меня горящими глазами. — Спасибо, нормально. — Я мило улыбаюсь, не более того, хотя прекрасно понимаю, что его интересует анальный стимулятор. Он ухмыляется. — Возьми, тебе это понадобится. — Он берет с кухонного островка большой бархатный мешочек и протягивает мне. — Открой его, — говорит он между глотками шампанского. Заинтригованный, я запускаю руку в мешочек и вытаскиваю хитроумную маскарадную маску чёрного цвета. — Это ведь маскарад. — сообщает он само собой разумеющимся тоном. — Понятно. — Маска великолепная. — Маска не скроет твои красивые глаза, Франческо. Я робко улыбаюсь ему. — А ты наденешь маску? — Конечно. В маске чувствуешь себя свободнее. — добавляет он, подняв бровь. Ну-ну. Кажется, будет забавно… — Пошли. Я хочу тебе кое-что показать. Он берёт меня за руку и ведёт по коридору к двери возле лестницы. Открывает её. За ней большая комната. Здесь полно книг — от пола до потолка, на всех стенах. Вау, библиотека! В середине комнаты большой биллиардный стол, освещённый длинным призматическим светильником в технике «тиффани». — У тебя библиотека! — восторженно пискнул я. — Да, Мэри называет её «комнатой шариков». Как видишь сам, апартаменты у меня вместительные. Я же ещё не показал тебе всю квартиру. Сейчас некогда, но я решил привести тебя в эту комнату. Может, в недалеком будущем мы сыграем с тобой в бильярд, если ты умеешь. Я усмехаюсь. — Сыграем. — В глубине души я злорадствую. Мы с Энтони хорошо резались в бильярд. Он оказался хорошим учителем, и я мастерски играю в пул. — Что? — заинтересованно спрашивает Дэвид. Ой! Надо контролировать мимику! Все мои эмоции сразу отражаются на лице. — Нет, ничего. Дэвид прищуривается. Мы мчимся на север в «Ауди». Я ёрзаю, сладкая истома наполняет мой живот. Мой член упирается в брюки, и я каждый раз стараюсь незаметно подправить его. Вибрации продолжают идти. Интересно, когда они кончатся? Не будут же они идти весь вечер. Я думаю они на батарейках. С трудом удерживаюсь, чтобы не застонать, ведь за рулём сидит Мортимер без своего айпода, а рядом с ним один из нанятых секьюрити. Кажется, по фамилии Слоун. Приглушенная, приятная боль вызвана анальным стимулятором. Я праздно гадаю, долго ли я смогу её выдерживать без, хм, облегчения? Я прикусываю губу. Дэвид улыбается, коварно поблёскивая глазами. Этот развратник знает, что делает. — Расслабься, — чуть слышно говорит он. — А если тебе невмоготу… — Он замолкает, ласково целует поочередно мои пальцы и тихонько сосёт мизинец. Теперь я понимаю, что он делает это нарочно. Я закрываю глаза. Тёмная волна желания бушует в моём теле, сжимает мои мышцы. Я ненадолго попадаю в её власть. Когда я снова открываю глаза, Дэвид, этот принц, князь тьмы, пристально смотрит на меня. Вероятно, всё дело в смокинге и бабочке, но сейчас он выглядит старше, умудренным и потрясающе красивым. У меня просто дух захватывает. Я подпал под его сексуальные чары, а он, если верить его словам, — под мои. Мысль вызывает у меня улыбку. Его ответная усмешка ослепительна. — Так что же нас ждёт на этом приёме? — А, обычная чепуха, — беззаботно отвечает Дэвид. — Для меня не совсем обычная, — напоминаю я. Он нежно улыбается и опять целует мои пальцы. — Куча народу будет хвастаться своим богатством. Аукцион, лотерея, обед, танцы. Он улыбается, и я впервые за весь день позволяю себе ощутить лёгкий восторг от предвкушения. — Также там будет Энтони Фокс…— его улыбка сразу же исчезла с лица. О боже. А вот это уже не есть хорошо. К особняку семьи Волф движется цепочка дорогих авто. Подъездная дорога украшена длинными, бледно-розовыми бумажными фонарями. Когда мы приближаемся к дому, я вижу, что фонарики повсюду. На закате дня они кажутся волшебными, словно мы въезжаем в зачарованный замок. Я гляжу на Дэвида. Как всё это подходит моему принцу — и мой мальчишеский восторг расцветает, заглушая все другие чувства. — Надеваем маски. — усмехается Дэвид. В простой чёрной маске мой