Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Anouk – Nobody's Wife – Нет. Джинни вытянула еще один наряд из гардероба Гермионы и отбросила его в сторону. – Нет… нет… нет… определенно, нет. – Ее взгляд задержался на платье со свадьбы Билла и Флер. – Как тебе? Гермиона сидела на подоконнике и покорно наблюдала, как подруга хозяйничает в ее шкафу. – И это не подойдет, – ответила она. Гермиона едва успела доесть завтрак, когда рыжеволосая бестия потащила ее выбирать подходящий для вечеринки образ. Джинни присмотрелась к платью, слегка наклонив голову набок. – Можно убрать рукава, изменить цвет, открыть вырез... Нет, ты права. Подожди минутку. Платье улетело в дальний угол спальни. Уизли снова порылась в вещах Гермионы и откуда-то выудила красную юбку. – То, что надо! – она укоротила подол взмахом волшебной палочки. – У меня есть кое-что подходящее… сейчас. – Джинни нашла короткий золотой топ с открытой спиной и хитро сверкнула глазами, словно рыжая лиса. – Идеально… для вашего свидания этим вечером. Гермиона категорично помотала головой. – Для дружеского ужина. Но если я покажусь в таком виде, это будет выглядеть как свидание, а мне и так хватает проблем с Роном. – Можешь надеть мамин свитер, и он все равно решит, что у вас свидание. Мой братец немного того, сама знаешь, – Джинни прыснула со смеху. – А как же вечеринка? Позволишь этим холеным слизеринцам затмить себя? Гермиона вскинула подбородок и задумалась, всматриваясь в поле для квиддича. Ни в коем случае. – О, – воскликнула Джинни, вытягивая из шкафа другое платье. – Взгляни, в чем пойду я. Гермиона моргнула, словно отгоняя наваждение: в руках подруги был наряд из воздушной полупрозрачной материи возмутительного зеленого цвета. – Надо почтить гостей, не так ли? – Джинни вскочила на ноги и, приложив платье к бедрам, покрутилась у зеркала. – Да ты болеешь за Единство Факультетов, – хмыкнула Гермиона и улыбнулась. – Только этим и живу, – шаловливо ответила Джинни. – Рон съедет с катушек. – Отлично, еще один аргумент «за»! – крикнула она, и Гермиона не смогла удержаться от хохота. Остаток дня она провела в библиотеке, пропустив вечернюю трапезу в Большом зале ради ужина с Роном в «Трех метлах». Потерять счет времени ее заставила книга «Зельеварение: Неудачи и Смертельные Случаи Сквозь Века». Не оторвешься. Кто бы мог подумать, что Гермиона так увлечется зельями? Может, Слизнорт разрешит ей заняться собственными разработками после уроков. Фидуция настолько ее воодушевила, что она всерьез захотела попросить Малфоя о помощи. Нет, так не пойдет. Он точно начнет ей командовать. Властные люди такие надоедливые. Вернувшись в Башню Гриффиндора, Гермиона оказалась в самом пекле. Лаванда разглядела эффектный наряд Джинни, висевший на дверце шкафа, и принялась метать в подругу гром и молнии. Оказалось, не одна Уизли-младшая решила надеть на вечеринку зеленое платье, и если она скорее хотела позлить гостей, то Лаванда надеялась привлечь внимание всем известного неприступного слизеринца. Джинни воинственно отстаивала свой выбор, утверждая, что на один лишь зеленый цвет Малфой не клюнет. – Разуй глаза, Лав, – Джинни указала на Лаванду вешалкой от платья. – Говорю тебе, как подруге, ему всегда нравился особый типаж девушек. Похотливые, роскошные, богатые, чистокровные стервы. Малфой не спутается с гриффиндоркой только потому, что в этом году никто не хочет с ним знаться. Поверь мне, его падение с пьедестала временно, такие люди всегда поднимаются. Через годик Астория последнее отдаст за приглашение в Малфой-Мэнор. – Я не собираюсь выходить за него замуж, Джинни, – проскулила