Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Avril Lavigne – Mobile За окном было еще совсем темно, когда Гермиона проснулась, нащупала свою палочку и указала на часы, которые прикрепила к каркасу кровати склеивающим заклинанием. Шесть утра. Превосходно, тридцати минут ей хватит, чтобы записать мысли и планы на день. Гермионе было важно сохранять порядок в голове. Она достала маггловскую записную книжку и провела волшебной палочкой по обложке, выводя надпись «ЖОП», что означало «Жизнеорганизационный Оптимизационный План». В спальне было тихо и безмятежно, безмолвие утра нарушал лишь легкий скрип оконных рам и негромкий шорох листвы на деревьях снаружи замка. Гермиона выровняла дыхание: пять секунд – сделала вдох, еще пять секунд – выдох. Я спокойное озеро. Это была ее любимая техника релаксации. Она несколько раз моргнула. Зачем тратить на это время? Мерлин, она ведь только что проснулась. Гермиона вновь взглянула на часы – уже 6:10. Куда подевались целых десять минут? Теперь она отставала от графика. Гермиона с хрустом раскрыла новый ежедневник и записала дату и время. Отлично, пора приступить к списку «Пять важных дел на сегодня»: 1. Школьный завтрак с колбасками и помидорами-гриль. 2. Расширенный курс Древних рун. Новый тридцатиминутный семинар Макгонагалл, проходящий каждое утро перед основными занятиями. Замечательное начало дня.
 3. Обед? Нет, никакого обеда, она же внесла в список завтрак. Прогулка у озера. Да, лучше пройтись. 4. Проведать Хагрида вместе с Роном. Или без Рона. Но Хагрид ждет его. Ладно, пусть сам с этим разбирается. Заставлять Рона что-либо делать – уже не ее забота. Гермиона закусила колпачок маггловской шариковой ручки и задумалась. Каково это – быть с человеком, за которого не нужно нести ответственность? Который сам иногда мог бы позаботиться о ней? Она едва ли могла представить это. Гермиона покачала головой и вернулась к записям, вспомнив о пятом пункте плана. Нельзя же оставлять его пустым. Ах, да! 5. Запретная секция библиотеки. Ее интересовал ряд тем по темным искусствам: кровавые зелья, лабиринты сознания, кричащий дождь... Вышел довольно скучный, даже унылый список. Завтрак, учеба, прогулка, поход в гости, библиотека. Гермиона тяжело вздохнула, подумав, как прекрасно было бы сдать ЖАБА прямо сейчас и распрощаться со всем этим. Но нет, ей предстояло гораздо большее, чем простая подготовка к экзаменам. Плыть по течению – не для нее. Гермиона до ужаса устала от образа Главной Всезнайки Хогвартса, но и стать Жуткой Тенью Человека, Вздыхающей Все Проклятое Время, она не собиралась. Ей нужно было найти, чем занять себя на восьмом курсе. Воодушевленная, она выпрыгнула из кровати и стала приводить себя в порядок к завтраку. Чтобы укротить непослушные волосы, понадобилось время, но ей очень хотелось произвести впечатление. Флер посоветовала ей волшебное зелье, которое превращало ее каштановые завитки в мягкие кудри. Немного губной помады, разглаживающие чары для школьной рубашки – внешний вид очень важен. Никто не станет воспринимать ее всерьез, если она не будет уделять себе внимание. Когда-то Гермиона свято верила: если ты упряма и работаешь усерднее остальных, люди обязательно признают твои заслуги. Теперь она понимала – даже череда самых выдающихся заслуг не сделает ее кровь менее грязной для некоторых людей. Да и пошли они в задницу. Ей больше не нужно было ничье одобрение для достижения собственных целей. Не то, чтобы Гермиона точно знала, чего хочет – откровенно говоря, она понятия не имела. Но в конце концов когда-нибудь она это поймет. Если