Любовь Франческо Стоуна

Чёрт, неужели я действительно решился на такое? Вероятно, подействовал алкоголь. Я выпил бокал шампанского плюс четыре бокала разного вина. Я с опаской гляжу на аплодирующего Дэвида. Господи, сейчас он разозлится, а ведь всё было так хорошо! Моё подсознание наконец-то решило заявить о себе и надело на себя маску «Крик» Эдварда Мунка. Дэвид наклоняется ко мне с улыбкой, широкой и фальшивой. Целует меня в щёку, потом шепчет на ухо ледяным и сдержанным тоном: — Не знаю, то ли мне благоговейно поклоняться, то ли хорошенько отшлёпать и выбить из тебя дурь. Ну, а я знаю, чего хочу прямо сейчас. Я гляжу на него сквозь маску. Хочу прочесть, что в его глазах. — Я бы выбрал второй вариант, — горячо шепчу я, когда аплодисменты затихают. Он раскрывает губы и резко вдыхает воздух. Ах, эти сочные губы — как я хочу к ним припасть! Я мучительно хочу его. Он отвечает мне искренней, сияющей улыбкой, и у меня перехватывает дыхание. — Ты выбираешь страдание? Что ж, поглядим, как нам это организовать… — Он проводит пальцами по моей щеке. Его прикосновение отзывается глубоко-глубоко внутри меня, там, где растекаются боль и истома. Я хочу наброситься на него прямо тут, немедленно, но вместо этого мы сидим и смотрим, как торгуется очередной лот. Я с трудом сижу на месте. Дэвид обнял меня за плечи, его большой палец ритмично гладит мою спину, посылая восхитительные мурашки вдоль позвоночника. Другой рукой он сжимает мою руку, подносит её к губам, кладет к себе на колени. Он делает это неторопливо, и я не понимаю его игры, пока не становится слишком поздно: он как бы невзначай кладёт мою руку так, что я чувствую его эрекцию. Я вздрагиваю, в панике обвожу взглядом сидящих за столом, но их внимание направлено на сцену. Слава богу, на мне маска… Воспользовавшись этим, я ласкаю его, даю волю своим желаниям. Мой член тоже стоит и его прёт наружу. Дэвид прикрывает мою руку своей, прячет мои смелые пальцы, а другой рукой щекочет мне затылок. Его губы разжались, он прерывисто дышит, и это единственная реакция на мои наивные прикосновения. Но она значит для меня так много. Он хочет меня. Спазм распространяется по моему животу. Положение становится невыносимым. Я чувствую, как нечто растёт под моими пальцами, и у меня кружится голова от осознания своей власти. Он поворачивает ко мне лицо и спрашивает одними губами: — Готов? Я киваю. До конца аукциона ещё приблизительно полчаса. Мы вышли на лужайку. Я-то думал, он поведёт меня к лодочному сараю, но, к моему разочарованию, мы направляемся к танцполу, где как раз рассаживаются музыканты. Их не меньше двадцати. Вокруг бродят несколько гостей, курят тайком — но поскольку главное действо разворачивается в шатре, мы не привлекаем особого внимания. Я бы тоже щас покурил, но у меня нет с собой сигарет. Дэвид ведёт меня к задней части дома и открывает французское окно, ведущее в комфортабельную гостиную, которую я ещё не видел. Мы идём через опустевший холл к крутой лестнице с элегантной балюстрадой из полированного дерева. Взяв за руку, он тащит меня на второй этаж, потом на третий. Открывает белую дверь и вталкивает в одну из спален. — Это моя комната. — спокойно сообщает он и запирает дверь изнутри. Тут просторно, стены чёрные. Мебели мало, и она бордового цвета: двуспальная кровать, письменный стол со стулом, полки, уставленные книгами и разными наградами — кажется, по кикбоксингу. На стенах — плакаты к фильмам: «Матрица», «Бойцовский клуб», «Шоу Трумана», а также два постера с кикбоксерами. Одного зовут Джузеппе де Натале — я о нём даже не слышал. Но меня притягивает белая доска над столом: на ней — множество фотографий, спортивных призов и билетных корешков. Это срез жизни юного Дэвида. Я вновь гляжу на великолепного парня, стоящего в центре комнаты. Он смотрит на меня, его взгляд пронзает насквозь и волнует. И вот он стоит здесь на чёрном ковре, в маске… эротичный до невозможности. Я хочу его. Немедленно. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него, сдирая одежду. Он включает музыку Sub Pielea Mea- Carla's Dreams и медленно приближается ко мне, танцуя. — У нас немного времени, Франческо. Но, судя по нашему голоду, нам много и не нужно. Повернись. Дай-ка я извлеку тебя из этого костюма. Я поворачиваюсь и гляжу на дверь, радуясь, что она заперта. Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Не снимай маску. В ответ моё тело заходится в судороге. Из меня вырывается стон. А ведь он даже не прикоснулся ко мне. Он берётся за мой галстук-бабочку, аккуратно снимает его, затем стягивает пиджак и берётся за верх моей рубашки, его пальцы скользят по моей коже, вызывая вибрацию в теле. Медленно расстегивает каждую пуговицу. Придерживая рубашку, помогает мне снять её с плеч, потом поворачивается и аккуратно вешает её вместе с пиджаком на спинку стула. Я остаюсь в брюках и туфлях. Сняв свой пиджак, он кладет его на мой костюм. Замирает и несколько мгновений смотрит на меня, пожирая глазами. Я таю под его чувственным взглядом. — Знаешь, Франческо…— тихо говорит он, приближаясь ко мне. На ходу он развязывает свой галстук-бабочку (теперь его концы свисают с шеи) и расстегивает три верхние пуговицы рубашки. — Я так разозлился, когда ты купил мой аукционный лот. Всякие мысли пронеслись в голове. Мне пришлось напомнить себе, что наказание вычеркнуто из нашего меню. Но потом ты сам попросил… — Он смотрит на меня сквозь маску и спрашивает шёпотом: — Зачем ты это сделал? — Зачем? Не знаю. Огорчение… слишком много алкоголя… веская причина, — кротко бормочу я, пожимая плечами. Может, чтобы привлечь его внимание? Тогда он был мне нужен. Сейчас нужен ещё больше. Боль усилилась, и я знаю, что он один способен её унять, способен утихомирить этого ревущего зверя во мне с помощью своего зверя. Рот Дэвида сжимается в тонкую линию, потом он облизывает верхнюю губу. Я тоже хочу почувствовать телом этот язык. — Я дал себе слово, что больше никогда не стану тебя шлёпать, даже если ты попросишь. — Пожалуйста! — молю я. — Но потом я понял, что тебе, вероятно, в этот момент очень некомфортно, ты не привык к этому. — Он понимающе ухмыляется, нахал, но мне всё равно, потому что он абсолютно прав. — Да…— соглашаюсь я. — Итак, можно ввести некоторую… самостоятельность. Если я это сделаю, ты должен пообещать мне одну вещь. — Что угодно. — При необходимости ты воспользуешься стоп-словом. При таком условии я сейчас займусь с тобой любовью. О’кей? — Да. — Я учащенно дышу и хочу как можно скорее почувствовать на своём теле его руки. Он сглатывает, потом берёт меня за руку и ведёт к кровати. Сняв с меня брюки, и откинув одеяло, садится и кладет рядом с собой подушку. Я стою перед ним. Внезапно он сильно дёргает меня за руку, и я падаю к нему на колени. Он слегка сдвигает меня, и теперь я лежу на кровати, грудью на подушке, повернув лицо в сторону. Он гладит меня по щеке. — Положи руки за спину. Ой! Он снимает с шеи галстук и быстро связывает им мои запястья. Теперь кисти лежат на пояснице. — Франческо, ты в самом деле хочешь этого? — Да, — шепчу я. — Почему? — нежно спрашивает он, лаская ладонью мои ягодицы. Я издаю стон, как только чувствую кожей его руку. Я не знаю, почему. После такого безумного дня, где было всё — спор о деньгах, Агата, Энтони Фокс, Николь, досье на меня, пышный