Лаванда. – Но он такой красавчик… – И что, будешь зажиматься с ним по углам замка? – недоумевала Джинни. – Не стоит рассчитывать на большее. Какая-то безрадостная перспектива. Гермиона внутренне согласилась с подругой, предпочитая не лезть в девичью перебранку. Годы страданий и переживаний за Гарри сделали Джинни циничной по отношению к мужчинам. Парочка хлестких фраз, и она откроет Лаванде глаза на Малфоя и его аморальное поведение. Гермиона тихонько бросила учебники на кровать и ушла принимать душ. Тем не менее, подумала она, Малфой тот еще фрукт, а Лаванда неопытна в любовных делах. В нем было что-то невыносимо привлекательное для Браун. Гермиона несколько раз прокрутила эту мысль, пока наносила бальзам для расчесывания волос. Казалось, он вовсе не был увлечен ею, но кто мог знать наверняка? Малфой был тайной за семью печатями. Если бы спросили мнения Гермионы, она бы сказала, что Лаванду влекло какое-то (едва уловимое) доброе отношение Малфоя к ней. Браун так истосковалась по ласке, что один маленький импульс разрывной энергии Малфоя мог зарядить ее на долгие дни. Гермиона и сама однажды ощутила его. Это было ослепительно. – Он должен быть под твоей одеждой, Грейнджер. – Это не так! – Я не верю тебе. Гермиона нахмурила брови, вглядываясь в отражение в запотевшем зеркале ванной. Не валяй дурака. Подумай о Роне. Нет, она была сыта по горло мыслями о нем. Как и Джинни, Гермиона провела слишком много времени, тоскуя о парне, но это не привело ни к чему хорошему. Ей больше нечего дать Рону. Нужно сказать ему сегодня же вечером. Лаванда в конце концов согласилась с доводами подруги и приготовилась надеть сиреневое кружевное платье. Гермиона облачилась в юбку и топ, а Джинни помогла укротить ее волосы – ладно, если не укротить, то убрать в прическу, закрутив роскошные каштановые кудри вверх и прочно закрепив их большой рубиново-золотой заколкой. Превосходно, подумала она, осматривая себя в зеркале. Само олицетворение несносной гриффиндорки. Маленькая зачарованная бисерная сумочка, бусинки которой Гермиона окрасила в цвета факультета, довершила эффектный образ. Она поднесла верную помощницу к уху, потрясла ее и прислушалась. – В прошлый раз в ней поместилась небольшая библиотека и портрет Финеаса Найджелуса Блэка, – проговорила Гермиона. Некстати нахлынувшие воспоминания заставили ее обменяться с Джинни нахмуренными гримасами. Им было все еще больно думать о тех днях, когда Гермиона, Гарри и Рон пустились в бега. Лаванда провела пальцами по глубокому шраму от укуса за ухом и тяжело вздохнула. Когда они наконец пришли в себя, Джинни объявила Гермиону готовой к грандиозному выходу и отправила ее в гостиную. Это было опрометчиво с ее стороны, ведь Гермионе пришлось ждать Рона, привлекая к себе множество ненужных взглядов. Добрых двадцать минут она прохлаждалась там в гордом одиночестве, прежде чем Рон соизволил спуститься из спальни мальчиков, утверждая, что задержался на тренировке по квиддичу. Рон на удивление хорошо выглядел. Его длинные рыжие волосы аккуратно ниспадали на воротничок темно-синей рубашки. Было странно увидеть Рона в чем-то кроме мятой школьной формы, квиддичной кофты или свитера Уизли. – Джинни не стоило пропускать тренировку, – сказал он возбужденно Гермионе, которой пришлось самостоятельно справляться с рукавами плаща. – Мы придумали новую стратегию, загонщики должны… Рон хотел пробраться в Хогсмид по тайному ходу Мародеров, ведущему в подвал «Сладкого королевства», но Гермионе не улыбалась перспектива шататься по темному тоннелю на каблуках, поэтому парочка решила отправиться к воротам замка