Is it never fights,
12 апреля 2020 г., 19:00
– Оторви свою задницу от дивана, хен! – влетел возбужденный Чимин в зал и швырнул в Юнги его уличные джинсы.
Именно так в столь поздний час он оказался на улице в темном дворе с карманами, набитыми энергетическими батончиками. Он сидел на сломанном велотренажере, сдать который на переработку у жителей, похоже, руки еще не дошли, зато они дошли у гибрида, чтобы утащить этот кусок металла с площадки ближе к стене.
И совершенно не знал, чем заняться, он бы даже педали покрутил, пока Чимин разрисовывал стену, вот только они крутились лишь на пол-оборота, а дальше – упирались в асфальт. Потому все, что оставалось Юнги, – наблюдать за работой гибрида, который упрашивал его пойти с собой. Напрямую Чимин, конечно, не говорил, но старший подозревал, что он боялся снова столкнуться с каким-нибудь старым знакомым.
И гибрид пытался первое время разговорить Юнги, рассказывая ему задумку, что он собирался воплотить на этой стене, но тот на все отвечал вяло, поскольку режим делал свое дело. Организму, привыкшему в это время спать, не объяснишь, что впереди выходные и с этой функцией можно повременить.
Однако, когда Чимин прекратил свои попытки и с головой погрузился в работу, казалось, позабыв о чужом присутствии, старший вдруг засмеялся. Гибрид на это сразу повернулся, чтобы узнать причину смеха: вдруг Юнги со скуки залез в телефон и реагировал так вовсе не на его мазню, а на шутку из ленты. Но нет, он смотрел именно на Чимина. Впрочем, поймали его на моменте, когда он тянулся как раз за телефоном в карман.
– Эй, прекрати смеяться! – насупился гибрид, готовый отстаивать свои труды, а то и драться за них. – Я же еще ничего не нарисовал! Конечно, на начальном этапе оно не выглядит, как шедевр… Имей терпение!
– Да нет, – улыбнулся Юнги, – твой хвост… Он только что, буквально, сходил с ума. Не замечал такого прежде.
– А… Ну да, у меня бывает, когда я сильно увлечен или возбужден, – пробубнил Чимин, вновь отворачиваясь к стене.
– Не думал, что мои взгляды для тебя так волнительны…
Юнги же все-таки достал телефон и принялся снимать гибрида, надеясь вновь застать эти хаотичные метания коротким пятнистым хвостом.
– Не льсти себе, старикашка, – съязвил Чимин, но после расплылся в нежной улыбке, которую могла увидеть разве что стена.
Впрочем, внимание Юнги все равно было приковано к хвостику, который вновь стал бешено вилять во все стороны. И он не мог сдержать широкой улыбки, снимая это видео, поскольку все еще был убежден в том, что какой-нибудь игривый ветер обязательно заберет такого яркого, живого Чимина у кого-то столь скучного и повседневного, как Юнги. Но теперь у него, по крайней мере, останется это милое воспоминание.
Спустя еще полчаса усердного распыления, когда старший уже начал догадываться, что рисунок будет связан с космосом, Чимин оторвался от своего занятия и подошел к нему.
– Поднимайся, – скомандовал он, вместе с тем, вытаскивая батончик из чужого кармана.
– Ты закончил? – удивился Юнги, поскольку ожидал, что гибрид будет рисовать максимально долго, пока обстановка позволяет.
– Нет, мне нужен мой велик.
Старший окинул его недоуменным взглядом, но все же слез с насиженного места, пока, не теряя времени, гибрид уплетал свой батончик. Зажав свое лакомство в зубах, он немного приподнял тренажер, что в разы был тяжелее настоящего велосипеда, и подтащил ближе к стене. После чего, закончив свою трапезу, повесил сумку с аэрозольными красками с одной стороны руля и перевел взгляд на ничего не понимающего Юнги.
– Он неустойчив, придержи его, пожалуйста, для меня.
– Ты хочешь на него залезть? Бяша, ты свалишься!
– Если ты мне поможешь, не свалюсь, – улыбнулся он заговорчески. – Давай, я тащил это сюда не для того, чтоб твоей заднице было комфортно!
И Юнги ничего не оставалось, кроме как взяться за трубы под сидением и рулем, поскольку гибрид, наверняка, полез бы и без его помощи. Однако та легкость, с которой Чимин, оттолкнувшись ногой от сидения, забрался на руль, заставляла сомневаться в его необходимости. Ген у него, должно быть, был горного барана. Но отказываться от своей роли Юнги не собирался, поскольку вид тут открывался просто замечательный.
