Гнездо грифона

Фервентис 9.04 Века Дракона. Старкхевен. Вольная Марка. Белвейнский Дол       Деревьев на поляне теперь было больше, чем три обгорелых дуба. На самом краю появилась старая толстая береза с широким дуплом в середине ствола, которое загораживал висящий на суку труп в одежде крестьянина. Судя по стволу, залитому кровью, труп был совсем свежим.       – К бою! – прокричал Махариэль, узнав явившегося. – Главный сильван появился!       Внешний вид березы напоминал горбатого гротескного старика ростом до половины неба. Две ноги ствола, каждый в два обхвата, на уровне роста долийцев сходились в туловище, толщина которого была вообще невообразима. На спинном горбу вздымался целый лес ветвей, который был похож на небольшую, растущую на холме березовую рощу. По бокам туловища свисала пара рук-ветвей, толщиной лишь немного уступающих ногам. Они оканчивались деревянными черными крючьями, по-видимому, играющими роль пальцев. Но самой примечательной частью являлась венчающая ствол-туловище голова. Вполне человеческий нос с легкой горбинкой. Черный провал беззубого рта, обрамленный настоящей бородой из лишайника. Верх головы напоминал обломленное бурей дерево. Эдакий огромный пень, обросший побегами, которые создавали сильвану своеобразную прическу. И самым главным на этом лице были, конечно, глаза. Два светящиеся желтым светом блюдца.       Услышав крик Махариэля, все повскакивали, устало выхватив оружие. Эльфы помнили, что этот сильван командовал целым воинством других ходячих деревьев. Ни физических, ни моральных сил на третью битву ни у кого не было. Оставалось разве что умереть, ожесточенно, до последней возможности защищаясь. Нариэль, выставив перед собой цвайхандер, водил им из стороны в сторону, высматривая, с какой стороны может последовать нападение. Лучники оглядывались, наложив стрелы на луки. Товез непонимающе смотрел на долийцев, не видя опасности. Неподвижного сильвана скрывала его же листва, поэтому разглядеть его было непросто. Даже Лукеш, не поднимаясь, начал сплетать заклинание щита. Но вокруг шумел только ветер в ветвях обгоревших дубов.       Сильван стоял, не проявляя признаков агрессии. Он неотрывно смотрел на поляну, на труп медведя, и в углах его желтых глаз, словно слезы, блестели крупные капли камеди. Услышав крики, из дупла выскочил десяток белок, которые, возмущенно стрекоча, стали что-то объяснять сильвану и эльфам на своем беличьем. Но, увидев, что первый не обращает на них внимания, а вторые не понимают их стрекот, начали бросаться обломками веток.       – Стойте! Это же Кривая Береза! – На поляну вбежал Терисин с исходящим паром котелком каши. Он подошел к самому стволу сильвана и прокричал: – Здравствуй, старый друг!       Тот очнулся от своих дум, удивленно посмотрел на старика, не узнавая. Аккуратно отодвинув его рукой-ветвью с дороги, сильван шагнул на поляну. Все подумали, что он решил наконец напасть, и снова схватились за оружие. Но сильван, сделав несколько шагов, опустился на одно колено у тела медведя и, положив на него руку-ветвь, издал звук похожий на смесь скрипа и скрежета. Все растерялись, поняв, что он плачет. Капли камеди так и падали на труп одна за другой.       – Постойте! – Махариэль поднятой рукой остановил соратников. В голове у него крутились десятки мыслей: «По легенде Терисина, Фалон`Дин заключил душу Туэленаса в тело медведя. Мы его убили. А душа его сына поселилась в березе. Значит сильвана зовут…» – Рогаш! – последнее слова он произнес вслух, аккуратно мелкими шажками приближаясь к сильвану, с поднятой в успокаивающем жесте рукой.       Сильван повернул к нему голову-пень. Казалось, он выглядел удивленным. Даже белки притихли, услышав его прежнее имя. Дерево загудело, затрещало, но, естественно, никто не понял, что означают эти звуки.       – Фенэдис лаза, даже если это и была какая-то связная речь, то мы ничего не поняли, – выразил общую мысль Нариэль.       – Нува Гиланнайн дураш ма шуд ин маса… Я совсем забыл! – схватился за голову Тересин и закричал на белок: – Эй, хвостатые, давайте белый желудь!.. Этот желудь поможет понять, о чем говорит Кривая Береза и белки. Правда, его действие недолгое, около часа, – пояснил он подошедшему Махариэлю.       Белки снова запрыгали, вереща на все лады. Дразнились или ругались? Махариэлю даже привиделось, что самая большая, рыжая с черным хвостом, показала им неприличный жест средним пальцем лапки. Лишь скрип березы прервал их кутерьму. С явной неохотой та самая белка нырнула в дупло и, появившись оттуда с желудем, метнула его вниз. Броску мог бы позавидовать любой пращник. Бросала она прикрывшись пышным хвостом, поэтому эльфы не поняли куда полетит желудь, а учитывая его размеры… Тот попал прямо в лоб Терисину, сбив его с ног напрочь.       – Фен`Харел вер на… вот ведь вредность хвостатая! – Терисин сидел на земле, потирая впечатляющих размеров лиловую шишку на лбу.       Радости хвостатых удачному попаданию не было предела. Даже на угрюмом деревянном лице сильвана появилось что-то вроде улыбки. Махариэль подобрал беличий метательный снаряд. Крупный, с кулак ребенка, белый с зеленой плюской желудь удобно лег в руку.       – И что с ним нужно делать? – спросил он.       Тересин взял желудь, быстро разломил скорлупу и, достав две половинки ядра, отправил одну в рот, а вторую протянул Махариэлю:       – Достаточно одной дольки. И помните о сроке его действия.       – Ну, конечно… – посетовал Махариэль на свою недогадливость, отправляя угощение в рот.       На вкус желудь оказался необычным. На языке остался привкус сладости хлеба с легкой терпкостью, характерной для рябины. Никакой горечи обычных коричневых желудей, которые долийцы во множестве собирали по осени, используя для получения муки.       – Вкусно. Интересно было бы попробовать испечь из них хлеб, – поделился своими ощущения Махариэль. – А где растут дубы с такими желудями?       Ответный стрекот белок заставил его оцепенеть от удивления. На Махариэля посыпался каскад образов. Ярких и не очень. Хотя, может, таким было действие желудя.       – Много дупел в камне, где живут двуногие? На холме? Бр-рр… – Махариэль тряс головой, пытаясь понять, что белки пытались ему сообщить.       Видя, что их не понимают, белки снова застрекотали хором. Махариэлю привиделся образ эльфа, могучего телом, но с головой размером с орех, зажатой между огромными ушами.       – Как интересно! Переводчик, значит… а на что это похоже? – в подошедшем Лукеше проснулся ученый. – Слова? Картинки? Или эмоции? А произносить звуки обязательно или сразу в голове все слышно?       – Скорее видно. Это смесь двух последних. Образы с эмоциями, – отозвался Махариэль.       – Значит, эмпатия. Не телепатия, – задумался Лукеш. – Возможно, это следствие того, что строение горла и рта белок, да и сильвана не позволяло произносить внятные слова.       Все уже убедились, что опасности от сильвана никакой нет, и собрались рядом с Терисином и Махариэлем. Загадка белок привлекла многих.       – Каменные дупла в холме? – задумался Товез. – Тут есть пещеры, где живут гномы?       – Да не в холме, а на холме! – поправил его Аранен. – Кажется, это про каменные дома шемлен. Много каменных домов. Тут рядом есть город?       – Кендерлен, – подсказал Лукеш, – единственное место с каменными строениями на холме, куда отсюда могли добраться белки.       – Далинева из легенды… Я, кажется, понял! – осенило Махариэля. – Далинева из легенды Тересина могла понимать язык деревьев и зверей. Ее похоронили вместе с мужем, а на могиле вырос дуб в объятиях с рябиной. Дуб как символ Туэленеса, а рябина – Далиневы. Она передала дереву это свое свойство. Тот эльфенок, твой приемный сын, Нариэль, говорил, что оба дерева Кендерлена уже давно срослись. Их соки перемешались, и желуди дуба переняли свойства рябины! Отсюда и рябиновый привкус, и отсутствие горечи!       – Теперь мне понятно, почему свиньи, которых откармливали этими желудями, вели себя так, будто понимают человеческую речь! – воскликнул Лукеш.       – Ну, вот! Опять шемлен украли эльфийское изобретение и, не зная, как его правильно использовать, пустили на корм свиньям. Не иначе, чтобы удобнее было разговаривать со своими дальними сородичами… – проворчал Терисин.       Лукеш было вскинулся, услышав это поношение, но положение спас Харшал, переключив внимание всех на другое:       – Мне кажется, что мы слишком уж резко стали доверять этому сильвану, забыв о трупе в его ветвях.       Дерево заскрипело, белки засвистели, и на Терисина и Махариэля снова посыпался рой образов.       – Прилетел с неба? – переглянувшись, перевели они их. – Застрял в сучьях? Снять не можете? Просите помочь? Надоело таскать это «украшение»?       – Буря принесла что ли? – предположил Товез.       – Киврил, Харшал, Аранен, ну-ка, поднимитесь в крону, снимите этот подарок небес, – приказал Нариэль.       Терисин задумчиво посмотрел вверх, следя за прыгающими в ветвях сильвана лучниками.       – Смерч крутился вокруг Источника. Даже нас с Киврилом на ферме не задело. Кто тогда это может быть? – спросил он.       Махариэль переглянулся с Лукешом и почти одновременно с ним воскликнул:       – Сэр Каспар!       – Эй, внизу, – послышался голос Киврила с вершины березы, – а этот шем еще живой!       Каспара спустили на землю, догадавшись не вытаскивать из груди сук, на котором тот так крепко висел в кроне сильвана. Маги осмотрели его раны, и Махариэль вынес свой вердикт:       – Он не жилец. Если мы попробуем вынуть сук, он мгновенно изойдет кровью и умрет. Так что, если он вам нужен, мессер, то возитесь с ним сами.       – Я с вами согласен, – ответил Лукеш, – но потеряю всякое самоуважение, если не попробую.       В их беседу вклинился своим скрипом сильван. Оказалось, что он внимательно слушал магов. Его голова нависла прямо над ними, а кончик лишайниковой бороды почти касался их голов. А вместе с ним из кроны на них смотрели Аранен и белки.       – Не понимаю, что ты там скрипишь, Рогаш, – крикнул Махариэль.       Беличий вожак свистнул, сильван снова застонал, и аккуратно отодвинул рукой-ветвью магов, а второй поднял Каспара и, развернувшись, понес к озерку.       – Должно быть, он его утопить хочет. Чтобы не мучился, – предположил Товез.       Но сильван опустил Каспара в озеро, оставив голову над водой. Развернувшись к магам, он снова заскрипел.       – Он хочет, чтобы мы его сейчас полечили, – перевел Махариэль.       Лукеш хмыкнул и начал сплетать заклинание исцеления. Но сильван грубо прервал его, толкнув в грудь крючьями пальцев и опрокинув на спину. Его черный палец указал на Махариэля.       – Это должен сделать я? – догадался тот. – Ну, ладно. Не понимаю только, в чем разница… И скажу сразу − в воду я не полезу! Она вытягивает ману.       Сильван потерял терпение и, подняв ногу, возмущенно топнул. Земля ощутимо содрогнулась.       – Ладно, ладно. Не надо так волноваться, – начал плести заклинание исцеления Махариэль.       Руки Хранителя засветились голубовато-зеленым светом, и с удивлением Махариэль понял, что магически заряженная вода озера поддерживает заклинание своими запасами энергии, частично возвращая их ему. Плетение горело и не гасло. А магический резерв и не думал уменьшаться. Через некоторое время Махариэль заметил, как тело Каспара само вытолкнуло из себя обломок ветви, и рана затянулась прямо на глазах. Рыцарь выглядел полностью здоровым. Махариэль решил, что этого хватит, и развеял заклинание.       – Поразительно! – воскликнул Лукеш, сплетая на сэре Каспаре диагностическое заклинание. – Ни одного повреждения: все кости, связки и сосуды целы. Нет даже следа от старых переломов и шрамов. Да что там говорить! Он стал ощутимо моложе! Я читал об эльфийской живой воде, но чтобы увидеть самому… Вы понимаете, что нашли золотую жилу? Кстати, а почему человека лечить можно, а человеческая магия не годится?       – Он еще нужен, – пришел образ от сильвана.       Махариэль удивленно посмотрел в деревянное лицо сильвана, ничего не понимая. А потом внимание всех опять переключилось на сэра Каспара. Глубоко вздохнув, он открыл глаза и увидел склонившихся над ним магов.       – Хранитель Махариэль? Мессер Лукеш? Что со мной?       – Хм… Старая песня. Что последнее вы помните?       – Последнее? Ветер, я лечу… потом удар в грудь… темнота…       – Благодарите эльфийскую магию. Вы сейчас самый здоровый человек Вольной марки, – проворчал Лукеш. – Я бы тоже был не против помолодеть годков на десять.       – Не вижу проблемы. Залазьте в воду, – великодушно предложил Махариэль. – При лечении озеро восстанавливает ману заклинателя, так что я полон сил. Только предупреждаю, что вода вытянет все ваши силы и ману. Будьте готовы.       – Не буду отказываться, – обрадовался Лукеш, начав раздеваться.       Голый старик-маг выглядел не очень. Дряблая обвисшая кожа, пучки длинных седых волос на груди, скрюченные пальцы, больные суставы ног и рук. Все отвернулись, чтобы не смотреть. Когда Лукеш дотронулся до воды, он дернулся и задрожал. Махариэлю было безразлично, от холодной родниковой воды или от опустошения запаса маны. Он просто сплел заклинание лечения.       Когда волосы Лукеша, которые раньше были полностью седыми, стали приобретать темный оттенок, Махариэль посчитал, что достаточно. Заклинание-диагност тоже показало, что маг здоров. Сосуды чистые и эластичные, кости и хрящи полностью восстановились, кожа подтянулась. А между ног наливался и рос член.       – Ух, ты… – прикрыл возбуждение руками Лукеш. – Я его уже лет двадцать использовал только чтобы помочиться. А сейчас гульнем!       – Еще есть желающие? – поинтересовался Махариэль, когда довольный Лукеш выполз на берег и принялся облачаться в свою мантию. – Терисин, ты не хочешь подлечиться?       – О, нет! Я достаточно прожил на этом свете и приехал в родные края, чтобы умереть. Так что избавьте меня от ваших забот о моем здоровье.       – Ладно. Тогда ты, Нариэль? – спросил Хранитель.       – Откажусь. Я командир. Молодеть мне не к лицу. Кто будет слушаться мальчишку видом младше себя.       – Логика в твоих словах есть, – согласился Махариэль. – Тогда, может, ты, Харшал? У тебя же рука повреждена.       – Я хочу жениться на вашей сестре, амелан, а не стать ее младшим братом. Так что нет.       – Хм… Киврил? Аранен? – спросил Махариэль, но оба лишь выставили перед собой ладони, как бы отгораживаясь от такого предложения. – А ты, Товез?       – Что? Я? Не… я же гном. По молодости у меня борода плохо росла. А сейчас, если помолодею, опять без бороды? Стыдоба же. Да и не подействует на меня ваша эльфийская магия.       Отклонив предложение Хранителя, все разбрелись по поляне. Харшал собирал дрова. Аранен принес к потухшему костру котелок с остывшей кашей, чтобы разогреть, а гном с Нариэлем отправились к развалинам фермы, чтобы привести галл и принести поклажу. День давно перевалил за полдень, и надо было ставить лагерь для ночевки. Рядом с сильваном остались только маги и Терисин.       – Пф-фы-ы, как это характерно. Все эльфы отказались, а шемы нет, – фыркнул Терисин под нос, но Махариэль его все равно услышал. – Как пали Долы, мы семьсот лет кочуем по Тедасу. И долийцев это устраивает. Мы довольны такой судьбой. Мы в постоянном поиске, но ищем не лучшей доли, а крупицы наследия предков. Людям же постоянно чего-то не хватает. Их переполняет жажда власти, богатства, здоровья. И они готовы для того, чтобы получить все это, вцепиться зубами в любую возможность. Я сказитель и знаю, что до появления людей в Тедасе элвен жили в мире с со всеми обитателями Тени. Но вот явились шемлен − и духи стали превращаться в демонов…       Лицо Махариэля скривилось, и он, схватив сказителя за плечо, заставил его отойти от Лукеша в сторону.       – Нува баналхан ав мар`натха`авин, Терисин. Зачем сейчас так нагнетать? – прошипел он ему в ухо. – Нам нужно благорасположение этого мага, чтобы он подтвердил перед своим сеньором снятие проклятия. И ты не прав! Мы не застыли в развитии. Не все смирились с такой судьбой. У долийцев есть будущее. Как видишь, я стараюсь получить для нас землю! Пусть немного, но это будет наша земля, где будем хозяева мы, а не шемы.       Старик оттолкнул Махариэля и, горя гневом, зашагал в сторону леса.       – Дхава алас`маса шемлен. Можете и дальше с ним обниматься, а я вернулся сюда не за этим, – презрение так и сквозило в его голосе. – Эй, Кривая Береза, пойдешь со мной, старый друг?       