Глава 3. Зелье Настроения
14 марта 2020 г., 01:13
♬ Muse – Feeling Good
Профессор Слизнорт монотонно бубнил о технике безопасности, и Гермиона послушно конспектировала его лекцию. Она не собиралась читать записки во время занятия (особенно от Драко Малфоя), поэтому не обращала никакого внимания на свернутый и перевязанный зеленой лентой пергамент, пока не пришлось освободить парту для практической работы. Свиток прыгнул в ее открытую сумку, и Гермиона наконец наградила Малфоя мимолетным взглядом.
– Так не пойдет! – решительно воскликнул Слизнорт, осмотрев кабинет. – Нам нужны четырехместные парты.
Он взмахнул волшебной палочкой, и ученики соскочили со стульев, а столы завертелись и столкнулись друг с другом. Гермиона с ужасом осознала, что их с Малфоем парта намертво склеилась с партой Рона и Лаванды.
– Очень хорошо, – продолжил Слизнорт. – Мы сохраним такую рассадку до конца семестра.
– Но, профессор! – Рон поперхнулся от возмущения.
Глаза Слизнорта сверкнули из-под густых седых бровей.
– Да, мой мальчик?
– Это же… это же... он! – Рон указал на Малфоя. – Он!
– Гениально, Рональд, – фыркнула Гермиона. Малфой ухмыльнулся.
– Уверен, храбрые гриффиндорцы не побоятся работать с учеником с моего факультета, – заявил Слизнорт с едва различимой ноткой стали в непринужденном тоне.
Рон густо покраснел.
– Конечно, профессор. – Взгляд, которым он смерил Малфоя, мог бы расплавить камень.
Гермиона закатила глаза. Им было за что недолюбливать слизеринца, но сейчас он не делал ничего предосудительного, лишь как обычно выглядел чересчур напыщенным.
Дальше – хуже: Гермионе пришлось сесть напротив Малфоя так, чтобы котел стоял между ними. На соседнем стуле расположился Рон, а Лаванда оказалась рядом с Малфоем. Руки Браун тряслись так сильно, что она едва ли могла резать лирный корень для зелья. Гермиона не винила ее за это – на лице девушки до сих пор красовались шрамы, оставленные Фенриром. Шатенка хмуро посмотрела на Малфоя, слегка наклонив голову в сторону Лаванды.
– Позволь помочь тебе, Браун, – мягко произнес он. – С этими корнями непросто справиться.
– Держись от нее подальше! – огрызнулся Рон, полоснув ножом в опасной близости от собственного пальца.
– Он просто предложил помощь, Рональд, – пресекла его негодование Гермиона. – Может быть, ты поменяешься местами с Лавандой?
Лаванда глубоко вдохнула и кивнула, нерешительно подвинув доску с корнями к Малфою. Слизеринец тут же нарезал их быстрыми и точными движениями.
– Вот, – он подтолкнул доску к Лаванде. – Готово.
– И-извини меня, – запнулась она под пристальным взглядом Рона.
– Нет, – прошептал Малфой. – Это ты меня извини.
За партой наконец воцарилась тишина. Со всех сторон слышалось лишь умиротворяющее бульканье и плюханье кипящей жидкости. Абиссинская смоковница Рона выглядела так, будто бы несчастную отбили молотком, а не порезали на кусочки, но он все равно кинул ее в котел. Гермиона открыла рот, чтобы остановить его, но вовремя осеклась. Она уже догадалась, что за зелье им задал профессор, хоть он и не выдал его названия.
Зелье Лаванды и Рона в конце концов вышло неплохим. У него не было жемчужно-серебристого оттенка, как у зелья Гермионы и Малфоя, но, как Гермиона заметила, они медленно помешивали жидкость в котле против часовой стрелки, и это было совершенно верно. Со стороны Слизнорта было очень мудро начать семестр с легкого зелья, ведь в тот момент всем ученикам не хватало воодушевления и веры в себя.
