Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Chelsea Wolfe - House of Metal Гермиона парила над темной гладью Черного Озера, взмывая все выше и выше так, что дух захватывало. Она держалась руками за древко метлы, но не управляла ей. Было ничуть не страшно. Ее окутывало тепло сильного мужского тела, и благодаря ему она чувствовала себя по-настоящему защищенной… – Гермиона! – низкий нетерпеливый голос бесцеремонно вырвал ее из объятий Морфея. – Гермиона! Той ночью она так и уснула в одежде, уткнувшись лицом в подушку. – Ну-у-у… – Гермиона неохотно приоткрыла глаза. Над ней склонилась Парвати Патил и потрясла ее за плечи. – Гермиона! Она резко села в кровати. – Который час? – Семь утра. Гермиона, нужно немедленно спуститься вниз. – Зачем? Мадам Трюк рассердилась на нас? Знаю, в Общей гостиной ужасный бардак… – Ты должна это видеть! – Парвати решительно выпрямилась. – И захвати с собой палочку. Последняя фраза, брошенная девушкой, привела Гермиону в чувства. Парвати в беговых шортах и спортивном топе была до ужаса серьезной. Она, должно быть, вышла на утреннюю пробежку (сестры Патил были повернуты на фитнесе) и обнаружила что-то, взволновавшее ее. Гермиона выскользнула из кровати, взяла в руки палочку и надела пушистые голубые тапки. Джинни спала крепким сном, а Лаванды все еще не было в комнате. – Ладно, – сказала Гермиона. – Пойдем. Гриффиндорки спешно спустились по лестнице в Общую гостиную, залитую утренними солнечными лучами. В одиноко пустующих стаканах и бутылках, разбросанных по всей комнате после вечеринки, отразились блики света, больно резанув по красным воспаленным глазам. – Там, – показала Парвати на стену справа от входа в комнату. Подойдя ближе, Гермиона в немом изумлении застыла от ужаса и едва удержалась на ногах. Сквозь каменную кладку проступали буквы алого цвета высотой в два фута. Зловещая надпись гласила: «СМЕРТЬ ГРЯЗНОКРОВКАМ». Ее тело сковал противный липкий страх, а руки так сильно задрожали, что она едва не выронила палочку. – Кто это сделал? – вымолвила Гермиона наконец. – Конечно, слизеринцы, – ядовито проговорила Парвати. – Мы не знаем наверняка. – Не знаем? – Парвати повернулась и пристально посмотрела на нее. – Впервые в истории Хогвартса мы пригласили к себе слизеринцев, дали им пароль, и на следующее же утро получили вот это? Гермиона приблизилась к стене. Сочащиеся бордово-красные буквы… – Кровь, – выдохнула она. – Это написано кровью. – Да поможет нам Годрик, – прошептала Парвати. – Чьей кровью? – Трудно сказать, – ответила Гермиона. – Может, их лучше стереть? – Парвати замахнулась палочкой. – Нет, – остановила ее Гермиона. – Среди нас может быть раненый… магглорожденный. Она с силой потерла лоб, пытаясь обдумать дальнейшие шаги. – Парвати, пожалуйста, приведи Макгонагалл. И мадам Трюк. Нам нужны деканы всех факультетов. – И Слизерина? Гермиона кивнула. – Слизерина в первую очередь. Парвати искоса взглянула на нее и скрылась в проеме, радуясь, что наконец можно сделать хоть что-то полезное. Осмотревшись вокруг, чтобы убедиться, что в комнате никого нет, Гермиона трансфигурировала пустую бутылку от сливочного пива во флакон для зелий. Она подошла к стене, поднесла палочку к букве «М», слегка взмахнула рукой, и длинная капля, тянущаяся вниз, попала во флакон. Что делать дальше? Гермиона заметила свою бисерную сумочку под диваном, на котором она задремала, пока Малфой… Нет, он не мог. Просто не мог. Встряхнув