Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ The Killers – Somebody Told Me – О, прошу меня извинить, – сказал Тео Рону с непринужденной улыбкой на лице. Слизеринец перестал танцевать, но не убрал руку с талии Гермионы. Люди вокруг них замедлились и повернули головы. Волна тревожных перешептываний прокатилась по Общей гостиной Гриффиндора, а заводная музыка из зачарованного граммофона плавно стихла. – Прекрати сейчас же, – прикрикнул Рон, не обращая внимание на столпившуюся публику. – Да, Тео, хватит быть вежливым с моими друзьями, – фыркнула Гермиона. Глаза Рона превратились в щелочки. – Тео, значит? – Верно, – Тео оглядел Рона с головы до ног, но увиденное явно его не впечатлило. – А ты Рик, да? Роб? Рой! Гермиона расхохоталась (огневиски в самом деле был крепким), а Рон потянулся за палочкой. – Дружище, не валяй дурака… – Тео посерьезнел. – Тебе пора, Тео, – буркнул Рон. Нотт закрыл широкой спиной Гермиону и скользнул рукой в карман пиджака. Гриффиндорка закатила глаза. Она обошла его и встала спереди, направив палочку на бывшего парня. – Он никуда не пойдет. Может, ты хочешь сразиться со мной, Рональд? – спросила она. – Гермиона! У нее не дрогнул ни один мускул. – Да? – Я… я… – Рон небрежно размахивал палочкой, отчего двое ближайших к нему гриффиндорцев бросили пьяную игру в волшебные шахматы и быстро удрали. В комнате было так тихо, что Гермиона услышала, как маленькая Черная королева на доске попросила их вернуться и закончить партию. Рон подошел ближе. – Гермиона! – Рон! – передразнила она. – Хватит повторять мое имя и таращить глаза. Так ты ничего не добьешься. – А у меня это прокатывает, – сказал Забини, словно из ниоткуда возникший за плечом Тео. – Заткнись, Блейз, – шикнула Джинни. – Серьезно, Гермиона? – спросил Рон, уставившись на Тео. – Начнешь с этого? Со слизеринца? Может, еще перепихнешься с Пожирателем Смерти? – Единство Факультетов как-никак, – воодушевленно произнес притаившийся в темном углу Малфой. – Тебе конец, – прорычал Рон, откинул палочку и бросился на Малфоя с кулаками. Драко ловким движением увернулся от удара, но влетел в Денниса Криви, который будто только этого и ждал всю вечеринку. Маленький гриффиндорец осмелился было наложить на Малфоя оглушающее заклятье: – Ступе… Но неведомая сила мгновенно отшвырнула его в стену. От боли пятикурсник сполз на пол и вскоре сел, подрагивая всем телом. Гермиона подбежала к парнишке и опустилась на колени рядом, а Рон будто оцепенел. – Деннис, о чем ты думал? – сердито упрекнула она его. – Ты вообще не должен быть здесь. – Этот ебаный Пожиратель Смерти оглушил меня! – прохрипел Криви, злобно поглядывая на Малфоя из-под темной челки. – Чушь, – парировала Гермиона. – Он ведь даже палочку не достал. Ты можешь пошевелить руками и ногами? – Да, вроде бы… – Ребята, немедленно прекратите! – крикнула Джинни с интонацией, до жути похожей на тон Молли Уизли. – Рон, Деннис, Малфой… держите себя в руках или уходите с вечеринки. Криви встал, скинув руку Гермионы. – Да, пожалуйста, – выплюнул он с отвращением. – Больно надо оставаться здесь с этими долбаными чистокровными шлюхами и мудаками… – Прекрати, Деннис, – предупредила Гермиона спокойным, но твердым голосом. Пятикурсник недобро ухмыльнулся, совсем как Малфой в его годы. – А ты отлично проводишь время, заигрывая со змеями, Гермиона. Быстро забыла обо всем? – Я ничего не забывала, – ответила она. – Но мы все пытаемся начать с чистого листа. – Угу, – выдохнул он горько. – Жаль, чистых листов на всех не хватит. – Деннис наградил Малфоя полным ненависти взглядом и взлетел вверх по лестнице в комнаты мальчиков. Рон кинулся в противоположном направлении, ворча на Полную Даму за то, что она пустила к ним «змей». Ромильда Вейн последовала за ним. Гермиона так и стояла с палочкой в руке, пока кто-то не сдвинул на место покосившийся во время перебранки стол. Гостиная снова наполнилась музыкой. – Вечеринки гриффиндорцев определенно мне по душе, – раздался голос Пэнси Паркинсон. Гермиона