Любовь Франческо Стоуна

Слоун опять говорит в свой рукав: — Мортимер, мистер Волф вошёл в квартиру. Тут он морщится, хватает наушник и выдергивает его из уха. Вероятно, получил от Мортимера мощный нагоняй. Ну, если Мортимер встревожился… — Пожалуйста, позвольте мне войти, — умоляю я. — Извините, мистер Стоун, не могу. Это не займёт много времени. — Слоун поднимает кверху обе руки, как бы защищаясь. Да что ж такое! Я мучительно чувствую собственное бессилие. Замирая, жадно ловлю все звуки, но слышу лишь собственное неровное дыхание. У меня пересохло во рту, кружится голова. Я молча молюсь: «Господи, пусть с Дэвидом ничего не случится!» Не знаю, сколько прошло времени. Мы ничего не слышим. Конечно, тишина — тоже хорошо, лучше, чем выстрелы. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я хожу по фойе и разглядываю висящие на стенах картины. Я никогда прежде не обращал на них внимания: всё это предметная живопись, религиозная — мадонна с младенцем. Всего там шестнадцать картин. Как странно. Дэвид ведь неверующий, кажется. Вся живопись в большом зале абстрактная — а эти картины совсем другие. Впрочем, долго я возле них не задерживаюсь. Где же Дэвид? Я гляжу на Слоуна, он бесстрастно смотрит на меня. — Что там происходит? — Никаких новостей, мистер Стоун. Неожиданно шевелится дверная ручка. Слоун мгновенно поворачивается и выхватывает пистолет из кобуры, висящей на плече. Я застываю. В дверях появляется Дэвид. — Всё чисто. — сообщает он и хмурится на Слоуна. Тот немедленно убирает оружие и отходит назад, пропуская меня внутрь. — Мортимер перебдил… — ворчит Дэвид, протягивая мне руку. Я стою, разинув рот, не могу пошевелиться и впитываю каждую его маленькую чёрточку: непослушные волосы, расстегнутые верхние пуговки на рубашке, приоткрытый рот. Дэвид озабоченно глядит на меня; его глаза стали ещё темнее. — Все в порядке, малыш. — Он подходит ко мне, обнимает и целует в макушку. — Пойдём, ты устал. Ляжешь. — Я так волновался. — лепечу я, млея в его объятьях и вдыхая его сладкий-пресладкий запах. — Знаю. Мы все тревожились. Слоун исчез, вероятно, прошёл в квартиру. — Честно говоря, мистер Волф, ваши сёстры очень утомительные. — сердито замечаю я. Дэвид усмехается. — Да. Верно. Взяв меня за руку, он идёт через холл в большой зал. — Мортимер и его помощники проверяют сейчас все шкафы и кладовые. Только я не думаю, что Агата здесь. — Что ей тут делать? — недоумеваю я. — Верно. — Как она могла войти сюда? — Я не вижу такой возможности. Но Мортимер иногда проявляет чрезмерную бдительность. Я набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю — очистительное упражнение. Меня наполняет свинцовая усталость: я ужасно хочу лечь и уснуть. — Пойдём, я уложу тебя в постель. У тебя утомленный вид. — В его глазах я вижу нежность. Я хмурюсь. Он тоже ляжет со мной? Или будет занят расследованием? Я с облегчением вижу, что он ведёт меня в свою спальню.  — Я должен поговорить с Мортимером. Давай я расстегну твою рубашку. — Ты сообщишь в полицию насчёт автомобиля и Джорджа? — спрашиваю я. Он убирает в сторону мою чёлку. Его пальцы нежно гладят мне грудь и потом медленно расстегивают пуговицы на моей рубашке. — Нет, я хочу обойтись без таких мер. В нашей семье принято решать проблемы самим и не обходить драки. Полиция только в самом крайнем случае. — Он наклоняется и ласково целует меня в плечо. — Ложись.— приказывает он и уходит. Я лежу, гляжу в потолок и жду его возвращения. За прошедший день так много всего случилось, так много нужно обдумать. На следующий день Дэвид стал водить меня по врачам. Он сильно переживал за моё здоровье после случившегося в машине. А также его люди всё усерднее старались искать Агату и Джорджа. Мэри была шокирована, узнав что её бойфренд оказался подкладной крысой. Прошло две недели после инцидента с водителем и автомобилем. Ни Агату, ни Джорджа, не нашли. Я резко просыпаюсь и не сразу понимаю, где я. Неужели я заснул? В слабом свете, проникающем сюда через приоткрытую дверь, я вижу, что Дэвида рядом со мной нет. Где же он? Я обвожу глазами комнату. В изножье кровати стоит какая-то тень. Девушка? Одетая в чёрное? Трудно сказать. Ещё не до конца проснувшись, я протягиваю руку и включаю ночник, потом опять бросаю взгляд на изножье. Там никого нет. Я трясу головой. Мне всё это померещилось? Приснилось? Я сажусь и обвожу глазами спальню. Мне становится жутковато — но я тут совершенно один. Я провожу ладонью по лицу. Который час? Где Дэвид? На будильнике — двенадцать часов ночи. Слезаю с кровати и иду на его поиски, сбитый с толку разыгравшимся воображением. Мне уже мерещится всякая ерунда. Должно быть, реакция