Гнездо грифона

Фервентис 9.04 Века Дракона. Старкхевен. Вольная Марка. Белвейнский Дол       Развалившийся на земляничной поляне в тени старой березы бурый медведь был просто невероятно огромен. Какая-то темная мохнатая скала, не иначе. Собственно, опытный охотник сразу бы понял, что перед ним не простой косолапый. И вовсе не только по размеру. Слишком не похоже было его тело на медвежье. Широкие богатырские плечи и передние лапы, смахивающие на человеческие руки с длинными когтями-кинжалами. Эдакая безрогая помесь медведя с косситом.       Все утро косолапый объедал на поляне спелую землянику, а когда солнце начало припекать, улегся отдохнуть в тени березы. Та тоже была не совсем обычной. Куда бы ни шел медведь, эта береза, выдрав корни из земли, всюду следовала за ним, как малой медвежонок за матерью-медведицей. Собственно, так оно и было. Дух, ожививший дерево и превративший его в сильвана, был душой сына "медведя". Полное сладких ягод брюхо приятно урчало от сытости, и косолапому снился сон, в котором он в теле остроухого двуногого с таким же остроухим двуногим мальчишкой охотился в зеленой степи.       В приятный стрекот цикад внезапно вклинился низкий, пробирающий до костей гул. Словно огромный шершень он назойливо зудел над ухом и гнал прочь сон. Не открывая глаз, медведь отмахнулся от надоедливого звука лапой и прижал ею уши к голове, но гудение только усилилось.       Толстенный жгут энергии, который выплескивал камень Источника, другим своим концом, постепенно истончаясь, упирался в спящего косолапого. По этой струне из энергии, как по путепроводу, набирая скорость вращения, с низким гулом летел светляк Махариэля. Он заметно увеличился в размере и в яркости свечения.       Сквозь закрытые веки стал пробиваться свет, и его яркость все нарастала. Возмущенный тем, что ему не дают вздремнуть, медведь распахнул глаза и заревел. И тут же ему в голову взрезался бешено вращающийся шар зеленого света. Его яростный поток на мгновение ослепил косолапого, а толчок опрокинул на спину. Струна энергии, что соединяла его с Источником, угрожающе завибрировала. Душу медведя наполнила обида. Его, владыку всех окрестных полей и лесов, сбили с ног! Гневный рев разъяренного зверя затопил поляну. Встав на дыбы, он взмахом лапы со страшенными когтями отвесил оплеуху зависшему рядом с ним шару света.       От удара светляк завращался еще быстрее и с гулом полетел по энергетической струне в обратную сторону, снова к Источнику. Медведь, увидев, что враг сбежал, возмущенно взревел и бросился его догонять. Из дупла березы высунулись любопытные мордочки белок, привлеченных шумом. Весело стрекоча, они устроили скачки по ветвям, бурно обсуждая на своем беличьем языке произошедшее событие. От их писка очнулся сильван и, увидев, что медведь снова куда-то убегает, изобразил вздох уставшего от жизни человека и, вырвав корни из земли, пошагал следом за ним.

***

      Галл и мулов долийцы оставили на ферме под охраной рестателинцев. Старику Терисину нечего было делать в разведке, а Киврил вызвался приглядывать за ним и галлами. Сэр Каспар, совсем не похожий на рыцаря в простой крестьянской одежде и с обыкновенным плотницким топором в руке, наоборот, наотрез отказался оставаться. Махариэль также попытался оставить на ферме Ителана, но, встретив с его стороны бурный протест, сдался.       Отряд рассредоточился вдоль поля и осторожно двинулся в сторону приметной троицы дубов. Налитые молочно-восковой спелостью зерна пшеничные колосья преподнесли сюрприз, скрыв долийцев с головой. Направление движения задавали сэр Каспар и Нариэль, которые благодаря высокому росту возвышались над пшеницей. Махариэль несколько раз попробовал применить заклинание поиска жизни, но безрезультатно. Словно что-то под дубами впитывало всю магию без остатка, не давая ответного отклика.       – Ничего. Никаких магов. – Они почти дошли до дубов, но никаких угроз, исходящих от них, Махариэль не чувствовал.       – Соглашусь. Живых впереди нет, – поддержал его идущий рядом Лукеш.       – Где тогда малефикар? – удивился Нариэль.       – И на что среагировал светляк? – напомнил Аранен своё предположение.       Сделав еще несколько осторожных шагов вперед, Махариэль почувствовал, как в него начал вливаться сильнейший поток энергии. Внутренний резерв маны быстро переполнился. Хранителя стало распирать изнутри. Его охватила эйфория ощущения всемогущества. За один короткий миг его магические силы утроились.       – Все ко мне! – воскликнул Махариэль, не зная, что происходит, но понимая, что это явно неспроста. – На меня напали!       Внутренности охватил огонь. Чтобы не выгореть, Хренитель принялся создавать над отрядом все известные ему щиты, дополнительно усиливая их, без всякой меры вливая в них дармовую энергию.       – Это светляк! – понял, что с ним происходит Лукеш. – В Круге магические огоньки используют для увеличения своих сил, расширения запаса маны! Это от него идет такая подпитка! Развей его, иначе сгоришь!       Что бы ни нашел светляк под дубами, льющийся от таинственного источника поток грозил сжечь Хранителя изнутри, поэтому, услышав слова Лукеша, Махариэль, не раздумывая, прервал связь. Спустя мгновение раздался оглушительный взрыв.       Земля вздрогнула, и члены отряда повалились с ног, словно из-под них разом выдернули опору. Стена плотного воздуха, сорвав с дубов все листья и обломав ветви, могучим кулаком ударила в магический щит, поставленный Махариэлем. По нему пошли волны, раздался треск, но щит выдержал, и ударная волна побежала дальше, приминая к земле колосья пшеницы и снимая со зданий фермы соломенные крыши. Мощный столб синего огня вырос между дубов и с ревом устремился вверх, все выше и выше, пока не достиг неба и не прожег дыру в облаке. В вышине огонь растекся в стороны, образовав огромный гриб из огня и поднятых ударной волной дыма, пыли и листьев.       