Любовь Франческо Стоуна

Эй…— нежно бормочет Дэвид, обнимая меня. — Пожалуйста, не плачь, Франческо, пожалуйста. — Он сидит на полу ванной, я — у него на коленях. Обвёл его руками и рыдаю, уткнувшись в его шею. Он зарылся носом в мои волосы и ласково гладит меня по спине. — Прости, малыш.— шепчет он. От этих слов я ещё крепче прижимаюсь к нему и рыдаю ещё сильнее. Мы сидим так целую вечность. Потом, когда у меня кончаются все слёзы, Дэвид поднимается на ноги, несёт к себе и кладёт на постель. Через несколько секунд он уже лежит рядом со мной, погасив свет. Так, в его объятьях, я наконец-то уплываю в тревожный и грустный сон. Внезапно я просыпаюсь. Мне жарко, болит голова. Дэвид обвился вокруг меня, как лоза. Он что-то бормочет во сне, но не просыпается, когда я выскальзываю из его рук. Я сажусь и гляжу на будильник. Три часа ночи. Меня мучит жажда, и нужно принять адвил. Слезаю с кровати и топаю в большую комнату. В холодильнике я нахожу коробку апельсинового сока, наливаю его в стакан. М-м, восхитительно… мне сразу полегчало. Я шарю по шкафам в поисках болеутоляющего и, наконец, обнаруживаю пластиковую коробку с лекарствами. Принимаю две таблетки и наливаю ещё полстакана сока. Мне хочется покурить. Я достал сигарету и зажигалку из кармана своего пальто. Подхожу к стеклянной стене и любуюсь на спящий Сиэтл. Затем я выхожу на балкон и включаю в наушниках песню lovely- Billie Eilish. Городские огни мерцают далеко внизу под этим небесным замком — или, точнее сказать, крепостью. Я закуриваю сигарету. Мне надо так много осмыслить после вчерашних откровений. Я стряхиваю накопившийся пепел с балкона и делаю ещё один затяг. После пятиминутного курения, я тушу сигарету об пепельницу и кидаю её в мусор. Возвращаюсь в зал, прислоняюсь к большому стеклу спиной и сползаю на пол. Смогу ли я здесь жить, если женюсь на Дэвиде? Брак. Предложение совершенно неожиданное и почти невероятное. Но ведь у Дэвида всё неожиданно. Я иронично усмехаюсь. Если ты рядом с Дэвидом Волфом, ожидай самого неожиданного — возможны всё. Моя улыбка меркнет. Я качаю головой. Я устал от всего, у меня болит душа, но я наслаждаюсь покоем комнаты и старинных картин — холодных и строгих, прекрасных даже в полутьме; каждая наверняка стоит целое состояние. Смогу ли я жить здесь? Лучше мне здесь будет или хуже? К болезни это или к здоровью? Я закрываю глаза, прижимаюсь затылком к стеклу и дышу глубоко и размеренно, очищаясь от тревоги. Ночной покой взрывается от дикого, животного крика, от которого встают дыбом мои волосы. Дэвид! Чёрт побери — что случилось? Я вскакиваю на ноги и с бьющимся от страха сердцем мчусь в спальню ещё до того, как затихает эхо этого жуткого звука. Я включаю ночник возле Дэвида. Он мучительно бьётся, мечется, переворачивается. Нет! Он снова кричит, и этот жуткий, леденящий звук снова пронзает моё сердце. Чёрт, да ему снится кошмар! — Дэвид! Я наклоняюсь над ним, хватаю за плечи и трясу изо всех сил. Он открывает глаза, обезумевшие и пустые, быстро обводит взглядом спальню и задерживается на мне. — Ты ушёл, ты ушёл. — бормочет он, почти обвиняет меня — а сам выглядит таким несчастным, что у меня болит душа. Бедный мой! — Я здесь, с тобой. — Я сажусь на кровать возле него. — Я с тобой, — нежно бормочу я, пытаясь его успокоить. Прижимаю ладонь к его щеке, глажу, ласкаю. — Ты уходил… — шепчет он. В его глазах всё ещё безумный страх, но он уже отступает. — Мне хотелось попить и покурить. Он закрывает глаза и трёт ладонью лицо. Потом с несчастным видом открывает глаза. — Ты здесь. Ну слава богу! — Он хватает меня и заставляет лечь рядом с ним. — Я просто вышел попить и покурить. «Да, я физически ощущаю интенсивность его страха…» Его футболка промокла от пота, сердце бешено колотится, когда он прижимает меня к себе. Он жадно смотрит на меня, словно хочет убедиться, что я и вправду рядом. Я ласково глажу его по голове, по щеке… — Дэвид, пожалуйста, не бойся. Я здесь. Я никуда не ухожу, — уговариваю я его. — Ох, Франческо…— вздыхает