головой, словно отгоняя наваждение, Гермиона заклинанием притянула сумочку к себе и спрятала внутри нее флакон. Только она накинула ремешок-цепочку на плечо, как в комнату ворвалась Макгонагалл в халате и черной остроконечной шляпе. – Что случилось? Вы… Директор замолчала, увидев ее в помятой одежде, пушистых тапках и с растрепанными волосами. Гермиона указала ей на стену. Макгонагалл ахнула. – Кто-нибудь ранен? – Я не знаю, – ответила Гермиона. – Деканам факультетов нужно проверить своих учеников. – Да, – согласилась Макгонагалл и подошла ближе к зловещей надписи. – Очевидно, это кровь. Сквозь проем в стене вошла Мадам Трюк в своем повседневном свитере и кожаной экипировке, лицо ее было очень суровым. Тренировалась с утра пораньше или у нее даже вместо пижамы квиддичная форма? – Что все это значит? – рявкнула декан Гриффиндора, за которой плелась Парвати. – Здесь написано… Трюк замолчала, окинув буквы взглядом. – Мисс Патил, пожалуйста, постойте у входа в Общую гостиную. Не пускайте никого, кроме деканов факультетов. Парвати кивнула и ушла. – Мадам Трюк, – продолжила Макгонагалл, – прошу вас проверить всех гриффиндорцев. Она посмотрела на кровавую стену и тяжело вздохнула. – Особенно магглорожденных. Немедленно доложите мне, если кто-то из учеников пропал. Мадам Трюк кивнула и бросилась по лестнице вверх в комнаты мальчиков. В гостиную вошли Слизнорт, Флитвик – декан Когтеврана, и Стебель – декан Пуффендуя. Когда они разглядели надпись на стене, Флитвик и Стебель испуганно переглянулись, а Слизнорт же нашел полными боли глазами Гермиону и расстроенно покачал головой. Макгонагалл велела им пересчитать учеников и немедленно сообщить о пропавших или раненых детях. – Пусть старосты никого не выпускают из спален и Общих гостиных. Все должны оставаться на своих факультетах до дальнейших распоряжений, – скомандовала директор. Все три декана кивнули и вышли, при этом Стебель и Флитвик смерили Слизнорта недобрым взглядом. – Мисс Патил, пожалуйста, не сводите глаз со стены. Никому кроме меня не позволено притрагиваться к этим буквам, – сказала Макгонагалл и повернулась к Гермионе. – Мисс Грейнджер, проследуйте за мной. Мрачная Гермиона сжала бисерную сумочку в руках и пошла вслед за директором. – Адорлина, – обратилась Макгонагалл к женщине на портрете. Гермиона изумилась, она никогда прежде не слышала имени Полной Дамы. – Скажи мне, кто последним покинул Общую гостиную Гриффиндора прошлой ночью? Полная Дама явно не была в курсе случившегося и потому вздрогнула от требовательного тона Макгонагалл. – Адорлина, – строго повторила директор, – кто выходил из комнаты последним? – Драко Малфой, – ответила она без промедления. – Драко Малфой? – Да, через десять минут после полуночи. Из-за этого я проснулась. – Каким он вам показался в тот момент? – Очень милым, – сказала Полная Дама. – У него красивые волосы, и он такой опрятный. – Его выражение лица, Адорлина, – рявкнула директор. – Может быть, что-то выдало чувства или мысли мистера Малфоя? – Похоже, он был воодушевлен… – припомнила Полная Дама. – Очень любезно поблагодарил меня. Макгонагалл и Гермиона изумленно уставились на нее. – Вы уверены, что это был мистер Малфой? – Да, совершенно точно. Признаюсь, я не часто его вижу, но иногда навещаю портрет Заклинателя змей в Подземельях… – И мистер Малфой выглядел воодушевленным? – перебила ее Макгонагалл, не веря своим ушам. – Как вы это поняли? Гермионе потребовалось все ее