на драматические события минувшие пару недель назад. Зал пустой. Его освещают лишь три подвесные лампы над баром. Но дверь в кабинет приоткрыта, и я слышу, как Дэвид разговаривает по телефону. — У меня складывается впечатление, что ты всё-таки был замешен во всём этом. Я неподвижно стою возле двери и, сгорая от стыда, подслушиваю. С кем это он говорит? Я хочу постучать в дверь, но не решаюсь. — Нет, Энтони. И засунь своё письмо с «Доброй ночи» куда подальше, и поцелуй себя в зад! Он швыряет телефон на стол. Ох, чёрт! Я робко стучусь в дверь. — Что? — рычит он, и мне хочется убежать и спрятаться. Он сидит за столом, уронив голову на руки. Поднимает голову, и суровое выражение лица сразу смягчается, когда он видит меня. В глазах читается настороженность и такая ужасная усталость, что у меня сжимается сердце. Он озадаченно моргает и обводит меня взглядом с головы до ног. Я явился в его футболке. — Тебе больше подходит быть без одежды, Франческо. — шутит он. — Но даже в моей футболке ты прекрасен. Ах, какой неожиданный комплимент. — Я соскучился без тебя. Пойдём спать. Он медленно встаёт со стула. Теперь его глаза сияют и полны обещания… хотя в них видна и грусть. Он стоит передо мной, устремив на меня пронзительный взгляд, но ко мне не прикасается. — Знаешь ли ты, что ты значишь для меня? — спрашивает он. — Если по моей вине с тобой что-нибудь случится… Его голос обрывается, на лице — болезненная гримаса. Он выглядит таким беззащитным, он боится за меня… — Ничего со мной не случится…— заверяю я его ласковым голосом и глажу его по лицу, провожу пальцами по щеке. Она мягкая на ощупь. Я провожу пальцем по контуру его нижней губы, потом веду пальцы вниз по его горлу, у основания шеи. Он глядит на меня сверху с приоткрытыми губами и всё ещё не дотрагивается до меня. Я веду пальцем по шее, он закрывает глаза. Его спокойное дыхание делается неровным. Мои пальцы замирают у бортика рубашки, и я берусь за ближайшую застёгнутую пуговицу. Его глаза широко раскрылись и глядят на меня с тревогой. Но он не шевелится и не останавливает меня. Я очень медленно расстегиваю пуговицу, держа ткань подальше от его кожи, потом неторопливо перехожу к следующей и повторяю весь процесс — тщательно и сосредоточенно. Я поднимаю руки и стаскиваю рубашку с его плеч. Он вытаскивает руки из рукавов и вот уже стоит передо мной голый до пояса. Избавленный от рубашки, он, кажется, восстановил душевное равновесие и лукаво улыбается. — Теперь займёмся брюками, мистер Стоун? — спрашивает он, поднимая брови. — В спальне. Я хочу, чтобы ты лёг в постель. — Неужели? Мистер Стоун? Вы ненасытная штучка. — Интересно, почему? — Я хватаю его за руку, вытаскиваю из кабинета и веду в спальню. Там прохладно. — Ты открывал балконную дверь? — спрашивает он, нахмурив брови, когда мы входим. — Нет. — Я не помню этого. Помню только, как я обвёл взглядом комнату, когда проснулся. Тогда дверь была закрыта. О чёрт! Кровь отхлынула от моего лица; разинув рот, я гляжу на Дэвида. — Что? — отрывисто спрашивает он. — Когда я проснулся, здесь кто-то был, — шепчу я. — Только тогда я решил, что мне почудилось. — Что? — На его лице отражается ужас. Он бросается к балконной двери, выглядывает из неё, потом возвращается в комнату и запирает за собой дверь. — Точно? Кто?.. — Девушка, кажется… Было темно. И я только что проснулся. Дэвид достал телефон и начал кому то звонить, выйдя из комнаты. Наверное Мортимеру… Или Слоуну… Через минут пять он возвращается. — Мне надо работать. — Он смотрит на меня. — Выбрось это из головы. Прошу тебя. Всё хорошо. Ты в безопасности. Я упрямо гляжу на него. — Да, чуть не забыл, — добавляет он. — Твоя машина прибыла на день раньше. Она в гараже. Ключ у Мортимера. Теперь она в полном порядке. И вот что ещё. Если на работе ты соберёшься выйти из офиса, дай мне знать. Он хмурится. В другой раз я бы поспорил с ним, но сейчас он взвинчен из-за всей ситуации, и я не хочу доводить его до крайности. — Было бы лучше, если бы ты съехал ко мне. Что? — Переехать к тебе? Ты уверен? — Да. Я давно думал над тем, чтобы ты жил у меня. — Не слишком ли рано думать об этом? — Вот и обдумай моё предложение. Всё. Мне надо работать. — спокойно сообщает Дэвид и с этими словами выходит из комнаты. Я делаю шумный выдох. Я и не замечал, что затаил дыхание. Падаю на кровать и лежу, уставившись в потолок. Сможем ли мы когда-нибудь нормально разговаривать, не пускаясь в споры? Как это утомительно. Просто мы пока ещё недостаточно хорошо знаем друг друга. Хочу ли я перебраться к нему? Я даже не знаю, могу ли я предложить ему чашку чая или кофе, когда он работает. Могу ли я вообще ему мешать? Я