он. Берёт меня за подбородок и прижимается губами к моим губам. Желание током проносится по его телу, и моё тело неожиданно отвечает ему — так оно связано с ним, настроено на него. Его губы целуют моё ухо, горло, снова губы, его зубы нежно прикусывают мою нижнюю губу. Рука ползёт вверх по моему животу к груди, поднимая футболку. Ласкает меня, путешествует по ямкам и выпуклостям на моём теле и вызывает уже знакомую реакцию — дрожь возбуждения во всём теле. Мой член тоже возбуждён. Его ладонь накрывает мою грудь, пальцы сжимают сосок. Из моего горла вырывается протяжный стон. — Я хочу тебя…— мурлычет он. — Я весь твой… Только твой… Дэвид… Он стонет и снова целует меня, страстно, с трепетом и отчаяньем, которых я не чувствовал прежде. Схватившись за низ его футболки, я тяну её кверху, и с его помощью стягиваю её с него через голову. Стоя на коленях между моих широко раздвинутых ног, он торопливо сажает меня и снимает с меня футболку. В его серьёзных глазах я вижу желание и много тёмных тайн. Он берёт в ладони моё лицо и целует меня в губы. Мы падаем в постель, он ложится на меня, сквозь ткань боксёрских трусов я чувствую его эрекцию. Он хочет меня… — Дэвид… Стоп. Я не могу, — шепчу я возле его губ и упираюсь руками в его плечи. — Что? Что такое? — бормочет он, покрывает поцелуями мою шею, легко проводит кончиком языка по горлу. Ой! — Нет, пожалуйста! Сейчас я не могу, не могу. Мне нужно время, пожалуйста. — Ну, Франческо, не накручивай лишнего, — шепчет он и ласкает мою мочку уха. — Ах!.. — Я чувствую жар внутри живота, моё тело выгибается, предавая меня. Это так непонятно. — Франческо, я тот же, что и прежде. Я люблю тебя, ты мне нужен. Погладь меня, пожалуйста. — Он трётся о мою щёку кончиком носа, и его спокойная, искренняя мольба трогает меня, я таю. «Погладить его. Он просит гладить его, когда мы занимаемся любовью. О господи…» Он глядит на меня сверху вниз, и в полусвете ночника я понимаю, что он ждёт моего решения и что он зачарован мной. Я нерешительно кладу руку на его грудь. Он охает и закрывает глаза, словно от боли, но на этот раз я не отдергиваю руку. Я направляю её кверху, к плечам, и чувствую, как по его телу пробегает дрожь. Он стонет, а я прижимаю его к себе и кладу обе руки на его спину— на лопатки Дэвида. Его сдавленный стон возбуждает меня. Он утыкается лицом в мою шею, целует, подсасывает, покусывает мою кожу, скользит носом по моему подбородку, целует меня; его язык хозяйничает у меня во рту, его руки снова гладят моё тело. Его губы движутся вниз… вниз… к моей груди, оставляя дорожку поцелуев, а мои руки по-прежнему лежат на его плечах и спине, наслаждаясь его упругими и гибкими мышцами, его эластичной кожей, всё ещё влажной от ночного кошмара. Он берёт губами мой сосок, сжимает и тянет его, и сосок набухает, отзываясь на восхитительные движения. Я испускаю стон и провожу ногтями по его спине. Он охает, сдавленно стонет. — Ох, Франческо! — издаёт он то ли стон, то ли крик. Этот звук трогает моё сердце и отзывается глубоко внутри, сжимая все мышцы в моем животе. Что я могу с ним делать! Я тяжело дышу, почти так же тяжело, как Дэвид. Его ладонь ползёт вниз по моему животу, к моему стояку — и вот его пальцы уже дёргают мой член. Под мои стоны он двигает ими там туда-сюда, а я поднимаю бёдра, отвечая на его ласку. — Франческо… — шепчет он. Потом внезапно отпускает меня, садится, снимает трусы и наклоняется к столику, чтобы взять пакетик. Его глаза пылают чёрным огнём. Он протягивает мне презерватив. — Ты хочешь этого? Можешь отказаться. Ты всегда можешь отказаться. — Дэвид, не позволяй мне думать. Я хочу тебя. Я рву пакетик зубами, он стоит на коленях между моих ляжек, и я надеваю на него презерватив дрожащими пальцами. — Помягче, Франческо…— говорит он. — Иначе ты лишишь меня мужского достоинства. Я удивляюсь тому, что я могу делать с этим мужчиной своими прикосновениями. Он ложится на меня, и вот все мои сомнения уже заперты в тёмных глубинах моей психики. Я отравлен этим мужчиной, моим парнем, моим любимым. Внезапно он переворачивается, и я уже сижу на нём. Ого! — Ты возьми меня.