самообладание, чтобы спокойно устоять на ногах. Она никак не могла решить, о какой причине душевного подъема Малфоя предпочла бы услышать в тот момент. – У него была чудесная улыбка, – мечтательно вздохнула Полная Дама. – Такая добрая и открытая… – Кто-нибудь заходил в Общую гостиную после Малфоя? – выпалила Гермиона. – Нет, моя дорогая, – ответила женщина с портрета. – Разумеется, до прихода директора. – Спасибо, Адорлина. Макгонагалл и Гермиона вернулись в Общую гостиную, где Парвати отгоняла от стены двух любопытных первокурсников. – Мисс Грейнджер, – шепотом спросила директор. – Вы не знаете, кто-то был здесь с мистером Малфоем, пока он не ушел? Гермиона глубоко вздохнула. Придется признаться. – Я была с ним. Макгонагалл будто бы не удивилась. – С вами был кто-то еще? – Нет, – отозвалась она. – Пока мы беседовали, сквозь проем в стене вошло несколько учеников, но они сразу же отправились спать. Директор немного помолчала, а когда продолжила говорить, ее голос был… настороженным. – Пожалуйста, расскажите мне, что между вами произошло. – Мы просто разговаривали, – ответила Гермиона. И это было правдой, не считая того, что она столь безрассудно задремала прямо на глазах у Малфоя. В это время он, вероятно, мог бы оставить на стенах двадцать кровавых посланий. Или заколдовать ее. Причинить боль. Но не стал. Он что, просто пил сиренскотч и смотрел, как я сплю? Противный холодок пробежал по ее спине. – …мисс Грейнджер? Гермиона вздрогнула. Директор что-то говорила, но она не услышала ни слова. – Простите? Макгонагалл поджала губы. – Я поинтересовалась, мисс Грейнджер, о чем вы беседовали с мистером Малфоем. Еще один глубокий вздох. – О квиддиче. Макгонагалл изогнула брови. – О квиддиче? – Видите ли, его только что назначили ловцом команды Слизерина. И еще мы беседовали о… древних рунах. – И она снова не соврала. – Что-нибудь еще? – Зелья, – спокойно сказала Гермиона, совладав наконец с нервами. Макгонагалл кивнула. – Я наслышана о ваших с мистером Малфоем впечатляющих успехах на зельеварении. Что было затем? – Я проводила его к выходу из гостиной и отправилась спать. Директор задумчиво посмотрела на Гермиону. В ее глазах, спрятанных за старомодными очками, мелькнула тысяча вопросов, но она спросила лишь: – Вы ничего не утаили от меня, мисс Грейнджер? Гермиона беспокойно перебирала пальцами цепочку сумки. Макгонагалл скорее всего уже в курсе, но нужно было донести до нее свое видение произошедшего. – Прошлой ночью здесь была стычка между Малфоем и Деннисом Криви. Взгляд Макгонагалл заострился. – Продолжайте. – На самом деле зачинщиком был Рон. Малфой недвусмысленно высказался о… в общем, он кое-что сказал, и Рон попытался ударить его. – Убеждена, это нередко случается с мистером Малфоем. – Вы даже не представляете, насколько правы, – согласилась с ней Гермиона. – Мэриголд, моя дорогая! Макгонагалл и Гермиона подскочили от внезапного громкого, но мелодичного голосочка. Блубелл впорхнула в комнату, ее милое личико расплылось в улыбке. Фея приблизилась к Макгонагалл и легонько поцеловала ее в обе щеки. Очевидно, профессор Защиты от Темных искусств не соврала насчет Друга фей. Фея с живым интересом осмотрела кровавую надпись внушительных размеров. – Миленько! – Именно, профессор Блубелл, – довольно сердито ответила Макгонагалл. Блубелл взмахнула тонкой волшебной палочкой и указала ею на буквы. – Это не простое послание. – Неужели проклятье? Какого рода? – спросила