и поймать там карету. Пока они спускались по парадной мраморной лестнице в вестибюль замка, Рон, не переставая, болтал о квиддиче. – Мы пересмотрели атакующую позицию «Ястребиная голова», которая… Двойные двери, ведущие в Большой зал, были плотно закрыты, а само помещение опустело после ужина. У входа стоял Малфой, по левую руку от него располагалась дама в струящемся зеленом платье. Она была почти так же высока, как он, а ее светлые волосы сияли, словно россыпь роскошных бриллиантов. Как только Гермиона узнала утонченный профиль женщины, она замедлила шаг и плотнее закуталась в темно-красный плащ. Нарцисса Малфой. Элегантная ведьма положила руку в черной перчатке, украшенную кольцом с квадратным изумрудом, на плечо сына. Малфой встревоженно нахмурился, и Нарцисса мягко коснулась его сжатой в кулак ладони. – Ступай, Драко, мой дорогой, – сказала она. – Я подожду тебя здесь. Рон тоже узнал леди Малфой. – Посмотри-ка, – ликующе крикнул он. – Всего неделя в замке, а Малфой уже не может обойтись без мамочки! Голос Уизли эхом прокатился по пустому вестибюлю, заставив Малфоя оглянуться на них. В хмуром взгляде серебристых глаз мелькнула глубокая ярость, но он быстро отвернулся. – Напомнить, скольких сов ты отправил Молли, Рональд? – спросила Гермиона не менее громким голосом и процитировала его недавнее письмо матери. – Дорогая мама, не могла бы ты прислать мне набор по уходу за метлой и пару нижнего белья? Малфои больше не удостоили их вниманием, а Рон неодобрительно посмотрел на нее, когда они выходили из замка. – В этом году ты за словом в карман не лезешь, Гермиона. Вовсе нет, думала она, пока они не уединились на втором этаже над шумным пабом в «Трех метлах». – Ты так сексуальна, – прошептал Рон, рассмотрев наконец наряд Гермионы. Он провел пальцами по ее обнаженной руке и схватил хлебную соломку. Гермиона отстранилась, откинувшись на спинку кресла. – Мы друзья, Рональд. Только друзья. Рон изогнул брови совсем как Фред и Джордж. – Сейчас, правда ведь? Гермиона покачала головой. – Не вижу смысла давать второй шанс нашим отношениям. – Но ты сама говорила… – Я была неправа, – она снова взмахнула головой. – Я люблю тебя, ты и сам знаешь. Но только как… Рон перебил ее: – У тебя кто-то появился, не так ли? Кто он? – Нет, Рональд… – Тогда почему не я? – Рон отложил хлебную соломку в сторону и взял Гермиону за руку. – Знаю, я не очень хорош во всех этих делах. Ты заслуживаешь большего, но дай мне шанс. – Он погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Гермиона одернула руку. – Мы не можем встречаться только потому, что сейчас ни у тебя, ни у меня никого нет. – Мне никто другой и не нужен, – упрямо повторил Рон. – Я мечтал о тебе с четвертого курса, даже когда сам не понимал этого. Не представляю, как можно любить кого-то другого. – Ты научишься, – выдохнула Гермиона. – Но я не хочу учиться. У нее заканчивалось терпение. – Ладно, откровенно говоря, я в любом случае не в восторге от твоих проявлений чувств ко мне. Говоришь, что любишь, но осуждаешь за каждый маленький шаг, и, упаси Годрик, если я не принимаю этого или обижаюсь. Лицо Рона помрачнело. – Отлично! Прости за заботу! О тебе беспокоится хоть кто-то еще? Ни один парень в этой Школе не достоин тебя. Может быть, я и сам не лучше, но ты и правда хочешь все разрушить? – Что ты имеешь в виду под «всем»? – уточнила Гермиона, с негодованием хлопнув ладонью по столу. – Мы едва ли проводим хоть сколько-нибудь времени вместе. – Потому что ты всегда в долбаной библиотеке! – А ты всегда на поле для квиддича. Ты никогда не сдашь ЖАБА, если не возьмешься за ум! – Сдам