Постепенно огонь стал ослабевать, погружаясь в пелену густого дыма, который закручивался в набирающий скорость вращения вихрь. Сэр Каспар вспомнил, где видел подобный – на холме лесного стража. Только этот был больше раз в десять и постепенно разрастался вширь, накрывая тьмой щит, под которым прятался долийский отряд. Магическая защита прогибалась, звенела и теряла прочность. Махариэль, а следом за ним и Лукеш начали вливать в нее ману, пытаясь упрочить, но ее все больше хлестало, словно порвавшийся парус на ветру.       Какой-то округлый предмет врезался в купол и, зацепившись за него, упал к основанию. Только-только поднявшийся на ноги Ителан испуганно вскрикнул, тут же снова упав, и попытался отползти подальше. Наткнувшись спиной на Хранителя, он с ошалелым взглядом показал рукой на то, что принесло ураганом. Сквозь тонкую пленку магической защиты на долийцев мертвыми глазами смотрела голова Фенаса.       С побелевшими лицами все проследили, как со следующим порывом вихря мертвая голова погибшего соклановца исчезла в пыльной темноте.       – Видно, смертушка наша пришла, – прошептал под нос Товез, по-своему поняв грозное предзнаменование. – Предки, примите мою душу.       Сделав оборот внутри смерча, голова Фенаса снова врезалась в защитный купол, и тот, исчерпав всю прочность, с хрустальным звоном рассыпался. Бешеный порыв ветра ворвался под купол. К ужасу от смерти товарища добавилась обреченность, вызванная ожиданием собственной неминуемой гибели. Долийцы руками и ногами вцепились в пшеничные стебли в надежде удержаться. Где-то за спиной Хранителя сквозь рев ветра прорвался крик Белавана. И его голос растаял в небесах. Следом донесся удаляющийся панический крик сэра Каспара. И тут колосья, за которые Махариэль держался, вырвало из земли. Кровь буквально застыла в жилах Хранителя, когда он понял, что летит по воздуху.       Восприятие резко ускорилось. Мозг лихорадочно искал путь спасения. В пыли промелькнул ствол дерева, в который вцепился, словно клещ, Товез. Рядом Нариэль вогнал цвайхандер в землю, ухватившись за него руками и ногами, дополнительно удерживал мальчишку Ителана. Прямо перед глазами мелькнуло силовое поле, в котором спрятался Лукеш.       Потоком жесткого, как сжатая пружина, воздуха Махариэля тащило на довольно небольшой высоте. Он пролетел над лентой ручья и озерком и врезался плечом в вертикально стоящий камень. В руке отчетливо хрустнула кость, но несмотря на боль, как-то извернувшись, Махариэль успел охватить камень руками, а затем подтянуться и поймать его в захват ногами. Его посетила надежда, что ему все же удастся пережить этот локальный катаклизм.       Внезапно поляну накрыла оглушающая тишина, и мгновенно пропал весь поднятый смерчем мусор и пыль. Белесая стена беснующейся стихии отодвинулась за дубы, образовав идеально ровный круг с озерком посередине. Островок спокойствия в центре шторма. Глаз бури.       Первое, что увидел Махариэль, проморгавшись от забившей глаза пыли, были светящиеся эльфийские руны на камне, который спас его от участи превращения в птицу. Когда он понял, о чем предупреждает надпись, то в испуге отпрянул. Но, отстранившись, увидел, что серый бок эльгар`арла сверху вниз рассекает тонкая длинная трещина. Совсем свежая. В голове Махариэля вихрем пронеслись мысли:       «Ловушка пуста… Взрыв разрушил запирающие чары! Тогда где ее обитатель? Где демон?»       Махариэль стал осматриваться. Он находился на небольшом островке посреди такого же маленького озерка. Напротив него под дубом сидел Товез, не решаясь отпустить ствол. Должно быть, не верил, что буря закончилась. На поле Нариэль дергал свой меч, пытаясь вытащить его из земли. Немного дальше то же самое делал Аранен со своими кинжалами. У обоих отсутствовали луки. А вот Харшал лук сохранил в целости, но не уберег руку – она была вывернута под неестественным углом. Лукеш сидел рядом с ним, пытаясь вправить и вылечить конечность. Не было только Белавана и сэра Каспара. Махариэль поднял взор вверх, куда ветер унес обоих, и вздрогнул – изломанное тело Белавана висело на верхушке одного из дубов.       – Эй, Белаван, как ты? Неважно выглядишь, – раздался голос Ителана, где-то за спиной.       Удивленный Махариэль еще раз поглядел на вершину дуба, на тело лучника и обернулся на голос.       «Как он может быть в двух местах одновременно?»       У кромки озерка спиной к нему стояла фигура в чешуйчатом долийском доспехе.       – Да вот же он! – крикнул Ителан, и бросился к валяющемуся под ногами фигуры луку. – Я уже все облазил, пока нашел свой лук. Белаван, ты чего не сказал, что он тут лежит?..       Махариэль окинул магическим взором фигуру в доспехе и не на шутку испугался. Внутри нее, в районе груди, пульсировала чернота темнее ночи: казалось, там уместилась вся бездна. Вот, куда делся демон.       – Тише! – грозно прошептал он Ителану.       Но было уже поздно – демон их услышал. Он начал медленно поворачивать голову, а когда повернулся, все от неожиданности вскрикнули. В сторону долийцев пустыми глазницами, в которых плескалась тьма, смотрел череп скелета. Вся кожа, мясо и глаза выгорели в пламени взрыва, превратившись в золу.       Ителан затрясся и забубнил:       – О, Творцы! Амелан, что это?…       – Тише! – снова прошептал Махариэль. – Это демон! Эра`харел! Тихо!       