— бормочет он, а глаза его горят. О господи! Медленно, ох как медленно я опускаюсь на него. Он запрокидывает голову, закрывает глаза и стонет. Я хватаю его за руки и начинаю двигаться, наслаждаясь полнотой моего обладания, его реакцией, наблюдая, как он нежится подо мной. Я кажусь себе богом. Наклоняюсь и целую его подбородок, провожу зубами по его щеке. Он восхитительный на вкус. А он сжимает мои бёдра и управляет моим ритмом, заставляя меня двигаться легко и равномерно. — Франческо, трогай меня… пожалуйста. О… Я наклоняюсь и кладу руки на его грудь. Он вскрикивает, почти рыдает и рывком бёдер входит глубоко в меня. — А-а! — вскрикиваю я и осторожно провожу пальцами по его груди. Он громко стонет, и внезапно я опять оказываюсь под ним. — Хватит.— стонет он. — Пожалуйста, больше не надо. — Эти слова звучат как сердечная мольба. Я беру в ладони его лицо, чувствую влагу на его щеках и тяну его к губам, чтобы поцеловать. Потом обвиваю руками его спину. Он издаёт низкий горловой стон и входит в меня, движется во мне. Дрочит мой член, но я никак не могу кончить. Моя голова слишком заморочена проблемами. — Давай, Франческо. — уговаривает он. — Нет. — Да, — рычит он. Потом слегка сдвигается и вращает бёдрами, вновь и вновь. А мой член он надрачивает ещё сильнее. О-о-о… А-а-ах! — Давай, малыш, мне это нужно. Помоги мне. И я взрываюсь, моё тело покоряется ему, я обвиваюсь вокруг него, льну к нему как лоза, а он выкрикивает мое имя и достигает вершины вместе со мной, потом никнет и прижимает меня к матрасу всей своей тяжестью. Я держу Дэвида в объятьях; его голова покоится на моей груди, мы лежим в сиянии нашей любви. Я глажу пальцами его волосы и слушаю, как постепенно выравнивается его дыхание. — Никогда не бросай меня… — шепчет он, и я закатываю глаза, понимая, что он не видит моего лица. — Я знаю, что ты закатываешь глаза. — бормочет он, и я слышу в его голосе искорки веселья. — Ты хорошо меня знаешь. — бормочу я. — Я хотел бы узнать тебя ещё лучше. — И я тоже, Волф. Что ты сегодня видел в своем кошмаре? — Что и всегда. — Расскажи мне. Он сглатывает комок в горле, напрягается и тяжело вздыхает. — Мне около трёх лет, и мой родной отец, Стефан Фокс опять зол как чёрт. Он курит сигарету за сигаретой и не может найти пепельницу. Дэвид замолкает, и я застываю от ужаса, сжимающего моё сердце. — Мне больно, — говорит он. — Я помню эту боль. До сих пор эта боль преследует меня в кошмарах. Он бил меня… Мою мать… Ну нет, это невыносимо! Я сжимаю его в своих объятьях, руками и ногами, и стараюсь не задохнуться от отчаянья. Неужели можно так обращаться с ребёнком? Дэвид поднимает голову и пронизывает меня взглядом. Я гляжу на него и моргаю. Он опять кладёт голову мне на грудь, и я думаю, что он заснул, но, к моему удивлению, он продолжает рассказ: — Иногда в моих снах она лежит на полу. И я думаю, что она спит. Но она не шевелится. А я голоден. Очень голоден. Вот дьявол! — Раздается громкий шум, он возвращается, бьет меня и ругает мать. Он всегда первым делом пускал в ход кулаки или ремень. Он закрывает глаза и крепче прижимает меня к себе и я в ответ тоже. Мне становится очень жалко Дэвида… — Франческо, ты драгоценн для меня. Я серьёзно говорю о браке. Я буду о тебе заботиться, мы лучше узнаем друг друга. Ты будешь заботиться обо мне. Если хочешь, у нас будут дети, мы кого нибудь усыновим или удочерим. Я согласен на сурагатное материнство. Я положу весь мой мир к твоим ногам, Франческо. Я хочу тебя всего, и тело, и душу, навсегда. Пожалуйста, подумай над моим предложением. — Я подумаю, Дэвид. Я подумаю, — заверяю я его, снова начиная злиться. Дети? М-да. На самом деле, мне хотелось бы иметь детей. Дэвид смотрит на часы. — Ладно, надо ещё поспать. — Выключает ночник и прижимает меня к себе. Я гляжу на будильник. Чёрт, уже без четверти четыре. Он обхватывает меня, прижимается к моей спине и утыкается носом мне в