Любовь Франческо Стоуна

Ни хрена себе… Она здесь. Глядит на меня с чудовищным бесстрастным выражением лица, целится из пушки. Моё подсознание шлёпается в глубокий обморок, ему не поможет даже нюхательная соль. Я смотрю на Агату, а мой мозг лихорадочно работает. Как она сюда попала? Где Рита? Чёрт побери! Где Рита? Ледяной страх стискивает моё сердце, кожа на голове зудит от того, что каждый волосок встал дыбом от ужаса. Вдруг она что-то с ней сделала? У меня учащается дыхание, по телу проносятся волны адреналина и смертельного ужаса. «Спокойно, спокойно», — я повторяю эти слова как мантру. Она наклоняет голову набок и разглядывает меня, словно я уродец, выставленный на ярмарке. Господи, уродец тут не я. Мне кажется, что прошло тысяча лет, хотя на самом деле — всего доли секунды. Лицо Агаты по-прежнему остаётся бесстрастной маской, красные длинные волосы взлахмочены и закрывают её второй глаз. На ней большая чёрная куртка, нараспашку, она ей очень велика. Тусклые чёрные глаза затуманены, и я вижу в них лёгкое замешательство. Несмотря на то что в моём рту сухо, как в пустыне, я пытаюсь завязать диалог. — Привет… Агата… — хрипло каркаю я. Её губы дергаются, изображая улыбку. — Здравствуй…— шепчет Агата, и её голос, одновременно нежный и хриплый, звучит жутковато. — Ты тут одна? — Я произношу эти слова ласково, словно уговариваю ребенка. Где Рита? Моё сердце сжимается от ужаса при мысли о том, что она могла пострадать. Лицо Агаты вытягивается, мне даже кажется, что она готова зарыдать — такой несчастной она выглядит. — Одна…— шепчет она.— одна… И в одном этом слове звучит такая глубокая печаль, что сердце сжимается. Что она имеет в виду? Она одна, потому что сделала что-то с Ритой? Только не это… Я с трудом перебарываю страх, сжимающий моё горло. — Что ты здесь делаешь? Тебе помочь? Несмотря на душащий страх, мои слова звучат как спокойный, доброжелательный допрос. Она морщит лоб, словно вопросы сбивают её с толку, но не делает никаких агрессивных шагов. Её рука по-прежнему спокойно сжимает оружие. Тогда я выбираю другую тактику, пытаясь не обращать внимания на свои нервы. — Может, ты хочешь чаю? Почему я спрашиваю её об этом? Потому что так отец отвечал на любую неожиданную эмоциональную перегрузку. Господи, да его удар бы хватил, если бы он увидел меня в эту минуту. Вообще-то, он уже обезоружил бы её благодаря своему опыту в полиции… Сейчас она почти не целится в меня. Может, я могу и пошевелиться. Она качает головой и наклоняет её то в одну, то в другую сторону, словно разминая шею. Я набираю полную грудь драгоценного воздуха, пытаясь успокоить панику, и иду к кухонному островку. Она хмурится, словно не совсем понимает мои действия, и немного сдвигается, чтобы по-прежнему стоять лицом ко мне. Я беру чайник и дрожащими руками наливаю в него воду из-под крана. Моё дыхание постепенно выравнивается. Да, если она хочет моей смерти, она бы наверняка меня уже застрелила. Она наблюдает за мной с отстраненным любопытством. Я включаю нагрев, а сам мучительно думаю о Рите. Она ранена? Связана? — В квартире ещё кто-нибудь есть? — неуверенно спрашиваю я. Она наклоняет голову и правой рукой — той, которая не держит револьвер, — хватает прядь своих длинных, волос и начинает её крутить и теребить. Очевидно, это её привычка, когда она нервничает; Затаив дыхание, жду её ответа. Тревога нарастает почти до невыносимого предела. — Здесь только мы вдвоём…— бормочет она. Меня ее слова немного успокаивают. Может, Риты здесь нет. — Ты точно не хочешь выпить чая или кофе? — Не хочу пить…— тихо отвечает она и делает осторожный шаг в мою сторону. Моё ощущение того, что я владею ситуацией, испаряется. Дьявол! Я опять тяжело дышу от страха, который расползается по моим жилам. Несмотря