приём, маски, алкоголь, анальный стимулятор, аукцион… я хочу этого. — Я должен придумать причину? — Нет, малыш, не нужно, — говорит он. — Просто я пытаюсь тебя понять. Его левая рука берёт меня за талию, удерживая на месте, а правая ладонь поднимается над моими ягодицами и больно бьёт по ним. Эта боль смыкается с болью в животе. Ох! Из меня вырывается громкий стон. Он бьёт меня снова, точно туда же. Новый стон. — Два… — бормочет он. — Будет двенадцать. О господи! Это наказание… такое… плотское, такое… необходимое. Он ласкает мой зад своими длинными пальцами, а я лежу беспомощный, связанный и прижатый к матрасу, весь в его власти — причём по собственной воле. Он бьёт меня снова, чуть правее, и ещё раз, с другой стороны, потом останавливается и медленно спускает с меня трусы. Ласково проводит ладонью по ягодицам и опять продолжает наказание — каждый жгучий шлепок убирает остроту моей страсти — или разжигает её, я не знаю. Я отдаюсь ритму ударов, впитываю в себя каждый, наслаждаюсь ими. — Двенадцать, — бормочет он низким, хриплым голосом. Опять ласкает мою попку, забирается пальцами глубже в моё очко, медленно вставляет два пальца внутрь меня и водит ими по кругу, по кругу, по кругу, вызывая во мне сладкие муки. Другой рукой он приподнимает меня, чтобы схватиться за мой стояк и беспощадно дрочить его. Моё тело не выдерживает и я кончаю, кончаю, много кончаю… В конвульсиях. — Вот и хорошо, малыш…— одобрительно мурлычет он. Не вынимая из меня пальцев, он развязывает свободной рукой мои запястья. Я лежу, обессиленный, и тяжело дышу. — Мы с тобой ещё не закончили, Франческо, — сообщает он и, все ещё не вынимая пальцев, ставит меня коленями на пол. Теперь я опираюсь о кровать. Он встаёт на колени позади меня и расстегивает ширинку. Вынимает пальцы, и я слышу знакомое шуршание фольги. — Раздвинь ноги, — урчит он, и я повинуюсь. Он гладит мои ягодицы и входит в меня. — Всё будет быстро, малыш. — Он держится за мои бёдра, выходит из меня и резко входит. — Ай! — кричу я, но испытываю божественное ощущение полноты. Он выбивает из меня всю боль, ещё и ещё, стирая её с каждым резким и сладким движением. Ощущение умопомрачительное, как раз то, что мне надо. Я направляю бёдра навстречу ему, ловлю его удары. — Франческо, не надо, — урчит он, пытаясь остановить меня. Но я хочу его слишком сильно, ударяюсь о него, соперничая с ним по силе. — Франческо, чёрт возьми! — шипит он и кончает. Его голос раскручивает во мне по спирали целительный оргазм, который длится и длится, выжимает меня насухо и бросает, распластанного и бездыханого. Дэвид наклоняется и целует меня в плечо, потом выходит из меня. Обхватывает меня руками, кладёт голову мне на спину. Так мы и стоим на коленях возле кровати. Долго ли? Секунды? Даже минуты, пока не успокоится дыхание. Боль в животе прошла, и теперь я наслаждаюсь безмятежным покоем. Дэвид шевелится и целует меня в спину. — Мистер Стоун согласен на танец? — Ммм… — отвечаю я, наслаждаясь отсутствием боли и полнотой жизни. Он садится на корточки и сажает меня к себе на колени. — Это недолго. Пошли. — Он целует меня в макушку и заставляет встать. Ворча, я сажусь на кровать, подбираю с пола трусы, брюки и натягиваю их. Лениво тащусь к стулу за рубашкой с пиджаком и бабочкой. С равнодушным интересом отмечаю, что не снимал носков. Дэвид завязывает свою бабочку и уже привёл в порядок себя и кровать. Надевая свой костюм, я рассматриваю снимки на доске. Дэвид даже мальчишкой был красивым, хотя и хмурым. Вот он с Мэри на заснеженном склоне; вот он в Париже, это можно понять по Триумфальной арке на заднем плане; в Лондоне; в Нью-Йорке; в Большом каньоне; возле