встретилась глазами с Малфоем. Он так и стоял около лестницы с едва заметной ухмылкой на лице. Внезапно Тео приблизился к ней – она моргнула и откашлялась. – Прости за Рона, – сказала она, убирая палочку в безразмерный заколдованный карман юбки. – Он… – Перестань, ты защитила мою честь. – Нотт взял ее за руку и увлек танцевать. Гриффиндорский волшебный граммофон играл легкую джазовую мелодию, и Тео грациозно закружил Гермиону. – Мой герой, – прошептал он ей на ухо. – Какой вздор, Теодор Нотт! – сказала Гермиона с улыбкой. – Правда и только правда. – Тео потянул ее подальше от лестницы. Гермиона положила руку ему на плечо и осторожно провела пальцами по дорогой ткани пиджака. Он был так близко, что ей удалось разглядеть россыпь изумрудов на его роскошном шелковом галстуке. Ох уж эти слизеринцы! Она попыталась вернуть то светлое чувство, которое ощутила в начале вечера, но момент был безнадежно упущен. Тео бросил взгляд назад и слегка нахмурился. – Я не ожидал увидеть Драко, – сказал он. – В Школе или на нашей вечеринке? – Всюду, – Тео заглянул ей в глаза. – Он не докучал тебе? Она пожала плечами. – Смотря, что ты имеешь в виду. Надоедал мне и подшучивал над моими друзьями? Да. Издевался и обзывал «грязнокровкой»? Нет. Он в этом году не вреднее воспитанного садового гнома. – Если хочешь, я поставлю его на место. Гермиона усмехнулась. – Посмотрела бы я на того, кто сможет приструнить Драко Малфоя. Тео сверкнул глазами. – Бросаешь мне вызов? – Нет, честно, оно того не стоит. Если ты собираешься вести себя как Рон, мы не подружимся. – Подружимся, – Тео покрутил это слово на языке, словно пытался распробовать его на вкус. – А мы друзья, да? – Возможно. Пальцы Тео, покоившиеся на ее талии, мягко скользнули вверх по обнаженной спине. – А вот я не уверен. Гермиона задрожала от неожиданного прикосновения, но не выдала себя. – Кто же мы тогда? – спросила она твердо. – Знакомые. Она изогнула бровь. – Предпочитаешь быть знакомыми, а не друзьями? – Определенно да. – Песня закончилась, Тео остановился и мягко выпустил ее из рук. – Прости, я и так отнял у тебя слишком много времени. Спасибо за великолепную вечеринку, и передай мое почтение Джинни. – Уже уходишь? – спросила она. – Надеюсь, Рон не… Тео улыбнулся. – Конечно, нет. – Он поднес ее руку к губам, и на прощание прикоснулся ими к нежным девичьим пальцам. – Просто пора бежать. Спокойной ночи, Гермиона. Не дожидаясь ответа, он развернулся и исчез в проеме в стене. Гермиона нахмурилась. Тактическое отступление, подумала она. Очень изящно. Очень по-слизерински. Нотт больше не появился на вечеринке, поэтому Гермиона развлекала себя танцами с Невиллом, Симусом и Дином, пытаясь пить жуткую отраву, которую гриффиндорцы называли пуншем. Джинни и Забини улизнули из гостиной, прихватив с собой бутылку огневиски Слизнорта. Невилл вскоре ушел, пробормотав, что ему нужно полить утром какие-то семена. Гермиона перешла на сливочное пиво и продолжила танцевать одна, держась на почтенном расстоянии от Малфоя. Она думала, что он уйдет, ведь весь вечер он держался особняком. Он потягивал скотч с привычной ухмылкой на лице, а Лаванда липла и поглаживала его руку, пока друзья в очередной раз не оттащили ее. На мгновение в темном углу Малфоя появилась Паркинсон, но, обменявшись с ним несколькими колкостями, в ярости удалилась. Все остальные делали вид, что его нет. Как только ночь вступила в свои права, толпа разбилась по парочкам, и Гермиона окончательно потеряла блондина из виду. Симус и Дин вышли покурить маггловские сигареты, а вернулись с невменяемым Роном, которого заботливо увели спать. Лаванда с семикурсником с Гриффиндора последовала за ними, громко хихикая и привлекая к себе как можно больше внимания. Ближе к полуночи Гермиона скинула туфли и, свернувшись клубочком на диване около камина, стала ждать Джинни, которая все еще где-то пропадала. Этому Забини следовало бы следить за временем. Лампа над диваном постепенно тускнела, все больше и больше погружая ее в полумрак.