Оживший труп незнакомца медленно вертел страшной головой из стороны в сторону, выискивая тех, кто нарушил его одиночество. И Махариэль понял, что он не видит их. Затем демон так же медленно, словно преодолевая вязкую субстанцию, повернулся к ним всем телом. Ителан зажал рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Веридиум, из которого долийцы делали свои доспехи – это не металл, а рогоподобный материал. И, как всякая органика, он плохо устойчив к огню. Доспеха на груди демона не было. Он сгорел вместе со всей кожей и мышцами грудной клетки, легкими и сердцем. Наружу торчали только белые голые ребра, а внутри них бился и пульсировал темный сгусток. И он внушал ужас.       Ителан не выдержал и сдавленно пискнул. Череп немного наклонился, как будто прислушиваясь, и в черноте глазниц блеснули красные искорки. Челюсть съехала одной стороной на бок – можно было подумать, что он ухмыляется.       – Маме, мае! – трясся и плакал мальчишка.       Труп, управляемый демоном, быстро поднял руку и направил ее на Ителана. Мгновением позже из его ладони вылетела черная тонкая как змея тень, обхватила шею мальчишки. Махариэль бросился вперед, на ходу сплетая заклинание силового поля, чтобы спрятать в нем Ителана. Но, влетев обеими ногами в холодную родниковую воду озерка, внезапно почувствовал, что весь его запас маны пропал, а плетение заклинания рассыпалось, так и не сработав. Он удивленно посмотрел на руки и со страхом перевел взгляд на Ителана. Единственное, что он увидел, перед тем как завалиться без сил на спину – как змея обхватила астральное тело бедняги и рывком выдернула его из тела. Душа Ителана в ужасе открыла рот и, влекомая черной змеей, понеслась в сторону существа. Череп шире раскрыл челюсти и проглотил душу. Тело мальчишки мгновенно превратилось в иссушенную мумию. Оно с глухим стуком ударилось лбом о землю и так застыло.       – Не-е-ет! – Махариэлю казалось, что он кричит, но на самом деле изо рта вылетал лишь слабый хрип. – Что я скажу Даэлину…       Махариэль упал очень неудачно, упав спиной на камень – при этом ступни остались в воде. Сил не было даже для того, чтобы поднять руку. Он не понимал, что происходит, куда утекает его магия, все его силы. Единственное, что ему оставалось – сидеть безучастной куклой и смотреть.       Существо продолжало стоять, устремив провалы черных глазниц в его сторону, и, склонив свою страшную голову набок, прислушивалось. От взгляда на его голый череп пробирал озноб. Тот, кто сотворил подобное с трупом незнакомца, знал, как запугать до полусмерти. Махариэль боялся пошевелиться и даже глубоко вздохнуть, чтобы не выдать себя. Для него время словно остановилось. Существо стало медленно поднимать свои тонкие руки с длинными пальцами. Такие пальцы редко встретишь у занятых тяжелым трудом крестьян. И Махариэль понял, чье тело занял демон. Того самого мага-малефикара, что убил фермеров.       Пальцы зашевелились, словно зажили своей жизнью. Они закручивались, извивались, как пиявки, уже не напоминая пальцы человека. Махариэлю показалось, что в них не осталось костей. Зрелище было до жути омерзительным, и хотелось побыстрее сбежать подальше, но что-то не давало это сделать. Неведомая сила завораживала и заставляла непрерывно смотреть на кружева, которые плели пальцы. А они вдруг распрямились, растопырившись в разные стороны, и из них, словно скользя по воздуху, начали вылезать черные, похожие на змей тени. А внутри черного кокона, посреди белесых ребер, стала нарастать пульсация. Змеи удлинялись, извивались, сворачивались в клубок, ощупывая пространство вокруг существа и ища новую жертву. Махариэль уже видел, на что они способны, и с нарастающим ужасом глядел на этот смертельный танец.       Самым ужасным в положении Хранителя было то, что он не знал, что ему делать. А тварь не двигалась с места, но с каждым биением черного сердца змеи все ближе приближались к нему. И их наступление сопровождалось нарастающим страхом, переходящим в сковывающий, леденящий кровь ужас. Когда ты стоишь перед смертельной опасностью, ищешь выход и понимаешь, что ничего сделать не можешь, а умирать ох как не хочется, то душу и сердце начинает заполнять паника. Мысли исчезают – вернее, они начинают бестолково метаться, и хочется лишь одного: убежать, спрятаться, скрыться.       Махариэль на периферии своего сознания это понимал и чувствовал, что не может справиться с собой, с оцепенением, накатившей паникой и ужасом, заполонившим его ум. Холодный пот тек по спине и выступил на лбу. Напряжение уже давило, сминало волю, как бумагу, и он, казалось, даже кожей чувствовал: сейчас что-то должно произойти. Нечто не просто плохое, а немыслимо ужасное, непоправимое.       Тревога сиреной взвыла в сознании. И тут время рывком устремилось вперед. В спину твари тюкнула стрела, а за ней – вторая и третья. Следом за стрелами в плоть по самую рукоять впился метательный нож от Аранена. Существо покрылось коркой льда, а потом в небе грохнуло, и на него обрушилась молния. Махариэль скосил взгляд и увидел стоящего на колене Харшала, который, превозмогая боль в недолеченной руке, стрелял из лука. Рядом с ним колдовал Лукеш. Нариэль с цвайхандером в руках и Аранен с дар`мису тоже были рядом, но, помня участь Ителана, не решались бросаться в атаку. Впрочем, все усилия были напрасны. От стрел тварь лишь дергалась, с каждым попаданием делая шаг назад. А заклинания просто стекали с нее, как дождевая вода по листьям.       Но Лукеш не сдавался. Если напрямую магия бесполезна, то, может, она подействует опосредованно? Чародей продолжил колдовать. За спиной Махариэля зашевелился и медленно поднялся в воздух камень Источника. Лукеш весь покраснел от напряжения, удерживая его. А Махариэлю оставалось только смотреть, как валун проплыл над ним и рухнул вниз, погребя под собой змеящийся ужас.       «Получи, гад!» – мстительно подумал Махариэль и тут же понял, что радовался рано.       