– Отличная работа! – возликовал профессор. Ленивые клубы пара из котлов собрались под потолком, словно пухлые грозовые облака. – Кто-нибудь может ответить, какое зелье мы приготовили?
Гермиона немедленно подняла руку, но Малфой выкрикнул первым:
– Аураматис!
Она повернулась, чтобы строго взглянуть на него – рука! – но тот только закусил губу.
– Великолепно! – просиял Слизнорт. – Десять очков Слизерину. А знает ли кто-нибудь, как по-другому зовется это зелье?
– Зелье Настроения, – крикнула Гермиона. Если профессор приветствовал беспорядок и поощрял хаос на занятиях, это было его правом.
– Ах… очень хорошо, мисс Грейнджер!
Тяжелые брови Слизнорта поползли вверх.
– И каково же предназначение Зелья Настроения?
– Оно отражает эмоции, сэр. Зелье меняет цвет в зависимости от текущего настроения человека, который его перемешивает.
– Да-да, десять очков Гриффиндору!
Слизнорт взмахнул палочкой и на доске появился ряд эмоций, окрашенных в различные цвета: красный – злость, желтый – счастье, черный – страх, фиолетовый – грусть, зеленый – смятение и серебристый – страсть. Последняя эмоция вызвала в кабинете волну сдавленных смешков, чему Слизнорт не придал значения, и задал вопрос:
– И что же означает интенсивность цвета зелья?
– Силу чувств! – одновременно ответили Гермиона и Малфой. Вот почему, подумала Гермиона, нужно поднимать руку.
– Так и есть, – радостно проговорил Слизнорт. – Чем ярче цвет, тем сильнее чувство. А теперь каждый из вас размешает свое зелье. Итак, начинаем!
– Ужасно смешно и нелепо, – взбунтовалась Гермиона. – Один оттенок не может передать эмоции человека. – Она перемешала жидкость в котле, и Зелье Настроения окрасилось в бледно-розовый. Гермиона внимательно вгляделась в него, снова перемешала, и оно стало красным. Мило.
– О-о-о, дайте мне попробовать, – пробормотала Лаванда. Она дотронулась ложкой до зелья и захихикала, увидев бледно-желтый пар, завихряющийся к потолку. – Вот это да! – Она еще раз перемешала его, и пар приобрел насыщенный желтый оттенок.
– Неплохо, – Малфой улыбнулся ей. Лаванда вспыхнула.
Рон, выхватив у нее ложку, тоже размешал жидкость в котле. Зелье в ту же секунду стало черным, и ложка с громким стуком выпала у него из руки. Гермиона не поверила глазам. Страх? Кого боялся Рон?
– Чепуха, – сорвался он и вышел из-за парты. Гермиона заглянула в его котел, заметив слабые завихрения серебристого цвета в черных неровных глубинах, но жидкость быстро вернулась к первоначальному перламутровому сиянию. Фух.
Затем она повернулась к Малфою, тот немного помедлил и неохотно взял ложку в руки. Лицо его нахмурилось, он явно напрягся.
Конечно, подумала Гермиона, разве слизеринец захочет делиться своими чувствами.
Малфой усиленно помешал зелье, и жидкость в котле стала зеленой. Смятение. Он выглядел вполне довольным результатом и, не выпуская ложки из руки, записал цвет на пергаменте.
– Ты ведешь нечестную игру, – прошипела она ему.
– Ах, если бы я был в ладу с самим собой, – усмехнулся он. – Я зол? Расстроен? Я… – его голос притих, – возбужден?
Он произнес это с некоторым вызовом, и Гермиона, не задумываясь, схватила его за запястье и сунула руку с зажатой в ней ложкой в котел, заставив перемешать зелье еще раз. Оно вновь окрасилось в зеленый, но теперь с явными вкраплениями серебристого. Малфой вырвался из хватки Гермионы и отклонился назад. Жидкость вернулась к перламутровому цвету, а гриффиндорка, залившись краской, отступила.