принц становится еще более тёмным и чувственным. Теперь я вижу лишь его красивые губы и крепкую челюсть. От восторга у меня едва не останавливается сердце. Я натягиваю маску и игнорирую бушующий в теле пожар. Мортимер подъезжает к дому. Слуга открывает дверцу перед Дэвидом. Слоун выскакивает из машины, чтобы открыть передо мной дверцу. — Готов? — спрашивает Дэвид. — Как всегда. — Ты выглядишь замечательно, Франческо. — Он целует мою руку и выходит. Тёмно-зелёная дорожка проходит вдоль фасада по газону и ведёт к просторному лугу за домом. Дэвид обнял меня за талию, и мы идём по зелёной дорожке в потоке сиэтловской элиты, одетой в изысканные наряды и разнообразные маски. Два фотографа щёлкают гостей на фоне увитой плющом беседки. — Мистер Волф! — зовёт один из них. Дэвид кивает и тащит меня. Мы быстро позируем для снимка. Как они узнали, что это он? Несомненно, по буйной чёрной шевелюре. — Почему два фотографа? — спрашиваю я. — Один из «Сиэтл таймс», другой для снимков на память. Потом мы купим фото. Я немного нервничаю, но успокаиваюсь тем, что маска скрывает моё лицо. В конце дорожки слуги в белом держат подносы с бокалами, наполненными шампанским. Я с облегчением беру из рук Дэвида бокал — чтобы поскорее отвлечься от мрачных мыслей. Мы приближаемся к просторной белой беседке, увешанной более мелкими бумажными фонариками. Под ними сияют чёрно-белые клетки танцпола, окруженного низкой оградой с тремя входами. По обе стороны от каждого входа установлены два ледяных лебедя. Четвертую сторону павильона занимает сцена: струнный квартет играет какую-то нежную, знакомую и легкую мелодию. Сцена рассчитана на большой состав музыкантов, но пока никого не видно. Вероятно, они появятся позже. Держа меня за руку, Дэвид ведёт меня мимо лебедей на танцпол, где собираются остальные гости. Они держат бокалы и оживлённо переговариваются. Ближе к морскому берегу установлен гигантский шатер. Под ним я вижу аккуратные ряды столов и стульев. Их так много! — Сколько гостей приезжает на приём? — спрашиваю я у Дэвида, впечатлённый размерами шатра. — Около трехсот.— с улыбкой отвечает он. — Дэвид! — Из толпы возникает молодая девушка и бросается к нему на шею. Я сразу её узнаю — Мэри. Она одета в облегающее шифоновое платье бордового цвета. Под цвет платья — изысканная венецианская маска с тончайшим узором. — Франческо! Ах, привет, ты выглядишь великолепно! — Она обнимает меня и тут же разжимает руки. — Ты непременно должен познакомиться с моими подругами. Никто из них не верит, что Дэвид наконец-то нашёл себе вторую половинку. Я бросаю быстрый панический взгляд на Дэвида, а он лишь смирённо пожимает плечами, мол, «что поделаешь, она такая, и мне пришлось прожить рядом с ней много лет», и позволяет Мэри привести меня к группе из четырёх молодых женщин в дорогих платьях и с безупречными причёсками. Мэри торопливо представляет меня. Три из них милые и деликатные, но подруга в красной маске, Тиана, кажется, так её зовут, смотрит на меня неприязненно. — Конечно, все мы догадывались, что Дэвид гей… — едко комментирует она, пряча ехидство за широкой фальшивой улыбкой. Мэри набрасывается на неё. — Тиана! У моего брата превосходный вкус, не смотря на то, какая у него ориентация. На столько превосходный, что он не выбрал тебя. Тиана вспыхнула и сделалась одного цвета с маской. Покраснел и я. Можно ли представить себе более неприятную ситуацию? — Леди, можно мне увести от вас моего избранника? — Обняв за талию, Дэвид привлекает меня к себе. Все четыре девицы вспыхивают, улыбаются и суетятся; ослепительная улыбка Дэвида производит своё обычное действие. Мэри смотрит на меня и комично поднимает брови. Я невольно улыбаюсь. — Я был рад нашей встрече.