Увидев, что старик уходит, вдогонку ему устремился Киврил.       – Что вы не поделили? – спросил он, пробегая мимо Махариэля.       Сильван с задумчивым видом смотрел вслед двум эльфам, а когда они скрылись в лесу, развернулся и пошагал к свежим долийским могилам. Остановившись у трех холмиков, он тихим скрипом командовал белками. Хвостатые вытащили из дупла еще три белых желудя и, закопали их в могильной земле. Махариэль стоял рядом, и у него родилось огромное желание разжиться ценными семенами, но возражать сильвану он не решился. Тот положил руку-ветвь на могилы и вскоре между его пальцами показались ростки молодых дубков, которые прямо на глазах потянули листочки к солнцу.       Поскрипев, довольный результатом сильван разразился целой речью из образов. Махариэль едва успевал интерпретировать их в понятные ему слова.       – Сожалею о гибели ваших соклановцев. Пусть Фалон'Дин благословит их сон и проводит легкой дорогой через Тень их души. – Махариэль склонил голову, благодарно принимая слова сильвана. – Вы убили медведя-оборотня с душой моего отца, и разрушили Источник, который поддерживал его жизнь, – а вот в этом месте у Махариэля похолодело внутри, так как сказано это было очень жестко. – Но я благодарен вам. Теперь он свободен. Я не буду мстить вам. Похороните его тело, как полагается у долийцев. – После услышанного у Махариэля сразу же отлегло от сердца. – Я не чувствую той силы, что принуждала меня подчиняться приказам отца. Теперь я тоже свободен! Полагаю, теперь могу делать, что захочу. Хотя, что я хочу – не знаю…       – Ты можешь делать, что захочешь, Рогаш. Но сама твоя сущность не позволит уйти далеко от Белвейнского Дола. Так уж устроены сильваны.       – Возможно, ты прав…       – А как насчет тех сильванов, что нападали на солдат и крестьян? – спросил Махариэль.       – Они считают меня вожаком. Привыкли выполнять мои приказы. Я постараюсь погасить их гнев по отношению к людям.       – У тебя хорошо получается природная магия. Мог бы присматривать за виноградниками. Когда люди увидят, что ты им помогаешь, то не будут проявлять агрессию. И я передам хозяину этих земель, что твои сильваны не опасны.       – Ты опять мне помогаешь! Чем я могу отблагодарить тебя за это?       Махариэль задумался. На сердце скребло от слов сказителя. Его и самого посещали подобные мысли − о бесполезности долийского существования.       – Знаешь, сильван, Терисин в чем-то прав. Семьсот лет долийцы прячутся от мира по лесам. Мы закостенели, застыли в развитии. За все это время не было ни единой попытки собраться и создать свою страну. А ведь незаселенных людьми мест в Тедасе хватает. Хребты Охотничьего Рога, Дорнакс, Тирашан, чащобы Арбора, земли за Закатным кряжем, да даже высокогорья Виммарка! И знаешь почему? У нас нет лидера! Настоящего и решительного. Который мог бы повести за собой и создать идею для всего Народа! Последним таким был Шартан. Если бы не он, у нас бы не было Долов…       – Постой. Ты хочешь для себя судьбы Шартана? – прервал его сильван. – Его же сожгли заживо!       – Куда мне…       – Тогда сын? Сколько ему лет?       – Лет? Он только родился! Некоторое время назад, в зимнюю ночь Темного слияния я видел сон. Мне показали, каким может быть будущее у Народа. И моего сына. Не знаю, кто навеял мне это видение, но оно мне по душе. И я всем сердцем хочу помочь сыну на пути к его воплощению в жизнь. Все что угодно, что облегчит этот путь.       Сильван надолго замолчал, размышляя. Махариэль даже успел расценить это молчание, как отказ, но дерево над ним опять заскрипело, наполняя голову образами.       – Мне не известны никакие тайны и места, где хранились бы могучие артефакты, способные помочь твоему сыну. Единственно − я могу усилить эффект от белых желудей. Сделать его постоянным, а не временным, как сейчас. Только мне придется вложить в это всю свою магию, и я стану простым, хоть и очень старым сильваном. И тогда я не смогу контролировать своих собратьев.       – Понимаю. Они снова станут нападать на людей, и виконт аннулирует договор о земле.       – Сожалею, но тебе придется выбирать.       «Как же быть? Что выбрать?» – какая-то мысль вертелась на границах сознания Махариэля: – Вода!.. А что если использовать воду из озера Источника?       – Ты готов потерять живую воду? – поразился предложению Махариэля сильван. – Подумай! Заклинание усиления высосет всю магию из озера, а секрет его создания давно утрачен.       – Да, готов. Я понимаю, что Народ потеряет и что в результате приобретет. Результат стоит этой потери.       – Что ж, это твое решение…       Махариэль ожидал увидеть какое-то сложное заклинание в исполнении сильвана, но все оказалось обыденно просто. Белка вложила в руку-ветвь Рогаша белый желудь, разразившись при этом писком:       – Это последний! – понял Махариэль.       Сильван опустил ветвь-руку в озерцо, и она загорелась, как яркая звезда в ночи, стягивая в себя весь окружающий свет. Махариэль с жадностью вглядывался в творимую магию, стараясь запомнить всю череду плетений сильвана. Искрящаяся вода, отдав магический заряд, стала темной и мрачной. Звезда в руке с хлопком погасла и втянулась внутрь желудя, оставшись светиться крохотной искрой внутри него.       – Используй его, пока он светится, – протянул сильван руку с желудем Махариэлю.       