– Что не так, Гермиона? – спросила Лаванда. Она была увлечена сравнением оттенков зелий других учеников, поэтому ничего не заметила. – Малфой, какой цвет был у тебя?
– Зеленый, – процедил он сквозь стиснутые зубы. Лаванда смутилась от его тона. – Зеленый, – повторил он более мягко.
Резкий звук прервал возникшее между ними напряжение. Рон вернулся с двумя стеклянными флаконами и грохнул ими об стол. Оба парня взглянули на котлы, намекая Гермионе и Лаванде, чтобы те перелили содержимое в бутылочки и подписали их.
– Урок окончен! – прогремел Слизнорт. – Оставьте флаконы и котлы на столах.
Гермиона перекинула сумку с учебниками через плечо и взглянула на своего партнера по зельям.
– Знаешь, Малфой, – поддразнила она, – не стоит сдерживать чувств.
Его глаза сверкнули.
– О, я и не сдерживался. Не забывай, Грейнджер, серебристый проявился в нашем зелье не только благодаря мне.
Малфой вышел из кабинета, оставив Гермиону в полной растерянности.
***
На следующем занятии, продвинутом курсе нумерологии, к счастью, не было ни Малфоя, ни Рона. Всего лишь первое утро в Школе, а Гермиона едва не валилась с ног. Во время обеда Рон держался особняком, перекусил в тишине и выбежал из Большого зала, даже не остановившись, чтобы поболтать с поклонницами. Малфой сидел вдали от всех за столом Слизерина с таким видом, будто сам этого хотел, Джинни взволнованно болтала о квиддиче, Невилл – о новой невероятной теплице для продвинутой травологии, а Полумна отгоняла мозгошмыгов от их тарелок веером из пальмовых листьев. – Здесь столько негативной энергии, – промурлыкала она мечтательно. – Я могу ненадолго прогнать мозгошмыгов, но они точно вернутся. Гермиона быстро пообедала и отправилась на свежий воздух (пункт №3). Занятия по Защите от Темных искусств должны были начаться днем позже, поэтому у нее было свободное время до начала сдвоенной травологии. Она прогулялась вокруг озера, затем присела на теплую траву и вытянула свиток Малфоя из сумки. Гермиона взяла в руки палочку, намереваясь уничтожить его с помощью Инсендио, но в последний момент передумала и развязала зеленую ленту, позволяя той легко соскользнуть на землю. В записке было всего несколько строк аккуратно выведенных рун, каждая из которых являла собой маленькое произведение искусства:Грейнджер, Я взял с собой манускрипт. И рунный камень. Буду ждать тебя в восемь вечера в заброшенном кабинете заклинаний. Д.Л.М.
Под собственными инициалами Малфой нарисовал маленький камень с крошечными отметинами. Зачарованные, они постоянно сменяли друг друга прямо на наброске. Занятное заклинание. Кто бы мог подумать, что он умеет рисовать… Свиток выпал из рук Гермионы. Рунный камень? Каким образом эти мерзавцы Малфои дорвались до него? Вероятно, украли его. Наверное, убили кого-то за него. Такой бесценной древности было место в музее. Она должна доложить об этом… Но тогда ты не сможешь его использовать, прошептал внутренний голос. Только представь – изучение древних рун с настоящим артефактом. Возможно Малфой разрешит ей переписать те отметины. Но, Мерлин, его будет непросто уговорить. Ах, этот человек в любом случае невыносим. Даже когда он помешивал зелье, то… – Гермиона? На нее упала чья-то тень. Она подняла глаза и увидела нависшего над ней Рона в черной развевающейся от ветра мантии. Он не выглядел разозленным, он был... взволнован? Гермиона схватила записку Малфоя и спрятала ее. На самом деле, это было глупо – Рон все равно не смог бы прочитать руны. – Я присяду? – кротко спросил он. Она кивнула, и Рон опустился рядом. Они сидели неподвижно, в