— говорю я, и Дэвид утаскивает меня прочь. — Спасибо, — благодарю я Дэвида, когда мы удаляемся на безопасное расстояние. — Я видел, что рядом с Мэри стоит Тиана. Неприятная особа. — Она влюблена в тебя… — сухо замечаю я. Он передергивает плечами. — Без взаимности. Пошли, я познакомлю тебя кое с кем. Следующие полчаса я только и делаю, что знакомлюсь — с двумя голливудскими актерами, ещё с двумя генеральными директорами и несколькими выдающимися врачами. Запомнить их имена я просто не в силах. Помимо нас, тут было много других пар нетрадиционной ориентации. Дэвид прижимает меня к себе, и я ему за это благодарен. Честно говоря, меня подавляют богатство, гламур и размах этого приёма. Никогда в жизни я не видел ничего подобного. Официанты в белом легко порхают среди густеющей толпы с бутылками шампанского и с тревожной регулярностью пополняют мой бокал. «Мне нельзя пить слишком много, мне нельзя пить слишком много», — повторяю я сам себе. У меня слегка кружится голова, и я не знаю — то ли от шампанского, от атмосферы восторга и тайн, созданной масками, или от анального стимулятора. Приглушенную боль внизу живота мне уже трудно игнорировать. — Так вы работаете в «Fox»? — спрашивает лысеющий джентльмен в полумаске медведя (или собаки?). — До меня дошли слухи о недружественном поглощении. Я краснею. Это и было недружественное поглощение со стороны человека, у которого больше денег, чем здравого смысла. Ведь он по своей натуре сталкер. — Я Рэй, ассистент по налогам. Я и не слышал про подобные вещи. Дэвид помалкивает и только холодно улыбается Рэю. — Леди и джентльмены! — В игру вступает певица в чёрно-белой маске Арлекина. — Прошу занять места. Обед подан. Дэвид берёт меня за руку, и мы идём вместе с оживленной толпой к шатру цвета слоновой кости. Увиденное внутри меня поражает. Три гигантских канделябра бросают радужные искры на шелковый потолок и стены. Стоят не меньше тридцати столов. Хрустальные бокалы, накрахмаленные скатерти и чехлы на стульях, а в центре — изысканная композиция из бледно-розовых пионов, окружающих серебряный канделябр. Рядом стоит корзина со сладостями, драпированная шелковой тканью. На сцену выходит девушка в чёрно-белой маске. У неё красные волосы… О боже… Она так похожа на Агату! Но это не может же быть она? Я смотрю на Дэвида и он тоже взволнован. Загадочная певица начинает петь песню Look What You Made me do- Taylor Swift. И вот она поёт: «Мне не нравятся твои хитрые игры», и крутит тростью, затем под слова «Но я поумнела и в мгновенье ока стала жёстче, малыш, я восстала из мёртвых, для меня это обычное дело.» у всех пробегают мурашки, это чувствуется. И после слов «Однажды я уже с тобой справилась, справлюсь и во второй раз. Ах!» она скидывает пиджак, и на ней видна лишь только белая рубашка. После второго куплета она садится на трон, и её поднимают на нем другие люди в масках. Она ставит ногу на ногу и поёт: «У-у-у, посмотрите, до чего вы меня довели, посмотрите, до чего вы меня довели!». В конце, она поднялась по лестнице, которую прикатили на колесах и держали слуги в масках птиц, и девушка повторяла несколько раз: «Я никому не верю, и никто не доверяет мне, я буду играть главную роль в твоих дурных снах!», а потом, поднявшись до конца, бросает трость в сторону, поварачивается спиной к публике и прыгает. Она держится в воздухе… Все были в шоке. Вот это иллюзия обмана. Под конец выступления, все обладировали стоя. Девушка посылала всем воздушные поцелуи и медленно уходила со сцены лисьей походкой. Дэвид внимательно смотрел на то, как она уходит. Если мне не показалось, она тоже смотрела на него. Я думаю что Дэвид тоже что то западозрил. Но в любом случае, даже если это была Агата, то Волф знает что делать и предпримет меры. Дэвид резко отвлекается и ведёт меня к столику в центре. Там уже сидят Мэри и какая то женщина, похожая на Леонору, они увлечены беседой с незнакомым мне молодым человеком. На женщине блестящее платье цвета мяты с такой же венецианской маской. — Здравствуй, тетя— сдержанно говорит Дэвид и целует её в обе щеки. — Ох, Дэвид, ты так формально здороваешься! — шутливо упрекает она. — Познакомься, это