с твоей помощью! Гермиона пристально посмотрела на него поверх бокала со сливочным пивом. – Мне некогда подтирать тебе сопли, Рональд. Может быть, мне хочется заниматься чем-то другим в свободное время. Например, работать над экспериментальными зельями. И я хочу ходить на свидания – настоящие свидания, пойми наконец, а не сидеть в Общей гостиной, ожидая, пока ты соизволишь отвести меня на ужин. – Тренировка задержалась! Мерлиновы яйца, я был уверен, в случае чего мое место займет Гарри. А ты, оказывается, бросаешь меня, чтобы крутить хвостом направо и налево? Гермиона Грейнджер будет кувыркаться с первыми встречными? Опустишься до этого? Что скажут люди? – Довольно, Рональд, – выпалила она, сжав руками колени, чтобы унять дрожь. – Я не какая-нибудь небожительница, героиня войны или гений в юбке. И что с того, если я хочу побыть обычной легкомысленной девчонкой? Да, мне нужно немного развеяться, я это заслужила, и не надо читать нотации. – Что? Ты будешь легкомысленной? С мужчинами? Одного парня тебе недостаточно? – Лицо Рона стало красным, а рот исказился в уродливой гримасе. Она замерла, обдумывая его слова. – Ну же, Гермиона? – подтолкнул он ее к ответу. – Я не знаю. Может быть. – Все ясно, – сказал он, бросая на стол салфетку и вскакивая с места. – Я пойду, не буду мешать. Можешь найти здесь вариантик на вечер, ты как раз сегодня подобающе выглядишь. Гермиона гневно сжала кулаки. – Ты омерзителен. – Не думай, что я приму тебя с распростертыми объятиями после того, как какой-нибудь парнишка смешает тебя с дерьмом, – сорвался он, пригрозив ей пальцем. – Они не такие как я, ты знаешь. – Очень рассчитываю на это, – прошипела она в ответ. Рон потряс головой. – Я знал. Мама была права насчет тебя. Накинув шерстяное пальто, он развернулся на каблуках и ринулся к выходу. Гермиона только и видела, как его ярко-рыжая голова просочилась сквозь толпу и исчезла в дверях. Я не заплачу. Я сама так хотела. Не заплачу…

***

После скандала с Роном и возвращения одной, уставшей и замерзшей, в Хогвартс, последнее, чего хотелось Гермионе – тащиться в Подземелья за обещанным «вкладом» Слизнорта. Но она дала профессору слово, поэтому крепче закуталась в плащ и решительно отправилась в сторону кабинета зельеварения. «Вкладом» декана Слизерина оказалась бутылочка отличного огневиски, и Гермиона поняла, что не зря потратила время. Сегодня ей нужно что-то покрепче сливочного пива. Кроме того, она воспользовалась возможностью поболтать со Слизнортом об экспериментальных зельях, и профессор с воодушевлением воспринял ее идею. – Как учитель, я не могу потворствовать работе над опытными зельями, – сказал он, подмигнув Гермионе. – Тем не менее, если вы собираетесь заняться сверхурочной работой, за шкафом с ингредиентами есть превосходная маленькая лаборатория. Гермиона поблагодарила его, улыбнулась и вышла из кабинета, спрятав бутылку огневиски в безразмерной бисерной сумочке. Чтобы привести себя в порядок после «прогулки» по пыльным тропинкам, ветреным лестницам и затхлым коридорам, она забежала в ванную старост на седьмом этаже (пароль от которой ей любезно предоставила Джинни). Прическа держалась на удивление хорошо, но ей пришлось потратить время, чтобы освежить макияж. Гермиона приложила холодное полотенце к затылку. Предвкушение от встречи с толпой слизеринцев и гриффиндорцев было тягостным... Но делать нечего, придется появиться на вечеринке, да и друзья скорее всего уже хватились ее. – Милосердие и любовь, – произнесла она, улыбнувшись Полной Даме. – Проходи, моя дорогая, – ответила страж с портрета, и Гермиона проскочила внутрь.