полной тишине всматриваясь в безмятежную голубую гладь озера, и ни один из них долго не решался начать разговор. – Знаешь, Гермиона, семикурсники и восьмикурсники могут ходить в Хогсмид каждые выходные. – Голос Рона слегка дрогнул. – Я подумал… Давай поужинаем? Вдвоем в «Трех метлах». – Ужин? Ты приглашаешь меня на свидание? Рон нетерпеливым движением пригладил рыжие волосы. – Я хотел бы загладить вину перед тобой. За то, что кричал и указывал тебе… что делать. Я верю тебе, правда, верю, но Малфой… – Его кулаки сжались. Она нахмурилась. – Веришь мне? – Верю, что ты не наделаешь глупостей. – Уточни, каких глупостей. Рон шумно выдохнул. – Не знаю, каких-то глупостей с Малфоем. – Не понимаю, о чем ты. – Да я и сам не понимаю… Мне не нравится, что он ошивается рядом с тобой. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, он оказывается где-то поблизости… этот Малфой. А ты, кажется, не против. – Конечно, я против. Он мерзавец. Но, в отличие от некоторых, я не кричу и не топаю ножкой, когда мне что-то не по душе. Рон вздохнул. – Знаю. И хочу извиниться перед тобой. Пойдем ужинать в субботу? Гермиона наклонила голову и посмотрела на него. Должно быть, это друзья посоветовали Рону затащить ее в Хогсмид. – Не знаю, Рон, – ответила она наконец. – Боюсь, мы сходим на ужин, и все наладится. Он скорее всего попробует меня поцеловать, а я скорее всего ему это позволю. – А потом я сделаю то, что тебе не понравится, посмею иметь иную точку зрения, и ты опять взорвешься. Я не хочу. Тяжелый период завершен, больше никакой драмы в моей жизни. – В таком случае тебе стоит держаться подальше от Малфоя, – язвительно выпалил Рон. – Он – само олицетворение драмы. Уизли был в чем-то прав и, в то же время, сильно ошибался. Проблемы были верными спутниками слизеринца, но он сам привлекал их в жизнь ради собственной забавы. Хотя стоило отдать Малфою должное – с тех пор, как он, оскорбленный и униженный, прибыл в Хогвартс, за его поведением неотрывно следили, а он все еще держал себя в руках. Только подумайте, Драко Малфой – образец для подражания. О дивный новый мир. – Возможно, – сказала она. – Но речь не о нем. Речь обо мне и о тебе. Я хочу остаться друзьями, но… – Только друзьями? – спросил Рон, придвигаясь ближе. – Только, – ответила она строго. – Сейчас или навсегда? – Он озорно улыбнулся. – Сейчас, – Гермиона повеселела. Она не могла устоять перед его обаянием. – Иди сюда. Она приобняла Рона, затем вырвалась из его крепких объятий и встала. Он, смеясь, тоже поднялся на ноги. Сердце Гермионы наполнилось радостью, ведь именно об этом она мечтала – остаться друзьями с намеком на нечто большее. Летняя страсть исчезла и, скорее всего, никогда не вернется, но можно ли знать наверняка? – Проводи меня до теплицы, – попросила она. – Мне пора на травологию.***
Время на занятиях профессора Стебель пролетело очень быстро. Семена львиного зева выпрыгивали с каждой грядки и выплевывали небольшие снопы искр, а ядовитые семена виолы требовали особенно внимательного отношения в соответствии с пятнадцатиступенчатой системой безопасной посадки в землю. К счастью, Малфой был в другом конце теплицы и работал в паре с Полумной, которая увлеченно ему о чем-то рассказывала. Гермиона подслушала – оказалось, она пустилась во все тяжкие, погрузившись в воспоминания о пребывании в подземельях Малфоев. – Те пытки были довольно интересными, Драко… – бормотала Полумна, – но в следующий раз попробуй… С примирением Рона и Гермионы обстановка на ужине стала более расслабленной, и стол гриффиндорцев вновь наполнился