плохо представляю, что ему нравится, а что нет. Ему явно надоела вся эта история с Агатой. Встаю с кровати, вставляю наушники в уши и включаю на своём смартфоне песню War of change- Thousand foot krutch. В голове картинки, как Агата бегает по городу с пушкой и пресследует нас. Я подхожу к окну. Отпираю балконную дверь и подхожу к стеклянному релингу. Он прозрачный, и это меня немного нервирует, ведь здесь так высоко. Воздух прохладный и свежий. Я смотрю на мерцающие огни Сиэтла… Тут, в своей крепости, Дэвид далёк от всего. Он ни перед кем не в ответе… У него такая сложная жизнь, а он такой сложный человек! Бросив последний взгляд на Сиэтл, распростершийся золотым покрывалом у моих ног, решаю позвонить отцу. Я не говорил с ним несколько дней. Как обычно, разговор у нас недолгий, но я удостоверился, что с ним всё в порядке и что я отрываю его от важного футбольного матча по телевизору. — Надеюсь, что у вас с Дэвидом всё хорошо и он тебя не обижает.— говорит он как бы невзначай. Я понимаю, что он выуживает информацию, и очень стремится её услышать. — Да. Все хорошо. — Типа того, и я наверное собираюсь переехать к нему. Хотя мы не обсудили сроки. — Целую тебя, пап. — Я тебя тоже, Франческо. Я гляжу на часы. Уже пол первого ночи. После нашего разговора с Дэвидом я нервничаю, не могу успокоиться, спать что то не хочется. Я надеваю штаны и хочу поискать в библиотеке какую-нибудь книгу. Я мог бы почитать что-нибудь и на айпаде — но сейчас мне хочется взять в руки настоящую книгу, это успокаивает. Дэвида я оставлю в покое. Возможно, к нему вернётся хорошее настроение после работы. Как много книг в его библиотеке! Одни только названия можно читать целую вечность. Мой взгляд случайно падает на бильярдный стол, и я улыбаюсь, вспомнив тот день перед маскарадом. Затем я продолжаю поиски хорошего чтива. Большинство книг — первоиздания. Как ему удалось собрать внушительную библиотеку за такое короткое время? Возможно, в обязанности Мортимера входит и покупка книг. Я останавливаю выбор на «Ребекке» Дафны дю Морье. Давно её не перечитывал. С улыбкой устраиваюсь, поджав ноги, в одном из мягких кресел и читаю первую строчку: «Прошлой ночью мне снилось, что я вернулась в Мандерли…» Я выныриваю из сна, когда Дэвид поднимает меня на руки. — Эй. — бормочет он. — Я тебя обыскался, а ты тут спишь. Он прижимается губами к моим волосам. В полусне я обнимаю его за шею и вдыхаю его запах — ах, какой родной и приятный, — а он несёт меня в спальню. Кладёт на кровать и накрывает. — Спи, малыш. — шепчет он и прижимается губами к моему лбу. Внезапно просыпаюсь и не сразу понимаю, где я. Мне приснилось что-то тревожное. Я всматриваюсь в темноту, мне мерещится чей-то силуэт, стоящий в изножье кровати. Опять?! Нет-нет, всего лишь показалось. Из большой комнаты доносятся еле слышные аккорды рояля — какая-то очень сложная ритмичная мелодия. Который час? Я гляжу на будильник — три часа ночи. Неужели Дэвид так и не ложился? Я слезаю с кровати. Выхожу в комнату, стою в тени, слушаю. Дэвид весь отдается музыке. Он сидит в круге, вернее, даже в пузыре света, и мне сейчас кажется, что стенки пузыря надежно защищают его от всех тревог и опасностей. Мелодия, которую он играет, мне слабо знакома. Ах, как мастерски он играет!.. И почему меня всегда удивляют его бесчисленные таланты? Что-то в этой картине кажется необычным, и я не сразу понимаю, что опущена крышка рояля. Поэтому я так хорошо вижу музыканта. Он поднимает голову, и я гляжу в его чёрные глаза — они чуть сияют в рассеянном свете лампы. Не сбившись ни на миг, он продолжает играть, а я тихонько иду к нему. Его глаза устремлены на меня, они разгораются всё ярче и ярче. Когда я подхожу близко, музыка обрывается. — Почему ты остановился? Было так чудесно. — Ты не представляешь, как ты желанн мне сейчас…— ласково произносит Дэвид. Ах… — Пойдём спать, — шепчу я. Он протягивает мне руку; его глаза пылают. Когда я беру её, он внезапно тянет меня к себе, и я падаю к нему на колени. Он обвивает меня руками, припадает губами к моей шее; у меня по спине бегут сладкие мурашки. — Ненавижу с тобой ссориться. — шепчет он, покусывая зубами мочку моего уха. На секунду у меня замирает сердце, потом стучит с удвоенной силой, разгоняя по телу жар. — Зато в ссорах мы больше узнаём друг друга. А ты упрямый, капризный, тяжелый и вздорный, — чуть слышно бормочу я и поднимаю кверху подбородок, чтобы ему было легче добираться до моего горла. Он проводит по нему носом, и я ощущаю на коже его улыбку. — Мистер Стоун, если я такой ужасный, как вы терпите меня? — Он прикусывает мою мочку, и я издаю стон. — Я всегда такой? — Не знаю. — Я