и есть, Франческо Стоун. Франческо, это моя тетя, сестра моей матери Леоноры. Её зовут Виктория. — Рада познакомиться с вами, Франческо, я о вас наслышена! Вы очень чудесно выглядите! — Спасибо Виктория, вы тоже выглядите потрясающе! — отвечаю я. За столик садятся родители Виктории, мистер и миссис Суон. Они кажутся молодыми и энергичными, хотя их лица скрыты под бронзовыми масками, поэтому невозможно определить их возраст точно. Они очень рады видеть Дэвида. — Бабушка, дедушка, позвольте вам представить Франческо Стоуна. Миссис Суон обрушивается на меня. — Ах, наконец-то он нашёл себе любовь, как чудесно, и какой хорошенький юноша! Что ж, я надеюсь, что вы сделаете из него порядочного человека, — тараторит она, пожимая мне руку. Меня удивляет толерантность со стороны семьи Дэвида. Никто из них, никак не упрекнул его в том, что у него вторая половинка- не девушка, а парень. Видимо, для них счастье Дэвида важнее всего. Это так мило. Вот те раз… Я благодарю небеса за то, что на мне маска. На помощь приходит Виктория. — Мама, не смущай Франческо! — Франческо, не обращай внимания на глупую старушку. — Мистер Суон трясет мне руку. — Она считает, что раз она такая старая, то имеет право говорить любую глупость, какая придёт ей в голову. — Франческо, это мой друг Джордж. — Мэри робко представляет своего парня. Он озорно усмехается, а его карие глаза полны удивления, когда мы пожимаем друг другу руки. — Приятно познакомиться, Джордж. Дэвид обменивается с Джорджом рукопожатием и пристально рассматривает его. Нечего и говорить, бедная Мэри тоже страдает от властного брата. Я сочувственно улыбаюсь ей. Лесбийская пара Джанет и Тереза, последняя пара за нашим столом. Дэвид куда то уходит. И спустя время слышится треск микрофона. Голос Волфа гремит в акустической системе, заставляя притихнуть гул голосов. — Леди и джентльмены, добро пожаловать на наш благотворительный бал. Надеюсь, что вам понравится программа, приготовленная для вас, и вы пошарите в своих карманах и поддержите ту фантастическую работу, которую делает наша команда по программе «Справимся вместе». Как вам известно, моя семья вкладывала в неё всю душу. Я с огромной улыбкой гляжу на сцену и на самого Дэвида. Даже не верится, что я сейчас здесь, и что он мой… Только мой… — А сейчас я передаю вас в руки нашего церемониймейстера. Прошу вас, садитесь и наслаждайтесь вечером, — заканчивает свою речь Дэвид и возвращается ко мне. Раздаются вежливые аплодисменты, и гул голосов снова нарастает. Когда Дэвид садится ко мне, я наклоняюсь к нему и шепчу «Восхитительная речь!». В ответ он целует меня в щёку. Я любуюсь белой кувертной карточкой, на которой каллиграфическим почерком написаны серебряные буквы — моё имя. Официант зажигает канделябр с коническими лампочками. — Леди и джентльмены, пожалуйста, выберите главу вашего стола! — кричит церемониймейстер. — О-о-о! Меня, меня! — тут же кричит Мэри и неистово прыгает на своём стуле. — В центре стола вы найдете конверт, — продолжает мастер церемоний. — Пускай каждый из вас найдёт, попросит, возьмёт взаймы или украдёт чек с самой большой суммой, какую вы можете себе позволить. Напишите на нём своё имя и положите внутрь конверта. Главы столов, пожалуйста, тщательно охраняйте эти конверты. Они понадобятся нам позже. Чёрт! Я не взял с собой деньги. Как глупо — ведь это благотворительный бал!.. Достав бумажник, Дэвид извлекает из него два чека по сто долларов. — Вот, держи, — говорит он. Что? — Я потом тебе отдам, — шепчу я. Он кривит губы, но от комментариев воздерживается. Понимаю, он недоволен. Я беру его ручку, чёрную с белым цветком на колпачке, и пишу своё имя. Мэри передаёт конверт по кругу. Перед собой я обнаруживаю другую карту с серебряной каллиграфической надписью — наше меню. БАЛ-МАСКАРАД В ПОЛЬЗУ ОБЩЕСТВА «СПРАВИМСЯ ВМЕСТЕ» МЕНЮ Тартар из лосося со сметаной и огурцом на тосте из бриоши Жареная грудка мускусной утки Пюре