Камень, расплющив тварь буквально в лепешку, развалился вдоль трещины на две части, показав свету свое нежно-голубое нутро. То, что осталось от твари, выстрелило во все стороны щупальцами тьмы, и этот спрут лупил ими вокруг себя, как плетьми. Кости прикрытые окровавленными ошметками одежды и доспехов, неожиданно стали собираться вместе. Они, движимые чей-то злой волей, как живые существа, ползли друг к другу. Сталкивались, меняли место, и наконец перед Махариэлем появился костяной паук с пульсирующей тьмой вместо головы. Хранитель всеми обостренными чувствами ощущал эманации злобы, лютый голод твари, готовой пожрать всех, кто ее обидел.       «Цок! Цок!» – разорвал повисшую тишину стук костей о землю.       Махариэль вздрогнул. И невообразимое создание неведомого, порочного создателя, неуверенно раскачиваясь при каждом шаге, двинулось к нему. Щупальца шарили перед пауком, ища того, кто разрушил прежнее, такое удобное тело. Они жаждали мести и причинения нечеловеческих мук убийце, излучая всепоглощающую ненависть и дыхание смерти.       Паук доковылял до берега озерка и нерешительно остановился. Щупальца коснулись поверхности воды и быстро отпрянули. И тут же по телу Махариэля пошло онемение. Он не мог сдвинуться и почувствовал, что руки стали такими тяжелыми, словно налились свинцом. А в головах разом у всех охваченных ужасом долийцев, тихо прошелестело:       «Я знаю, что ты здесь. Я чувствую тебя…»       Щупальца стоящего на берегу костяного паука потянулись над водой к Махариэлю. Тот с огромным трудом, преодолевая тяжесть, подтянул ноги и попытался отползти. А голос продолжал нашептывать:       «Не сопротивляйся. Твоя судьба предрешена… Смирись! Встань и приди ко мне…»       Со стороны Харшала донесся стон. Преодолевая сопротивление навалившейся тяжести, Махариэль с трудом оглянулся. Лукеш спрятался за сверканием силового поля, а все трое долийцев, закатив глаза, с мукой на лицах, медленно, как сомнамбулы переставляя ноги, приближались к твари. Гном сидел под дубом, пуская слюни на грудь, но, упорно сопротивляясь ментальной атаке, пытался дотянуться до своей секиры.       Внезапно Махариэль понял, что магия вернулась к нему. Его пронзила мысль:       «Вода! Пока ноги были в воде, магия утекала из меня. А на сухом месте сила вернулась! Должно быть, это какая-то часть охранной системы Источника, которая не давала демону сбежать. Так… Эта вода поглощает магию, а демоны сотканы из магии Тени!»       И это откровение помогло Махариэлю скинуть колдовское наваждение. Зачерпнув в ладони воду, он с размаху плеснул ее в костяного паука. Едва начавший восполнять запас маны, снова обнулился, но Хранитель к этому был готов. От попавшей на него воды паук резко сжался в комок, втянув в себя все щупальца и ноги. А в головах у всего долийского отряда одновременно с этим раздался истошный визг. Он, словно тысяча скрипучих дверей, открываемых одновременно, вгрызся в мозг, в обостренные нервы и стал пилить по-живому. Немилосердно заныли зубы, но, оглянувшись, Махариэль понял, что Нариэль и другие тоже освободились от наваждения.       Чтобы еще раз проверить, что не ошибся, Махариэль хлопнул ладонью по воде, и веер брызг накрыл тварь. Новый всплеск ментального визга рвал душу Хранителя, казалось, выворачивал внутренности, крошил зубы, и все его члены сводила безумная судорога, создавая ощущения, сродни тем, когда кости ломают внутри живого тела, а затем вытаскивают наружу.       Махариэль повернул голову и с ужасом уперся глазами в сгущающуюся перед ним черную тьму. Паук понял, где находится его главный враг, и сосредоточил на нем все усилия. Он встал на самый край берега и протянул к долийцу свои щупальца через половину островка бывшего Источника. Тьма клубилась буквально в шаге от Хранителя. От нее веяло то ли мертвецким холодом, то ли огнем Бездны. Постаравшись отстраниться, Махариэль успел крикнуть:       – В воду! Столкните его в воду!       «Прими смерть, как избавление… Смерть – это радость… Смерть – это покой…» – прошелестело в голове Махариэля, и щупальца медленно потянулись к нему, все больше удлиняясь.       Хранитель, потеряв волю к сопротивлению, покорно закрыл глаза и приготовился умереть. Теперь гибель казалась ему лучшим выходом. Сознание затопила обреченность: «Зачем жить и мучиться, искать лучшей доли, притворяться, обманывать? Уж лучше так – покончить с жизнью одним махом», – он бессильно опустил голову и закрыл глаза.       В ожидании неминуемой смерти Махариэль упал на колени. Все мысли и желания вылетели из головы. Там было пусто, словно его ошпаренный кипятком мозг буквально вскипел. На последних крохах воли он открыл глаза и успел заметить, как Нариэль выхватил рогатину и устремился к нему. Не добежав нескольких шагов, он оттолкнулся ногами и в прыжке нырнул в озеро, уйдя под воду с головой.       Спустя мгновение поверхность воды взорвалась, окатив при этом паука новой порцией брызг. И снова истошный визг врезался в голову, но чисто на инерции прыжка Нариэль вылетел из воды, вытянул дрожащие руки с рогатиной и толчком бросил тело вперед, к черной пульсирующей голове страшного костяного создания. Длинное стальное лезвие легко вошло в черноту. И Махариэль сразу почувствовал, как исчезло давление на мозг.       Паук взбрыкнул и, взбесившись, бросил щупальца к новому врагу. Нариэль орал что-то нечленораздельное и напирал на древко рогатины, стараясь спихнуть демона в воду. Он не видел, но слышал, как черные змеи, пытаясь обхватить его, с шипением отскакивали. Мотнув головой, он окатил тварь водопадом брызг с мокрых волос. Щупальца в испуге отпрянули и снова сжались в клубок. И на этот раз обошлось без ментального визга. Похоже, силы у твари кончались. До Нариэля дохромал Лукеш и, выставив обе ладони вперед, создал защитное поле между эльфом и тьмой. В паука снова начали бить стрелы Харшала. Прилетевший дар`мису Аранена срубил пару костяных ног паука. Очухавшийся Товез поднял над головой секиру и, громко матерясь, бросился в атаку.       