Сиднейской оперы; даже на фоне Великой Китайской стены. Мистер Волф много путешествовал в юности. Вот корешки билетов с разных концертов и шоу: U2, Металлика, The Verve, Sheryl Crow, Нью-Йоркский филармонический оркестр исполняет «Ромео и Джульетту» Прокофьева — какая причудливая смесь! — Как тебе мой галстук? — отвлекает меня Дэвид и поднимает подбородок, словно маленький мальчик. Я поправляю его бабочку. — Теперь всё идеально. — Как и ты…— мурлычет он, попровляя в ответ мою бабочку тоже, и обняв, страстно целует. — Ну что, лучше стало? — Намного лучше, благодарю вас, мистер Волф. — Всегда рад служить, мистер Стоун. Гости тем временем собираются вокруг танцпола. Дэвид усмехается — мы явились как раз вовремя — и ведёт меня на клетчатый пол. — Леди и джентльмены, пришло время для первого танца. Мистер и миссис Суон, вы готовы? — парень в маске кивает и подает руку бабушке Дэвида. — Леди и джентльмены с аукциона первого танца, вы готовы? Мы все дружно киваем. Мэри стоит с незнакомым мне мужчиной. Интересно, где же Джордж? — Тогда начинаем. Давай, Сэм! Под горячие аплодисменты молодой парень взбегает на сцену, поворачивается к оркестру и щёлкает пальцами. Знакомая мелодия «Crazy in love» наполняет воздух. Только она под ремиксом, оригинальный исполнитель Miguel. Дэвид улыбается мне, кладёт руку на плечо и начинает танец. Да, он великолепно танцует, с ним легко. Он ведёт меня в танце, и мы улыбаемся друг другу как идиоты. Я вспоминаю наш первый танец четыре года назад. — Я люблю эту песню, — мурлычет Дэвид, глядя мне в глаза. — По-моему, она очень подходит. — Сейчас он уже говорит без усмешки, серьезно. — Ты тоже сводишь меня с ума… — вторю я. Он не в силах спрятать улыбки. Сейчас мне кажется, что на танцполе только мы двое и оркестр. Мы находимся в нашем личном воздушном шаре. Песня кончается, и мы аплодируем. Дэвид обнимает меня за плечи и ведёт на следующий танец. Мы остаемся на площадке ещё два танца, и я понимаю, что мне нужно в туалет. — Я сейчас. По дороге я вспоминаю, что оставил свой мешочек из-под маски на банкетном столе, а ведь там анальный стимулятор! Я бегу к шатру. В нем ещё горят канделябры, но уже пусто, только в другом конце сидит какая-то пара. Я беру мешочек. — Франческо? Знакомый голос поражает меня. Я оглядываюсь и вижу парня, в бордовом смокинге. На лице у него маска Арлекина. — Я так рад, что ты тут один. — тихо говорит он. — Весь вечер я искал возможности поговорить с тобой. — Простите, я не знаю, кто вы. Он снимает маску с лица и волос. Чёрт! Это Энтони Фокс!. — Прости, я тебя испугал.— говорит он. Я смотрю на него, разинув рот. Я ожидал его встретить здесь, Дэвид меня предупреждал, но я не ожидал что встреча выйдет лицом к лицу, наедине. Как же хорошо, что на мне маска. — Я знаю, что тебе всё уже известно об мне… Я бесстрастно слушаю его, но доволен тем, что он знает об этом. Это избавляет меня от необходимости высказывать собственное мнение. Кроме того, в глубине души мне любопытно, что он скажет. Он замолкает и куда-то смотрит через моё плечо. — Мортимер наблюдает за нами… Я оглядываюсь и вижу, как он стоит у входа в шатер. С ним Слоун. Они смотрят куда угодно, только не на нас. — Ладно, мы быстро. — торопливо говорит он. — Я закрыл глаза на то, что ты бросил меня, и выбрал Дэвида. Но имей ввиду, что придёт время, и ты пожалеешь о своём выборе. Он смотрит на меня; его чёрные глаза впиваются в мой мозг, пытаются проникнуть под маску. Его угроза настолько удивительна и неожиданна, что у меня невольно вырывается недоверчивый смех. — Тебе смешно? — ухмыляется он. — Меня смешит твоя наглость. Тебя не касаются наши с Дэвидом отношения. Энтони приблизился ко мне на шаг и я в этот же момент отошёл также на шаг назад. — Однажды… Я завладею компанией… И вот тогда… я убью Дэвида… Мои кости почувствовали холод. Опять угроза? Слышал бы его сейчас Дэвид… О боже. Что он себе позволяет? И мне ещё придётся видеться с ним на работе! — И ты один останешься, Франческо…— он облизнул свою верхнюю губу.