Already Home

      – Так ты не шутил… – заключил Юнги, увидев Чимина на пороге своей квартиры с двумя сумками и подушкой под мышкой.       После этих слов гибрид так и застыл в дверях, испуганно вылупив свои глаза:       – А ты шутил?       – Нет, – опроверг он, отступая немного в сторону, показывая, что Чимин вовсе не нежеланный гость, как тому могло показаться. – Просто это как-то дико для меня. Как часто малознакомые люди зовут тебя к себе жить?       – Вообще-то ты не первый, – усмехнулся гибрид, все же заходя внутрь. – Все хотят себе такого очаровательного барашка.       Он скинул сумки к ногам и поднял лапки, сжатые в кулачки, к своим щекам, демонстрируя, каким милым мог бы быть. Как будто Юнги и без того не оценил. Тем не менее, вопросов от этого меньше не становилось. Приглашения всех ли он так же легко принимал? Если да, как ему хватало смелости на это? И как такой открытый и доверчивый он дожил до своих лет? А еще почему на его рогах были капельки воды, а волосы чуть влажные? Куда он подевал его зонт? И зачем он притащил подушку? И последний из них Юнги решил все же задать, наблюдая, как этот предмет мешал гибриду разуваться.       – Это специальная подушка, рассчитанная под рога, только на такой я могу спать на спине. А еще не приходится просыпаться с перьями в носу или лицом в гречке, как часто бывает, когда я во сне случайно вспарываю обычные подушки.       Закончив со своими переодеваниями, Чимин вновь подхватил сумки, задавая безмолвный, но очевидный вопрос. И Юнги в очередной раз подивился своему безрассудству, лишь сейчас осознавая, как было неразумно звать кого-то жить в квартиру с одной спальней. Но тогда ему показалось, что диван в теплом зале все же лучше холодной улицы. А сейчас его одолевали сомнения на этот счет. Все же когда-то Чимин жил у богатых хозяев, и такое обстоятельство дел его, вероятно, должно было разочаровать.       Однако гибрид не только не выказал недовольства, но, казалось, даже был воодушевлен, когда его проводили в зал. А когда сказали располагаться, зашвырнул подушку на диван, а после с разбегу бухнулся следом, как часто делали герои фильмов, попав в Икею (чтобы кто-то там делал так в жизни, Юнги ни разу не видел).       – Давай перетащим из спальни комод для твоей одежды, он мне там особо без надобности.       Чимин на это предложение закивал с довольной улыбкой и сразу подскочил на ноги. Заставив Юнги испугаться его энтузиазма. И задаться вопросом: как он вообще мог впустить нечто столь радостное к себе в дом. И столь шумное – понял он вскоре, когда Чимин принялся обустраиваться, скача козликом по всей квартире и дотошно расспрашивая о каждой мелочи. Когда в действительности у Юнги было лишь два правила:       – По ночам и утрам не шуми. И на вечер воскресенья телик мой, я смотрю «Running man».       То, что спокойной жизни пришел конец, Юнги уяснил уже следующим утром, когда проснулся в кровати не один. Если точнее, проснулся от того, что его настойчиво бодали в плечо, а затем и в подбородок.       – Бяш, до моего будильника еще полчаса, что тебе нужно?!       – Узнать, что ты будешь на завтрак.       И Юнги на это собирался выругаться, но прежде уплыл обратно в сон, отмечая где-то в подсознании, что нужно будет вернуться к этому разговору.       Поглощать же яичницу, приготовленную для него, Чимину пришлось самому, да еще и под красноречивые взгляды (полностью отражающие котика на кружке), поскольку максимум, что мог влить в себя Юнги на завтрак – кофе.       – Не смотри так, у меня из-за тебя будет несварение!       – Вот и прекрасно, – пробурчал он, выплескивая весь свой утренний негатив, а заодно и воду из кружки в раковину.       