Махариэль, не вставая, стал пригоршнями лить воду на тварь и читать молитвы Творцам. Тьма в пауке сжималась и таяла, как снег под теплым весенним дождем. Товез добежал и, смачно кхекнув, с ходу всадил секиру прямо в центр сгустка тьмы. Паук простоял еще пару мгновений и рассыпался костяшками по земле. В то же мгновение стих ветер, бушевавший за границей «Глаза Бури», и Махариэль увидел бегущих от развалин фермы Терисина и Киврила.       Нариэль огляделся почти сумасшедшим взглядом, со вздохом облегчения выдохнул:       – Уф, мы его прикончили… – и устало сел прямо в воду. – Что это хоть было?       Он вытащил торчащую из кучки костей бывшего паука рогатину и, скривившись, уставился на ее лезвие. То было изъедено, словно побывало в кислоте, и годилось только на перековку.       – Никто сэра Каспара не видел? – спросил Лукеш, оглядываясь.       Лицо Нариэля скривилось в гневе.       – Маг, ради помощи вашему виконту погибло трое наших!       Он еще хотел добавить что-то насчет того, что ему безразлична судьба какого-то там шемлена, но его остановил Махариэль. Положив руку ему на плечо, он устало покачал головой и опустился на землю.       – Как вы тут? Я сумку с зельями принес… – прохрипел подошедший Терисин.       Его голос сбился, когда Терисин увидел Махариэля, сидящего на коленях над иссохшим телом – взлохмаченного, с широко открытыми глазами, из которых текли, падая на труп, слезы. Таким ошалевшим и потерянным Терисин Хранителя никогда не видел.       – Кто это? – спросил сказитель, переводя взгляд с одного опечаленного лица на другое.       – Ителан… – мрачно пробормотал Махариэль.       – А… – Терисин хотел было спросить, где Белаван и Фенас, но, увидев траурные лица представителей клана Сабрэ, осекся.       – Их убил демон… – Махариэль скривился, ощутив боль в поврежденном плече.       Лукеш хмыкнул и, не спрашивая позволения, наложил на Хранителя заклинания лечения, добившись благодарного кивка.       – Д-демон? – удивился Киврил.       – Этот булыжник, – хмурый Махариэль кивнул на синий скол камня, постепенно приходя в себя, – и есть Источник, что мы искали. Внутри него скрывался демон, через которого проклятие тянуло энергию из Тени. Нас опередил малефикар, убивший шемленов на ферме. Что-то у него пошло не по плану, и произошел взрыв. От него камень раскололся, что разрушило заклятие. Демон освободился и занял тело мертвого мага. И чуть не убил нас всех…       – Предположу, что взорвался ваш светляк, – вклинился в разговор Лукеш. – Он присосался к Источнику, вбирая в себя его энергию, а когда вы прервали с ним связь, и ему некуда стало сливать излишки, то его просто разорвало.       – Гранолирит, – Товез пнул камень окованным сталью сапогом. – Очень редкая вещь. Вроде, только в лесу Тирашан месторождения есть.       – Мне показалось или название как-то связано с лириумом? – заинтересовался Лукеш.       – Так и есть. Это магматический сплав гранита и лириума, – сложив руки на груди, Товез принялся просвещать далеких от геологии эльфов. – Самый твердый из известных минералов. Думаете, почему под лесом Тирашан нету Глубинных Троп? Просто при всей мощи древней империи гномы так и не смогли их там проложить. Этот камень почти не поддается обработке. А вся плита плоскогорья, на котором находится лес Тирашан, как раз и состоит из гранолирита. Вот.       Махариэль покивал головой. Из пояснения Товеза он узнал, что хотел. Лес Тирашан был на другом конце Тедаса, далеко на западе за границами Орлейской империи. Попасть туда даже теоретически в ближайшее время не представлялось возможным, поэтому Хранителю дальнейшие разглагольствования гнома были неинтересны.       – Даргенлен, у тебя у одного остался топор. Наруби дров для костра, – прервал он оратора. – Останемся тут на день. Приведем себя в порядок, похороним погибших. А потом двинемся к стоянке.       – Харшал, пробегись по округе, поищи вещи, которые разбросала буря. Аранен, Киврил, снимите тело Белавана с дерева, – в душе согласный с Хранителем Нариэль тут же начал раздавать команды подчиненным.       – И что вы намерены делать дальше? – поинтересовался удивленный настроем долийского колдуна Лукеш.       Устало присев на синий камень, Махариэль ответил:       – Я считаю, что уговор с виконтом выполнен. Источник, подпитывающий проклятие, разрушен, и с течением времени оно саморазрушится. Мы потеряли троих. Достаточно жертв с нашей стороны ради шемленских интересов.       Но Лукеш помнил, что виконту нужно срочно отправлять крестьян на виноградники Белвейнского Дола, а там до сих пор небезопасно.       – Э, нет! Уговор был очистить Белвейн от сильванов и оборотней, – возразил маг. – То, что те перестанут теперь возрождаться, это даже не половина дела. А где-то с треть.       Махариэль не нашел, что возразить, и, отвернувшись от Лукеша, мрачно смотрел, как Товез срубал сучья у дубов, а Харшал шел к ним, неся найденный посох. Любимый резной посох из красной древесины дикой яблони. С головой галлы в навершии и крупным сапфиром, спрятанном в хитросплетении ее рогов.       Целый час Махариэль сидел, поглаживая теплую древесину посоха и раздумывая, как поступить дальше. На поляне у озера весело стрелял искрами костер, на котором закипал котел. Киврил разжился на руинах фермы двумя баранами и мешком крупы, и теперь котел расточал по округе ароматы готовой каши с мясом. Нариэль с Харшалом уже вырыли под дубами могилы для погибших, а Терисин прочитал над ними все положенные молитвы. Ждали только его, Хранителя. Ждал решения Хранителя и Лукеш, с немым укором стоя над Махариэлем и явно намереваясь не мытьем так катаньем добиться его согласия на продолжение похода. Аранен отправился в дозор. Один только Товез бездействовал, привалившись к дубу, который совсем недавно спас его во время бури.       