тоже. — Он снимает с меня футболку, и его рука скользит по моему телу, по моей груди. Под его ласковой ладонью мои соски набухают. А рука движется вниз, к животу, к бёдрам. Мой член в состоянии эрекции. — Ты такой красивый… Он осторожно дёргает за маленькие волосы на моем паху, заставляя меня судорожно всхлипнуть. Другой рукой он сжимает волосы у меня на затылке и запрокидывает мне голову. И вот уже его язык вторгается в мой рот — жадно, настойчиво, страстно. Из меня вырывается стон, я глажу милое лицо. Его рука уже ласкает мой голый зад и член. Внезапно он сажает меня на рояль. Мои пятки ударяют по клавишам, и те отвечают дикой какофонией. В это время он раздвигает мои колени, берёт меня за руки. — Ложись на спину, — приказывает он и держит меня за руки, пока я опускаюсь навзничь на крышку рояля. Она жёсткая и неудобная. Он ещё шире раздвигает мне ноги, и мои пятки пляшут по клавишам, по сочным басам и пронзительным верхам. Ах! Я знаю, что он задумал, и предвкушение… Он целует внутреннюю сторону моего колена, поднимается всё выше и выше, целует, подсасывает, покусывает. Я отвечаю ему громкими стонами. Я сдвигаю ноги, и клавиши тоже стонут. Закрыв глаза, я весь отдаюсь блаженной неге, когда его губы добираются до верха моей ляжки. Он целует меня там… потом тихонько дует на волосы, и вот уже водит кончиком языка вокруг моих яийц. Ещё шире раздвигает мне ноги. Я ощущаю себя раскрытым, беззащитным. Он крепко зажал под мышками мои колени, а его язык мучает меня, не давая пощады, передышки… не давая облегчения. Он начинает жадно сосать мой член. Приподняв бёдра, я подлаживаюсь под его ритм. — Дэвид, пожалуйста! — молю я. — Нет-нет, малыш, ещё рано, — дразнит он, но я чувствую, как внутри начинается пульсация. Вдруг он останавливается. — Нет, не надо, — хнычу я. — Это моя месть, Франческо, за твоё частое не послушание.— нежно рычит он. — Раз ты споришь со мной, я буду отыгрываться на твоём теле. — Он проводит дорожку из поцелуев через мой живот, его руки ползут вверх по моим бёдрам, гладят, тискают, дразнят. Его язык описывает круг около моего пупка, а его руки и большие пальцы — ах, эти пальцы! — добираются до верха моих ляжек. — А-а! — вскрикиваю я, когда он вставляет большой палец в моё очко. Другой рукой терзает меня, медленно, мучительно дрочит мой член. От его прикосновений я выгибаю спину, отрываю её от рояля, извиваюсь. Я уже на грани, это невыносимо. — Дэвид! — кричу я, теряя над собой контроль. Он проявляет жалость ко мне и прекращает пытку. Подняв мои ступни с клавиш, толкает меня; внезапно я скольжу по роялю, а он следует за мной, ненадолго встаёт на колени между моих ног, надевая презерватив. Он ложится на меня, а я тяжело дышу, жадно гляжу на него и тут только обнаруживаю, что он голый. Когда он успел раздеться? Он опирается на руки и смотрит на меня. В его глазах я вижу удивление, и любовь, и страсть. От восторга у меня замирает дыхание. — Я жутко хочу тебя, — говорит он и очень медленно и умело входит в меня. Я тяжело и томно распростёрся на нём, обессилевший. Мы с ним лежим на огромном рояле. Да уж, лежать на Дэвиде гораздо удобнее, чем на крышке рояля. Я ложусь щекой на его плечо и замираю. Он не возражает, и я слушаю, как успокаивается его дыхание. Как и моё. Он ласково гладит мои волосы. — Ты пил вечером чай или кофе? — спрашиваю я сонно. — Что за странный вопрос? — отвечает он, тоже сквозь сон. — Я хотел принести тебе чай в кабинет, но потом понял, что не знаю, понравится ли это тебе. — А-а, понятно. Франческо, вечером я обычно пью воду или вино. Впрочем, могу попробовать и чай. Его рука ритмично и нежно гладит меня по спине. — Мы в самом деле так мало знаем друг о друге…— говорю я. — Да.— соглашается он, и в его голосе звучит ужасная печаль. Я тут же сажусь и смотрю на него. — Ты что? — спрашиваю я. Он качает головой, словно хочет прогнать какую-то неприятную мысль, и, подняв руку, гладит меня по щеке. Я заглядываю в его глаза, сияющие и серьёзные. — Я люблю тебя, Франческо.