И если обычно настроение людей скатывалось вниз и они достигали пика раздражения ближе к вечеру, когда нагрузка и стресс уже сделали свое дело, то худшее время для Юнги – это утро. Конечно, он тоже выматывался за день, голова, казалось, дымилась от бесконечных текстов и колоссальной концентрации внимания, а пустой желудок добавлял в общий котел. Но все это мало расстраивало, когда он, переступив порог дома, оставлял все мысли о работе где-то там, предвкушал вкусный ужин и отдых до следующего недоброго утра.       Стало ли ему теплее на душе от вида светлых кудряшек и массивных рогов, чем его в первую очередь встретил дом на этот раз, он даже не разобрал. Потому что Чимин сидел в прихожей на коленях с опущенной книзу головой, бле́ющий робкое: «С возвращением». И все это в корне смотрелось неправильно.       – Ты чего?       – Встречаю.       И Юнги так много комментариев хотелось опустить по данной ситуации, что, выстраивая это во что-то последовательное, решил, что легче ничего не говорить. Вздохнув, он повесил свое пальто, аккуратно обошел гибрида в тесной прихожей и, направившись на кухню, наконец ощутил себя в комфорте. Правда совсем ненадолго, поскольку он успел лишь приготовить ужин и совсем немного поесть, все это время ловя на себе подозрительные взгляды из-за косяка, когда в рабочей беседе скинули очередной текст для коррекции, не терпящий отлагательств.       Потому разобраться с причиной сомнительного поведения барашка, которое слишком уж бросалось в глаза, он решил позже. Уточнил только, не голоден ли тот, прежде чем садиться за ноутбук, вносить правки в котором было сподручней. Так же хотелось узнать, как прошел день, чем гибрид занимался, проверить, не перевернул ли он все в зале. И, честно говоря, по привычке хотелось завалиться на диван, поскольку, если Юнги работал на дому, то предпочитал заниматься этим в зале, а не в спальне. Но раз уж комната была отдана в чужое пользование (а он всегда уважал личное пространство), он все же поступился привычками, отправившись к себе.       Сконцентрировав все внимание на строчках текста, он даже не заметил, что Чимин прокрался в комнату, пока тот не взобрался к нему на кровать и в лучших традициях домашних животных не повалился на клавиатуру, что Юнги лишь чудом спас ноутбук от его рогов, успев выдернуть прежде.       – Так, ребенок, послушай сюда, – откладывая технику подальше, решил он все же разобраться сначала с гибридом.       – Мне 19! – не без возмущения заметил Чимин, пытаясь удобней устроиться затылком на чужих коленях.       – Я и говорю, ребенок. Ты что вытворяешь?! И что еще за: «с возвращением»? Что за: «что ты будешь на завтрак»? Ты манги перечитал?       – Разве ты меня не на правах питомца взял? Котик из меня, конечно, хреновый, но кудряшки мягкие, их тоже можно гладить для релакса.       Юнги искренне подивился такому ответу, поскольку:       – Мне казалось, гибриды протестовали и проводили митинги, именно чтобы к ним не относились вот так.       – Я не протестовал, – беззаботно пожал плечами Чимин. – Я бунтовал, но не из-за этого. Я нуждался во внимании, знаешь ли. Думаю, это основная причина моего скверного поведения. Ну и… я не могу не спорить. Я ни за что не приму чужую точку, если с ней не согласен. Я даже могу покивать одобрительно, если так положено, но сделать все равно по-своему. Потому, наверно, я никуда и не вписываюсь.       Он подхватил руку Юнги и сам уложил ее ладонью себе на макушку. И расплылся в улыбке, когда пальцы послушно зарылись в кудряшки и начали массировать кожу головы.       – Не передумал еще со мной жить?       – Не передумал, – немного помолчав, ответил Юнги, после чего выпутал ладонь из чужих волос и немного приподнял гибрида за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Только завязывай с этим. Я тебя позвал просто, потому что ты мне понравился, и, мне показалось, тебе это необходимо в данный период твоей жизни. А не потому что я решил завести себе чудную зверушку.       