шею. — Я люблю тебя, Франческо Стоун, и хочу, чтобы ты всегда был рядом. — бормочет он и целует меня в затылок. — Давай спать. Я закрываю глаза. Неохотно, со стоном я поднимаю тяжелые веки. Комнату заливает яркий свет. В голове — туман, руки-ноги налились свинцом, а Дэвид обвил меня, будто плющ. Как всегда, мне жарко. Сейчас едва ли больше пяти утра, будильник ещё не звонил. Я высвобождаюсь из рук Дэвида, поворачиваюсь на другой бок. Он что-то бормочет во сне. Я гляжу на часы. Без четверти девять. Чёрт! я уже опаздываю! Кошмар! Я соскакиваю с кровати и бегу в ванную, спешно, за четыре минуты, принимаю душ. Дэвид садится на кровать и смотрит на меня с плохо скрытой усмешкой и любовью, а я вытираюсь и ищу свою одежду. Возможно, он ждёт от меня реакции на вчерашние откровения. Но сейчас у меня нет на это времени. Я смотрю на свою одежду — чёрные брюки, чёрная рубашка — как это в стиле Волфа, но у меня нет ни секунды на размышления. Я торопливо надеваю чёрные трусы, чувствуя, что он наблюдает за каждым моим движением. Это… нервирует. — Ты хорошо смотришься, — сообщает с кровати Дэвид. — Может, позвонишь и скажешь, что ты заболел? Он ослепляет меня своей несравненной кривоватой улыбкой. Ой, так заманчиво! Моё внутреннее я надувает губы и с мольбой смотрит на меня. — Нет, Дэвид, не могу. Я не большой-пребольшой босс с прекрасной улыбкой, который может являться на работу и кончать её, когда ему хочется. — Я люблю кончать, когда хочется. — Он усмехается и растягивает губы в улыбке ещё шире, до полного интерактивного максимума. — Дэвид! — ругаюсь я и швыряю в него полотенцем. Он смеётся. — Красивая у меня улыбка, да? — Да. Ты же знаешь, как она на меня действует. — Я надеваю часы. — Правда? — невинным тоном спрашивает он. — Да, знаешь. Такое же действие ты оказываешь на всех девушек. Мне надоедает смотреть, как все они впадают в экстаз. — В самом деле? — Он с интересом смотрит на меня. — Не изображайте невинность, мистер Волф, вам это не идёт. — рассеянно бормочу я, зачесываю свои волосы и надеваю чёрные кеды. Вот, нормально. Когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать на прощанье, он хватает меня, швыряет на кровать и, наклоняясь надо мной, улыбается до ушей. О боже! Он так красив: чёрные глаза, пышные волосы и эта ослепительная улыбка. Теперь у него игривое настроение. Я устал, ещё не отошёл от вчерашних откровений, а он свеж как огурчик и сексуален как чёрт. Ох уж этот Волф! — Чем мне соблазнить тебя, чтобы ты остался? — вкрадчиво говорит он, и моё сердце сладко замирает, а потом бешено стучит. Он само воплощение соблазна. — Ничем. — ворчу я, пытаясь встать. — Пусти. Он надувает губы и сдаётся. Я с ухмылкой провожу пальцем по его сочным губам — мой Волчонок. Я люблю его. Я даже не начал обдумывать вчерашние события и свою реакцию на них. Я опираюсь на плечо Дэвида и целую его в губы, радуясь, что почистил зубы. Он целует меня долго и крепко, потом быстро ставит на ноги. Я стою, ошалевший, и не могу отдышаться. Меня слегка пошатывает. — Мортимер тебя отвезёт. Это будет быстрее, чем искать место для парковки. Он ждёт у подъезда. Дэвид говорит это мягко и вроде бы чувствует облегчение. Может, он беспокоился, какой будет моя утренняя реакция? Но ведь минувшая ночь — э-э, это утро — доказали, что я не собираюсь никуда сбегать. — Спасибо. — бормочу я, разочарованный тем, что стою на ногах, смущённый его нерешительностью и слегка раздражённый тем, что я опять не сяду за руль своей тачки. Но, конечно, он прав — с Мортиером я быстрее приеду на работу. — Ленитесь, мистер Волф, и наслаждайтесь утром. Жаль, что я не могу остаться, но ваш брат, не одобрит, что его служащие прогуливают работу ради секса с его родственниками. — Я хватаю рюкзак. — Почему ты валяешься в постели? Это на тебя не похоже. Он кладет руки за голову и усмехается. — Потому что я могу себе это позволить, мистер Стоун. В ответ я качаю головой. — Покеда, сладкий. — Я посылаю ему воздушный поцелуй и выхожу. Мортимер ждёт меня и, кажется, понимает, что я опаздываю, потому что мчится как угорелый, чтобы я в девять пятнадцать был на работе. Я сижу с серым от страха лицом и с облегчением перевожу дух, когда он останавливается у тротуара: радуюсь, что ещё жив — так было страшно с ним ехать. И ещё радуюсь, что опоздал не очень сильно — всего на пятнадцать минут. — Спасибо, Мортимер.