Already Home

      – Хе-о-он, почему ты так много работаешь, давай чем-нибудь займемся… – капризничал Чимин, слабо бодая чужое бедро, пытаясь отвлечь от ноутбука.       Не глядя, Юнги опустил руку на валявшегося рядом гибрида и случайно накрыл один его рог, заставляя напрячься, но сразу же соскользнул пальцами в волосы и начал расслабляюще массировать затылок. Он давно заметил, что сами касания рогов Чимина не пугали, но настораживали, и, если бы в нем было ДНК не барашка, а хищника, он бы в такие моменты предупреждающе рычал. Но если за рога не хватались, он не начинал вести себя агрессивно.       – Потому что бяши вечно хотят чем-то заняться, и не всегда это бывает бесплатным…       – Один раз попросил у него сахарной ваты, будет теперь всю жизнь припоминать, – пробурчал Чимин, и, хоть сидушка дивана поглотила половину звуков, Юнги все равно все понял.       – Поправочка: машину для сахарной ваты!       – Эй, она быстро окупится! Нет в тебе предпринимательской жилки!       Хотя по тону Чимин казался недовольным, но на самом деле ему очень даже нравилось вот так валяться и спорить о глупостях, пока с его волосами приятно игрались. Что, когда комната вновь погрузилась в молчание и слышны были лишь щелчки клавиш, нарушать эту тишину никому из них не хотелось. Чимину безотчетно и как-то лениво массировали уже заднюю сторону шеи, и от этих неспешных движений мурашки разбегались вплоть до кончика хвоста. Будь он гибридом кота, замурчал бы сейчас непременно! А когда поглаживания сместились к косточке за ухом, Чимин и сам, позабыв про всякую гордость, подаваясь, стал тереться о чужие пальцы. Потому что слишком приятно. Но не так, как от нежного, едва уловимого касания кромки уха подушечкой пальца. Чимин не знал, почему именно на это среагировало его тело, разливая тепло по низу живота, вынуждая желать двинуть бедрами, но вместе с тем и замереть, чтобы не потерять это сладкое ощущение. И к его счастью, Юнги не собирался прекращать мягко играться с чужим ухом.       Однако фантазия Чимина пошла дальше… А что, если вместо легких касаний на столь чувствительном месте, он бы ощущал чужое дыхание. А если бы это дыхание сопровождалось шепотом с хрипотцой? А если бы шептали что-то ласковое или же крайне пошлое? Если бы с колечком в мочке игрались не пальчики, а чужой язык, после чего ее вместе с серьгой взяли бы в рот?       И совсем тихо гибрид сладко замычал в обивку. Но в такой тишине незамеченным оно, конечно, не осталось.       – Ты чего? – обеспокоенно спросил Юнги, остановив ласки, однако руку убирать не стал.       Разлепить глаза было трудно и еще сложнее сфокусировать взгляд, когда Чимин поднял голову и посмотрел на старшего.       – Я придумал нам бесплатное занятие, – пролепетал он, подбираясь.       И при всем желании невозможно было понять как-то не так, поскольку вид разомлевшего гибрида был слишком красноречив, что не сообразить, о чем шла речь, мог только слепой.       – Бяша, меня посадят за растление малолетних… – попытался Юнги, проводив взглядом ноутбук, который сдвинули с его колен.       – За поцелуи не сажают, хен, – усмехнулся Чимин, прекрасно осознавая, что оправдание старшего было выдуманным.       И быть может, Юнги смог бы оказать сопротивление, если бы не это «хен», что в устах Чимина звучало совсем не по-братски, порождая у него какой-то чертов кинк. Отчего он резко возненавидел Чонгука, подкинувшего гибриду такую идею.       Устроившись на чужих коленях, Чимин оказался так близко, как не был еще никогда, потому лишь сейчас Юнги заметил, что зрачок темно-карих глаз был не человеческий: вытянутый, горизонтальный. А после уже ничего не мог разобрать кроме пухлых губ, потому что гибрид прижался своим лбом к его. Глаза последнего закрылись сами собой, будто держать их открытыми было непосильным трудом. И, казалось, напора его хватило только обвить чужую шею руками и, обдав дыханием, пролепетать:       – Поцелуешь?       А в большем и не было нужды: Чимин прекрасно знал, что сейчас ему не откажут. И был абсолютно прав. К губам его потянулись незамедлительно и мягко смяли. А руками бережно обхватили за талию, касаясь нежно и чувственно. Отрываясь, при каждой попытке гибрида добавить страсти в поцелуй, призывая этим к спокойствию. Но Чимин, конечно же, продолжал гнуть свое, со всей отдачей вжимаясь и обсасывая такие желанные в данный момент губы, что Юнги все же пришлось обхватить его лицо руками, останавливая, и прошептать:       – Тише…       Ведь если бы он не смог сейчас сдержать Чимина, то вскоре не смог бы сдержать уже и себя. Потому что тот и правда был сплошным фетишем, объектом извращенных фантазий, что бесстыдно ерзал на его коленях, вызывая лишь одно желание: пробраться под его пятнистый хвостик. И Юнги стоило усилий остановить чужую ладонь, скользнувшую по его груди к животу, очевидно подбиравшуюся к поясу, и устроить ее обратно на плечо. Сопротивляться искушению было так сложно… И еще тяжелее от того, что обидеть этим гибрида он совсем не хотел, но, естественно, именно это и сделал. О чем узнал, когда Чимин сам отстранился и стыдливо прикрыл глаза ладонью.       – Ты же не… – взволновался Юнги, вновь перехватывая чужую руку и убирая от лица, чтобы подтвердить свои опасения. – Эй, перестань…       – Бесишь меня, – выдавил из себя Чимин, но не зло и даже не обиженно, а, казалось, обреченно. И Юнги не смог сдержать порыва зацеловать это очаровательное личико везде-везде.       – Я не думаю, что нам стоит… – шептал он меж поцелуями. – Не сейчас, понимаешь?       – Бесишь… – не желая того, Чимин всхлипнул.       И Юнги испугался того, что тот сейчас начнет вырываться, попытается сбежать и закроется от него. Но вместо этого гибрид лишь теснее жался (не так, как прежде, а в поисках утешения), подставляясь под эти успокаивающие касания мягких губ. И старшему стало очевидно, что они все же поняли друг друга, за одним исключением: от чего же в таком случае распухли эти чарующие глазки, осталось для него загадкой.       – Почему ты такой хороший? – пробубнил Чимин куда-то в шею, когда, заботливо обнимая, Юнги, как маленького, укачивал его из стороны в сторону.       И чем он вдруг оказался «таким хорошим», он не знал. Сам себе он казался вполне обычным, но, быть может, для гибрида, который при касании к рогам начинал активно обороняться, это было не так. И, мучаемый этой мыслью уже давно, сейчас он наконец решился переступить грань…       – Почему ты… почему ты так реагируешь на прикосновения к рогам? Тебя обижали?       Чимин молчал, то ли решая для себя, говорить или нет, то ли просто отказываясь отвечать. В любом случае, настаивать Юнги не собирался. И уже думал оставить это на потом, когда тот все же решил признался:       – Не совсем, – он прочистил горло, настраиваясь на долгую речь. – Мой бывший был достаточно груб в постели. И, ну знаешь, рога мои ему как-то сразу приглянулись. Ему нравилось хватать меня за них и буквально драть, и без разницы секс это был или минет. Поначалу мне и самому нравилось это, не спорю. Но он совсем перестал себя контролировать: сильно заламывал мне шею, из-за чего теперь у меня с ней проблемы... А рога... Со временем это стало своего рода фобией.       – Это тот самый из твоей шайки?       – Угу…       – Вот гондон! – выругался Юнги, заставив младшего прыснуть со смеху.       Вдруг он потянул гибрида, заставив выпрямиться на его коленях, чтобы снова иметь возможность видеть его глаза.       – Можно? – вновь накрыв ладонями мягкие щеки, спросил разрешения Юнги и, получив от гибрида слабый кивок, осторожно потянулся к рогам.       Он знал, что предупрежденный Чимин был способен сдерживать свою защитную реакцию (так уже было в их первую встречу), потому не боялся за себя. Тем не менее должен был действовать аккуратно, чтобы убедить и гибрида не бояться его. Поначалу он просто накрыл его рога обеими руками, следя за чужой реакцией, готовый в любой момент это прекратить. Но сложно было сказать по Чимину, насколько для него это было тяжело, поскольку в лице его ничто не переменилось. И пальцы двинулись дальше по спирали в направлении к концам, очерчивая завиток.       – Чувствуешь что-нибудь?       – Мне не больно. Мне не будет больно, даже если ты отпилишь мне рог. Но я чувствую, когда моих рогов касаются, даже так…       – Как?       – Как девственница, – фыркнул Чимин, чем позволил Юнги расслабиться и начать действовать смелее.       Добравшись до туповатых, но все равно опасных (на его страх и риск не защищенных в данный момент привычными губками) кончиков, он завернул обратно и на месте, где рога становились толще, обхватил их, сжимая на манер руля. И это действо заметно труднее далось для гибрида: он по привычке чуть дернулся, поведя головой, но активно вырываться и сбрасывать руки не стал. Тем не менее зажмурился и задышал тяжелее. А после получил легкий чмок в нос, заставивший его глаза широко распахнуться.       – Я не причиню тебе вреда, Чимин-а, ты же знаешь.       Большими пальцами он ласково оглаживал поверхность рогов, хоть и не представлял, как это ощущается. А гибрид, будто и позабыл вообще, что его держали за ахиллесову пяту, потому как большим шоком было то, что Юнги впервые обратился к нему по имени. Ему всегда нравилось это милое «бяша», которым тот его называл, и он правда прикипел к этому прозвищу. Однако сейчас прозвучало именно имя, странным образом делая фразу Юнги доверительной, неоспоримой.       Легкие поцелуи, которым вновь подверглось его лицо и даже волосы челки, топили его в такой приятной нежности, что Чимин впервые поймал себя на столь странном желании, ощутить такие же бережные и важные поцелуи и на его рогах, на каждом их дюйме.