на это, я поворачиваюсь и беру из шкафчика пару чашек. — Что особенного в Дэвиде по твоему? Почему ты отказался от Энтони и выбрал того ублюдка? — спрашивает она, вернее, произносит с напевной интонацией ребёнка. — Что ты имеешь в виду, Агата? — спрашиваю я как могу ласково. — Он отобрал у нас всё… Лишил свою сводную сестру и родного брата того, что унаследовано нам по закону. Он не имел право посягать на чужое. У него свои сокровища, а у нас свои. Он и тебя у нас забрал… У нас? Забрал? В смысле? Что это значит? — Мне очень жаль… Она наклоняет голову на другую сторону. Очень неестественно, и это меня нервирует. — Тебе очень жаль? — Она проговаривает эти слова, пробует их на вкус языком. — Я следила за вами обоими… Знал бы ты, как Дэвид страстно кувыркался с твоей старой розоволосой подружкой. Ничего себе. Я не могу поверить… Она это специально говорит, или это правда? — Он притворяется лишь по одной причине. Ты даже не представляешь, кто ты есть на самом деле… Что?.. — Мы с тобой похожи… — Агата удивляет меня; её глаза, кажется, впервые за всё время фокусируются на мне. — Нос… Руки… Вы с Энтони тоже чем то похожи… Но больше всего, ты похож на Дэвида… Что за бред она несёт? Что она опять имеет ввиду? — Знаешь, когда я впервые узнала о тебе, я догадывалась… в глубине души, я догадывалась… Что ты…— бормочет Агата. Тут она берёт револьвер двумя руками, и мои глаза едва не вылезают из орбит. — Как ты думаешь, зачем я пришла именно к тебе? Меня всего сшибает потом. Она говорит загадками, ответы на которые я не знаю. — Агата, ты не хочешь отдать мне револьвер? — ласково спрашиваю я, отстраняясь от темы. Её рука крепче стискивает его, прижимает к груди. — Это моё. Это всё, что у меня осталось. — Она нежно ласкает револьвер. — Он поможет мне совершить месть. Чёрт!.. месть Дэвиду? Но причём здесь тогда я? Она словно ударила меня под дых. Я понимаю, что с минуты на минуту Дэвид явится сюда, выяснить что меня задержало. Неужели она хочет его застрелить? Мысль так ужасна, что у меня в горле растёт огромный комок боли, почти душит меня; он сравним со страхом, который скапливается в моём животе. В ту же минуту дверь распахивается — на пороге стоит Дэвид. За ним — Мортимер. Дэвид окидывает меня взглядом с головы до ног, и я замечаю в его взгляде проблеск облегчения. Но оно мгновенно тает, когда Дэвид обнаруживает Агату и фокусируется на ней. Он смотрит на неё с пронзительностью, какой я не видел прежде. В его глазах сверкают гнев и испуг. О нет… нет… Агата широко раскрывает глаза, и в какое-то мгновение мне кажется, что к ней вернулся рассудок. Она часто моргает, а её рука снова крепко сжимает револьвер. Воздух застревает у меня в горле, а сердце стучит так громко, что в ушах шумит кровь. Нет, нет, нет!.. Весь мой мир оказался сейчас в руках этой бедной, безумной девушки. Станет ли она стрелять? В нас обоих? В Дэвида? Все варианты ужасны. Дэвид поднимает руку, приказывая Мортимеру оставаться на месте. Побелевшее лицо Мортимера выдает его ярость. Я ещё никогда не видел его таким. Но он тихо стоит, а Дэвид и Агата глядят друг на друга. Оказывается, я затаил дыхание. Однако спустя целую вечность, когда вокруг нас сгущалось время, её глаза закатываются назад и она падает в обморок. Дэвид подлавливает её и сгибается на колени. Он пытается разбудить Агату. Но безуспешно. Что с ней стало? Почему она не просыпается? Дэвид забирает у неё из рук револьвер. Рассматривает его с плохо скрытым отвращением и суёт в карман пальто. — Франческо, ступай с Мортимером, — приказывает он. Мортимер шагает за порог и глядит на меня. — Рита…— шепчу я. — Вниз. — спокойным тоном повторяет Дэвид, не отрывая глаз от Агаты. Я не могу уйти вниз. Я должен остаться здесь. С Дэвидом. И помочь ему. С Ритой