— бормочу я. — Всего хорошего, Франческо. Он кивает на прощанье, а я мчусь в офис. Открывая дверь в приёмную, я вдруг понимаю, что Мортимер отказался от формального «мистер Стоун», и я улыбаюсь. Мишель усмехается мне, а я бегу через приёмную и направляюсь к своему столу. — Франческо! — окликает меня Энтони. — Иди сюда. Вот гадство… — Который час? — спрашивает он строго. — Прости. Я проспал… — Чтобы это больше не повторялось. Приготовь мне кофе, а потом мне нужно, чтобы ты отправил несколько писем. Живо! — орёт он, и я морщусь. Почему он так злится? В чем дело? Хм… Интересно, а ему уже всё известно об Агате? Я спешу на кухню со своими мыслями варить кофе. Может, мне уволиться? Я мог бы… ну, заниматься чем-нибудь интересным с Дэвидом, завтракать с ним или просто разговаривать… Энтони едва удостаивает меня взгляда, когда я возвращаюсь в его кабинет с чашкой кофе. Он сует мне лист бумаги — на нём от руки нацарапаны неразборчивые строчки. — Напечатай это, дай мне на подпись, сделай копии и разошли всем нашим авторам. — Хорошо. Он так и не поднимает глаз, когда я ухожу. Так злится. Я с облегчением наконец-то сажусь за стол. Пока загружается компьютер, я делаю глоток чая. Потом проверяю свою почту. От: Дэвид Волф Время: 09:05 Кому: Франческо Стоун «Пользуйся своим «блэкберри», пожалуйста.» От: Франческо Стоун Время: 09:27 Кому: Дэвид Волф «Мистер Фокс в бешенстве. Во всем виноват ты, задержал меня своими… шуточками. Стыдись.» От: Дэвид Волф Время: 09:32 Кому: Франческо Стоун «Он просто не в духе, после новостей об Агате. А ты и не работай, Франческо. Ты не представляешь, как мне стыдно. Но мне нравится тебя задерживать, чтобы ты опаздывал. ;) Пожалуйста, пиши со своего «блэкберри. Да, и женись на мне, пожалуйста.» От: Франческо Стоун Время: 09:35 Кому: Дэвид Волф «Я знаю твою природную склонность к ворчанию, но остановись.» — Франческо! — Энтони резко отрывает меня от раздумий. — Где письмо? — Хм… сейчас. Я быстро печатаю письмо, распечатываю его и, нервничая, несу в кабинет босса. — Вот. — Кладу письмо на стол и собираюсь уйти. Энтони быстро просматривает его критическим взглядом. — Тут полно ошибок. Переделай.— гавкает он. Зараза. Он начинает разговаривать со мной как один мой знакомый, но Дэвиду я прощаю грубые выходки, а вот Энтони начинает меня снова раздражать. — И принеси мне ещё кофе. — Извини. — шепчу я и пулей вылетаю из его кабинета. Чёрт побери! Он становится невыносим. Я сажусь, торопливо переделываю письмо, в котором было две ошибки, и тщательно проверяю его перед распечаткой. Теперь всё нормально. Несу ему кофе. Проходя мимо Мишель, закатываю глаза, давая понять, как босс меня достал, и с тяжелым вздохом вхожу к Энтони. — Уже лучше. — нехотя бурчит он и подписывает письмо. — Сделай ксерокс, зарегистрируй оригинал, положи в папку. Разошли письмо всем нашим авторам. Понятно? — Да. — Я не идиот. Когда я, наконец, возвращаюсь к своему столу и раскладываю копии письма по конвертам, звонит «блэкберри». Сквозь стеклянную стену вижу, как Энтони разговаривает по телефону. Я отвечаю — это Рита. — Привет, Франческо. Как ты пережил ночь? Как пережил? Перед моим мысленным взором проносится калейдоскоп картинок: Дэвид на коленях, его откровение, его предложение, макароны с сыром, мои рыдания, его ночной кошмар, секс… — Э-э… нормально, — неубедительно бормочу я. Рита молчит, потом я вижу, что она решила мне поверить. — Ну и хорошо. Я могу забрать ключи? — Конечно. — Я буду через полчаса. У тебя будет время выпить со мной кофе? — Сегодня — нет. Я опоздал, и мой босс злой как медведь, которому в задницу впилась колючка. — Картина мрачная. — Мрачная и безобразная. — тихо усмехаюсь я. Рита смеётся, и моё настроение слегка улучшается. — Ладно. Увидимся через полчаса. Я поднимаю глаза и вижу Энтони. Он смотрит на меня. Чёрт-те что! Я игнорирую его и продолжаю раскладывать письма по конвертам. Через полчаса звонит мой телефон. Это Мишель. — Она снова здесь, в приёмной. Та девушка с загаром. Я рад видеть Риту после всех вчерашних волнений и сегодняшнего грубого мистера Фокса, но она быстро прощается. — Я увижу тебя вечером? — Наверно, я останусь у Дэвида. — смущенно говорю я. — Ну, ты надолго влип.