Когда из леса, вернее из бурелома, в который превратила лес буря, выскочил Аранен и бегом устремился к Нариэлю, Хранитель все еще колебался.       – Амелан, – Нариэль подошел неслышно, – Аранен видел что-то странное. Какой-то огромный хищник ломится сюда через завалы.       – Хищник? – удивился Махариэль.       Он принялся колдовать, решив проверить округу заклинанием поиска жизни. Результат был более чем удивительным – к ним рвалась огромная зверюга с ярчайшей магической аурой. Махариэль очень быстро понял, кто это. Он хорошо запомнил эту ауру по бою в Белвейнском Доле.       – Счастлив ваш бог, мессер Лукеш. Кажется, вопрос с проклятием решится тут и сейчас. К нам приближается тот самый медведь, что перебил ваши войска.       – Как?.. Сюда?.. – малость струхнул Лукеш.       – Не бойтесь. Он еще далеко, – успокоил его Махариэль. – Я помню, вы хвалились, что знаете заклинание маскировки. Можете спрятать отряд?       – Конечно… соберите всех вместе. Хотя бы под дубом что ли...       – Нариэль, ты слышал? К бою! – приказал Махариэль. – Сегодня, так или иначе, все закончится.       Пока Лукеш сплетал заклинание маскировки, Махариэль осмотрел свое сократившееся воинство. Впереди стоял Нариэль с последней сохранившейся рогатиной – самое действенное средство против медведя. На неё была вся надежда. Воткнутый в землю цвайхандер остался запасным оружием. Аранен и Харшал забрались на нижние ветви дуба с луками наготове. У каждого было по два колчана стрел. Киврил остался на земле, сжимая длинный лук. Из такого стрелять с дерева не очень удобно, но сила удара выпущенной из него стрелы была намного больше, чем из коротких составных луков Аранена и Харшала. Товез любовно поглаживал ложе своего арбалета, а его любимая секира стояла прислоненная к стволу дуба. Терисина как небоеспособного отправили спрятаться в развалинах фермы.       Треск ломаемых кустов раздавался уже совсем близко, и Махариэль принялся готовить заклинание щита. Мир мигнул и окрасился розовым.       – Готово. Теперь постарайтесь поменьше шевелиться и молчите, – пробормотал очень тихо Лукеш. – Сейчас со стороны мы все, как корни и ветви у этого дуба, но иллюзия долго не продержится – она рассчитана на одного, а нас тут шестеро. Так что с атакой не затягивайте.       В то же мгновение бурелом на краю леса разлетелся от мощного удара. На поляну вылетел чудовищно огромный медведь с неправдоподобно-человеческой фигурой. Резко остановившись перед озерком, он злобно взревел, вызывая на бой, но кругом не было никого. Благодаря Лукешу отряд на какое-то время стал невидим для глаз, хоть в животе каждого и зашевелились ледяные черви страха. Дымил костер с булькающей в котле над ним кашей, которую так и не успели попробовать. Медведь разочарованно взревел и саданул лапой по ни в чем не повинному котелку.       – Ну, вот… теперь останемся голодными, – проворчал гном, провожая взглядом взлетевшую в небеса посудину, за что получил тычок под ребра от стоящего рядом Киврила.       Медведь бесновался и крушил все, что попадалось на пути. Было не совсем понятно, в чем причина его недовольства, и как быстро он выдохнется. Крупные животные, несмотря на свою силу, при таких кульбитах быстро устают. А этот скакал по поляне уже с полчаса и при этом не выказывал ни грана усталости.       – Сейчас… – сквозь зубы прошипел Лукеш.       Мир мигнул розовым и опять приобрел свои привычные оттенки. Колючие мурашки, беспрестанно бегающие по телу, пропали, заклинание Лукеша исчезло в одночасье, и чудовище увидело отряд. Тварь с грозным рычанием двинулась вперед, в атаку.       – Бе-ей! – скомандовал Нариэль.       Тетивы трех луков и арбалета щелкнули одновременно. И, судя по вспыхнувшим в воздухе следам от стрел, все трое лучников зарядили их чем-то убойным. Маскировка Лукеша дала для этого достаточно времени. Болт и стрелы угодили точнехонько в грудь лесного чудовища. Огромная туша споткнулась, пошатнулась… и снова ринулась в бой. Молнии и лед Лукеша лишь больше раздражали тварь, не причиняя ей большого ущерба. Эльфы и гном продолжали стрелять, но противник даже не чувствовал стрелы. В чудовище их уже торчало десятка два, но оно не испытывало от этого никаких видимых неудобств.       С посоха Махариэля сорвалась зеленая вспышка, и отряд укрыла пленка защитного поля. Медведь остановился, взревел так, что у всех заложило уши, и грохнул лапой по волшебной преграде. Огромные лезвия когтей вспыхнули искрами разрядов. Видимо, они были не простыми, потому что щит заметно прогнулся.       – Я не удержу его долго! – закричал Махариэль, обливаясь потом. – Стреляйте по глазам!       К этому моменту на медведе уже не было живого места – эльфы утыкали тварь стрелами по самую макушку. Чудовище сделало шаг назад, а затем с ревом вновь атаковало стену. Махариэль застонал от напряжения, пытаясь удержать преграду.       – На него не действует стихийная магия! – прокричал Лукеш. – Киврил, Товез! Дайте мне ваши стрелы и болты!       Лукеш охватил ладонями наконечники и, когда он снова отпустил, те налились зловещей краснотой. Махариэль узнал заклинание, увеличивающее пробивание брони       Похоже, чудовищный медведь прекрасно понимал крики членов отряда. Он увидел, как Лукеш зарядил наконечники стрел, а Товез и Киврил начали выцеливать его самое уязвимое место, прекратил штурмовать стену щита, отделяющую их от него, и в тот момент, когда гном нажал на спусковой крючок арбалета, закрыл глаза лапой.       