***

♬ Ghost – Dance Macabre Общая гостиная была набита людьми: на вечеринке собрались почти все гриффиндорцы с седьмого и восьмого курса, среди которых то и дело мелькали подозрительно юные особи. Разношерстную толпу разбавляли собой изысканные и стильные восьмикурсники со Слизерина. Парни пришли в строгих костюмах, а девушки, чьи головки с гладко убранными волосами были украшены бриллиантами – в изящных платьях. Гриффиндорцы разительно отличались от заклятых друзей, отрываясь и веселясь в чем угодно – от джинс и футболок до мантий поверх школьной формы. – Гермиона! – крикнула Джинни и ринулась к ней. В ответ Гермиона подмигнула подруге и сняла плащ. Платье Джинни, мягко говоря, едва прикрывало пятую точку, а этот Блейз Забини не отходил от нее ни на шаг. Рыжей макушки Рона нигде не было видно. Симус Финниган и Дин Томас раздавали напитки, Невилл танцевал с Ромильдой Вейн, на которой было такое же короткое платье как у Джинни, только красного цвета, а Деннис Криви скрывался в тени, не спуская глаз со слизеринцев. – Я принесла презент от Слизнорта. Гермиона достала из сумки огневиски. Забини выкинул вперед длинную руку и перехватил у нее бутылку. – М-м-м, «Огден», весьма недурно. – Забини поставил бутылку на стол и открыл ее касанием палочки, а в его свободной руке появились три стакана. – Простим ему это, – шепнула Джинни Гермионе. – Забини нравится хозяйничать на нашей вечеринке, хоть я и выбила Общую гостиную, а ты принесла выпивку. – И не только! Вы обе – украшение этого вечера, – сказал он и передал напитки девушкам. – Ваше здоровье! – Вы разминулись с Роном, незадолго до твоего появления он катком пронесся по гостиной, – продолжила Джинни. – Пытался спровоцировать Малфоя, но тот не поддался. Малфой на удивление косо посмотрел на Рона, за то, что он оставил тебя одну в Хогсмиде, а Рон в ответ скосился на Драко за попытку учить его манерам. – Малфой был здесь? – удивилась Гермиона. – Был, – ответил Забини. – Принес бутылку отличного сиренскотча 1952 года, но мало кто к ней притронулся. Джинни одним махом осушила стакан. – Он быстро ушел. Лаванда до сих пор киснет. Забини обновил напиток Джинни. – В пользу Единства Факультетов хочу отметить, что с вами, гриффиндорцами, вечеринки становятся более задорными. – А каков вклад слизеринцев, Забини? – Дорогой алкоголь, – пожал он плечами и улыбнулся. Гермиона кивнула с улыбкой в ответ. – Поможешь мне подняться повыше? – попросила она. Забини без промедления отставил стакан в сторону и подал руку, чтобы шатенка забралась на диван. В Общей гостиной раздались оживленные присвистывания. – За Единство Факультетов! – громко провозгласила Гермиона, вскидывая над собой стакан с огневиски. – За новых и старых друзей! Множество рук с зажатыми в них бутылками и кубками тотчас выстрелили вверх. Комната наполнилась веселым звоном бокалов и аплодисментами. Это было незабываемо. Джинни и Забини отошли к лестнице и уединились в танце, заставив Гермиону окинуть взглядом комнату. В дальнем углу гостиной Невилл заинтересованно беседовал с Пэнси Паркинсон. В прическе слизеринки сверкали две нефритовые палочки, а ее шелковое платье цвета морской волны струилось и переливалось в свете зачарованных ламп. Гермиона уловила сбоку серебряную вспышку. Она повернулась и увидела, как сквозь проем в стене вошел Драко Малфой. Одетый в безупречный черный костюм, рубашку и галстук, он надменно осмотрел комнату, небрежно отряхнул пылинки с рукава и слегка изогнул бровь, когда в поле его зрения попала Гермиона, стоящая на диване. Малфой поднял бутылку скотча вверх и кивнул, приветствуя ее этим насмешливым жестом. Лаванда тут же прицепилась к нему. Потягивая напиток, Гермиона смотрела на парочку и тихонько додумывала за них диалог. Лаванда: – О, Драко! Ты снова здесь! Малфой: – Да, в этом году я так непредсказуем. Лаванда: – О, Драко! Ты такой смешной! Малфой: – Вовсе нет, я не очень-то понимаю юмор, особенно в эссе по Древним рунам. Лаванда: – О, Драко! Расскажи мне больше о рунах! Малфой: – Лучше я возьму тебя с собой в Малфой-Мэнор, где слуги-домовики прямо на парадном входе напишут рунами «ГАВНЭ». – ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? – Джинни прошипела ей. – Эм, что? – Гермиона удивленно посмотрела вниз со своего импровизированного пьедестала. – Ты уставилась на Малфоя и Лаванду безумными глазами и что-то нашептывала, – ответила