– Я бы с радостью воспользовался лестницей, но они по двору не раскиданы, – объяснял он, вновь принимаясь за работу. – Выкручиваюсь, как могу. Обычно нахожу какие-то ящики или подыскиваю стены рядом с забором, на который можно было б залезть… Подай 104-й.
Юнги дополнительно зафиксировал трубу, зажав коленом и ступней, прежде чем отпустил одну из рук, чтобы забрать у гибрида баллончик и дать ему нужный, что оказался сверху сумки, поскольку он им недавно уже пользовался.
Чимин опирался кончиками пальцев о стену для большей стабильности, поскольку хоть руль и закольцовывался, создавая достаточную площадку, сами трубы все-таки были не настолько широки, чтобы стоять надежно, особенно когда приходилось встряхивать баллончик. И Юнги вдруг подумалось: не бывает ли у Чимина проблем на работе, раз его руки были вечно испачканы краской… Но спросить он решил другое:
– Давно ты рисуешь?
– Граффити – где-то полгода… А вообще с детства с перерывами, – повиливая хвостиком, повествовал он. – Мне, знаешь ли, повезло с хозяевами. Они хоть и не считали меня за своего ребенка, но, к счастью, понимали, что я не только барашек, но и человек. Потому обучение по базовым предметам мне дали и, когда заметили мою тягу к рисованию, мешать не стали, даже покупали мне материалы… Конечно, эти детские, дешевые, что в обычном канцелярском магазине продаются, но мне тогда другого и не нужно было. 502-й.
– Жалеешь, что ушел? – продолжил свой расспрос Юнги, подавая запрашиваемую краску.
– Нисколько. Но о том, как поступил – да. Они, конечно, от этого не обеднели… Но и не заслужили такого. Я просто, ну… не знаю… хотел независимой любви, что ли? Как это обычно принято в хороших семьях. Где, даже убей ты кого-то, тебя все равно будут любить.
– И с тоскою ждут из тюрьмы? – подсказал старший, следя за движением кончика хвоста, словно кот за привлекающей внимание игрушкой, с трудом подавляя желание вновь тихонько дернуть.
– Да-да, – усмехнулся он совсем невесело. – Но, с другой стороны, я не был в секс-рабстве, в котором оказывается каждый второй гибрид при хозяевах. Так что моя обида очень глупая, да?
И для Юнги, у которого продолжительное время открывался вид на одну прелестную задницу с будто специально заигрывающим с ним хвостиком, слово «секс» сработало триггером. Что заставило его мгновенно стать серьезней.
– Думаю, это нормально – хотеть подобного отношения от людей, которые заменяют тебе родителей. А вот мстить так из-за обиды – не есть правильно.
– Я был ребенком, господин проповедник! 101-й.
– И ты все еще ребенок, – подразнил Юнги, принимая ненужный баллончик. Но подать новый не успел, поскольку Чимин покачнулся, и он рефлекторно вцепился стальной хваткой в его ноги чуть выше колен.
– Так, бяша, слезай, похоже, ты уже надышался краски…
– Да, нам бы респираторы купить, – повернул он голову к старшему, лучезарно улыбаясь. И Юнги готов был поклясться, что в жизни не видел ничего милее этого барашка с запачканным в синей краске носиком, который он, видимо, забывшись, почесал грязной рукой.
Ощутив свободу от чужих рук, Чимин уже не так легко (из-за затекших без движения ног), но благополучно спустился на землю и, сняв сумку с руля, принялся закрывать ранее скиданные просто так баллончики, пока Юнги оттаскивал тренажер в более укромное место, поскольку, вероятно, он должен был еще пригодиться.
И уже по дороге домой, когда они (даже Юнги, вдруг почувствовавший сильный голод) по очереди поедали последний батончик, старший вспомнил о прерванном разговоре:
– Почему бы тебе просто не извиниться перед ними?
– Ага, сдались им мои извинения без денег.
И прежде, чем Юнги нашелся со своим поучительным ответом, гибрид засунул ему в рот последний кусочек, желая закрыть на этом тему. А позже, обняв его руку, прижался крепче, ловя себя на мысли: чужая ли куртка его грела в самом деле?