всё в порядк. Волна облегчения стремительно проносится по моему телу, и в какой-то момент мне кажется, что я упаду в обморок. — Франческо. — Голос Дэвида грозный и предостерегающий. Я гляжу на него, моргая, и не могу пошевелиться. Я не хочу оставлять его. Она лежит без сознания как-то неестественно. Я не могу оторвать глаз от обоих — вместе… Нужно вызвать скорую. Дэвид резко встает и шагает грозно ко мне. — Я ЧТО ТЕБЕ БЛЯДЬ СКАЗАЛ?! ИДИ ВНИЗ! Дэвид смотрит мне в глаза, его голос похож на осколок льда и его самого трясёт, то ли от злости, то ли от растерянности. Он накричал на меня… Нет… Мне кажется, что он бы вот вот ударил меня по щеке. — МОРТИМЕР! ОТВЕЗИ ФРАНЧЕСКО ДОМОЙ! НЕМЕДЛЕННО! Напуганный Мортимер кивает ему, а я гляжу на Дэвида. По моей щеке пробегает слеза. Я вспоминаю слова Агаты, в которых говорилось о том, как она видела Дэвида и Николь вдвоём. Я настолько потрясён всем случившимся… Дьявол!.. У меня холодеет всё внутри. Нет!.. Мне хочется плакать. — Мистер Стоун, Франческо… — Мортимер протягивает мне руку, пытаясь увести. Я оцепенел от ужасной сцены, которую вижу перед собой. — МОРТИМЕР! — торопит Дэвид, и Мортимер наклоняется и берёт меня в охапку. Последнее, что я вижу, когда мы уходим, — как Дэвид нежно гладит Агату по голове. Мортимер несёт меня вниз по ступенькам, а я стараюсь понять, что произошло за последние десять минут — или больше? Меньше? Я совершенно потерял счёт времени. — Господи, Франческо! Что происходит, чёрт побери? Я с облегчением вижу, как Рита идет по маленькому вестибюлю со своей огромной сумкой. Ну слава богу, с ней всё в порядке!.. Когда Мортимер отпускает меня, я бросаюсь к Рите, и крепко прижимаю её к себе. — Рита! Слава богу! Я так волновлся и теперь на краткий миг радуюсь передышке от нарастающей внутри меня паники. — Что происходит, а? Франческо, кто этот парень? — Ой, извини, Рита. Это Мортимер. Он работает с Дэвидом. Мортимер, это Рита, моя сестра. Они кивают друг другу. — Франческо, что происходит там, наверху? Я доставала ключи от квартиры, когда эти парни набросились на меня и отобрали их. Один из них был Дэвид… — Ты приехала позже… Слава богу. — Да. Я встретила приятеля из Пуллмана — мы с ним выпили. Так что происходит наверху? — Там сестра Дэвида. В нашей квартире. У неё крыша поехала, и Дэвид… — Мой голос дрогнул, на глаза навернулись слёзы. — Эй…— шепчет Рита и прижимает меня крепче. — Кто-нибудь вызвал копов? — Нет, они не нужны. Я рыдаю у неё на груди и никак не могу остановиться; напряжение последнего часа выливается из меня слезами. Рита обнимает меня, но я чувствую её удивление. — Эй, Франческо, пойдём, выпьем. Она неловко хлопает меня по спине. Внезапно я тоже чувствую неловкость и смущение; честно говоря, мне хочется побыть одному. Но я киваю, приняв её приглашение. Мне хочется быть подальше отсюда, от того, что творится наверху. Я поворачиваюсь к Мортимеру. — Квартиру проверяли? — спрашиваю я сквозь слёзы, вытирая нос тыльной стороной руки. — Сегодня днём. — Мортимер виновато пожимает плечами и протягивает мне платок. Он удручён. — Простите, Франческо. Я хмурюсь. Господи, у него такой виноватый вид! Я не хочу огорчать его ещё больше. — Она всё время ускользала от нас со сверхъестественной ловкостью. — хмуро добавляет он. — Мы с Ритой сейчас ненадолго отлучимся и выпьем. — Я утираю глаза. Мортимер переминается с ноги на ногу. — Мистер Волф хотел, чтобы вы вернулись в квартиру, — спокойно напоминает он. — Но ведь нам сейчас известно, где Агата. — Я не в силах убрать горечь из голоса. — Поэтому необходимость в охране отпала. Передайте Дэвиду, что мы встретимся с ним позже. Мортимер открывает рот и хочет что-то возразить, но потом благоразумно закрывает его. — Может, ты оставишь сумку у Мортимера? — предлагаю