— говорит он. Будильник оживает в шесть утра и сообщает дорожную сводку. Я с трудом вырываюсь из мучительного сна и не сразу понимаю, где я. Но тут же забываю про сон, так как Дэвид Волф обвился вокруг меня, словно шёлк; его всклокоченная голова покоится на моём плече, рука накрыла куполом мою грудь, а нога придавливает меня своей тяжестью. Он все ещё спит, а мне очень жарко. Но я не обращаю внимания на дискомфорт, запускаю пальцы в его волосы, и он шевелится. Раскрывает ярко- чёрные глаза, сонно улыбается. О господи… он прекрасен. — Доброе утро, красавец. — говорит он. — Доброе утро, красавец. — улыбаюсь я в ответ. Он целует меня и, опершись на локоть, любуется мной. — Выспался? — Да, несмотря на ночной перерыв. Его улыбка расползается шире. — Ааа, ты тоже можешь разбудить меня в любое время. — И он снова меня целует. — А как ты? Хорошо спал? — Я всегда хорошо сплю с тобой, Франческо. — Никаких кошмаров? — Никаких. Я хмурю брови и спрашиваю: — Что тебе снится в твоих кошмарах? Его улыбка меркнет, лоб собирается в гармошку. «Чёрт — моё глупое любопытство!» — Доктор Флинн считает, что это эпизоды из моего раннего детства. Одни яркие, другие не очень. — Его голос обрывается, на лице задумчивость и страдание. Он рассеянно проводит пальцем по моей ключице. — Ты просыпался с криками и в слезах? — неуклюже шучу я. Он удивленно смотрит на меня. — Нет, Франческо. Я никогда не плакал, сколько себя помню. Он хмурится, словно погружаясь в глубину своей памяти. Ну нет, это слишком тёмное место, чтобы посещать его в этот час. — У тебя сохранились какие-то радостные воспоминания о детстве? — тут же спрашиваю я, в основном чтобы его отвлечь. Он задумывается, всё ещё поглаживая пальцем мою кожу. — Я помню, как моя мама что-то пекла. Помню запах. Наверное, именинный пирог. Для меня. — Я очень хочу узнать тебя лучше. — Ну и как, узнали, мистер Стоун? Кажется, вас интересовало, что я предпочитаю, кофе или чай. — Он усмехается. — Вообще-то я знаю способ, с помощью которого вы узнаете меня ещё лучше. — Он приникает ко мне губами. — По-моему, с этой стороны я знаю вас достаточно глубоко. — Мой голос звучит высокомерно и ворчливо, и Дэвид улыбается ещё шире. — А я не уверен, что когда-нибудь узнаю тебя достаточно хорошо. — бормочет он. — Но я люблю просыпаться возле тебя, в этом есть свои плюсы. Его голос звучит нежно, обольстительно; у меня всё тает внутри. — Разве тебе не пора вставать? — спрашиваю я хриплым голосом. «О-ой, что он со мной делает…» — Сегодня нет. Я хочу, чтобы сейчас у меня встало только одно место. — Его глаза похотливо сверкают. — Дэвид! — испуганно вскрикиваю я. Секунда — и он уже на мне, вдавливая меня в матрас. Схватив мои руки, он вытягивает их над моей головой и покрывает поцелуями моё горло. — О мистер Стоун! — Его улыбающиеся губы щекочут меня, посылая по моему телу восхитительные мурашки. — А вот что я хочу с тобой сделать, — мурлычет он. Я млею, допрос закончен. Миссис Линкольн, новая домработница Волфа, ставит на стол завтрак, мне — оладьи и бекон, а Дэвиду — омлет с беконом. Мы сидим рядышком за баром и молчим, как молчат близкие люди. — Когда я увижусь с твоим тренером, Клодом, и посмотрю, на что он способен? — спрашиваю я. Дэвид усмехается. — Это зависит от того, хочешь ты поехать в выходные в Нью-Йорк или нет. Впрочем, можешь поехать к нему и утром на этой неделе. Я попрошу Кассандру посмотреть его график и скажу тебе. — Кассандру? — Мою секретаршу. Ах да… — Одну из твоих бесчисленных брюнеток. — дразню его я. — Она не моя. Она работает на меня. Вот ты — мой. — Я тоже работаю на тебя. — угрюмо бурчу я. Он усмехается, будто забыл об этом. — Верно. — Его лучезарная улыбка невероятно заразительная. — Может, Клод научит меня кикбоксингу, — пугаю я. — Да? Чтобы повысить свои шансы в противоборстве со мной? — Дэвид удивленно поднимает брови. — Давайте, мистер Стоун. Он счастливый и довольный. Меня это совершенно обезоруживает. Может, всё дело в сексе… это он его так воодушевляет. Я оглядываюсь на рояль, наслаждаясь воспоминаниями о минувшей ночи. — Ты снова поднял крышку рояля. — Вчера ночью я закрыл рояль, чтобы тебя не разбудить. Оказывается, не помогло, но я и рад. — Дэвид чувственно улыбается и подносит ко рту кусок омлета. Я краснею и глупо улыбаюсь. Да, забавно было… на рояле… Миссис Линкольн ставит передо мной бумажный пакет с ланчем; я виновато краснею. — Вот вам с собой, Франческо. Тунец подойдёт? — Да, спасибо, миссис Линкольн. — Я робко улыбаюсь ей, она отвечает мне теплой улыбкой и уходит. Вероятно, чтобы оставить нас вдвоем. — Мистер Стоун, кажется, вы довольны собой. — Да, доволен, мистер Волф. — И правильно. — Он усмехается. — А теперь доедай завтрак. Ох, босс — всегда босс, всегда поблизости. Мы едем на заднем сиденье «Ауди». Мортимер сначала подбросит на работу меня, потом отвезёт Дэвида. Слоун — на переднем сиденье. — Кажется, ты говорил, что должна приехать твоя сестра? Как там её… Рита? — спрашивает Дэвид будничным тоном. — Ой, верно. — спохватываюсь я. Он запомнил её имя. — Как это я забыл! Дэвид, спасибо, что напомнил. Она приедет же сегодня. Я должен вернуться в свою квартиру. Его лицо мрачнеет. — Во сколько? — Я не знаю точно, когда она приезжает. — Мне не хочется, чтобы ты ездил куда-нибудь один. — резко заявляет он. — Знаю… — бормочу