Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Cranberries – Ode To My Family На обеде обстановка за столом Гриффиндора была невероятно оживленной, ведь Рон в сотый раз развлекал однокурсников историей, случившейся на зельеварении. Легенда гласила, что Рон намеренно испортил их с Лавандой зелье, дабы унизить Малфоя, и полученный эффект вполне стоил вечерней отработки у Слизнорта. Наиважнейшее место в его рассказе, конечно, заняла фраза «охренительный оранжевый хорек». Никто не обращал внимание на возмущенные возгласы Гермионы, и она еще не единожды пожалела, что не позволила чертову зелью взорваться и убить их всех. Лаванда каждую секунду искала взглядом Малфоя, но он так и не появился в Большом зале. Гермиона вздохнула и сделала глоток проклятого тыквенного сока. Ей было почти жаль Малфоя. Прошло всего два дня, а она уже успела задеть две его болевые точки – знатное происхождение и роскошные платиновые волосы. Воодушевленный победой Рон не переставая крутился рядом с ней между занятиями и по-свойски приобнимал за спину и плечи. Его поведение заставило Гермиону задуматься, стоит ли идти на субботний ужин, но она все же не решилась отменить их встречу. Нужно во что бы то ни стало дотерпеть до выходных, и они, как взрослые люди, вместе во всем разберутся. – Хватит преследовать меня, Рон! – не выдержала она, когда Уизли снова взял ее под локоть в коридоре. – Я вполне могу передвигаться по замку самостоятельно! Лицо Рона помрачнело. Продержатся ли они до субботы? Гермиона была так сильно возмущена, что вспомнила о новом профессоре Защиты от Темных искусств, только когда дошла до дверей кабинета. По задумке директора «ветеранов войны» с седьмого и восьмого курса ждала встреча с особым преподавателем. Гермиона гадала, кто же он. По правде говоря, она плохо представляла, кто кроме самой Макгонагалл или призрака Снейпа, мог бы справиться с этой задачей. – Давайте зайдем? – нерешительно спросил Невилл. Рон и Джинни пожали плечами, Лаванда выглядела напуганной, Полумна уставилась на потолок в коридоре, считая морщерогих кизляков или каких-то других волшебных тварей, а остальные ученики просто промолчали. Даже староста мальчиков Эрни Макмиллан робко стоял в стороне. Ладно, нет смысла ждать. Гермиона вошла первой, за ней потянулись и другие. Вместо привычного кабинета с партами, стульями и учебниками перед их взором открылся настоящий цветочный луг, в середине которого плотным кольцом стояли мягкие кресла-мешки. Над ними парила маленькая женщина. Стены комнаты были увиты гигантскими маргаритками, казалось, будто их колышет ветер. Гермиона сразу догадалась, что их профессором была не обычная волшебница, а фея – причем довольно крупная, ростом с четырехлетнюю девочку. У нее были золотистые волосы, кукольное личико и изящные розовые крылышки. На фее переливалось и струилось серебристое платье, а плечи ее были покрыты искрящейся желтой накидкой с гербом Хогвартса. – Добро пожаловать! – пропела она тонким голоском и хлопнула в ладоши. Фея зависла примерно в футе от земли, ее крылышки еле заметно подрагивали. – Меня зовут профессор Блубелл. Я рада приветствовать вас на моей цветочной поляне! Пожалуйста, проходите и присаживайтесь! Гермиона и Рон удивленно переглянулись и сели рядом друг с другом, Полумна устроилась рядом с Грейнджер, а остальные ученики разбрелись по свободным местам. – О нет, дорогая, пожалуйста, присядь со мной! – попросила Блубелл, приземлившись на желтый мешок. – Здесь тебя не побеспокоит ни один мозгошмыг. Полумна охотно пересела к фее, освободив место рядом с Гермионой. – Кого-то не хватает? – уточнила профессор. – Ах, вот кого! Проходи, милый мальчик! Милым мальчиком, мелькнувшим в дверях и проскочившим в кабинет в последнюю секунду, оказался Малфой. Рон прыснул от смеха, а Гермиона закусила губу. Похоже, Блубелл действительно старалась быть ко всем доброжелательной, и Рону не стоило вести себя таким образом. Малфой выглядел невозмутимым, хотя и немного усталым. Он грациозно опустился на оранжевый мешок слева от Гермионы с