— добродушно замечает Рита. Я пожимаю плечами. В эту минуту я понимаю, что я влип не только надолго, но и на всю жизнь. Что поразительно, Дэвид, кажется, чувствует то же самое. Рита быстро обнимает меня. — Покеда, Франческо. Я возвращаюсь к своему столу, обдумывая свое открытие. Да, дорого бы я дал за один свободный день, чтобы толком все обдумать. Неожиданно передо мной вырастает Энтони. — Где ты был? — В приёмной, по делам. — Он уже действует мне на нервы. — Мне нужен ланч. Как обычно, — отрывисто бросает Фокс и удаляется в свой кабинет. «И почему я не остался дома с Дэвидом?» Моё внутреннее я надуло губы и стоит, скрестив на груди руки; оно тоже хочет знать ответ на этот вопрос. Захватив рюкзак и «блэкберри», я направляюсь к выходу. Там и проверяю свою почту. От: Дэвид Волф Время: 10:06 Кому: Франческо Стоун «Моя кровать слишком велика без тебя. Похоже, что мне, в конце концов, придётся ехать на работу. Даже такому мегаломаниаку, как директору крупной компании, надо что-то делать.» А вот ещё одно его письмо, более позднее. От: Дэвид Волф Время: 10:50 Кому: Франческо Стоун «Это лучшая часть доблести. Пожалуйста, будь осмотрительным. Твои письма, отправленные с рабочего компьютера, мониторятся. СКОЛЬКО РАЗ ПОВТОРЯТЬ ТЕБЕ ЭТО? Да. Кричащими заглавными буквами, как ты говоришь. ПИШИ СО СВОЕГО БЛЭКБЕРРИ.» О нет, ещё одно письмо от него… От: Дэвид Волф Время: 11:15 Кому: Франческо Стоун «Я ничего не слышу от тебя. Пожалуйста, сообщи мне, что у тебя всё в порядке. Ты знаешь, как я волнуюсь. Я пошлю Мортимера проверить!» Твоюж мать. Я быстро набираю Дэвида. — Телефон Дэвида Волфа говорит Кассандра Паркер. Я так огорчён, что отвечает не Дэвид, что останавливаюсь, и какой-то парень, шедший позади, сердито бормочет, едва не налетев на меня. Я стою под зелёным тентом магазина. — Алло? Я слушаю вас. — Касандра заполняет неловкое молчание. — Простите… э-э… я надеялся поговорить с Дэвидом. — Мистер Волф на совещании. — Она — воплощение деловитости. — Вы оставите сообщение? — Передайте ему, что звонил Франческо. — Франческо? Франческо Стоун? — Ну да. — Её вопрос меня смущает. — Секундочку, мистер Стоун. Я слушаю, как она кладёт трубку, но не могу сказать, что там происходит. Через несколько секунд раздается голос Дэвида. — Всё нормально?! — Да, всё хорошо. Он с облегчением вздыхает. — Дэвид, что со мной может случиться? — шепчу я. — Ты обычно сразу отвечаешь на мои письма. После того, что я сказал тебе вчера, мне тревожно.— спокойно говорит он, а потом обращается к кому-то в офисе: — Нет, Касандра. Скажи им, чтобы подождали.— строго говорит он. Да, я знаю этот его тон. Я не слышу, что отвечает Касандра. — Нет. Я сказал ждать. — отрезает он. — Дэвид, ты занят. Я звоню, только чтобы сказать тебе, что у меня всё в порядке, точно, только сегодня очень много дел. Энтони щёлкает плеткой. Э-э… то есть… — Я смущаюсь и замолкаю. Дэвид молчит долго, почти минуту. — Щёлкает плеткой, да? Он в хорошем настроении, после того как нашу с ним сестру отправили в психиатрическую лечебницу? — В его голосе слышится сдержанный юмор. — Не позволяй ему садиться на тебя, малыш. — Дэвид! — одергиваю я его и знаю, что он усмехается. — Просто будь с ним осторожней и всё. Слушай, я рад, что у тебя всё в порядке. Во сколько тебя забрать? — Я напишу тебе. — С «блэкберри». — строго напоминает он. — Да, сэр, — огрызаюсь я. — Покеда, малыш. — Пока… Он все ещё не отключается. — Клади трубку.