— Совсем один… Я сделал глубокий вдох. Я был достаточно пьян, чтоб ответить красиво. — Может быть, однажды ты и завладеешь всем… Компания, наследство, всё твое будет… А вот меня ты не назовёшь своим никогда. У него отвисает челюсть. — Теперь извини. Меня ждут более приятные вещи, чем разговор с тобой. Я резко поворачиваюсь; адреналин и гнев бурлят в моём теле. Я иду к входу в шатер, где стоит Мортимер. В это время появляется встревоженный Дэвид. — Вот ты где! — бормочет он, потом хмурится при виде Энтони. — Что случилось? — Мне нужно в туалет. — Я сердито поджимаю губы. Он вздыхает и наклоняет голову набок. Неужели кто-то может выглядеть желаннее, чем он? Что это, маска или он сам? — Пожалуйста, Франческо, не злись. — Он уговаривает меня словно ребёнка. Протянув руку, проводит пальцем по моей надутой нижней губе. — Прошу тебя, не позволяй Энтони испортить наш вечер. Он держит меня за подбородок и ласково трётся своими губами о мои губы. Я вздыхаю в знак согласия. Он выпрямляется и берёт меня под локоть. — Я провожу тебя до туалета, чтобы тебя опять никто не отвлёк. Он ведёт меня через лужайку к временным туалетным комнатам — совершенно шикарным. — Я буду ждать тебя здесь, малыш. Вышел я уже в ровном настроении. Нет, я не позволю Энтони Фоксу портить мне вечер, ведь, возможно, на это он и рассчитывал. Отойдя в сторону, Дэвид разговаривает по телефону. — Ладно, будь на связи.— Дэвид бросает трубку. — С кем ты разговаривал? — С одним из секьюрити. — Что то случилось? — Нет, всё в порядке. Ты хочешь ещё танцевать? Или пойдём? — Смотрит на часы. — Скоро начнётся фейерверк. — Я люблю фейерверки. — Тогда мы останемся и посмотрим. — Он обнимает меня и прижимает к себе. Держась за руки, мы возвращаемся на танцпол. Играет песня «Love me like you do- Sabrina». — Танцуй со мной, — страстно шепчет Дэвид. — С удовольствием, мистер Волф. — улыбаюсь я, и он снова кружит меня по танцполу. В полночь мы идём к берегу между шатром и лодочным сараем. Все гости собрались там, чтобы полюбоваться фейерверком. Церемониймейстер, снова заявивший о себе, разрешил снять маски, чтобы лучше видеть огненное действо. Дэвид обнимает меня за плечи, но я знаю, что Мортимер и Слоун где-то рядом, вероятно, в толпе. Они смотрят по сторонам, а не на причал, где два техника в чёрном заняты последними приготовлениями. Увидев Мортимера, я снова вспоминаю об Агате. Возможно, она где-то здесь. Чёрт! При мысли о ней у меня ползут мурашки, и я прижимаюсь к Дэвиду. Ещё не понятно, кого мы тогда видели на сцене с красными волосами. Волф удивлённо смотрит на меня с высоты своего роста и обнимает ещё крепче. — Всё в порядке, малыш? Замёрз? — Нет, не замёрз. Я быстро оглядываюсь и вижу рядом с нами двух других секьюрити, чьи имена я забыл. Дэвид ставит меня перед собой и кладёт руки мне на плечи. Внезапно над доком раздается классический, как на саундтреке, грохот — баммм! В небо взлетают две ракеты и с оглушительным бабаханьем взрываются над заливом, осветив его ослепительным снопом из оранжевых и белых искр, которые отражаются в спокойной воде залива, словно сверкающий ливень. Я с раскрытым ртом смотрю, как в воздух взмывают ещё несколько ракет и, взорвавшись, рассыпаются разноцветным калейдоскопом. Не могу вспомнить, когда видел такое же улётное