честно, она завидовала Рону и Джинни. Уизли всегда точно знали, чего хотят, в них не было ни капли сомнений по поводу будущего. Да и Гарри загорелся мечтой стать аврором, продолжать бороться со злом, защищать слабых, и, возможно, оправдать этим свое предназначение. Будто победы над Волан-де-Мортом было недостаточно. После всех утренних сборов и приготовлений часы показывали половину восьмого. Гермиона не сомневалась, что ее соседки Лаванда и Джинни соизволят встать с кроватей только в восемь, а затем будут в ужасе метаться между ванной комнатой и чемоданами. Она покормила Живоглота, подошла к окну и посмотрела на поле для квиддича. Солнце поднималось из-за гор, и покрытый росой зеленый газон завораживающе мерцал под его первыми лучами. Гермиона поставила локти на подоконник, и, подперев подбородок руками, мечтательно наблюдала за золотистым рассветным небом и кронами деревьев, качающимися вдали на ветру... Что это? Нечто небольшое и темное вылетело из-за башни. Кажется, это был человек в темном плаще и капюшоне. Гермиона невольно достала палочку и приготовилась оглушить его, но он всего лишь крутился и кружил в воздухе, повинуясь одному ему известному порыву. Ах, конечно. Игрок в квиддич. Скорее всего готовится к отборочным испытаниям в команду своего факультета, которые ожидались на днях в Хогвартсе. Джинни только о них и говорила. В этом году ее выбрали капитаном сборной Гриффиндора – и это было очередное взбесившее Рона письмо. Разумеется, Рон одного себя считал достойным такой должности. Гермиона хмыкнула, подумав, как бы он, краснолицый и вечно недовольный, наставлял игроков: «Совсем обнаглели?! Бейте по мячу, я сказал!». Совершенно зачарованная, она не могла оторвать взгляд от грациозных пируэтов человека на метле. Квиддич вовсе не интересовал Гермиону, но даже она понимала – это был одаренный игрок. Его стиль был не хуже, чем у Гарри и Джинни с их сложными маневрами, петлями и резкими спусками. За чем же гнался таинственный волшебник? Ответ не заставил себя долго ждать. Прямо перед ее носом за окном словно из ниоткуда возник серебряный снитч. Он стукнулся о прозрачную гладь стекла и отскочил, а затем завис в паре дюймов от него. Гермиона отошла и спряталась за шторой, не желая быть замеченной тем ловцом. – Штотам? – промямлил чей-то сонный голос, и голова Джинни показалась из-за полога кровати. – Ничего, – Гермиона незаметно убрала палочку в карман юбки и схватила черную мантию. – Которчас? – Восемь утра. – ЧЕРТ! – Джинни как ошпаренная выскочила из постели в одном из квиддичных свитеров Гарри. – Лаванда! Уже восемь! Вот дерьмо! – Она выбежала из спальни, схватив полотенце и косметичку с туалетными принадлежностями. – А-а-а! – простонала Лаванда, сползая с кровати и яростно ныряя в свой чемодан. Гермиона чмокнула Живоглота, подобрала с пола сумку с учебниками и вышла из комнаты. Она спустилась по лестнице, звонко отстукивая каблуками по извилистым каменным ступенькам. В Общей гостиной стоял Невилл и рылся в своих вещах. – Эй, Гермиона, не одолжишь мне перо? – спросил он с той самой соблазнительной улыбкой на устах. Неплохое начало дня. – Не могу, у меня их всего два. – Этим утром Гермиона намеренно не стала брать с собой дюжину лишних перьев для забывчивых друзей. – Я подожду тебя здесь. – Уголки ее губ поползли вверх. – Или... – она вытянула палочку из кармана и превратила свернутый пергамент в перо. – И как я сам не догадался? Спасибо, Гермиона! – Невилл мягко приобнял подругу за плечи (когда только он успел вырасти), и лучезарная улыбка вновь озарила ее лицо. – Чем будешь сегодня