Гномий болт угодил в конечность, но, заряженный на пробивание брони, не застрял в ней, а прошил насквозь и пригвоздил ее к черепу. Чудовище взвыло от боли, но, дернув пришпиленной лапой и заревев еще громче, вырвало вместе с болтом изрядный кусок кожи с морды. Вместе с левым глазом. Оставшимся оком тварь нехорошо глянула в сторону гнома, обещая тысячелетия мучений, как только она до него доберется, и, как заведенная, несколько раз шарахнула когтями по щиту. Тот издал жалобный звон, но выдержал и на этот раз.       Киврил целился дольше гнома, дополнительно заряжая стрелу своим умением, также увеличивающим пробивание брони. Запела тетива эльфийского лука, и стрела застряла под вторым глазом, только каким-то чудом разминувшись с целью.       – Лукеш, ставь свой щит! – прокричал Махариэль. – Я попробую его замедлить! Нари, будь готов!       Мир мигнул, щит Хранителя пропал. Тварь, увидев, что двуногие беззащитны, бросилась вперед и врезалась в щит Лукеша. Махариэль же атаковал медведя магией природы. Побеги ядовитого плюща выскочили из земли и обвили лапы чудовища. Затем вокруг выросли десятки грибов-дождевиков, которые, лопнув, выпустили целую тучу ядовитых спор. Воздух загудел от роя гигантских, размером с кулак ос, которые жалили медведя, отравляя своим ядом.       Чудовище рычало от боли, его шкура покрылась язвами, но оно продолжало испытывать щит мага на прочность своими когтями. Но оно делало это медленней, чем раньше. Яд явно действовал.       – Нари, давай! – снова прокричал Махариэль.       Нариэль выскочил из-под щита, наставил рогатину на медведя, уперев ее пятку в землю. Тот, увидев, что жертва больше не прячется, резко разорвал связывающий его ноги плющ и встал на дыбы. Поляну огласил радостный оглушающий рев чудовища. Оно бросилось на эльфа и наскочило на острие. Широкое длинное лезвие рогатины вошло ему в грудь по самую перекладину-рожон. Тварь взревела от боли и попыталась достать обидчика своими огромными когтями. Древко рогатины трещало от напряжения. Оно было рассчитано на обычного медведя, а не на такого гиганта.       – Назад под щит! Живо! – приказал Махариэль за мгновение до того, как рогатина со звонким щелчком переломилась.       Нариэль рыбкой нырнул под ноги отряда, а в щит врезалась туша твари. Обломок рогатины остался торчать из ее груди. Тело медведя и так было черным от текущей из десятков ран крови, а теперь из его груди упругими толчками выходила жизнь, но умирать он вовсе не собирался. Даже показалось, что тот понял – эльфы использовали все способы его убийства и, издав победный хохоток, обрушил свою ярость на едва держащуюся стену щита.       – Все бесполезно… – в голосе Киврила слышалась обреченность.       Гном нервно оглянулся на него и, бросив арбалет, принялся копаться в сумке.       – Эй, колдун, можешь хоть на пару мгновений зафиксировать тварь на одном месте? – крикнул он, радостно сжимая в кулаке светящееся яйцо.       Махариэль лишь коротко кивнул и создал заклинание. Рядом с медведем начал расти огромный побег чертополоха, который, выстрелив длинными лианами, оплел ими чудовище. То взмахами когтей отсекало лианы, но они вырастали вновь и все теснее сжимали медведя в своих смертоносных объятиях.       – Все назад! Валите отсюда, живо! – снова заорал гном и бросился прямо под ноги медведю со стороны выбитого глаза.       Тварь в последний момент увидела мелькнувшую между ног тень и удивленно сунула туда свою морду. Гном проскользнул между задних ног медведя и, обернувшись, издевательски показал ему средний палец и упал за обломками камня Источника. Рядом с воющим медведем гном казался мелкой букашкой, но грозной и самонадеянной.       – На землю! Всем спрятаться! – донесся крик Товеза, и члены отряда как один послушно упали.       В следующий миг от ослепительной вспышки, озарившей округу, все перестали что-либо видеть. Затем раздался оглушительный хлопок, сине-зеленое пламя взметнулось к самому небу, и земля ощутимо вздрогнула. От ударной волны щит Лукеша вспыхнул в последний раз и лопнул, разлетевшись тысячью осколков. Маг безвольной куклой молча осел на землю. Три дуба, находящиеся рядом с поляной, вспыхнули зеленым огнем. Деревья горели от земли до самой верхушки, освещая округу потусторонним светом. Товез, чья куртка пылала, вопил и катался по земле. Махариэль стоял на четвереньках и отчаянно тряс головой. Лицо лежащего на спине за дубом Харшала оказалось залито кровью.       На том месте, где совсем недавно лианы удерживали медведя, появилась неглубокая яма. Тварь лежала рядом с ней. Взрывом ей оторвало обе задние ноги, но несмотря на это она пыталась дотянуться лапой до гнома.       – Рассыпаться! – Нариэль уже был на ногах. – Нападать на него со всех сторон, разом!        Аранен бросился к гному и принялся сбивать зеленое пламя с его спины. Огонь ревел и пожирал деревья. Медведь пронзительно визжал и слепо размахивал перед собой лапами, надеясь кого-нибудь задеть когтями. Похоже, от взрыва он ослеп окончательно, но умирать так и не собрался.       – Живучая сволочь! – произнес Нариэль, поудобней перехватывая рукоять цвайхандера.       Он ударил наотмашь, но меч отскочил от крепчайшего черепа, а медведь, похоже, только сильнее разъярился. Что здоровенному хищнику царапина на голове? Медведь зарычал и потянулся, норовя сграбастать обидчика когтистыми лапами, но открыл живот и грудь. Харшал подскочил к чудовищу и изо всех сил навалился на торчащий обломок рогатины. Тварь взревела и слепо отмахнулась лапой. Удар пришелся в нагрудник, оставив на нем глубокие полосы царапин, и сбил лучника с ног. Нариэль взмахнул цвайхандером и остановил повторно опускающуюся на Харшала когтистую лапу. Меч перерубил медведю запястье, и кисть повисла на лоскуте кожи.       – Аранен, как там даргенлен? Нужна его секира! Все в атаку! Добьем тварь!– приказал Нариэль, поднимая меч.       – Товез, ты в порядке? – Аранен помог гному подняться.       – Я ни хрена не слышу! – проорал тот и затряс головой. – Ни хрена! Куда ты меня тащишь, остроухий?!       – Подальше!       – Чего?! Говори громче! Я сам идти могу!       – У тебя все лицо в крови!       – Кто?! А! Задело! Царапина! Где моя секира? Сейчас я задам этому гаду!       Получив в руки свое оружие, Товез широко размахнувшись, вбил лунообразное лезвие секиры медведю в лоб. Тварь ревела, выла и размахивала обрубком лапы, из которого хлестала кровь. Тем временем Аранен всадил оба своих дар`мису в другую лапу, пригвоздив ее к земле, а Нариэль подлетел к обездвиженной конечности тремя ударами перерубил ее возле самого плеча.       – Умри! – вопил гном, обрушив на голову твари град ударов. – Да сдохни уже, наконец, сволочь!       Тяжелое оружие крушило плоть и ломало кости. Медведь дергался, хрипел и… жил. В груди у него, которую Нариэль уже превратил в решето, клокотало и булькало, но тварь упорно отмахивалась обрубками конечностей. Чья бы темная магия не создала чудовище, она наделила его отменной живучестью. Было вполне понятно, почему тварь не смогли убить за столько лет.       – Да отрубите ему уже башку! – откуда-то сзади раздался голос старика Терисина.       Нариэль удивленно обернулся. Сказитель оставил свое укрытие на ферме и, подобрав брошенный гномий арбалет, целился из него в медведя.       – Где мой посох? – первое, что спросил Махариэль, когда очухался и, пошатываясь и зажимая левой рукой рассеченную бровь, поднялся на ноги.       – Успокойся, амелан, они сами справятся! – придержал его Харшал и усадил рядом с Лукешем, который так и сидел у дуба без сознания.       – Как же, справятся они! Голову долой, вам говорят!       – Товез, справа! – рявкнул Нариэль, раскручивая цвайхандер над головой. – Киврил, отруби ему культю, чтоб не дергался! Харшал не лезь! Начали! И э-э-эх!       Цвайхандер рухнул на шею чудовища. Затем секира. Потом снова двуручник. Гном и эльф работали, как заядлые лесорубы. Наконец Товез в очередной раз опустил секиру, и медведь замолк. Теперь уже навечно.       – Барзул карна кнурлар! – выругался на гномьем языке Товез и вытер рукавом пот со лба. – Запарился!       Рожа у него была такой грязной, что любая свинья сдохла бы от черной зависти. Все устало попадали на землю там, где стояли. Дубы на поляне еще дымили, и время от времени на них вспыхивали струйки огня, но уже не зеленые, а обычные.       – А скажи-ка, друг Товез, что это ты взорвал под брюхом у твари? – задумчиво спросил Махариэль у гнома, изучая образовавшуюся от взрыва яму.       – Много будешь знать – быстро помрешь, – проворчал тот, мотая головой. Слух постепенно возвращался к нему после контузии. – Новое секретное оружие гномов, с которым мы завоюем Тедас! Вот! Мне на испытание дадено.       – Удачное испытание… – заметил Нариэль.       Все восприняли слова гнома как шутку. Зачем коротышкам завоевывать населенный по большей части людьми материк, если их Торговая гильдия и так, по сути, управляет им?       – А то! Расскажу ребятам в Орзаммаре, какую я зверюгу завалил, так не поверят же.       – Это ты один ее завалил? – возмутился Киврил.       – Ладно-ладно, упомяну, что остроухие немного помогли, – смягчился гном.       Заворочался очнувшийся Лукеш и с изумленными глазами уставился на яму, а затем и на огромную мертвую тушу рядом с ней. Обезглавленную и четвертованную.       – Теперь вы удовлетворены, мессер Лукеш? – устало, но с заметной ехидцей в голосе спросил Махариэль. – Нари, выруби ему пару когтей у медведя, чтоб ему память не отказала.       Лукеш закашлялся. Чувствовал он себя отвратительно, но это мало сказалось на его мыслительной деятельности.       – Я, конечно, стар и немощен, но с умом у меня все в порядке, – возразил маг, нахмурившись. – От когтей, на память о бое, не откажусь, но сразу замечу, что вы опять не выполнили условия снятия проклятия. Я очень внимательно слушал сказание уважаемого Терисина. Допускаю, что этот огромный человеко-медведь и есть тот самый, с душой погибшего долийского охотника из легенды. Мы убили фигуранта проклятия, но не это является условием прекращения его действия.       Махариэль устало вздохнул и пояснил:       – У нас есть место, где зародилось проклятие, у меня есть платок с кровью сэра Каспара – последнего из рода Билли Смерть, основателя Кендерлена. Осталась самая малость – провести простенький ритуал. И дело сделано!       – Но… – Лукеш хотел что-то возразить, но задумался.       – Какое место из легенды вам пояснить? – встрял в разговор магов старик Терисин.       Нариэль, видя, что Хранитель прилагает все силы, чтобы закончить, наконец, это затянувшееся приключение, решил отправить сказителя, чтобы не мешал разговору магов:       – Что у нас там с обедом, Терисин?       – Так это… – растерялся тот, но быстро нашелся, – я быстро, мигом все приготовлю!       Лукеш сидел, задумавшись, пытаясь понять логику Махариэля. Не все ему было ясно, не со всем он был согласен. А свидетельствовать перед виконтом без твердой уверенности он не станет. Приняв такое решение, маг посмотрел в сторону леса, из которого совсем недавно явился медведь-гигант, и замер с открытым ртом. Он поднял трясущуюся руку и что-то промычал, показывая на увиденное.       – Что там еще? – Махариэль огляделся.       У самого края поляны из тени леса с огромного березового пня на долийцев смотрели два светящихся желтым цветом глаза.

***