таким кротким видом, будто трехфутовая фея нисколько не ошиблась, назвав его «милым мальчиком», и это впечатлило Гермиону. – Успокойся, Рональд, – прошипела она. – О, вы все очень милые! – воскликнула профессор Блубелл и улыбнулась Рону. – У тебя такой мелодичный смех, мой мальчик, а твои волосы яркие, как летний рассвет! Храбрости у Рона поубавилось, он наконец заткнулся, а Гермиона откинулась на спинку кресла и вытянула ноги. Кресла-мешки были предательски близко прижаты друг к другу, и она с трудом подавила в себе желание вытащить волшебную палочку и удлинить плиссированную школьную юбку. Раскрасневшийся Уизли, глуповато улыбаясь, разглядывал ноги Гермионы, в то время как его рука почти добралась до ее бедра. Пусть только попробует прикоснуться, и я его прокляну! – Мэриголд – директор Макгонагалл – великодушно пригласила меня преподавать вам Защиту от Темных искусств, – продолжила Блубелл. – Это огромная честь для меня! Философия, которой я хочу вас научить, очень проста и заключается всего лишь в одной фразе. Она провела маленькой ладонью по доске, и на ней появились розовые буквы: «Защита от Темных искусств – бороться со злом весело!» – Я знаю, что все вы уже боролись с темной магией. Вы огромные молодцы! Мэриголд попросила меня… Да, дорогая, у тебя есть вопрос? Уже? Девочка моя, не нужно поднимать руку! Гермиона опустила руку, старательно скрывая недовольство. Похоже, отныне на всех занятиях будет царить беспредел. – Да, профессор… – Просто Блубелл, пожалуйста! – Да, Блубелл… Эм, я хотела бы уточнить, кто такая Мэриголд? – Директор Макгонагалл, конечно! – Но нашего директора зовут Минерва, – поправил ее Эрни. – Ах да, – кивнула Блубелл. – Дорогой мальчик, ваша прелестная директор – большой друг фей. – Друг фей? – переспросила Гермиона. – О да, – мечтательно произнесла Полумна. – Я заметила это еще на первом курсе. У нее был цветочный венок на голове. Пальцы Рона приблизились к бедру Гермионы, заставив ее отклониться влево и врезаться в руку Малфоя. Этим мешкам обязательно стоять так близко? Она снова подалась назад и скосилась на слизеринца, чьи глаза были похожи на два осколка льда. Почти неуловимый аромат теплых солнечных лучей… дорогой парфюм… Гермиона откашлялась и посмотрела на фею. – Именно, моя лунная девочка, – прощебетала Блубелл. – Мэриголд – прекрасная душа, и она милая, как утренняя роса. Ученики притихли и уставились на нее. – Теперь ваше первое задание, – сказала фея. Она махнула рукой и у всех на коленях появились пергаменты. – Подумайте о любви. О любви к семье, друзьям и, конечно, о романтических чувствах. Лаванда, сидевшая напротив Гермионы, потупилась и покраснела. – Я бы хотела, чтобы вы, вдохновившись этими мыслями, сочинили несколько строк о любви. На каждом свитке указано имя. Запишите три достоинства этого человека, а он или она в ответ одарит похвалой вас. Полумна, дорогая, мы с тобой напишем друг о друге. Гермиона развернула свиток и вздохнула с облегчением, увидев на нем имя «Лаванда Браун», а Рон подпрыгнул на месте. – Что? Вы с ума сошли? – закричал он, размахивая пергаментом, где была четко видна надпись «Драко Малфой». Гермиона проглотила смешок. Рон выглядел так, будто был готов перемахнуть через ближайшую маргаритку и выскочить в окно. Она вновь украдкой взглянула на Малфоя, но его лицо ничего не выражало. – Спокойнее, дорогой, – Блубелл усадила его на место. – Каждый обладает достоинствами, за которые его можно полюбить. Может, тебе нужна моя помощь? Скажи, что ты думаешь об улыбке мистера Малфоя? Уверена, у него очень красивая улыбка, хотя, если честно, я не успела ее рассмотреть… Вам вдвоем хоть раз довелось поговорить о… Гермиона еле дышала, пытаясь не рассмеяться. Она готова была поспорить – в этом году на ЗОТИ их не научат ничему полезному, но занятия с Блубелл, похоже, станут ее любимыми. Оставшаяся часть класса чуть не плакала от смеха, а Невилл вообще соскользнул с мешка и теперь елозил длинными ногами по полу. Малфой, казалось, тоже всячески сдерживался, чтобы не улыбнуться. – Я… я