***

♬ 3 Doors Down – Loser Гермиона, похоже, задремала. Когда она открыла глаза, Общая гостиная выглядела совсем пустой и сумрачной, а граммофон напевал тихую мелодию. Но она была в комнате не одна. В кресле напротив расположился Малфой со стаканом в руке. Он сидел к ней вполоборота, неотрывно вглядываясь в огонь угасающего камина и почти не мигая. Гермиона не нарушила тишины, продолжив рассматривать аристократичного слизеринца, его точеный профиль, четкие скулы, заостренную линию подбородка. Длинные темные ресницы падали причудливой тенью на его лицо, а всполохи пламени играли на бледной коже. – Ты все еще здесь, – выдохнула она наконец и приподнялась на локтях. Малфой повернулся, скользнул взглядом по ее телу. – Очевидно. Он взмахнул палочкой, и мягкое свечение лампы разлилось над Гермионой. Она сонно моргнула. – Остался, чтобы открыть мне глаза на Тео? Малфой покачал головой. – Мне стоило бы открыть ему глаза на тебя. Рано или поздно Нотта ждет Петрификус. – Только если он станет мне угрожать. – Я не угрожал тебе. Гермиона зевнула и села. Глаза Малфоя сверкнули, когда он обратил внимание на слегка задравшуюся красную юбку. Она попыталась одернуть ее, но быстро бросила это бесполезное занятие. На голове скорее всего тоже был бедлам. – Я всего лишь хотел вернуть то, что мне принадлежит, – продолжил он и взмахом палочки добавил несколько кубиков льда в стакан. Ее глаза сузились. – Нет, требовал отдать твою собственность и подошел слишком близко ко мне, Малфой. Это называется угрозой. – И поэтому ты сняла юбку и парализовала меня. – Он опустил палочку и плеснул сиренскотч в стакан. – Я так сильно напугал тебя? – Конечно, нет. Малфой оставил бутылку на столе и присел к ней на диван со стаканом в руке. Гермиона раздраженно фыркнула. – Что? – поинтересовалась она, отодвигаясь. – Грейнджер, ты чокнутая всезнайка. – И тебя это удивляет? – спросила она, повернув к нему лицо. Огонь, отражавшийся в его глазах, придавал им демонический блеск. Малфой улыбнулся уголками губ. – Нет. Проход в гостиную открылся с характерным треском, заставив их обоих вздрогнуть. Парочка семикурсников завалилась в комнату, держась за руки и хихикая. Гермиона смотрела им вслед, пока они забирались по лестнице и целовались, а затем снова повернулась к Малфою. Он задумчиво крутил стакан в руках, наблюдая за таявшими кубиками льда. – Ты отправила письмо в Визенгамот, защищая меня, – сказал он мягко, не глядя на нее. Гермиона сдержала вздох и подумала, что алкоголь всем сегодня придал храбрости поговорить о наболевшем. В тот миг Малфой был удивительно похож на Гарри. Она хорошо запомнила похожее выражение лица лучшего друга, проведя с ним долгие дни в бегах. – То письмо было тайным, – прошептала она. – Откуда ты узнал о нем? – У меня есть связи. – Его лицо напряглось. – Ты была весьма красноречивой, Грейнджер. Меня особенно впечатлило: «Милосердие не развратит души волшебников, но поможет спасти их». Она поежилась, чувствуя себя неуютно. – Возможно. Малфой наклонился к ней. – В мое оправдание ты написала – и как ты вообще до этого додумалась? – «это поможет превратить общее горе в надежду на будущее». – Его пальцы сильнее сжали стакан. – Не представляю, как такое пришло тебе в голову. – Это не мои слова, а Нельсона Манделы, – сказала Гермиона. Малфой изумленно поднял брови. – Маггловского лидера из Южной Африки. Он высказывался против предубеждений и расизма, написав: «Человеческое сострадание связывает нас друг с другом – не в жалости или потворстве, а как людей, которые научились превращать общее горе в надежду на будущее». Я добавила его цитату в письмо. Малфой потряс головой в неверии, от резкого движения платиновая челка упала ему на глаза. Легким движением он смахнул волосы. Его захмелевший взгляд был пронзительным. – И ты, магглорожденная, процитировала маггловского лидера, спасая чистокровного Пожирателя Смерти от тюрьмы… Гермиона снова поежилась. – Безумие. – Малфой грохнул стаканом о стол. – Как ты могла сделать это? Неужели ты не помнила нашу последнюю встречу? В моей ебаной гостиной, где с тобой сделали… это? – он схватил ее за левый локоть и потянул на себя, обнажая предплечье. Уродливая отметина «Грязнокровка» зажглась красным при свете камина. Малфой будто бы нежно пробежался пальцами по неровным краям шрама. Гермиона судорожно сглотнула. Прежде только целитель касался этой отметины. – Взгляни, он идеально подходит к моей юбке, – язвительно заметила она, чтобы скрыть внезапно возникшее смущение. – Грейнджер, – прорычал он, – я буду благодарен, если ты воспримешь разговор серьезно. Ты раскидываешься этими праведными речами, не задумываясь о последствиях. Как много опасных преступников гуляют на свободе благодаря тебе? Гермиона вдруг стала предельно серьезной. – Отлично, теперь ты повторяешь слова Рона. Он так и сказал: зачем ты защищаешь Малфоя? Почему бы тебе не освободить вдобавок его отца? Или Долохова с Лестрейндж? Гермиона одернула руку. – Будто у меня нет своей головы на плечах! Я разбираюсь в людях лучше, чем все вы думаете. Раз за разом я принимала решения, которые никто не поддерживал, и раз за разом оказывалась права, но это никого не интересует. Она вскочила на ноги и, положив руки на бедра, грозно посмотрела на него. – Мерлин, когда хоть кто-нибудь поверит в меня? Малфой уставился на нее широко раскрытыми глазами и вдруг замолчал. – В любом случае, – продолжила она, – кому тебя защищать, как не магглорожденной, цитирующей гонимого маггловского лидера? Вы, чистокровные волшебники, наше будущее, разве ты не понимаешь? Я была в ярости, когда во время распределения освистали первокурсников со Слизерина. Все думают, что многих из вас нужно отсечь, как пораженную конечность, с глаз долой. Все это в корне неверно – я уверена, вас можно исцелить. Гермиона внезапно осознала свое положение: ее щеки горели, а взгляд затуманился. Она попыталась взять себя в руки. Прежде она говорила об этом только с Гарри. Из-за любви к Гермионе он согласился дать показания в пользу Малфоя и его матери, но крайне неохотно, словно это шло вразрез с его убеждениями. Малфой вскочил на ноги и посмотрел на нее с высоты собственного роста так, будто впервые увидел эту храбрую гриффиндорку. В ту секунду только дыхание портретов и треск огня нарушали звенящую тишину комнаты. Громкий скрип разрушил возникшее между ними напряжение. Гермиона выглянула из-за плеча Малфоя и увидела Джинни, пробирающуюся на цыпочках в гостиную. Уизли-младшая застыла на месте, вопросительно посмотрев на нее. Гермиона кивнула – не о чем беспокоиться, и Джинни поплелась в комнаты девочек, недоуменно оборачиваясь на них. Малфой не обратил внимание на Джинни, вместо этого налил второй стакан сиренскотча и бросил в него лед. – Я тебя понял, – он поднял руки в примирительном жесте, предлагая сменить тему разговора. Затем галантно передал Гермионе напиток и изящно растянулся на диване. – Подойди ко мне, Грейнджер, – по-хозяйски произнес