Тот с поклоном принял подношение. Кривая Береза постоял немного, наблюдая, как светящийся желудь исчезает в сумке эльфа, и, развернувшись к лесу, пошагал вслед Терисину и Киврилу.       – Ценный приз вам достался, – неожиданно раздался голос за спиной Махариэля.       – Лукеш?.. Вы подслушивали?       – Сложно подслушивать, когда понимаешь речь только одной стороны разговора.       Махариэль уже хотел разразиться гневной отповедью, но Лукеш, смотря вслед ушедшему сильвану, добавил:       – Знаете, я склонен подтвердить перед виконтом Кедра, что вы выполнили свою часть договора. Хоть сильваны и не уничтожены, но проклятие разрушено. А с недобитками мы справимся. Теперь, без магической подпитки от Источника, они представляют собой обычные ходячие дрова. Полагаю, обещанные земли в Кайтене − ваши. Нужно просто заехать в поместье и забрать бумаги. Отправимся немедля?       – Если выйдем сейчас, то будем в поместье поздно ночью, а такие дела в темноте не делаются. Так что отправимся рано утром. – Махариэлю пришлось задавить свое недовольство и отвечать спокойным тоном.       – Что ж, утром так утром…

***

Утро следующего дня. Поместье Кендерлен       В дорогу долийцы отправились затемно. Гном ворчал на ранний подъем, Лукеш тер глаза, не выспавшись, но эльфов поджимало время. Поздно ночью прилетел Вестник с запиской от Маретари, в которой она предупреждала, что клан будет ждать отряд Хранителя еще один день, а потом снимается со стоянки.       Рассвет едва-едва окрасил розовым край небес, когда долийский отряд выбрался к фермам, окружающим Кендерлен. Прохладный ветерок нес запах леса, цветущей виноградной лозы, росы и… навоза. Где-то горланил петух, призывая кур покидать уютные насесты и выбираться во двор. Фермеры просыпались, легкий дым плыл над крышами, щекоча ноздри. Впереди меж крон деревьев показалась верхушка сторожевой башни поместья, а потом по окрестностям разнесся гул от удара колокола. Их прибытие заметили.       На протяжении всего пути Махариэля мучил один вопрос. Он видел, как Лукеш вначале сомневался, когда он говорил о решении вопроса с проклятием. А с прибытием сильвана Кривая Береза его мнение сразу переменилось, и он согласился с Хранителем. В чем причина? Была это благодарность за лечение или же маг действительно поверил в снятие проклятия? Ведь у самого Махариэля в этом уверенности не было. Ритуала с кровью основателя Кендерлена на камне Источника после слов Лукеша так и не провели.       Настроение у помолодевшего мага было благодушное, и Махариэль решил развеять сомнения, пока отряд не вступил под свод воротной арки поместья.       – Хм… жалко, что ваш сказитель покинул отряд. Он бы привел точную цитату. Ну да ладно, – ухмыляясь, как кот, обожравшийся сметаной, произнес Лукеш. – Не напомните то место из легенды, где говорится об условиях снятия проклятия?       – Долийский охотник умирал от ран и в предсмертном видении ему явился Фалон'Дин. Друг Мертвых забрал его душу и поместил ее в другой образ – в тело медведя. И напророчил, что не будет ему покоя, пока не прольется кровь убийцы сына. Как то так…       – Вообще-то этот ваш Фалон'Дин перехитрил сам себя. Во-первых, я понимаю, зачем он переместил душу в тело медведя. Если бы оставил в теле эльфа, то зачем тогда охотнику искать там какого-то убийцу? Бессмертие есть, хочешь – живи в свое удовольствие, а хочешь – истребляй людей поголовно, убить-то тебя нельзя. Ну, я бы так сделал на его месте. А во-вторых, убийцу не обязательно было убивать, извините за тавтологию. Достаточно просто оросить его кровью место упокоения этого… Рогаша, вроде. Не напомните, где тот упокоился?       – Туэленас положил тело сына в дупло в стволе огромной березы… – вспомнил легенду Махариэль.       – Березы, которая… ну же, вспоминайте!       – Сильван Кривая Береза и есть могила мальчика! – догадался Махариэль.       – И когда он явился к Источнику чуть не до комля залитый кровью, висящего в его ветвях сэра Каспара, я понял, что проклятие снято. О том, что в рыцаре течет кровь убийцы тех двух долийцев, я уже знал - Каспар сам предоставил мне свою кровь для исследования. Вот так. А вы думали, я вам подыгрываю, потому что омолодили меня на двадцать лет?       Махариэль смущенно промолчал, а Лукеш, еще раз ухмыльнувшись, первый направил своего мула в ворота Кендерлена.       На этот раз приезд «диких эльфов» в поместье не сопровождался общим сбором всех местных зевак. Их встречали только вездесущие мальчишки и стража. Когда отряд спешился у внутренних дверей поместья, которые Махариэль помнил по причудливой и обидной для эльфов резьбе, появилось еще двое.       – Господин, сообщите цель прибытия и как о вас доложить виконту, – обратился к Лукешу с легким поклоном старый эльф с церемониальным посохом мажордома в руке. – Ваших эльфов можете отправить на конюшню.       На небрежно брошенное замечание, в сочетание с кивком головы в их сторону первым среагировал Нариэль:       – Послушай меня, плоскоухий... – покраснев от злости, прокричал он.       – Нариэль, будь снисходительней, – ладонь Махариэля, легшая на плечо воина моментально погасила его гнев. – Я не ожидал, что ты узнаешь нас в лицо, но то, что мы долийцы, мог бы понять. Хотя бы по галлам или валласлинам.       Лицо мажордома скривилось, но он не удостоил ни Нариэля, ни Махариэля даже поворотом головы в их сторону, продолжая смотреть на Лукеша.       – Нестор, неужели ты и меня не узнал? И сэра Каспара тоже?       Лицо мажордома приобрело растерянное выражение.       – Мессер Лукеш? Но как?..       В разговор вклинился сэр Каспар, обратившийся ко второму − к воину с мечом:       – Что, Деймур, в мое отсутствие решил занять мое место?       – Сэр Каспар? – знакомый голос заставил полусотника вглядеться внимательней в лицо человека в рваной крестьянской одежде, приехавшего на муле.       Рыцаря он узнал, и по его поведению понял, что тот не в курсе его роли в своем попадании к долийцам в виде завернутого в ковер подарка.       – Я не занимал ваше место, сэр. Вы по-прежнему командир стражи поместья. Меня же виконт назначил начальником своей личной охраны.       – Нестор, доложите виконту о нашем возвращении, – попросил мажордома Лукеш. – Мы с сэром Каспаром пока пройдем в свои комнаты. Приведем себя в порядок и переоденемся…       – Мы будем ждать под дубом, – прервал его Махариэль, – лезть опять под крышу у меня никакого желания нет. Сейчас утро, до жары еще далеко. Может виконт соизволит выйти во двор?       Ждать пришлось довольно долго. Нариэль с другими долийцами и галлами снова расположились под дубом. Махариэль тоже прошел к могучему дереву и прислонил к нему ладонь.       – Ну, здравствуй, «Дерево, которое принадлежит самому себе»!       Как ни странно, но дуб ответил. Заскрипев и зашевелив ветвями. Махариэль удивился, но обдумать этот феномен не успел – за спиной раздался голос Лукеша:       – Помню, как вас заинтересовали желуди с этого дуба. Заезжайте к нам осенью. Я прикажу оставить для вас целый мешок с нового урожая. – Маг приоделся в белую, шитую золотой нитью мантию и выглядел настоящим франтом.       – Вы меня премного обяжете, – слегка поклонился ему Махариэль.       Поговорить они не успели. Резная дверь поместья отворилась и из нее показался Нестор со своим посохом. Встав сбоку от прохода, он поклонился, пропуская во двор виконта и сэра Каспара. Местный лендлорд остановился, прищурив от яркого солнца глаза, оглядел двор и, обнаружив свою цель, направился к парочке магов с долийцами.       В своем темно-синем бархатном камзоле с кружевным воротником и расшитой перевязью, на которой в отделанных серебром ножнах висел тонкий, украшенный россыпью драгоценных камней меч, виконт Кедра выглядел очень торжественно. Роскошное, выкрашенное в тон камзола перо роффа на шляпе покачивалось в такт шагам. Сэр Каспар тоже приоделся. Малиновый дублет из плотного орлейского шелка и темно-зеленые леггинсы, заправленные в высокие сапоги. Никакой брони. Меч его выглядел несравненно проще, а шляпу, стесняясь ее заурядности, рыцарь нес в руках. Единственным украшением был золотой перстень с рубином на среднем пальце правой руки. Видать, чей-то подарок нацепил.       – Друг мой! – виконт распростёр руки в стороны, видимо, желая обнять Махариэля. – И Лукеш, и сэр Каспар в один голос утверждают, что вы выполнили задачу. Проклятие Белвейна снято! Поздравляю.       Махариэль искоса глянул на реакцию Лукеша. Ведь задание виконта выполнено не полностью – сильваны так до сих пор и ходят по его земле. Но Лукеш ни словами, ни видом не показал этого. Лишь поддержал своего хозяина:       – Подтверждаю. Проклятие уничтожено, и его подпитка снята. Так что можно отправлять йоменов на работы в Белвейнский Дол.       Пока виконт занимался поздравлениями, слуги вынесли под дерево массивный стол и расстелили на нем карту виконства Кайтен с прилегающими землями.       – По достижениям и награда! Я сдержу слово. Прошу, – показал рукой на стол виконт Кедра и продолжил, когда все расположились вокруг него: – Покажу на карте ваши владения! Как я и говорил, вам передаются земли в юго-западном углу виконтства. С юга граница владений проходит по водоразделу Виммарских гор и совпадает с границей Кайтена и киркволльского леса Планасен. На западе также граница владений совпадает с границей виконтства с Неваррой. От остальных земель Кайтена с востока и севера ваши владения отделяет верхнее течение реки Камберри. Той самой, что впадает в море возле Камберленда.       Махариэль помнил эту реку. Бурная и порожистая в горах, выйдя на равнину, она текла на север до небольшого нагорья, где обитал клан Золотого Сокола. Шемы называли нагорье Умбарским. По городу с его северной стороны. Упершись в него, Камберри сворачивала к западу и текла вдоль его южной стены до границы с Неваррой. По сравнению с Долами, кусок земли не такой уж и большой.       – Это примерно восьмая часть всего виконтства, друзья. Гордитесь – вы будете самыми крупными землевладельцами в моей стране! Вся эта территория покрыта великолепными лесами. Дуб, бук, каштан, виммарский орех … Хотя вы ведь не будете вести лесозаготовки. Мда… Но охотничьи угодья там просто чудесные. Какие там кабаны! М-м-м… А оленей и ланей просто не счесть! Вам несказанно повезло, друг мой! – расхваливал награду виконт.       – Создателем забытая глушь… – пробубнил под нос Лукеш.       Маг был прав. Память Махариэля подсказывала, что леса там и правда хороши, но примерно две трети площадей занимают горы и предгорья. Одним словом – неудобья. Виконт отдавал никому не нужные земли. Основная причина – эти территории являлись ареалом обитания виверн, которые расплодились там неимоверно. Мол, забирайте остроухие, что нам не гоже.       – Надеюсь, вы прониклись? Есть только одна проблема. С любого землевладения должны платиться налоги в мою казну. Но так как на всей этой земле не проживает ни единой души, то я не знаю, как его начислять. Предлагаю вам на выбор: или две тысячи роялов в год или полсотни ваших долийских лучников со своим командиром ко мне в стражу Кайтена. – Виконт, прищурившись, посмотрел на долийцев, ожидая ответ. Он предполагал, что у этих бродяг вряд ли найдется золото, так что единственный выход – предоставить ему лучников.       Махариэль глянул на Нариэля, вопросительно изогнув бровь. Тот в раздумьях отрицательно качнул головой. Действительно пятьдесят лучников клан выставить не сможет. И новость о налогах буквально оглушала. В лучший год клан на торговле с гномами получал сотни три золотых, которые почти все тратил на необходимые закупки.       – Ну, с решением я вас не тороплю, – видя сомнение эльфов, добавил виконт, – время для его принятия у вас есть. За всеми бумагами нужно явиться в канцелярию Кайтена. Я буду в городе с конца лета, всю осень и зиму. А сейчас празднуем! Нестор, прикажи подать вина!       Видя, что все церемонии окончены, Махариэль с Нариэлем отошли обсудить условия виконта. Сам лендлорд веселился, довольный тем, что облапошил простодушных долийцев. Сэр Каспар подошел к камню с дарственной и, преклонив перед ним колено, замер в молитвенной позе. Дерево над эльфами шумело и бросалось листвой.       – У меня такое чувство, что нас обманули, – вполголоса сказал Махариэль, – Я не увер…       Договорить он не успел. Сэр Каспар закончил молитву и, поцеловав кончики пальцев, прикоснулся ими к имени отца на камне. Одновременно раздался оглушительный треск, и рядом с Махариэлем и Нариэлем рухнула толстенная дубовая ветвь. Оба отпрыгнули в сторону, и Хранитель больше услышал, чем увидел, удар, когда одна из веток упала именно на то место, где они стояли.       Внезапно раздались сдавленный визг и блеяние, услышав которые, Махариэль чуть не подпрыгнул. Откуда-то из-за дуба, где паслись галлы, донеслись треск и скрип ломающихся веток. Спустя мгновенье сверху на долийцев, чуть не придавив их, упала галла Хранителя. По ее бокам текла кровь, ноги были скручены и выгнуты, словно сломанные ветки. Казалось, только кожа удерживала ее кости вместе. Она громко стонала от боли, а в больших влажных глазах стояли слезы. Другие галлы выскочили из-за дерева, мечась по двору в поисках выхода из этой каменной ловушки.       – Создатель! Дерево! – послышался крик виконта Кедры. – Дерево! Оно ожило!       Его глаза слезились от каждого движения, а разум пытался охватить происходящее, кажущееся невозможным. Белый дуб Кендерлена преображался. С ветвей сыпался зеленый дождь из листьев. Сами ветви превращались в длинные кривые руки. Тело великана скрипело и трещало, и в воздухе запахло свежей древесиной. Если сильваны Белвейна хоть отдаленно походили на нечто человекоподобное, то чудовище, в которое превращался дуб, являло собой огромного деревянного осьминога.       Одна из ветвей этого осьминога схватила сэра Каспара за шею и подняла его в воздух. Рыцарь похолодел, почувствовал, как мороз побежал по коже, но годы тренировок помогли сохранить ясность ума. Пусть сам он был в ужасе, руки действовали самостоятельно от головы. Меч сам собой прыгнул рукоятью в ладонь и принялся рубить удерживающие его ветви в попытке освободиться.       – Все ко мне! – разнесся по двору голос Махариэля. – Аранен, Харшал, давайте луки! Заряжу на огонь!       Ошарашенный виконт повернул голову на крик. Долийский Хранитель стоял с поднятым посохом, удерживая над своим маленьким отрядом зеленую пленку магического щита. Под ним затренькали луки, и к сильвану потянулись росчерки огненных стрел. Четвертый долиец с огромным мечом стоял впереди и взмахами отрубал тянущиеся к эльфам ветви.       Раздался рёв боли, хотя у дерева-монстра не было рта. Гул шёл от его коры, и от этого звука у виконта внутри всё задрожало. Дерево завертелось, разбрасывая в воздух искры от загоревшейся ветки, и отпустило сэра Каспара. Другая ветвь резко протянулась к виконту. Тот очнулся от шока и потянулся за мечом. Деймур без предупреждения прыгнул на него, повалив на землю. Над ними промелькнула тяжелая рука-ветвь сильвана. Где-то в вышине заполошно забил колокол.       – Прикрывайте виконта! – закричал Деймур.       Сэр Каспар мог гордиться выучкой стражи поместья. Услышав сигнал тревоги, еще не разобравшись в ее причине, стражники начали закрывать ворота и опускать герсу. На ходу поправляя оружие и амуницию, из казармы бежали бойцы дежурной смены. Перед виконтом выстроилась короткая шеренга воинов, заслонивших его от сильвана щитами. Перед ней носился Деймур, обрубая ветви мечом.       – Не подходите! – завопил сэр Каспар. – Ему нужен только я!       Он воздел меч к небу, рубин на кольце ярко вспыхнул на солнце, и по лезвию побежало пламя. Ствол дерева лопнул у комля, образовав две ноги. Чудовище подняло одну из них, с намерением раздавить рыцаря. Его корни оторвались от земли с треском рвущейся ткани. Сэр Каспар ловко ушел в сторону, а затем запрыгнул с земли на нижнюю ветвь. В два шага он добрался до толстого ствола и принялся рубить его лезвием, по которому струилось пламя. Сильван ревел и метался. Во все стороны летели искры, головешки и горящие ветви. Сэр Каспар не удержался в кроне и, падая, вонзил меч в кору ствола, оставляя длинную горящую полосу по всей его длине.       Видя, что все внимание чудовища перехватил на себя рыцарь, Деймур принялся командовать:       – Лучники!.. Зажигательными!.. Разом!.. Стреля-ай!       