действо, разве что по телику, но это не в счёт. И всё это под музыку, под охи и ахи толпы. Взлёт за взлётом, взрыв за взрывом, вспышка за вспышкой. Зрелище поистине неземное! На установленном в заливе понтоне несколько серебристых световых фонтанов взлетают в воздух на двадцать футов, меняя цвет на голубой, красный, оранжевый, и снова становятся серебристыми. А в это время взрываются все новые ракеты, и музыка достигает крещендо. У меня уже болят мышцы лица от дурацкой восхищенной улыбки. Я гляжу на Дэвида — он тоже заворожен великолепным шоу как ребёнок. Наконец, вереница из шести ракет взлетает в тёмное небо и одновременно взрывается, заливая нас роскошным золотым светом. Толпа неистовствует, аплодисменты долго не стихают. — Леди и джентльмены, — кричит церемониймейстер, когда затихают крики и свист. — В завершение этого замечательного вечера хочу вам сообщить следующее: сегодня ваша щедрость принесла в программу «Справимся вместе» в общей сложности один миллион восемьсот пятьдесят три тысячи долларов! Снова грохочут аплодисменты, а на понтоне серебряные потоки искр складываются во фразу: «Спасибо вам от «Справимся вместе». Буквы долго искрятся и мерцают над водой. — Ах, Дэвид… это было чудесно. — Я восторженно улыбаюсь ему, он наклоняется и целует меня. — Пора уходить. — говорит он, и в его словах я читаю так много обещаний. Внезапно я чувствую, что страшно устал. Толпа вокруг нас постепенно редеет. Дэвид и Мортимер не говорят ничего, но между ними что-то происходит. — Давай немного постоим. Мортимер хочет, чтобы мы подождали здесь. Ага. — По-моему, из-за этого фейерверка он постарел на сотню лет. — Он не любит фейерверки? Дэвид ласково глядит на меня и качает головой, но не объясняет. — Итак, Аспен… — говорит он, и я понимаю, что он хочет меня отвлечь. Это получается. — Ой! Я не внёс ставку! — спохватываюсь я. — Ты можешь прислать чек. Я знаю адрес. — Ты тогда был в бешенстве. — Да, был. Я усмехаюсь. — В этом виноваты ты и твоя игрушка. — Вы, мистер Стоун, были охвачены страстью. Потом, насколько я припоминаю, всё завершилось наилучшим образом. — Он сально улыбается. — Кстати, где он? — Анальный стимулятор? Он в мешочке из-под маски… Больше было не куда спрятать… — О боже… Я хочу забрать его у тебя. Это слишком мощная игрушка, чтобы оставлять её в твоих невинных руках. — Она всё равно на батарейках. Беспокоишься, что я снова буду охвачен страстью?.. и может…с кем-то ещё? Дэвид зло сверкает глазами. — Надеюсь, что такого не случится…— заявляет он с холодком в голосе. — Нет, Франческо. Я хочу сам управлять твоей страстью. Ну и ну! Ничего себе! — Ты мне не доверяешь? — Доверяю полностью. Итак, я могу получить игрушку назад? — Я рассмотрю твою просьбу. Он прищуривает глаза. На танцполе снова звучит музыка. Но это уже диджей развлекает гостей грохочущими басовыми ритмами. — Ты хочешь танцевать? — Я очень устал, Дэвид. Если можно, я бы поехал домой. Дэвид смотрит на Мортимера, тот кивает, и мы направляемся к машине. За нами бредёт пара подвыпивших гостей. Я рад, что Дэвид поддерживает меня под локоть — у меня болят ноги от тесных туфель. К нам подбегает Мэри. — Вы ведь ещё не уходите, а? Настоящая музыка только начинается. Пошли, Франческо! — Она хватает меня за руку. За ней грохочет музыка Blinding Lights- The Weekend. — Мэри.