— приказываю я с улыбкой. Он тяжело вздыхает. — Жалко, что ты пошёл сегодня утром на работу. — Мне тоже. Но сейчас я занят. Клади трубку. — Ты отключайся. — Я слышу его смешок. Ох, игривый Дэвид! Я люблю игривого Дэвида! То есть я люблю Дэвида, и точка. — Я первый сказал. — Ты кусаешь губу. Чёрт, он угадал. Как ему это удается? — Франческо, ты думаешь, что я не знаю тебя. А я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. — томно воркует он, и у меня встаёт член. — Дэвид, мы потом поговорим. Но прямо сейчас я на самом деле жалею, что пошёл утром на работу. — Жду вашего письма, мистер Стоун. — До свидания, мистер Волф. Отключив смартфон, я прислоняюсь к холодному стеклу витрины. Господи, он владеет мной даже на расстоянии, по телефону. Тряхнув головой, чтобы избавиться от мыслей о Волфе, я иду за ланчем, подавленный раздумьями об Энтони. Когда я возвращаюсь, Фокс смотрит на меня исподлобья. — Можно я пойду сейчас на обед? — робко спрашиваю я. Он хмурится ещё сильнее. — Если уж тебе так надо, иди, — бурчит он. — Сорок пять минут, не больше. Отработаешь время, которое ты потерял сегодня утром. Я поворачиваюсь и выхожу из его кабинета и из здания, иду в соседний «Старбакс», заказываю латте и сажусь у окна. Вынимаю из рюкзака айпод, втыкаю наушники. Выбираю песню Hold me down- Halsey и нажимаю повтор, чтобы музыка звучала вновь и вновь. Мне нужна музыка, под которую я мог бы думать. Мои мысли беспорядочно скачут. Могу ли я в самом деле жениться на этом человеке? В нём так много перемешано. Он такой сложный и тяжелый, но в глубине души я знаю, что не хочу уходить от него, несмотря на все его недостатки. Я никогда не смогу от него уйти. Я люблю его. Уйти для меня — всё равно что потерять правую руку. Еще никогда я не жил такой полноценной жизнью, не ощущал такой приток жизненных сил. После встречи с Дэвидом я познал всевозможные глубокие и непростые чувства, новый опыт. С ним никогда не соскучишься. Я вспоминаю свою жизнь до встречи с Дэвидом в том чёртовом автобусе, и она мне кажется чёрно-белой. Теперь мой мир стал ярким, разноцветным. Я летаю в луче ослепительного света, и этот луч исходит от Дэвида. Я всё тот же Икар, подлетающий слишком близко к солнцу. Я тихонько хмыкаю. Полёты с Дэвидом— кто может устоять против мужчины, умеющего летать? Должен ли я посвятить ему свою жизнь? Хочу ли я этого? У меня такое ощущение, будто он нажал на кнопку и осветил меня изнутри. Я как бы прошёл курс обучения. За последние недели я узнал о себе больше, чем за всю предыдущую жизнь. Я познал своё тело, свои пределы, жёсткие и не очень, свою способность терпеть, сострадать — и свою способность любить. И тут, словно удар грома, меня поражает мысль: бескорыстная любовь, вот что ему нужно от меня, вот на что он имеет право. Могу ли я любить его без всякой корысти? Могу ли я принимать его таким, какой он есть? Я знаю, что у него глубокая психическая травма, но не думаю, что она неизлечима. Я видел убедительные свидетельства его доброты — благотворительная деятельность, щедрость, деловая этика. И всё-таки он не видит доброты в себе. Не чувствует себя достойным чьей-то любви. Зная историю его жизни, я догадываюсь о причине этого — вот почему он никогда и никого не пускал в свою душу. Смогу ли я преодолеть это? На моих глазах закипают слёзы, когда я вспоминаю, как прошлой ночью рухнули его последние барьеры. И здесь нам помогла Николь. Пожалуй, мне надо благодарить её. И то, что он выкупал её, уже не вызывает у меня такую горечь. Так могу ли я бескорыстно любить этого парня при всех его проблемах? Ведь он не заслуживает ничего половинчатого. Но ему всё-таки нужно усвоить границы дозволенного, научиться таким мелочам, как участливость, а ещё не быть таким диктатором. Я хочу быть для этого парня всем, от А до Я, и всем между ними, потому что он тоже для меня — всё. Я гляжу на часы. Чёрт! Я вскакиваю и бросаюсь к выходу — целый час я тут сижу, как быстро летит время! Энтони будет опять орать. Крадучись иду к своему столу. К счастью, в кабинете Энтони