Виконт огляделся: везде на стенах, крышах и сторожевой башне возникали огоньки на наконечниках стрел. Одновременно сорвавшись, они расцветили небо дымными хвостами комет и, пролетев над головами воинов, обрушились огненным дождем на сильвана. Следом справа с шипением пронесся огненный шар, который, врезавшись в крону чудовища, взорвался яркой вспышкой. Дерево заревело от боли. Огонь распространился по его веткам, и те, треща, начали ломаться. В кроне не осталось ни единого листочка – все обратились в пепел.       Дымящегося прожженной во многих местах одеждой сэра Каспара взрыв отбросил от дерева на несколько шагов. Сильван начал понимать, что этот бой он проиграет, и сосредоточился на том, чье появление призвало его к жизни. Ходящим костром он шагнул к рыцарю и, рокоча от боли, замахнулся на него всеми оставшимися ветвями. С тыла сильвану прилетел ещё один огненный шар от Лукеша. Его взрыв разметал занесенные ветки. Объятые пламенем, они взлетели в воздух и рухнули вниз, погребая под собой рыцаря. От дерева остался только горящий высоким факелом ствол. Сильван покачнулся. Треща и сыпля искрами, он сделал несколько неуверенных шагов и завалился на крышу конюшни.       – Ну, дела-а… ну, дела-а… – весь перемазанный сажей, виконт сидел на заднице посреди двора, смотря безумным взглядом на начинающие дымиться здания поместья.       – Набрали, называется, желудей про запас… – проворчал под нос Махариэль.       С кончика его посоха прямо в кучу горящих веток, погребших сэра Каспара, сорвался поток холода. Огонь притух, и Хранитель, обжигая руки, принялся разбрасывать еще дымящиеся ветви. Другие долийцы бросились ему на помощь.       Рыцарь напоминал хорошо прожаренную головешку. Вся одежда, волосы, брови, уши, часть губ и щек, пальцы и часть левой ноги сгорели полностью. Абсолютно не пострадавшей выглядела только кисть правой руки, на среднем пальце которой краснело рубином кольцо. Махариэль еще раньше подозревал, что кольцо магическое и на нем стоит защита от огня, которое то вызывало на оружие. Как ни странно, сэр Каспар был жив и в сознании.       – Возьмите кольцо… не хочу, чтобы оно попало к этому старому упырю… это память об отце… – довольно четко произнес он и, хрустя коркой сгоревшей кожи, протянул руку к Хранителю.       – Благодарю. Да примет тебя Создатель у своего трона, – прошептал Махариэль, принимая подарок.       Сэр Каспар едва заметно кивнул и закрыл глаза.       – Как он? – над умершим склонилась голова Лукеша.       – Он уже не с нами…       – Что ж… последний из рода Кендерлен ушел достойно! Хоть я и говорил, что для снятия проклятия нужна всего лишь его кровь, а не жизнь, оказался не прав. Каюсь… – повинился Лукеш.       – Считаете, душа Туэленеса вернулась к месту погребения тела и вселилась в дуб?       – Изложите другую правдоподобную версию, Хранитель, – предложил Лукеш. – Нет? Этот сильван – последний всплеск активности проклятия. Я даже думаю, что сегодняшний инцидент связан с ним только одним действующим лицом. Вернее, душой того убитого столетия назад долийского охотника. А вы, должно быть, решили, что после такого представления виконт отберет ваши владения назад?       – Признаться, так я и подумал…       – Успокойтесь. Вы ему нужнее, чем он вам.       В этот момент из-под черепичной крыши конюшни вырвались языки пламени.       – Демоны Тени! – выругался маг. – Похоже, мы рискуем ночевать сегодня на пепелище…       Ворота конюшни с треском распахнулись, и из клубов дыма мальчишки-конюхи стали выгонять насмерть перепуганных лошадей. Они выскакивали одна за другой, с задранными хвостами мечась по двору. Долийские галлы уже давно сбились в кучу в углу двора подальше от битвы, с перепуганными глазами прижавшись друг к другу. Последним из ворот гордо вышел красный олень, и в этот момент крыша конюшни просела внутрь, взметнув в небо мириады искр. Перемазанный сажей гордый красавец метнулся вперед, присоединившись к бешеной карусели лошадей.       – Откройте ворота, – приказал Деймур, – выгоните животных наружу! Потом их соберем. И тащите воду из колодца!       Ворота заскрипели, открываясь, и табун, увидев выход к спасению, широкой рекой блестящих от пота спин потек через них. Вскоре лошади, галлы и олень скрылись за стеной.       – Уходим, – вполголоса приказал Махариэль своим. – Все бумаги на землю у меня. Больше нас тут ничего не держит. Пусть шемы сами разбираются с пожаром.       Последнее, что увидел Хранитель в поместье, это как над горящей конюшней раскрутился вихрь магической вьюги, наколдованной Лукешом. Что ж, шемы немного померзнут, но от огня, похоже, избавятся.

***

На закате дня. Где-то на берегу реки Минантер       Солнце уже коснулось кромкой горизонта, когда на самый край высокого берега вышел, опираясь на палку, старик-эльф. Сопровождающие его огромный сильван-береза и эльф с ростовым луком за спиной остались ждать у кромки леса.       – Здравствуй, могучий Минантер! Я вернулся к тебе, чтобы встретить смерть на твоем берегу! Примешь ли ты меня в свои объятья, друг?       Широкая река безмолвно несла свои воды на восток, мимо ждавшего ответа старика. Не дождавшись, тот уже развернулся, чтобы уйти, но с последним лучом солнца подмытый половодьем береговой обрыв просел вниз, увлекая старика за собой. Лучник дернулся было спасать, но куда там – огромный пласт просевшей глины похоронил тело бесследно.       С последним лучом дня в месяце эна`вун`исе`ман старик Терисин нашел свою смерть, за которой вернулся в родные края.