заниматься? – поинтересовалась Гермиона по пути в Большой зал в надежде, что Невилл подкинет ей несколько идей для списка дел на завтра. – Не знаю... Позавтракаю? – Я тоже, – усмехнулась она. – О, вспомнил, пойду на сдвоенный урок расширенного курса травологии. Мы будем выращивать ядовитую виолу и огнедышащий львиный зев. Оба растения очень коварны, семена виол вообще запрещено трогать руками, а еще во время цветения нельзя вдыхать их пыльцу… Гермиона приободрилась – не у нее одной были отстойные планы на день. Как обычно по утрам Большой зал был весьма тихим, сонные ученики лениво черпали кашу и жевали тосты. Гермиона почти закончила завтракать, когда к ней присоединились Джинни, Лаванда и Рон, но, к счастью, он слишком увлекся едой и одарил ее всего лишь одним тоскливым взглядом. В ответ она весело улыбнулась, из-за чего его рыжие брови еще сильнее поползли вниз, но все же он не сказал ей ни слова. Скрестив ноги и болтая ими под столом, Гермиона со скучающим видом медленно чистила апельсин. Она окинула взором Большой зал, посмотрела на столы Когтеврана и Пуффендуя. Мимо нее грациозно прошел высокий мулат с факультета Слизерин, Блейз Забини. Глаза ее устремились вверх на волшебный потолок, который переливался оранжево-желтыми всполохами света. – Ты не читаешь, Гермиона, – донесся голос Джинни откуда-то сбоку. – Эм? – По утрам ты обычно готовишься к занятиям с книгой в руках. Гермиона пожала плечами и положила в рот дольку апельсина. – Я прекрасно подготовлена. От удивления челюсть Рона отвисла, изо рта показалась недоеденная сосиска. Джинни прищурилась. – Ты в порядке? – В полном! – решительно заявила Гермиона. Внезапно ее внимание привлекла странная потасовка в дверях. Малфой, очевидно, закончил трапезу и остановившись на выходе из Большого зала, лениво поправлял левую манжету рубашки. В дверном проеме столпились и затравленно таращились первокурсники, слишком напуганные ужасным Пожирателем Смерти. Сощурившись, Малфой оглядел зал и заметил, что Гермиона уставилась на него. Он подмигнул ей и принялся за другую манжету, а толпа в дверях продолжала множиться. Гермиона перевела глаза на профессорский стол, но Макгонагалл была всецело поглощена поеданием каши и не обращала никакого внимания на происходящее. – Малфой, – недовольно прошипела Джинни. – Кто-то должен с этим разобраться, – сказал Невилл. Староста мальчиков Эрни Макмиллан дотопал до дверей и сделал слизеринцу замечание. – Пора двигаться дальше, старина... не лезь на рожон... знаешь, тебе повезло снова оказаться здесь… Малфой не сдвинулся с места и явно не собирался считаться с чьим-либо мнением. Гермиона встала из-за стола и перекинула сумку через плечо. – Не вижу трудностей, – процедил Малфой в ответ Эрни, когда она подходила к дверям. – Здесь полно других входов. Он бросил насмешливый взгляд на возмущенную толпу за дверью, а Гермиона закатила глаза. – Прошу прощения. – Она прошла между Эрни и Малфоем, слегка задев его рукой, и вышла из Большого зала. – Видите? – Слизеринец еще раз пристально оглядел учеников, переминающихся с ноги на ногу в коридоре. – Ребята, в самом деле, из-за него вы готовы остаться без завтрака? – Стена страха дала трещину под давлением Гермионы. – Десять очков с каждого, кто все еще будет стоять здесь, когда я досчитаю до трех! Гермиона, конечно, не могла распоряжаться очками факультетов, но это не помешало толпе перепуганных учеников мигом протиснуться сквозь двери, отбросив Эрни и Малфоя в стороны. Через пару секунд проход вновь был свободен. – С юмором у тебя беда, Грейнджер, – ухмыльнулся Малфой, догоняя