я Рите. — Нет, спасибо, я возьму её с собой. Рита кивает Мортимеру и ведёт меня к выходу. Я слишком поздно вспоминаю, что оставил рюкзак на заднем сиденье «Ауди», так что у меня нет ни цента. — Мой рюкзак… — Не беспокойся, — с озабоченным лицом бормочет Рита. — Я угощаю. Мы выбираем бар на другой стороне улицы, садимся у окна на деревянные стулья. Я хочу видеть, что происходит — кто приходит и, что важнее, кто уходит. Рита протягивает мне бутылку пива. — Так что за проблемы с сестрой бойфренда? — осторожно интересуется она. — Всё немного сложнее.— бормочу я, резко замкнувшись. — У меня много времени. — мягко говорит Рита и делает большой глоток пива. — Агата, сводная сестра Дэвида. У них общий биологический отец, но разные матери. Когда мы с Дэвидом сошлись и я расстался с Энтони, Дэвид купил его компанию. Энтони тоже брат Дэвида и Агаты. Когда она узнала о том, что их компанию с Энтони купили, она начала сходить с ума. Она сбежала от мужа с каким-то парнем. Пару недель назад парень погиб в автомобильной аварии, и теперь она стала охотиться за Дэвидом. И как я понял, и за мной. Она хотела мести… — Я пожимаю плечами. По сути, тут нечего и скрывать. — Охотиться? — У неё была пушка. — Чёрт побери! — Я так волновался за тебя. Я не знал, была ли ты в квартире. — Понятно. Похоже, у нее неустойчивая психика. — Да, верно. Она мне рассказала такие вещи… Странные… — Что она тебе сказала? У меня отливает кровь от лица, а к горлу подступает желчь. — Она же следила за нами… И она видела Дэвида и мою старую подругу Николь вместе. Он мне снова изменял с ней, по её словам. Я понимаю что, было бы как то странно верить этой психопатке, но… Я почему то верю ей. Она говорила от души всё что её нагнетало, а ещё что то говорила про меня… Говорила что я похож на неё, на Энтони, но больше всего на Дэвида… Я не понял к чему это было. Рита таращит глаза. — Мда… А что с ней стало? — Она упала в обморок. Дэвид сейчас с ней. Не знаю жива она или нет. Но он накричал на меня и просил вернуться домой к нему. «У неё расстроена психика, потому не стоит верить ее сказкам про Николь и Дэвида. «, — уговариваю я себя. Но моё подсознание грустно качает головой. Я вспоминаю всё, что мы делали за последние дни, — его игривый юмор, хорошее настроение. Но в памяти всё время всплывают слова Агаты и беспокоят меня. Я быстро приканчиваю бутылку, и Рита ставит новую. Сейчас я плохой компаньон, но, к её чести, она со мной, что-то болтает, старается развеселить меня, говорит о Барбадосе, и это меня прекрасно отвлекает. Но лишь отвлекает. Мои разум, сердце, душа по-прежнему находятся там, в квартире, вместе с Дэвидом и Агатой… Когда я пью третью бутылку, перед домом рядом с «Ауди» останавливается большой «Лендкрузер» с тонированными стёклами. Из него выходит доктор Флинн (я узнаю его) в сопровождении женщины, одетой в бледно-голубую медицинскую форму. Я вижу, как Мортимер впускает их в парадную дверь. — Кто это? — спрашивает Рита. — Некий доктор Флинн. Знакомый Дэвида. — Что он лечит? — Невропатолог. — А-а. Мы ждём, что будет дальше. Через несколько минут они возвращаются. Дэвид несёт Агату, завернутую в одеяло. Что? Я с ужасом смотрю, как все они садятся в машину и уезжают. Рита сочувственно поглядывает на меня. — Можно я выпью что-нибудь покрепче? — прошу я у Риты. — Конечно. Что ты хочешь? — Бренди. Пожалуйста. Рита кивает и идет к бару. Я гляжу через стекло на парадную. Через несколько мгновений из неё выходит Мортимер, садится в «Ауди» и уезжает… Вслед за Дэвидом? Не знаю. Рита ставит передо мной большую бутылку бренди. — Ну, Франческо. Давай напьемся. Мне кажется, что это лучшее предложение, какое я слышал в последние часы. Мы чокаемся, и я делаю глоток жгучей янтарной жидкости. Наконец-то я