он. – Мы еще не закончили. Она закатила глаза, но поддалась его просьбе. Люди говорили, что Гермиона Грейнджер обожает командовать, но, по всей видимости, сегодня вечером Малфой сделал ее. Она пригубила выдержанный скотч и прикрыла глаза от удовольствия, наслаждаясь его насыщенным вкусом. – А теперь о квиддиче, – начал он. – Ты говорила обо мне со Слизнортом. – Да, – призналась она. – Ты и об этом разнюхал? – Угадала, хотя декан и не отрицал. Сегодня вечером Астория оставила в гостиной Слизерина записку. В ней говорилось, что из-за «покровительства свыше» меня назначили новым ловцом. – Какая захватывающая история. Малфой наклонился к ней. – Не надо помогать за спиной, я не один из твоих недалеких дружков, и жалость мне ни к чему. – Ой, перестань, я никогда тебя не жалела, Малфой. Мне жалко себя и всех, кому приходится иметь с тобой дело, – усмехнулась Гермиона. Его рука, покоившаяся на спинке дивана, нашла выбившийся из прически каштановый завиток. – Кстати о делах. Думаю, нам нужно заключить еще одну сделку, – он пропустил длинный вьющийся локон сквозь пальцы, и мягко потянул его на себя. Гермиона сделала большой глоток скотча. – Заманчивая идея. Последняя наша сделка прошла удачно. – Это нельзя назвать сделкой, – произнес он шепотом, склоняясь ближе. – Шантаж, Грейнджер, не твой конек. Гермиона дернулась, вырвав локон из его пальцев. Вместе с тем еще несколько прядей выпали из ее прически. – Бесит, – выдохнула она, опустив стакан, и попыталась вновь укротить кудри. – Все бы отдала за хорошую заколку. Малфой взглянул на нее с едва заметной улыбкой, подался назад и глотнул скотч. Гермиона наконец оставила волосы в покое и обратилась к нему. – Итак, что за новая сделка? – Я дам тебе Кодекс и рунный камень, – сказал он. – В обмен на это ты позволишь мне работать с тобой над экспериментальными зельями. – Слизнорт, – догадалась Гермиона. – Вот стукач. Она прокрутила в голове его предложение. Ей было куда проще думать, когда пальцы Малфоя не перебирали ее локоны. – Отлично, – согласилась она решительно. – Я разрешу тебе помогать мне с зельями, а взамен получу Кодекс и рунный камень. Гермиона наклонилась, взяла туфли и надела их. Все это время Малфой не сводил с нее глаз. – По рукам, – сказал он. – По рукам. Как только Гермиона встала, Малфой тоже незамедлительно вскочил на ноги. Она протянула ему руку, которую он коротко и по-деловому пожал. Никаких соблазняющих взглядов и облизываний губ. Слизеринцы серьезно относились к сделкам. Его рука была большой и теплой, а ладонь – на удивление грубой. Она первая разорвала пожатие и опустила руку. – Тебе пора, Малфой. Вечеринка закончилась. Гермиона подошла к проему в стене, жестом приглашая его проследовать на выход. Пытки, квиддич, шантаж. Нужно закончить этот разговор, прежде чем Малфою придет в голову еще какая-нибудь ужасающая тема для беседы, например, Предсказания. Честное слово, она рождена страдать. – Грейнджер, – бросил Малфой напоследок и обернулся к ней. Не-а, еще не все. – Ответь, зачем ты пыталась помочь мне с квиддичем? Она несмело взглянула на этого истинного чистокровного волшебника, чье лицо сияло в свете ламп Общей гостиной Гриффиндора, и впервые смогла прочитать его эмоции, настолько открытым и настоящим был он сейчас. Гермионе на ум пришло несколько колких фраз, но она решила ответить честно. – Меня завораживают твои полеты. Малфой уставился на нее, потеряв дар речи, а Гермиона закрыла проем в стене и поднялась в комнаты девочек.