веселой болтовней и шутками. – Мы должны устроить вечеринку, – сказала Джинни, размахивая кубком. – Субботний вечер, гостиная Гриффиндора. Рон, ты можешь притащить сливочное пиво. Он помотал головой. – Не могу, Джин. У меня планы. – О-о-о! – воскликнула Джинни, переводя глаза с брата на Гермиону. – Свидание? – Не свидание, – ответила Гермиона ровным тоном. – Просто ужин. Мы можем присоединиться позже. – Не свидание, – повторил Рон и взял ее за руку, подмигнув Джинни и Невиллу. Гермиона напряглась. Он не слышит ее... снова. Она освободила руку из его хватки и отвела взгляд в сторону. Пуффендуйцы тоже праздновали – они помогали восстанавливать замок в свободное время, поэтому опережали все остальные факультеты по очкам. Слизеринцы, отметила Гермиона, вели себя тише обычного, все еще разделенные на несколько небольших группировок. Малфой поужинал в гордом одиночестве и теперь писал или рисовал на пергаменте. Они на мгновение встретились глазами, после чего он вернулся к своим делам. – Я пойду в библиотеку. – Гермиона поднялась из-за стола. Может быть, там найдутся какие-то книги по рунам. Тогда ей не понадобится тот проклятый камень. – Приходи на квиддичное поле, – попросил Рон. – Сегодня вечером пройдут отборочные испытания в нашу команду. Он намеревался стать ловцом, поскольку место капитана было уже занято. Джинни сверкнула своими яркими глазами. Гермиона попыталась выдавить из себя сожаление за то, что не станет часами дрожать на холоде, пока Рон выпендривается перед публикой, и развела руками. – Прости, слишком много дел. Рон надулся. – Могла бы и поддержать наш факультет. – Я буду болеть за вас на всех играх, – пообещала она, отходя от обиженного Рона. Гермиона притормозила и вновь приблизилась к нему. – Мы же говорили об этом, Рональд, – прошептала она. – Доверься моему выбору, ладно? Он вздохнул и потупил взгляд. – Понял. Вдруг это сработает, сказала себе Гермиона, поднимаясь по лестнице в библиотеку. Может, все наладится. Люди ведь способны меняться. В библиотеке, конечно же, не нашлось ничего полезного по рунам, хотя ей еще предстояло проверить Запретную секцию. Нужно было подождать до следующей ночи, когда она смогла бы вернуться сюда с Картой Мародеров, которую ей одолжил Гарри. Затем Гермиона дважды перечитала свое эссе, но так и не нашла в нем ни единой ошибки. С моей работой все в порядке, Малфой просто издевается. Кстати, о Малфое… До восьми часов оставалось десять минут. Сомнения одолевали Гермиону, но все же она решила встретиться с ним, и было крайне важно покинуть библиотеку до того, как друзья отправятся ее разыскивать. Стоило признать, лучше места для встречи, чем старый кабинет Флитвика, было не сыскать во всем Хогвартсе. Эта часть замка ужасно пострадала во время битвы. Гермиона осторожно пробралась по завалам с высоко поднятой палочкой в руке, освещавшей ее путь, и уперлась в кусок громадной треснувшей каменной арки, который почти перекрыл проход в кабинет. Она обогнула его, толкнула дверь, и та подозрительно легко открылась. Гермиона проскользнула внутрь и замерла, чуть не задохнувшись от изумления. Кабинет выглядел почти невредимым: даже книги и разные безделушки лежали на своих местах. В нем было очень чисто и уютно – кабинет освещали яркие лампы, от которых исходил теплый умиротворяющий свет. Все ясно, Флитвик защитил это пространство мощным заклинанием. На старом профессорском столе сидел Малфой, скрестив ноги, и листал учебник. Он оторвался от книги и поднял глаза, совершенно не удивившись ее появлению. – Грейнджер, – громко сказал он.