я и перебарываю желание закатить глаза от досады. — А Слоун будет сегодня шпионить, хм, сопровождать меня? — Я перевожу взгляд на Слоуна и вижу, как покраснели его уши. — Да. — рявкает Дэвид; его глаза сейчас холодны как лёд. — Слоун приедет на машине; он отвезёт тебя на квартиру. Ты только скажи, в какое время. — Ладно. Думаю, что Рита позвонит мне в течение дня. Тогда я сообщу тебе о своих дальнейших планах. Он глядит на меня и молчит. И о чём он только думает? — Ладно. — говорит он, наконец. — Никаких самостоятельных действий. Понятно? — Он грозит мне пальцем. — Да, дорогой. — бормочу я. По его лицу пробегает тень улыбки. — И ещё, пожалуй, держи под рукой «блэкберри» — я буду посылать на него сообщения. И тогда у моего парня, утро будет менее интересным, чем предыдущие. Хорошо? — Его голос полон сарказма. — Да, Дэвид. — Я закатываю глаза от досады, а он усмехается. — Ну, мистер Стоун, кажется, у меня уже зудит ладонь. — Ах, мистер Волф, она вечно у вас зудит. Что с этим поделаешь? Он смеется. — Доброе утро, Франческо.— приветствует меня Энтони, как ни в чём не бывало. Как будто мы с ним и не виделись в тот вечер на маскараде. — Отлично выглядишь. Я саркастично улыбаюсь, но сразу возвращаю на лицо бесстрастную профессиональную улыбку — для босса. — Доброе утро, мистер Фокс. Я отправляю его брошюру в печать. Энтони высовывает голову из двери. — Фраческо, будьте любезны, приготовьте мне кофе. Фокс улыбается, будто специально провоцирует меня своей улыбкой. Я начинаю понимать, что мне очень трудно быть в одном офисе с Энтони. Его присутствие нагнетает и сразу же в голову приходят воспоминания с того вечера. — Хорошо. Иду на кухню и сталкиваюсь с Мишель из приёмной. Она тоже готовит кофе. — Привет, Франческо. — весело говорит она. — Привет, Мишель. Она радостно рассказывает мне про её семейное сборище, как всё было замечательно. А я коротко описываю свой вечер на маскараде с Дэвидом, пропуская все плохие моменты. — Франческо, твой новый бойфренд — просто мечта. — говорит она с горящими глазами. Я с трудом подавляю вздох. — Он неплохо выглядит.— улыбаюсь я, и мы смеёмся. — Как у вас отношения с мистером Фоксом после разрыва? — Ну…терпимо… — Ох… Держись. Я киваю ей и мы расходимся. — Ты слишком долго возился! — рявкает Энтони, когда я приношу ему кофе. — Прошу прощения, мистер Фокс. — Я хмурюсь. Я варил кофе не дольше, чем обычно. В чём проблема? Ну да, я же теперь не его парень. Вот он и бесится. Придерается по мелочам. — Брошюра отправлена на размножение. Будет готова к двум часам. — Замечательно. Вот. — Он вручает мне стопку рукописей. — Для каждой рукописи сделай конспект первой главы и занеси данные в компьютер. — Сделаю. С облегчением я выхожу из его кабинета и сажусь за свой стол. Да, трудно быть осведомленным. Я бросаю взгляд на свой мобильный и улыбаюсь. Там сообщение от Дэвида. От: Дэвид Волф Время: 09:23 Кому: Франческо Стоун «Я люблю просыпаться вместе с тобой утром.» Мне кажется, что моё лицо чуть не треснуло пополам от улыбки. От: Франческо Стоун Время: 09:35 Кому: Дэвид Волф «Я тоже люблю просыпаться вместе с тобой. Но ещё я люблю быть вместе с тобой в постели, и в лифтах, и на роялях, и на столах, и под душем, и в ваннах.» От: Дэвид Волф Время: 09:37 Кому: Франческо Стоун «Я только что залил кофе клавиатуру. Кажется, со мной такого ещё не бывало. Сегодня были мысли в голове. Как я понял, ты хочешь меня только ради моего тела?» От: Франческо Стоун. Время: 09:42 Кому: Дэвид Волф «Всегда. Мне надо работать. Хватит меня отвлекать.» От: Дэвид Волф Время: 09:50 Кому: Франческо Стоун. «Как всегда, твоё желание для меня закон. Я люблю, когда ты смеёшься и кончаешь. Пока, малыш.» Я откладываю смартфон и берусь за работу. В обеденный перерыв Энтони просит меня сходить в магазин. Я звоню Дэвиду, как только выхожу из кабинета. — Франческо. — немедленно отзывается он тёплым и ласковым голосом. Этот парень заставляет меня таять, даже разговаривая со мной по телефону. — Дэвид, Энтони попросил купить ему ланч. — Ленивая скотина. — ворчит Дэвид. Я игнорирую его слова и продолжаю: — Так что я сейчас иду за едой. Может, ты мне дашь телефон Слоуна, чтобы я не отрывал тебя лишний раз от дел? — Ты не отрываешь, малыш. — Ты сейчас один? — Нет. Сейчас со мной сидят шесть человек. Они глядят на меня и удивляются, с кем это я беседую. Мда… — Правда? — ужасаюсь я. — Да. Правда. Это мой бойфренд! — объявляет он кому-то. Чёрт возьми! — Знаешь, они, наверно итак думали, что ты гей. Он смеётся. — Да, возможно. Но я не гей, я би. — Э-э, я, пожалуй, пойду. — Я уверен, что он чувствует моё смущение. — Я сообщу Слоуну. — Он снова смеётся. — Есть известия от твоей сестры? — Пока нет. Мистер Волф, вы будете первым, кто об этом узнает. — Хорошо. Пока, малыш. — Пока, Дэвид. — Я усмехаюсь. Всякий раз, когда он так говорит, я невольно улыбаюсь. Это так не похоже на Волфа и так похоже. Когда через несколько секунд я выхожу на улицу, Слоун ждёт меня у дверей. — Здравствуйте, мистер Стоун.