— останавливает её Дэвид. — Франческо устал. Мы поедем домой. К тому же у нас завтра тяжелый день. Да ну?.. Мэри недовольно выпячивает губы, но, к моему удивлению, не спорит с Дэвидом. — Тогда обязательно приезжай к нам на следующей неделе. — Конечно, Мэри. — Я улыбаюсь, а в душе гадаю, как я теперь буду зарабатывать себе на жизнь. Она чмокает меня, потом бурно обнимает Дэвида, удивляя этим нас обоих. Но ещё удивительнее, она кладёт ладони на его грудь и говорит: — Как приятно видеть тебя таким счастливым. — Она целует его в щеку. — Пока, ребята, всего хорошего. Она убегает к своим подругам — среди них Тиана; без маски она выглядит ещё более унылой. Я опять вспоминаю Джорджа. Интересно, где же он? — Надо попрощаться с тётей. Пойдём. Дэвид ведёт меня под гул разговоров гостей к Виктории. Она прощается с нами тепло и нежно. — Пожалуйста, приезжайте ещё, Франческо. Мы так рады вам, — говорит Виктория. Я слегка обескуражен отношением родственников Дэвида ко мне. К счастью, уже ушли родители Виктории, поэтому я избавлен ещё и от их энтузиазма. Рука об руку мы молча идём к фронтону дома, где в ожидании хозяев выстроились бесчисленные автомобили. Я гляжу на Дэвида. Он и в самом деле выглядит счастливым, хотя после такого напряжённого дня это даже странно. И я рад. — Тебе не холодно? — спрашивает он. — Нет, всё хорошо, спасибо. — Я наслаждался этим вечером, Франческо. Спасибо тебе. — Я тоже, хотя не всеми его частями одинаково. — усмехаюсь я. Он тоже ухмыляется, потом морщит лоб. — Не кусай губу! — От его интонации у меня учащенно бьётся сердце. — Почему ты сказал, что завтра у нас будет трудный день? — спрашиваю я, чтобы отвлечься. — Я приготовил для тебя сюрприз. Ммм, интересно. Мимо проходят гости, не обращая на нас внимания. Я хватаю галстук Дэвида за кончик, тяну, и тот развязывается. Видна верхняя пуговица рубашки. Я расстегиваю её. — Так ты выглядишь сексуально…— шепчу я. Вообще-то он выглядит сексуально всегда, но так особенно. — Мне надо отвезти тебя домой. Пойдём. У машины Слоун протягивает Дэвиду конверт. Дэвид хмуро глядит на него, переводит взгляд на меня. В этот момент Мортимер открывает передо мной дверцу. По его лицу я вижу, что он уже не так напряжён, как раньше. Потом Дэвид садится рядом со мной и отдаёт мне этот конверт, нераспечатанный. Мортимера долго нет… Но спустя пару минут, он наконец садится. Странно, а где же Слоун? Я забываю о нём, когда Дэвид открывает рот. — Письмо адресовано тебе. Кто-то из слуг отдал его Мортимеру. Вероятно, ещё от какого-то твоего поклонника. — Дэвид недовольно скривил губы. Конечно, такая мысль ему неприятна. Я тупо гляжу на письмо. От кого оно? Вскрываю конверт и быстро читаю послание при тусклом свете. Чёрт побери, оно от Энтони! Почему он не оставляет меня в покое? «Доброй ночи, Франческо Стоун, целую тебя в губы.» Э.Фокс. К чему это?! — Что это значит? — спрашиваю вслух я сам себя. Я отдаю письмо Дэвиду и он прочитав его, сжимает в кулак. Для того чтобы улучшить его настроение, возвращаю ему анальный стимулятор. — До следующего раза.— бормочу я. Он глядит на меня из полумрака и наверняка усмехается, хотя его лица мне почти не видно. Потом берёт мою руку и сильно сжимает. Я гляжу в темноту и вспоминаю весь этот длинный день. От большого количества информации у меня болит голова. Мы едем около полу часа. За окном перестали мелькать огни городских фонарных столбов и проезжающих мимо машин. Странно. Такое ощущение, будто Мортимер везёт нас в лес. Я ждал когда Дэвид что то спросит у него, но он молчал, крепко держа меня. Однако я заметил на его лице скрытую тревогу. Я почувствовал маленькую вибрацию из его кармана брюк. Он достал свой смартфон. Краем глаза я заглянул в экран. Это было смс… смс от Мортимера… Стоп, что?! Но каким образом? Он же сейчас за рулём. Руки Дэвида стали холодными и он дрожащими пальцами открыл сообщение. «Мистер Волф, вы где?!» И на этом моменте у меня онемело всё тело… Не успеваю я сказать «Дэвид», как он резко бросает