Гермиона. Склонив голову набок, фея с помощью своей магии продолжила изучать его. – Трудно сказать. Проклятье на самом замке, оно чувствует кровь и проявляется кровью на стенах. Безусловно, здесь замешана ненависть, но и... любовь. – Любовь? – повторила Макгонагалл и скосила глаза на Гермиону, которая в ответ слегка пожала плечами. Ты сама наняла ее, Мэриголд. – Древнее заклятье растеклось по замку, словно кровь по венам, – бодро сказала Блубелл, как будто она говорила о чем-то обыденном, например, о занавесках. – Это совсем не похоже на любовь, профессор, – фыркнула Гермиона. Блубелл озорно взглянула на нее. – Ах, да, вы ведь превосходно разбираетесь в любви, мисс Грейнджер? Макгонагалл вернула фею к теме разговора: – Вы можете сказать, кто оставил это послание? – Нет, но это сильнейшая магия, сотворенная совсем недавно при помощи чистой могущественной крови, – ответила Блубелл. – Стоит ли нам опечатать комнату? Это единственный вход в Башню Гриффиндора. Фея покачала головой, встряхнув золотистыми кудрями. – Не знаю, зачем эта надпись появилась здесь, дорогая Мэриголд, но сама по себе она не несет угрозы. – Не хотелось бы, чтобы младшие ученики увидели ее, – сказала директор. – Но и уничтожить улики я не позволю. – Она взмахнула волшебной палочкой, и на стене появился красный бархатный занавес. Блубелл оглядела комнату. – Здесь не хватает маргариток, – протянула фея. – Они даруют исцеление. Блубелл принялась рассказывать изумленной Парвати о свойствах цветов, а Макгонагалл отвела Гермиону в сторону. – Мисс Грейнджер, вы упомянули, что прошлой ночью случилась потасовка между мистером Уизли и мистером Малфоем. – Да, Рон попытался ударить его, Малфой увернулся, но чуть было не попал под оглушающее заклинание Денниса, – рассказала Гермиона. – Оно не сработало, более того, какая-то страшная сила отбросила Криви к стене. Макгонагалл судорожно вздохнула. – Мальчика ранило? Гермиона помотала головой из стороны в сторону. – Мог ли мистер Малфой… – У него в руках не было палочки, – выпалила Гермиона. Затем они обе помолчали, погрузившись в собственные мысли. Малфой вполне мог использовать невербальное заклинание. Как бывший Пожиратель Смерти он, несомненно, обладал знаниями, о которых Гермионе даже подумать было страшно. – Вряд ли это дело рук Малфоя, – заключила она. – Он был искренне потрясен, когда Денниса сбило с ног. Лицо Макгонагалл не выражало никаких чувств. – Благодарю вас, мисс Грейнджер. Она повысила голос: – Профессор Блубелл, не будете ли вы так любезны составить мне компанию? Фея тотчас последовала за директором на выход. Гермиона обменялась взглядами с Парвати, и обе девушки устало поднялись в спальни. Теперь Макгонагалл, конечно, допросит Малфоя. Гермиона надеялась, он не станет упоминать, что она уснула в его присутствии. Хотя Малфой и сам скорее всего это понимал. Если слизеринцы и были в чем-то хороши, так это в умении залечь на дно.

***

Обычно по воскресеньям в библиотеке яблоку негде было упасть. На выходных ученики лихорадочно пытались наверстать упущенный материал, но сегодня она совсем опустела. Казалось, каждый в этом замке только и делал, что сочинял басни о кровавом послании, неизменно приплетая слизеринцев и Малфоя. Хогвартс погряз в слухах, и словно замер перед нависшей угрозой. К счастью, никто не пропал и не был ранен, хотя некоторым здорово влетело от деканов за то, что они не ночевали в своих кроватях. Полная Дама разболтала, что