— церемонно приветствует он меня. — Здравствуйте, Слоун. — киваю я в ответ, и мы вместе идём в магазин. С Мортимером я чувствую себя более непринужденно. Когда мы идём до перекрестка, Слоун непрерывно сканирует улицу. Я нервничаю и ловлю себя на том, что копирую его. В городе Агата или нет? Может, мы все заразились паранойей Дэвида? Я бы дорого дал за полчаса откровенной беседы с доктором Флинном, чтобы это выяснить. В Сиэтле всё как обычно, обеденный перерыв — люди торопятся, чтобы съесть ланч, что-то купить, встретиться с друзьями. Я вижу, как встретились и обнимаются две девушки. Я хмурюсь, вспоминая старую дружбу с Николь. Надо обсудить это с Дэвидом. Может, и правда стоит простить её и попробовать начать дружбу с чистого листа? — Где вы находитесь, когда ждёте меня возле офиса? — спрашиваю я у Слоуна, когда мы стоим в очереди. Он стоит впереди, лицом к двери, и непрерывно мониторит улицу и всех, кто входит. Это нервирует. — Я сижу в кафе, прямо через улицу, мистер Стоун. — Разве вам не скучно? — Мне — нет, сэр. Это моя работа, — чопорно отвечает он. Я смущаюсь. — Извините, я не хотел… — Мой голос срывается. — Мистер Стоун, моя работа — защищать вас. Я этим и занимаюсь. — Об Агате ничего не слышно? — Нет, сэр. Я хмурюсь. — Откуда вы знаете, как она выглядит? — Я видел её фото. — Вы что же, носите его с собой? — Нет, сэр. — Он стучит пальцем по лбу. — Я ношу его в памяти. Конечно. В офис приносят тираж. К моему облегчению, брошюры выглядят превосходно. Я несу одну брошюру Энтони. Его глаза радостно загораются; не знаю, то ли при виде меня, то ли при виде брошюры. Я бы предпочёл последнее. — Франческо, всё замечательно. — Он лениво перелистывает страницы. — Да, хорошая работа. Ты встречаешься с Дэвидом сегодня вечером? — Его рот кривится, когда он произносит «Дэвидом». Я стараюсь сдерживаться и не хамить: — Прошу прощения, мистер Фокс, но как я вам уже говорил, вас это не касается… — Нам надо обмыть твою замечательную работу. Он не будет возражать, если ты сегодня выпьешь со мной пива или вина? Ненадолго. Я бы ещё хотел извиниться за грубость в прошлый вечер на маскараде. Ну-ну. Скажи спасибо что я не рассказал все Дэвиду про твои слова тогда. — Сегодня приезжает моя сестра и мы пойдём все вместе ужинать. — «И я буду занят каждый вечер, Энтони». — Понятно. — Он огорчённо вздыхает. — Может, когда я вернусь из Нью-Йорка, а? — Он вопросительно смотрит на меня, подняв брови, а его взгляд темнеет. Ну уж нет… Я уклончиво улыбаюсь, подавляя отвращение. — Вам приготовить чай или кофе? — спрашиваю. — Кофе, пожалуйста. Его голос звучит хрипло и приглушенно, словно он просит чего-то другого. Урод, он и не собирается отлипать от меня. Ну что же делать? Выхожу от него и с облегчением перевожу дух. Он мне надоел. Дэвид был прав на счёт своего брата во всём. Я сажусь на место, и тут звонит «блэкберри» — номер мне незнаком. — Франческо Стоун слушает вас. — Привет, Франческо! — Голос Риты застаёт меня врасплох. — Рита! Привет! Как дела? — Я чуть не визжу от восторга. — Рада, что вернулась. Я сыта по горло солнцем, ромовым пуншем. Франческо, это был ад. — Да! Море, песок, солнце и ромовые пунши — прямо как цитата из Дантова «Ада». — Я смеюсь. — Ты где находишься? — Я в Ситаке, жду багаж. А ты что делаешь? — Работаю. — Она удивленно ахает. — Да, я устроился на работу, зарабатываю деньги. Может, приедешь сюда и заберёшь ключи? Потом, дома, ты мне обо всём расскажешь. — Прекрасно. Я буду примерно через сорок пять минут, может, через час. Скажи мне свой адрес. Я диктую ей адрес. — До встречи, Рита. — Покеда.— говорит она. Я быстро печатаю письмо Дэвиду. От: Франческо Стоун Время: 14:55 Кому: Дэвид Волф «Рита вернулась, и она приедет сюда, чтобы забрать ключи от квартиры. Я очень хочу убедиться, что она нормально устроилась. Ты не хочешь заехать за мной после работы? Мы бы съездили на квартиру, а потом ВМЕСТЕ где-нибудь поужинали бы. Я угощаю?» От: Дэвид Волф Время: 15:05 Кому: Франческо Стоун «Я одобряю твой план. За исключением строчки про платеж! Угощаю я. Я заеду за тобой в 18:00.» От: Франческо Стоун Время: 15:11 Кому: Дэвид Волф «Ну не будь таким грубым и жестоким. Увидимся в 18:00» От: Дэвид Волф Время: 15:18 Кому: Франческо Стоун «Грубый и жестокий! Я покажу тебе, какой я грубый и жестокий. И я жду этого часа.» От: Франческо Стоун Время: 15:23 Кому: Дэвид Волф «Давайте, мистер Волф. Я тоже жду этого, смайлик» Он не отвечает, но я и не жду ответа. Представляю себе, как он стонет при виде моих смешанных сигналов; мысль вызывает у меня улыбку. Пару мгновений я даже мечтаю, что он сделает со мной, но ловлю себя на том, что ерзаю на кресле. Чуть позже звонит телефон. Это Мишель из приёмной. — Франческо, тут, в приёмной, тебя спрашивает какая-то девушка.