Джинни. Волосы ее растрепались, глаза ярко горели, а Забини снова стоял за ее спиной. – Я просто забавлялась, – ответила Гермиона, глотнув напиток из стакана. Огневиски, казалось, жидким пламенем растекся по ее венам. – А вот и второй акт. – Что ты имеешь... Ах, – Джинни обернулась и увидела пьяного Рона, еле спускающегося вниз по лестнице. – Вы, Уизли, слишком много пьете, – пожурила ее Гермиона, сделав глоток побольше. – Отличительная черта всех гриффиндорцев, – отметил Забини. – Лучше нам отправить его спать, – заговорщически произнесла Джинни. – Пойдем, Блейз. – Да-да, идите, Блейз, – подмигнула Гермиона. Забини приподнял бровь и проследовал за Джинни. Гермиона снова бросила взгляд на проем в стене, но парочка уже разбежалась. Лаванду утащила за собой Парвати Патил, а Малфой в гордом одиночестве прислонился к гобелену напротив дивана, на котором все еще стояла Гермиона. Драко будто сиял в свечении мерцающего факела, и никто не осмеливался приблизиться к нему. В руке у него был зажат стакан, на столе рядом стояла бутылка, но его ясные серебристые глаза были хладнокровно трезвыми. – Может быть, помочь тебе? – донесся голос откуда-то снизу. Гермиона чуть не упала с дивана. Гарри? Невозможно. У этого парня были озорные зеленые глаза, а его непослушные темные волосы топорщились, совсем как у Поттера. Нет, у этого Гарри на голове был художественный беспорядок, на нем идеально сидели роскошный черный костюм и изумрудная рубашка с галстуком, а на его длинном носу не оказалось очков. – Теодор Нотт, – выдохнула она, наконец догадавшись. Гермиона не знала, что он вернулся в Хогвартс. – Просто Тео, – произнес он с улыбкой. – Единство Факультетов как-никак. – В таком случае, просто Гермиона, – ответила она рассеянно. Тео выглядел слишком жизнерадостным для того, чья семья прозябала в Азкабане. Может, потому он и не унывал – Нотта-старшего недавно казнили, и других его родственников скорее всего ждала та же участь. Несмотря на это, к Тео никто не цеплялся, ведь он сразу заявил о непричастности к Пожирателям Смерти. Гермиона почему-то была уверена в его честности. Насколько ей было известно, во время войны Тео отсиживался у бабушки в Германии. Слизеринец смутился, и Гермиона поняла – она все еще пристально смотрела на него сверху, мысленно прокручивая в голове его досье. Она залилась краской. – С возвращением в Хогвартс, Тео, – вежливо сказала Гермиона. – Когда ты приехал? – Этим утром, – он окинул взглядом многолюдную гостиную. – Как раз вовремя. – Тео встретился с ней глазами. – И вот я оказался около этого дивана – тоже вовремя. В любом случае я собирался найти тебя, Гермиона. – Зачем? Он взмахнул широкой ладонью, украшенной серебряным перстнем с ониксом. – По ряду причин, в большинстве из которых я не сознаюсь. Ты умнейшая ведьма нашего времени. С чего бы мне тебя искать? – Пропустил неделю в Школе и хочешь наверстать упущенное, – догадалась она. – Почему не попросить об этом Забини? Тео усмехнулся. – Безнадежное дело. – Паркинсон? – Еще безнадежнее. Гермиона улыбнулась. – Малфоя? – Самого Темного принца? Я бы потерпел неудачу. – Тео широко улыбнулся. – Позволь помочь тебе спуститься, Гермиона. Я шею потяну, глядя на тебя снизу вверх. – Добро пожаловать в мой мир. Она ненавидела свой рост. – Спасибо. Мне нравится твой мир. Гермиона снова поймала взгляд Малфоя – да, он все еще там, все еще один, все еще пьет и все еще пялится на нее. Определенно, пора слезть с дивана. Она протянула руку, но Тео вдруг поставил бокал и обхватил ее вокруг талии, с легкостью спуская вниз. Нотт был крепче Гарри и шире в плечах, а едва заметная щетина придавала ему более взрослый вид, чем у большинства учеников. Пальцы Тео задержались на талии Гермионы, музыка и оживленные голоса закрутились вокруг них. – Подари мне один танец, – попросил он, вложив ее правую руку в свою ладонь. – В честь Единства Факультетов. Гермиона рассмеялась и вдруг почувствовала себя живой. Там, в Общей гостиной Гриффиндора, она наконец позволила себе расслабиться в танце с Теодором Ноттом, хихикая над его остроумными шутками, пытаясь не расплескать огневиски. Этот год был полон сюрпризов. Увы, радость не могла длиться вечно. Они беззаботно танцевали и кружились, пока не врезались в Рона, стоящего у лестницы, ведущей в комнаты мальчиков. Уизли впился яростным взглядом в Тео. – Прочь от нее, – прорычал он.