из топинамбура со сливками Черешня, жаренная с чабрецом, фуа-гра Шифоновый бисквит с фундуком и сахарной глазурью Кандированный инжир, сабайон, мороженое с кленовым сиропом Вэн де Констанс 2004 Кляйн Констанция Ассорти из местных сортов сыра и хлеба Олбан Эстейт Гренаш 2006 Кофе и птифуры Что ж, теперь понятно, почему перед моей тарелкой столько хрустальных бокалов разной величины. Наш официант вернулся и предлагает вино и воду. За моей спиной опустили края шатра, закрыв проход, через который все вошли. Зато впереди два человека раздвинули полог, и взорам гостей предстал закат солнца над Сиэтлом и заливом Мейденбауэр. От красоты захватывает дух. В оранжевой воде спокойного залива отражаются мерцающие огни Сиэтла и опаловое небо. К нашему столику подходят десять официантов с подносами. По безмолвному знаку они абсолютно синхронно подают нам закуски и исчезают. Тартар из лосося восхитителен. Я обнаруживаю, что очень хочу есть. — Изголодался? — еле слышно шепчет Дэвид. Я понимаю, что он говорит не о пище, и на его слова отзываются мышцы в глубине моего живота. — Ужасно, — шепчу я, смело встречая его взгляд, и губы Дэвида раскрываются от прерывистого вдоха. Ха-ха! Еще поглядим, кто из нас лучше в этой игре. Дед Дэвида немедленно вступает со мной в беседу. Замечательный старикан, он так гордится своими двумя дочерями и двумя внуками! Очень жаль что Леоноры больше нет, а ведь в последний раз, когда мы прощались, она сказал искренне «Надеюсь ещё увидимся…» Мне так странно представить себе Дэвида ребёнком. Тут же приходит на ум воспоминание о его семье, разводе родителей, о том как его мать бил его родной отец… Как там его звали?.. Стефан Фокс? Вроде так… но я прогоняю эти мысли. Сейчас я не хочу об этом думать. Беседа за столом течёт своим чередом. Мэри, как всегда, щебечет и совершенно заслоняет бедного Джорджа, который в основном молчит, как и я. Чаще всех солирует бабушка. Ее шутки полны язвительности и в основном направлены на супруга. Постепенно мне становится немного жалко мистера Суона. Дэвид и Рэй оживленно говорят об устройстве, которое разрабатывает фирма Дэвида. Я с трудом понимаю суть. Кажется, Дэвид намерен обеспечить энергией бедные поселения по всему миру, применяя «заводные технологии» — простые в обслуживании механизмы, которые не требуют ни электричества, ни батареек. Я смотрю на него новыми глазами. Он страстно мечтает помочь обделенным судьбой беднякам. Через свою телекоммуникационную компанию он намерен первым выйти на рынок с заводным мобильным телефоном. Ого! А я и не знал. То есть я слышал о его намерении накормить мир, но это… Кажется, Рэй не понимает Дэвида, когда тот не собирается брать патент на новую технологию. На протяжении всего вечера у нашего стола останавливаются мужчины в хорошо сшитых смокингах и тёмных масках. Они жмут Дэвиду руку, обмениваются с ним любезностями. Кого-то из них он знакомит со мной, но не всех. Я заинтригован, почему он делает между ними такое различие. Во время одной такой беседы ко мне обращается Мэри и спрашивает с улыбкой: — Франческо, ты поможешь нам на аукционе? — Конечно, — с готовностью отзываюсь я. Когда дело доходит до десерта, уже совсем темно. Я с трудом сижу за столом. Мне нужно срочно избавиться от анального стимулятора. Вибрации уже перестали идти. Или я просто к ним уже привык, потому не ощущаю, или у стимулятора села батарейка… Но прежде чем я успеваю встать, возле нас появляется церемониймейстер, а с ним, если не ошибаюсь, — мисс Европейские Хвостики. Как её там? Элла? Стелла? Белла? Точно, Изабелла. Конечно, она в маске, но я знаю — это она краснеет, бледнеет и не сводит глаз с Дэвида. Ещё я страшно рад, что Дэвид совершенно её не узнает. Церемониймейстер берёт наш конверт и произносит длинную и изысканную фразу, в которой просит Викторию достать выигрышный чек. Побеждает Джордж, и ему вручают корзинку, завернутую в шёлк. Я вежливо аплодирую, но с трудом