— шепчет она в трубку. Рита! Нашарив в рюкзаке ключи, я спешу в вестибюль. Ни фига себе — выгоревшие на солнце русые волосы, загар такой, что умереть и не встать, яркие оленьи глаза! Как только она видит меня, у неё отваливается челюсть; она вскакивает с зелёного кожаного дивана и идёт ко мне. — Ух ты, Франческо! — Она хмурит брови, потом обнимает меня. — Хорошо выглядишь. — говорю я. — А ты выглядишь… по-другому. Ты какой-то взрослый стал… Что случилось? Ты переменил причёску? Стиль одежды? Не знаю, но ты выглядишь круто! Я ужасно смущаюсь. — Да ладно, Рита, я просто одет так, как полагается на работе, — бурчу я и вижу хитроватую усмешку на лице Мишель. — Как там было на Барбадосе? — Ничего, весело. Как у тебя отношения с мистером Великим Моголом? — С Моголом? — Я издаю смешок. — Ну, всё интересно. Сегодня он приглашает нас с тобой поужинать. — Круто. — Кажется, Рита очень довольна. — Вот. — Я протягиваю ей ключи. — Адрес у тебя есть? — Да. Покеда. — Она целует меня в щёку. Я улыбаюсь ей, а Рита подхватывает громадную дорожную сумку на ремне, стоявшую возле зелёного дивана, и выходит на улицу. Когда я оборачиваюсь, Энтони бесстрастно взирает на меня из дальнего края вестибюля. Я снова саркастично улыбаюсь ему и иду к своему столу, чувствуя на себе взгляд босса. Меня это уже начинает напрягать. Что делать? Понятия не имею. Я беру в руки следующую рукопись. Без пяти шесть вновь звонит телефон. Это Дэвид. — Грубый и жестокий прибыл. — сообщает он, и я улыбаюсь. Всё-таки он — всё тот же забавный волк. Моё внутреннее я радостно хлопает в ладоши, как малый ребенок. — Как я понимаю, ты здесь? — сухо спрашиваю я. — Конечно, мистер Стоун. С нетерпением жду вашего появления. — Его голос, ласковый и вкрадчивый, вызывает у меня бешеное сердцебиение. — Аналогично, мистер Волф. Сейчас выйду. Я выключаю компьютер и забираю свой рюкзак и чёрное пальто. — До свидания, мистер Фокс. — говорю я своему боссу. — Хорошего вечера.— ухмыляется он. Его ухмылка мне кажется подозрительной. — Взаимно. Я стараюсь отогнать дурные мысли. «Ауди» стоит у бордюра; Дэвид вылезает из машины при моём появлении. Снимает пиджак и остаётся в чёрных брюках, моих любимых, которые свободно висят на его бедрах. Почему этот греческий бог так много значит для меня? В ответ на этот вопрос я улыбаюсь сам себе как идиот. Весь этот день он вёл себя как влюблённый — влюблённый в меня. Этот прелестный, сложный, порочный парень влюблен в меня, а я — в него. Неожиданно я чувствую внутри себя взрыв огромного счастья. Я наслаждаюсь этим моментом, мне кажется, я могу покорить весь мир. — Мистер Стоун, вы выглядите так же соблазнительно, как и утром. — Дэвид заключает меня в объятья и крепко целует. — Мистер Волф, вы тоже. — Что ж, поехали к твоей сестрёнке. — Он улыбается и открывает мне дверцу. Пока мы едем к моему дому, Дэвид рассказывает, как прошёл его день — вроде гораздо лучше, чем вчера. Я с обожанием гляжу на него, а он пытается мне объяснить, какой прорыв в науке совершили на факультете экологии Вашингтонского университета в Ванкувере. Объяснения не очень понятны, но я захвачен его страстным интересом к этой теме. Может, у нас так и будет впереди — хорошие дни и плохие; если хорошие дни будут такими, как этот, мне не на что жаловаться. Он даёт мне листок бумаги. — Вот когда Клод свободен на этой неделе. А, тренер! Когда мы подъезжаем, Дэвид достаёт из кармана свой «блэкберри». — Волф на связи. — отвечает он. — Рос, что там? — Внимательно слушает, что ему говорят. — Я пойду и приведу Риту. Через две минуты вернусь, — шепчу я Дэвиду и показываю два пальца. Он рассеянно кивает, очевидно, поглощённый сообщением. Мортимер с тёплой улыбкой открывает мне дверцу. Я ухмыляюсь в ответ. Потом нажимаю на кнопку домофона и весело кричу: — Привет, Рита, это я. Открывай. Замок жужжит, дверь открывается. Я взбегаю по ступенькам к двери. Я не был здесь около двух недель…а кажется, что целую вечность. Рита любезно оставила дверь открытой. Я шагаю в квартиру и непонятно почему инстинктивно застываю на месте. Через мгновение понимаю причину: возле кухонного островка стоит бледная фигура, направив на меня револьвер. Это Агата.