справлюсь, – сказал Рон пристыженно, покраснел и вжался в мешок. – Гермиона… – прошептал он, – помоги мне. – Его глаза, – громко произнесла Гермиона, – цвета штормового моря... – Не смешно! – гневно вскрикнул он и отвернулся. Гермиона быстро расправилась со своим пергаментом и свернула его прикосновением волшебной палочки. К ее удивлению, Малфой закончил задание почти одновременно с ней, после чего откинулся на кресло с горделивым видом, словно римский император. Слизеринец выглядел крайне довольным собой. – Время! – скомандовала Блубелл. – Давайте зачитаем наши свитки! Это так забавно! Я начну… Фея поэтично отозвалась об очаровательности Полумны, ее чувствительности и свободном духе, и Полумна отплатила ей тем же. Эрни и Джинни обменялись вежливыми любезностями, а Лаванда просто перечислила три школьных предмета, в которых Гермионе не было равных. – Лаванда – смелая, – зачитала Гермиона. Если делаешь что-то, делай это хорошо. – Мне нравится, что она всегда верит в лучшее в людях, а еще она не цепляется за старые обиды. В отличие от некоторых, подумала Грейнджер, многозначительно посмотрев на Рона. Блубелл выглядела довольной. – Мистер Уизли, а вы? Рон помотал головой, скрестив руки на груди. – Нет. Ничего не написал. – Уверена, в этом милом мальчике есть что-то… – Не-а, вообще ни капли. Фея раздосадовалась. – Хорошо, а мистер Малфой? Он развернул пергамент с торжественным видом. – Мне нравится, что Уизли думает всеми частями тела, кроме мозга. Мне нравится, как Уизли приходит в ярость, когда он что-то не понимает, а это значит, что он почти все время пребывает в ярости. И каждый раз, когда я думаю, что Уизли не может пасть ниже, он убеждает меня в обратном. Малфой окинул кабинет спокойным взглядом. – Этого достаточно? Я могу назвать еще с десяток его достоинств. Рон вскочил на ноги. – УБЛЮДОК! Ты гребаный Пожиратель Смерти! В ту же секунду цветочная лоза закрутилась вокруг Рона, крепко привязав его к креслу-мешку. – Определенно, нам еще предстоит поработать над этими отношениями, – мечтательно произнесла Блубелл. – Во всем виноваты нарглы, – добавила Полумна. – Они роятся вокруг всю неделю. – Несомненно, моя дорогая. Позволим мистеру Уизли отдохнуть до конца занятия, но он и мистер Малфой попытаются завершить задание на следующем уроке. Лицо Рона под цветочной лозой побледнело, а Малфой как обычно сохранял невозмутимость. Гермиона подняла руку и сразу же опустила ее. – Блубелл, – сказала она прохладным тоном. – Я не понимаю, как это поможет нам защититься от зла. – Нет? – спросила фея. – Я ожидала большего от лучшей подруги Гарри Поттера. Что спасло Мальчика, Который Выжил, когда он был малышом, и еще не единожды после? Любовь матери и любовь друзей. А мистера Малфоя? Любовь его матери также помогла спасти Гарри Поттера, разве нет? Мистера Малфоя не было бы с нами сегодня, если бы не любовь его родителей. Она снова взмахнула рукой и на доске появились другие слова ярко-желтого цвета: «Любите Друг Друга Или Погибнете». – Любовь – это единственная защита от Темных сил, – мягко заключила фея. – Думала, вы знаете об этом не понаслышке. В кабинете воцарилась тишина. По щекам Джинни побежали слезы, Драко опустил глаза и уставился в пол, лицо его слегка покраснело, и даже Гермиону захлестнуло волной стыда. Непоколебимая логика. От феи. Кто бы мог подумать. – На сегодня все! – произнесла Блубелл ободряющим голосом и взлетела вверх. – К следующему уроку подготовьте эссе-размышление о силе любви в опасных для жизни случаях. Прекрасного вам дня! Малфой вскочил с места и стремительно скрылся за дверью. Цветочные лозы исчезли, но Рон остался сидеть на мешке красный до кончиков ушей. Гермиона подошла к Джинни и обняла ее. – Пойдем, – сказала она. – Я отведу тебя в нашу комнату. – Мои учебники, – Джинни всхлипнула. – Я взял их, – отозвался Невилл. Кабинет опустел, но ошеломленный Рон так и не встал с места. Гермиона оглянулась и увидела, что над ним зависла фея. Возможно, Блубелл сможет ему помочь, подумала она. Я точно потерпела неудачу. Но разве я старалась?