могу отвлечься от ужасной боли, поселившейся в моём сердце. Уже поздно, я опьянел. У нас с Ритой нет ключей от квартиры. Она настаивает на том, что проводит меня до квартиры Дэвида, а сама отправится дальше. Она уже позвонила родителям и сказала что переночует у них. — Так вот где живет Могол. — присвистывает Рита. Я киваю. — Ты наверняка не хочешь, чтобы я поднялась к нему вместе с тобой? — спрашивает она. — Нет, мне нужно разобраться во всём — или просто лечь спать. — Завтра увидимся? — Да. Спасибо, Рита. — Я обнимаю её. — Всё будет нормально, Франческо. — бормочет она мне на ухо. Потом разжимает объятья и смотрит, как я вхожу в здание. — Покеда, — кричит она. Я слабо улыбаюсь ей и машу рукой, потом вызываю лифт. Я выхожу из лифта и направляюсь в квартиру Дэвида. Мортимера нет, и это необычно. Распахнув двустворчатые двери, вхожу в большую комнату. Дэвид ходит по комнате и разговаривает по телефону. — Он здесь. — рявкает Дэвид и поворачивается ко мне. — ГДЕ ТЫ БЫЛ МАТЬ ТВОЮ?! — орёт он, но не двигается с места. Он до сих пор злится на меня? Это он-то? Сам провёл хер знает сколько времени со своей чокнутой сестрой? И теперь злится на меня? — Ты пьянствовал? — с ужасом спрашивает он. — Немножко. — Не думаю, что это было так заметно. Он тяжело дышит и проводит рукой по волосам. — Я велел тебе возвращаться сюда. — Его голос зловеще спокоен. — Уже четверть одиннадцатого. Я волновался. — Я пошёл выпить с сестрой. — прошипел я в ответ. — Ты меня выгнал, моя помощь тебе была не нужна. Он щурит глаза, делает несколько шагов ко мне, но останавливается. — Почему ты говоришь это таким тоном? Я пожимаю плечами и гляжу на свои пальцы. — Франческо, в чём дело? — Впервые за это время я слышу в его голосе не только гнев, но и что-то другое. Что? Страх? Я с трудом сглатываю и пытаюсь обдумать, что хочу сказать. — Где Агата? — Я гляжу на него исподлобья. — В психиатрической больнице во Фримонте. — отвечает он, пристально вглядываясь в моё лицо. — Франческо, что такое? — Теперь он стоит прямо передо мной. — В чём дело? Я трясу головой. — Я тебе не гожусь. — Что? — В его глазах появляется тревога. — Почему ты так считаешь? Как ты можешь так думать? — Я не могу дать тебе всё, что тебе нужно. — Что ты несёшь? Ты — всё, что мне нужно. — Просто она мне кое что рассказала… — Мой голос оборвался. — Почему ты мучаешь меня? Что она рассказала? — Он прерывисто вдыхает воздух и снова проводит рукой по волосам. — Она могла много чего наговорить. — Но я почувствовал… то, что она говорит правду… Ты мне за последнее время изменял с Николь? Опять? — Что? Нет. — Он тянет ко мне руку, а я инстинктивно делаю шаг назад. Его рука безвольно падает, он глядит на меня. Мне кажется, что он охвачен паникой. — Ты уходишь? — шепчет он; его глаза полны страха. Я молчу, пытаясь собрать мои разбежавшиеся мысли. — Не надо. — умоляет он. — Дэвид… я… — Что я пытаюсь сказать ему? Мне нужно время, чтобы всё обдумать. — Дай мне время. — Нет. Нет! — говорит он. — Я… Он обводит комнату безумным взглядом. Зачем? Ждёт озарения? Вмешательства высшей силы? Я не знаю. — Ты не можешь уйти, Франческо. Я люблю тебя! — Я тоже люблю тебя, Дэвид, просто… — Нет… нет! — в отчаянии говорит он и хватается руками за голову. — Дэвид… — Нет…— шепчет он с расширенными в панике глазами и внезапно падает передо мной на колени и склоняет голову. Тяжело вздыхает и не шевелится. Что?.. — Дэвид, что ты делаешь? Он продолжает так стоять, не глядя на меня. — ДЭВИД! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — повторяю я, почти кричу. Он не шевелится. — ДЭВИД, СМОТРИ НА МЕНЯ! — в панике приказываю я. Он тут же поднимает голову и послушно смотрит на меня своими чёрными глазами — почти безмятежно… с ожиданием. И у него катятся слёзы.