нет. Похоже, повезло. Я уставился на экран компьютера, ничего не вижу и пытаюсь привести свои мысли в рабочий режим. — Где ты был? Я подпрыгиваю от неожиданности. Энтони стоит за моей спиной, скрестив на груди руки. — В копировальной, ксерил. — лгу я. Энтони недовольно поджимает губы. — Я уезжаю в аэропорт в шесть тридцать. Мне нужно, чтобы ты задержался до этого времени. — Хорошо. — Я растягиваю губы в улыбке. — Распечатай и отксерь в десяти экземплярах мои бумаги для Нью-Йорка. Позаботься о том, чтобы были упакованы брошюры. И приготовь мне кофе! — рычит он и удаляется в офис. Я с облегчением вздыхаю и, когда он закрывает дверь, показываю ему средний палец. В четыре часа мне звонит Мишель из приёмной. — На проводе Николь Джонсон. Николь? Ничего себе… — Привет… Николь… На этот раз я не гоню её. — Франческо, привет… Ты как? Четыре года мы с ней не разговаривали по человечески… О боже… — Нормально. Только много дел. А ты как? — Всё хорошо. Может, мы как нибудь встретимся и поговорим с тобой? —......Да… Конечно… —… Франческо… — Да?.. — Прости меня…— я слышу её всхлип.— я так скучала… Мои глаза набухают, я сдерживаю слёзы. — И ты прости меня за всё… Да и давно пора забыть то что тогда произошло… Что было- то было. Я даже благодарен тебе… Если бы не эта измена… Мы бы с Дэвидом так бы и не разобрались друг в друге… — Я очень рада, что у вас уже всё хорошо. Всё равно прости что причинила вам столько мучений… — Ладно, мне надо работать. Увидимся ещё. — Давай. Хорошего дня тебе. — Взаимно. Я печатаю Дэвиду. От: Франческо Стоун Время: 16:11 Кому: Дэвид Волф «Сейчас приходила Николь ко мне на работу. Звонила из приемной. Мне кажется, что теперь мы с ней снова будем дружить.» От: Дэвид Волф Время: 16:20 Кому: Франческо Стоун «Неожиданно. Я очень доволен. Я надеюсь всё нормально и у тебя нет дурных мыслей в голове?» От: Франческо Стоун Время: 16:24 Кому: Дэвид Волф «Что касается вас мистер Волф и Николь Джонсон, думаю что нет.» От: Дэвид Волф Время: 16:29 Кому: Франческо Стоун «Мистер Стоун. ПОЛЬЗУЙТЕСЬ ВАШИМ «БЛЭКБЕРРИ!» От: Франческо Стоун Время: 16:33 Кому: Дэвид Волф «Дорогой мистер Волф. Ах… ваши зудящие ладони не могут долго оставаться без работы, правда? ;)» От: Дэвид Волф Время: 16:38 Кому: Франческо Стоун «Мистер Стоун. Не уверен, что ещё одно такое письмо выдержит моё сердце или мои штаны. Веди себя хорошо.» От: Франческо Стоун Время: 16:42 Кому: Дэвид Волф «Дэвид. Я пытаюсь работать на очень тяжелого босса- твоего брата. Пожалуйста, перестань дергать меня и себя. От твоего последнего письма я чуть не взорвался. Кстати… Ты можешь заехать за мной в 18:30?» От: Дэвид Волф Время: 16:47 Кому: Франческо Стоун «С огромным удовольствием. Вообще-то, я знаю ряд вещей, которые приносят мне ещё большее удовольствие, и всюду присутствуешь ты.» Я краснею, читая его ответ. Откладываю свой «блэкберри» и доделываю финансовую сверку. К четверти седьмого офис пустеет. Я всё приготовил для Энтони. Такси до аэропорта оплачено, мне остается лишь отдать ему документы. Я с беспокойством поглядываю на него через стекло, но он занят телефонными звонками, и я не решаюсь его прерывать — сегодня Фокс не в том настроении. Я жду, когда он закончит разговоры, и вдруг вспоминаю, что я сегодня ничего не ел. Вот чёрт, Дэвид рассердится. Я быстро бегу на кухню — посмотреть, не осталось ли там хотя бы печенье. Когда я открываю редакционную коробку с печеньем, на пороге кухни появляется Энтони. Я вздрагиваю от неожиданности. Ой, что он тут делает? Он глядит на меня. — Ну, Франческо… по-моему, сейчас самое подходящее время для разговора о твоих промахах. Он входит, закрывает дверь, и у меня моментально пересыхает во рту, а в голове пронзительно звучит сигнал тревоги. Блядь… Его губы кривятся в нелепой улыбке, а в глазах горит темный огонь. — Наконец-то ты в моей власти. — говорит он и медленно облизывает нижнюю губу.— А я тебя предупреждал тогда, на маскараде. Что? — Ну… Ты будешь хорошим мальчиком и внимательно выслушаешь то, что я тебе скажу?