смартфон, отпускает меня и накидывается на водителя. Тот продолжает жать на газ и пытается как то отбиваться. Волф бьёт его по лицу и тянет назад. Я прижался к спинке сиденья, ожидая момента помочь Дэвиду. Но я растерялся и не знал что делать. Мне было страшно, адреналин дико наполнил меня. Я с болью в животе смотрел на всё происходящее. Страшнее всего мне было за Дэвида. Водитель переворачивается и начинает душить его. Вот сука! Тут я сквозь мрак увидел лицо водителя… Это был Джордж! Парень Мэри! Ахренеть… Инстинктивно, я пинаю его ногой по лицу, затем второй раз, третий. Машина съезжает с трассы и отстанавливается. От резкого движения я падаю на Джорджа. Мои глаза темнеют и я теряю сознание. Мне снится сон, я вижу странные огни… Я приближаюсь к ним, но не чувствую страха обжечься. В итоге, я горю, но боли нет. Затем я просыпаюсь, ибо Дэвид будит меня, хлопая ладошками по щекам. — Франческо! Я открываю глаза и чувствую ноющую боль в голове. — Где мы?..— с тяжестью удерживая веки, и пытаясь осмотреться, спрашиваю я. Мы были в другой машине. Мортимер и Слоун были впереди. На веске Дэвида была небольшая ссадина. — Всё хорошо. Скоро будем дома. Ты был без сознания. Я думал вызвать скорую. Мы были в лесу, Мортимер и Слоун приехали за нами. — А где тот водитель? Это же был Джордж! — Этот ублюдок убежал.— прошипел Дэвид и со злостью посмотрел в сторону Мортимера и Слоуна.— Я не знаю кто его подослал убить нас. Однако у меня есть подозрения… — Энтони?.. Дэвид морщится и потом гладит меня по щеке. — Главное ты жив. Знал бы ты как я сильно испугался за тебя. У меня пошли слёзы. — Я тоже. Дэвид крепко обнял меня. Наконец мы приехали. — Отнести тебя на руках? — нежно спрашивает он. Я сонно качаю головой. Когда мы стоим у лифта, я прислоняюсь к нему и кладу голову на плечо. Слоун стоит перед нами и неловко переминается. Видимо ему и Мортимеру досталось за неосторожность, и за то что они не предвидели опасности, того кто сел в машину. — Пойдём. Я положу тебя в постель. Он берёт меня за руку, и мы выходим из лифта, но останавливаемся в фойе. И тут Слоун поднимает руку. За эту долю секунды с меня слетает сон. Слоун что-то говорит в рукав. Я и не знал, что он носит там переговорное устройство. — Ладно, Ти, — говорит он и поворачивается к нам. — Мистер Волф, на «Ауди» мистера Стоуна проколоты шины, а машина залита краской. Чёрт побери! Моя машина!.. Кто мог это сделать? Как только этот вопрос материализуется в моем сознании, я уже знаю ответ. Агата… Или Энтони… кто то из них… кроме них никто не мог. Я гляжу на Дэвида. Он побледнел. Хотя что может быть хуже, чем то что произошло недавно? — Мортимер беспокоится, что преступник мог войти в квартиру и теперь находится там. Он хочет сначала всё проверить. — Понятно. — шепчет Дэвид. — Действия Мортимера? — Он поднимается по служебному лифту с Райаном и Рейнолдсом. Они проведут осмотр и тогда дадут нам добро. Я остаюсь с вами, сэр. Мы не можем допустить оставить вас как в тот раз. — Благодарю вас, Слоун. — Дэвид крепче обнимает меня. — Да, день становится всё лучше и лучше, — горько вздыхает он и утыкается носом в мои волосы. — Слушайте, я не могу стоять тут и ждать. Слоун, позаботься о мистере Стоун. Не пускайте его в квартиру, пока не получите разрешения Мортимера. — Нет, Дэвид, останься со мной, — умоляю я. — Делай, что тебе говорят, Франческо. Жди здесь. Нет! — Слоун! — говорит Дэвид. Слоун открывает дверь фойе, впускает Дэвида в квартиру, закрывает за ним дверь и встаёт перед ней, бесстрастно глядя на меня. Чёрт возьми! Дэвид! В моей голове громоздятся всякие ужасы, но мне ничего не остается, как ждать, ждать и ждать…