Но, как и сказал Чимин, он лишь согласно покивал головой, а с колен сползать не стал. И вновь вернул чужую ладонь на свои волосы.       На какое-то время они, казалось, достигли понимания. Гибрид, мирно покоясь на коленях, не мешая при этом Юнги ни коим образом, позволяя работать дальше, правда лишь одной рукой. И последний вновь слишком углубился в текст, что, когда Чимин немного сменил положение головы и уткнулся кончиком рога в живот, он сделал раньше, чем подумал. А именно: схватился за рог, желая немного отодвинуть доставляющий дискомфорт предмет. В итоге же получил вырывающегося, брыкающего головой гибрида и резкую ужасную боль. Шипящее ругательство сорвалось с губ, когда он, скрючившись, машинально схватился за живот. Он даже не понял, скинул ли Чимина, или тот отпрыгнул сам. Потому что все произошло слишком быстро: секунду назад он вносил пометку с иным порядком слов в предложении, а сейчас сидел с задранной футболкой, изучая целостность тканей. По ощущениям казалось, его живот вспороли, потому Юнги в неверии водил пальцем по коже, что была лишь немного содрана полосой, но не собиралась даже кровоточить. И, вероятно, произошедшее выльется завтра в обширную гематому. Всего-то.       Однако мгновением ранее пыхтящий со злобы Чимин, сейчас провинившимся щеночком сидел на полу у кровати и взволнованным взглядом изучал повреждения вместе с Юнги. Пока они не столкнулись взглядами, после чего гибрид осознал, что ему лучше уйти.       – Эй, бяша, – тихо протянул Юнги, заглядывая в зал.       Со своей работой он закончил поздно, потому неудивительно, что в комнате уже было темно и даже телевизор не горел, рассеивая мрак. Однако он помнил еще, что Чимин с легкостью уходил на улицу и в ночь. И меньше всего он хотел бы, чтобы случившееся заставило его туда уйти. К сожалению, о такой возможности за злостью и загруженностью он вспомнил, лишь закончив текст, а потому раньше за этим уследить не додумался.       Он еще немного помялся неуверенно в проходе, после чего решил наведаться на кухню за стаканом воды, надеясь, что к тому времени, как ему придется возвращаться, глаза уже немного привыкнут к темноте. Вот только, вновь проходя через зал, ничего кроме комка пледа, в котором Чимина могло и не быть, он так и не смог разглядеть. Потому все же подошел ближе к дивану, надеясь, что гибрид не посчитает его каким-то криповым маньяком, если вдруг проснется от его прикосновения. Но, к счастью, тревожить Чимина ему не пришлось, потому что еще прежде плед под характерный скрип дивана зашевелился, после чего из-под него выбросили, свесив к полу, одну из ног.       А Юнги не смог при этом сдержать улыбки, наконец убедившись, что Чимин никуда не ушел.       О чем он, к слову, пожалел уже наутро. Стоило ли напоминать, что это была самая ненавистная пора для Юнги?! И он абсолютно точно ни за что и никогда не хотел второй день подряд просыпаться до будильника от того, что его бодали в бок. Собирая ругательства в голове, он в сердцах жалел, что гибрид прошлой ночью и правда не свалил, позволив ему спокойно отсыпался до бесячего гудка будильника. И, с трудом разлепив глаза, именно это он и собирался сказать, поскольку в это время суток он всегда был максимально токсичен и жесток, особенно в словах. Но вместо этого он прыснул и тихо захихикал, потому что на кончики рогов нависшего над ним гибрида были нанизаны губки с кухни: красная и голубая.       – Ты похож на кран с водой…       – С безопасностью не шутят, знаешь ли! Вставай, я сделал кофе.       – Вижу, работа над ошибками проделана, – смачно зевнул Юнги. – Но ты забыл про главное.       Чимин излучал недоумение, когда его взяли одной рукой за ворот футболки, а другой обхватили за поясницу и одним рывком перекинули на другую половину кровати. Лишь после чего он получил свой ответ:       – До будильника мы спим.