ее в коридоре. – Я умею шутить! – смело заявила Гермиона, глядя на него снизу вверх. – Видел бы ты мое эссе по Древним рунам. – Какое еще эссе? У нас не было занятий. – Я написала его от скуки. Верхняя губа Малфоя скривилась. – А ты не меняешься. Гермиона провела большим пальцем по отметинам на левой руке, которые она отказывалась скрывать чарами, и посмотрела ему в глаза. – О, во мне достаточно перемен. Малфой вздрогнул и отвел взгляд. Гермиона тоже отвернулась, ощутив необъяснимое чувство вины, и продолжила подниматься по лестнице к кабинету Древних рун. Малфой не был злом во плоти, не важно, что о нем думала стайка идиотов в Хогвартсе. Его мать спасла жизнь Гарри, и он, в свою очередь, выступил в защиту Нарциссы и Драко, а Гермиона тайно написала письмо судье в поддержку слизеринца. Мать и сын получили испытательные сроки и год домашнего ареста, но Драко вместо этого предложили вернуться в Школу. Она вдруг прониклась сочувствием к Нарциссе, одиноко живущей в Малфой-Мэноре, ведь Люциусу уже не суждено было выбраться из Азкабана. Кабинет рун был заперт, и Гермиона со скучающим видом прислонилась к гобелену, борясь с желанием перечитать первую главу учебника. – Позволь взглянуть, – сказал Малфой. Гермиона удивленно вытаращилась на высокого блондина, который прислонился к стене напротив и скрестил руки на груди. – Твое смешное эссе по Древним рунам, – объяснил Малфой покладистым тоном. – Покажи его. Она немного помедлила, затем открыла сумку, извлекла из нее свиток, перевязанный голубым бантом (все ее работы были отмечены разными цветами) и передала ему в руки. Малфой оторвался от стены и потянул длинными пальцами за ленту, после чего свиток раскрылся. – Записано рунами, – задумчиво произнес он. Гермиона натянуто улыбнулась. – Поверь мне, там есть над чем посмеяться. – На самом деле нет, – фыркнул Малфой, пробежавшись глазами по пергаменту. Ее рот открылся от удивления. – Ты его прочел? – Если ты его написала, Грейнджер, значит, я могу его прочитать. – Не верю тебе. У меня месяц ушел на то, чтобы перевести это эссе в руны. Учебник… – Полное дерьмо, – перебил Малфой. – В моей семейной библиотеке имеется подлинный рунический манускрипт. – У него вырвался сдержанный смешок. – Ладно, момент про лягушку забавный. Гермиона была поражена до глубины души. Напыщенный мерзавец сам научился древним рунам, скорее всего, с помощью какой-нибудь невероятно редкой книги в проклятом Годриком поместье. С трудом верилось, но это было правдой. Он, очевидно, знал руны, или как минимум одну, означавшую «лягушку». Она изучающе посмотрела на Малфоя, в то время как он вновь изящно прислонился к стене. Безупречный, начиная от новой мантии и заканчивая серебряными запонками и начищенными черными ботинками. Полная противоположность тому загнанному парню с суда. Темные ресницы прикрывали его глубокие серебристые глаза, пока он напряженно изучал страницы пергамента. Привлекательность была лучшей защитой и оружием Малфоя. Гермиона нахмурилась и отвела взгляд. Возьми себя в руки, Мерлина ради. Малфой наконец выправился и свернул пергамент. – Ты кое-где неправильно передала смысл, – сказал он, перевязывая свиток лентой. – Я могу сделать пометки, если хочешь. – Нонсенс, я вычитывала текст. Малфой приблизился, раскрыл правую ладонь Гермионы и вложил в нее свиток. Он мягко сжал ее пальцы, накрыв их своей теплой рукой, и отстранился. – Это не так. Поработай над ним. Гермиона строго вгляделась ему в лицо. Если она допустила ошибку в рунах, что само по себе было ни капли не весело, то только из-за дурацкого учебника. Текст