Малфой последним покидал Общую гостиную Гриффиндора, и для большинства это стало разгадкой. Считалось, что именно он оставил надпись в конце вечеринки, когда в комнате стемнело, а все остальные были несколько… хм, заняты. Кто-то вспомнил, что видел Гермиону с Малфоем, и это вызвало еще больше нелепых вопросов: насколько она была пьяна прошлой ночью? Неужели Малфой заколдовал ее? Эти разговоры выставляли ее в плохом свете, и Рон, страдающий от заслуженного похмелья, решил прочитать Гермионе лекцию в Общей гостиной. Пришлось пригрозить ему заклятьем превращения в летучую мышь. Она сидела в библиотеке в джинсах и свитере Уизли с собранными в пышный хвост волосами и пыталась вспомнить, не было ли чего-нибудь подозрительного на стене прошлой ночью. Свет в гостиной был приглушен, и она… Несколько глухих ударов заставили ее отвлечься от тяжелых мыслей. Краем глаза она заметила слабое движение и промелькнувшие за ним платиновые волосы. Конечно же, Малфой спрятался за шкафом и столкнул книги, чтобы они упали рядом с ней. Хитро. Гермиона отложила перо. Ему опасно было бродить по Хогвартсу одному, она слышала, как несколько учеников поклялись избавить замок от «Малфоевского беспредела». Гермиона проскользнула в секцию Истории гоблинов и подождала, пока он последует за ней. Мало кто по собственной воле интересовался гоблинами. – Тебе нельзя здесь быть, – прошептала она, когда он подошел ближе. – Мне нигде нельзя быть, – ответил он. Гермиона внимательно осмотрела его. В черной футболке и серых брюках даже не выспавшийся Малфой выглядел вполне сносно. – Что ты сказал Макгонагалл? – спросила она. – Что я не нападал ни на Уизела, ни на этого Кривого мальчишку… – Криви, – раздраженно поправила Гермиона. – ...и что я был с тобой в конце вечеринки, и мы мирно болтали о зельях. – Он ухмыльнулся. – Мы такие самоотверженные ученики. Я не рассказал, как ты храпела на диване. – Я не храплю! – возмутилась Гермиона. – И разговаривала во сне. – Он прикрыл глаза. – О, Драко... Драко... – Я пошла, – сказала она. – Нет, подожди, прошу. Длинная крепкая рука плавно метнулась вперед, преграждая Гермионе путь. Внезапно перед ее глазами предстала Черная Метка на его предплечье. Она скользнула взглядом по зловещей отметине, повернулась к Малфою и нахмурилась. – Скажи мне, – попросил он. – Ты изучила… то, что написано на стене? – «Смерть грязнокровкам», Малфой, вот что там говорится. – Ее голос был резким. – Страх перед словом усиливает страх перед тем, что оно означает. – Красноречиво, – усмехнулся он. – Очень по-гриффиндорски. Опять цитируешь своего маггла? – Это слова Дамблдора. Малфой принял холодный, отстраненный вид и убрал руку, слегка отступив назад. – Мне известно, что произошло в Астрономической башне, – торопливо сказала Гермиона. – Я знаю, ты не хотел… – Дамблдор, Снейп, моя мать, – горько произнес он. – Все выстроились в очередь, чтобы спасти мою жалкую задницу, если не душу. Мою чистую красивую душу. Гермиона ничего не ответила. – Не уверен, что это им удалось… и неважно, что ты там написала, – продолжил он. – Так или иначе, именно я впустил сюда Пожирателей Смерти, Грейнджер. Фенрир изуродовал проклятого Уизли. Старый дурак погиб. Гермиона выдержала его пристальный взгляд. – Да, сделанного не вернешь. Я понимаю, что ты хочешь сказать, но сути дела это не меняет. Неужели среди нас есть святые люди? Гарри заставил Дамблдора выпить яд. Рон бросил нас, когда мы скрывались