слежу за ходом церемонии. — Прошу меня извинить, — бормочу я Дэвиду. Он пристально глядит на меня. — Тебе нужно выйти? Я киваю. — Сейчас я провожу тебя, — мрачно говорит он. — Нет, Дэвид, не уходи с Франческо— я пойду с ним. Мэри вскакивает, прежде чем Дэвид успевает что-то возразить. На его челюсти видны желваки; я понимаю, что он недоволен. Честно говоря, я тоже. Мне очень нужно… Я виновато пожимаю плечами, и он смиренно садится. Вернувшись, я чувствую себя немного лучше, хотя облегчение наступает не так быстро, как я надеялся. Я не знал куда деть анальный стимулятор, потому засунул его в мешочек из-под маски. О боже, как же глупо! Почему я решил, что смогу выдержать весь вечер? Я по-прежнему страдаю — может, мне удастся потом убедить Дэвида пойти со мной в лодочный сарай. При этой мысли я краснею и гляжу на него. Он встречает мой взгляд, и на его губах появляется тень улыбки. А, он больше не злится из-за нашего упущенного шанса. Я разочарован, даже раздражён. Дэвид крепко держит мою руку, и мы с ним внимательно слушаем парня в маске, который снова вернулся на сцену и рассказывает гостям о программе «Справимся вместе». Дэвид передает мне другую карту — список аукционных цен. Я быстро просматриваю. АУКЦИОННЫЕ ДАРЫ И ЛЮБЕЗНЫЕ ПОЖЕРТВОВАНИЯ В ПОЛЬЗУ ПРОГРАММЫ «СПРАВИМСЯ ВМЕСТЕ» Бейсбольная бита с подписями от клуба «Маринерс» — доктор Эмили Мейнуоринг Сумочка, портмоне и ключница Гуччи — Андреа Вашингтон Билет на две персоны в «Эсклава», Браверн-центр — Стелла Линкольн Ландшафтный и парковый дизайн — Джиа Маттео Шкатулка из сейшельской пальмы и Парфюмерный набор — Элизабет Остин Венецианское зеркало — мистер и миссис Дж. Бейли Два ящика вина на ваш выбор от Олбан Эстейтс — Олбан Эстейтс Два ВИП-билета на джазовый концерт XTY — миссис Л. Есиов День автогонок в Дейтоне — ЭМК Бритт Инк. «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, первое издание — доктор А. Ф. М. Лейс-Филд Однодневная поездка на «Астон-Мартин DB7» — мистер и миссис Л. У. Нора Живопись (масло) «В синеву», Дж. Троутон — Келли Троутон Полет на дельтаплане с инструктором — Общество дельтапланеристов, Сиэтл Воскресный отдых в отеле «Хитман» на двоих — отель «Хитман» Путевка на неделю в Аспен, Колорадо (шесть ночей) — мистер Д. Волф Плавание неделю на яхте «Сьюзи-Кью» (шесть ночей), отправление из Сент-Люсия — мистер Э. Фокс Путевка на неделю на озеро Адриана, Монтана (восемь ночей) — мистер и миссис Суон. Вот это да! Я гляжу на Дэвида. — У тебя есть собственность в Аспене? — спрашиваю я. Аукцион уже начался, и мне приходится понижать голос до шепота. Он кивает, удивлённый и даже немного раздражённый моим интересом. Подносит палец к губам. — У тебя повсюду есть собственность? — шепчу я. Он опять кивает и предостерегающе трясёт головой. Все ликуют и аплодируют; один из лотов достиг аж двенадцати тысяч долларов. — Я тебе потом расскажу, — спокойно говорит Дэвид. — Я хотел пойти с тобой, — добавляет он с легкой обидой. Ну, а сам не пошёл… Я хмурюсь и понимаю, что до сих пор недоволен. Несомненно, это отрицательный эффект анального стимулятора. Моё настроение портится еще больше, когда я вижу Энтони Фокса в списке щедрых жертвователей. Я оглядываюсь по сторонам, ищу его, но нигде не вижу его красной шевелюры. Я сижу и парюсь, аплодирую, когда надо, ведь каждый лот продаётся за баснословные деньги. Путевка в Аспен, пожертвованная Дэвидом, достигла цены в двадцать тысяч. — Двадцать тысяч раз, двадцать тысяч два, — объявляет мастер церемоний. Не знаю, что меня толкнуло, но внезапно я слышу собственный голос, перекрывающий шум аукциона: — Двадцать четыре тысячи долларов! Все маски за столом поворачиваются ко мне в немом удивлении, но самую сильную реакцию я ощущаю рядом со мной. Я слышу, как он резко задерживает дыхание, как его гнев обрушивается на меня, словно морская волна. — Двадцать четыре тысячи долларов, прелестный юноша в чёрной маске. Раз… два… Продано!