в нем был безумно расплывчат и плохо написан – зачастую то, что выглядело точкой, оказывалось простым чернильным пятном. Не у всех же повсюду валяются древние рунические манускрипты. – Кстати, я взял его с собой в Хогвартс, – произнес он скучающим голосом. – Манускрипт? – Именно. Она тряхнула головой. – Мне все равно. Малфой усмехнулся и снова прислонился к стене. Вскоре коридор наполнился болтовней учеников. Во главе группки старшекурсников, в основном когтевранцев и пуффендуйцев, шествовала Макгонагалл в черной остроконечной шляпе. Если директор и удивилась парочке, ожидавшей ее у кабинета, то не подала вида. – Мисс Грейнджер, мистер Малфой, – все, что сказала она, открывая дверь взмахом палочки. Еще взмах, и из кабинета исчезла половина парт, осталось только десять столов для слушателей расширенного курса Древних рун. – Рунический алфавит, как все вы знаете, – начала она говорить, – является древней ветвью лингвистики, когда-то использовавшейся магглами, но в нашем мире носящей магические свойства… Гермиона сделала несколько записей, слушая лекцию только вполуха. Ошибки в ее эссе? Исключено, да он просто издевается! Возможно у Макгонагалл есть тексты, которые она могла бы изучить – нужно уточнить это после занятия. Что угодно, лишь бы не просить помощи у Малфоя. Он сидел через проход, согнувшись над слишком маленькой для его роста партой, и делал записи рунами на кусочке пергамента. Малфой использует руны для заметок? Должно быть, это хороший способ попрактиковаться. Она наклонилась, чтобы разглядеть их, но он вдруг повернулся к ней и изогнул бровь. Гермиона зарделась и выпрямилась. Отлично. Ее не волнует, что он там пишет. В конце занятия она подошла к Макгонагалл, возмущенно размахивая учебником. Директор искренне посочувствовала бедственному положению Гермионы. – Мисс Грейнджер, это новый расширенный курс, я уверена, последующие издания будут более точными. Может быть, после сдачи ЖАБА вы поможете отредактировать учебник. – Правда, профессор? – От этой новости у Гермионы подскочил пульс. – Я уже сделала кое-какие пометки… – Да-да, – рассеянно ответила директор. – Вам лучше поторопиться, мисс Грейнджер. Следующее занятие у вас в Подземельях, не так ли? – Расширенный курс зельеварения, да, – нетерпеливо подтвердила Гермиона. – Но я хотела бы показать вам свое эссе… – В другой раз, мисс Грейнджер. Вы же не хотите опоздать? Если честно, Гермиону это совершенно не беспокоило. Слизнорт не лишил бы факультет очков из-за опоздания одной из лучших учениц (пожалуй, теперь самой лучшей – ведь рядом не было Гарри с его зачарованным учебником). Но тон Макгонагалл не предполагал возражений, и Гермиона плавно вышла из кабинета, а затем спустилась по лестнице, не обращая внимание на ворчание портретов, которые отчитывали ее за излишнюю медлительность. Она вошла в кабинет зельеварения последней. Все места уже были заняты, кроме, конечно, единственного – рядом с Малфоем. Судя по всему, весь восьмой курс он проведет изгоем. Она отодвинула стул подальше, чиркнув металлическими ножками по каменному полу, и бросила учебники на парту. Ничего не понимающий Рон уставился на нее со своего места рядом с Лавандой. Что же его так поразило? То, что Гермиона опоздала на зелья? Села рядом с Малфоем? Или то, что она продолжала сопротивляться приемам соблазнения Рона? А, может, все это вместе. Малфой же всем своим видом демонстрировал полное безразличие, но когда глаза Гермионы скользнули по парте, она заметила около учебников маленький свиток, перевязанный зеленой лентой и отмеченный руной с изображением буквы «Г».