от Волан-де-Морта. Я подожгла мантию учителя, отправила женщину в тюрьму за ее ложь и сделала много неправильного… Или, думаешь, ты один такой жестокий? Его глаза сверкнули. – Хотел бы я услышать твои истории. – Ты никого не ранил и не убил, но на тебе лежит ответственность, – продолжила она. – Рано или поздно всех нас ждет расплата. – Тогда помоги мне отплатить, – неожиданно серьезно сказал он. — Победа над Темным Л… Волан-де-Мортом стоила многих искореженных судеб, целого Ордена и половины Школы. Но кто-то пытается начать все сначала. Малфой снова поднял руку, положил одну ладонь на книжную полку и преградил ей путь. Он наклонился к Гермионе. – Скажи мне, что ты замышляешь? – тихо произнес он. – Что будет делать Макгонагалл? О чем ты думаешь? – Я ничего не скажу. – Скажи, – прошептал Малфой, почти коснувшись ее губ. – Нет, – так же тихо выдохнула она. – Я поцелую тебя, если скажешь, Грейнджер. Дрожь пробежала по ее телу и сдавила горло. Безумие, твердил ей разум. – Ты поцелуешь меня, если я замолчу, – с трудом вымолвила она. Он мягко усмехнулся и прикрыл глаза. – Умница… – Гермиона? – голос Тео раздался в библиотеке. – Гермиона? Ты здесь? Малфой отступил, опустив руку, и свирепо посмотрел в сторону Тео, а Гермиона наконец сделала столь необходимый ей глоток воздуха. – Я тебе ничего не скажу, – заявила она громче. Он перевел на нее пронзительный взгляд. – Думаешь, я оставил то послание? Когда же ты поймешь, я вычеркнул это слово из своей жизни. – Гермиона? – голос Тео стал ближе. – Не строй из себя жертву, Малфой, – отрезала она. – В течение многих лет ты мучил меня и моих друзей, мы вежливо разговариваем чуть больше недели, но я уже должна предать Макгонагалл ради тебя? Малфой посмотрел на нее сверху вниз и нахмурился. В памяти Гермионы возник обеспокоенный взгляд, которым он наградил мать в вестибюле замка. – Мне кажется, послание предназначалось… – начал он. – Гермиона! – Тео ворвался в секцию гоблинов, одетый в зеленый джемпер поверх рубашки и коричневых брюк. Гарри не мешало бы получить несколько советов по стилю от этого волшебника, подумала Гермиона. Может, получится одеть друга во что-то кроме ужасных толстовок. – Расслабься, Тео, – процедил Малфой сквозь зубы. – Грейнджер в полной безопасности. Из вас двоих она гораздо более безжалостная. Тео холодно посмотрел на него. – Поговорим? – Тео, я в порядке, – нетерпеливо сказала Гермиона. – Мне нужно заниматься. – Она бросила на Малфоя настороженный взгляд и оставила их наедине. Книг на ее столе прибавилось. Скорее всего их принес Тео. Она села и суетливо разобрала пергаменты, сосредоточенно прислушиваясь к происходящему в секции, расположенной через три полки от нее. Чего она ожидала: леденящих душу криков? Книжных шкафов, охваченных пламенем? Скорее всего они просто сравнивают, у кого эго больше. Ей не о чем беспокоиться. Тем не менее, она облегченно выдохнула, когда Тео появился рядом с ней – недовольный, но не покалеченный – и опустился в кресло напротив. – Держись от него подальше, – проворчал он. – Не лезь не в свое дело, – парировала она. – Я же говорила, еще одного Рона я не потерплю. Он улыбнулся. – В крепком мужском плече ты не нуждаешься, не так ли? И как же мне заработать очки? – Может, нужно обращаться со мной, как со здравомыслящим человеком, а не с куском дерьма? – Как грубо, Гермиона, – улыбка Тео исчезла с лица. Она вздохнула. – Ты совершенно прав. Малфой, кажется, пробуждает худшее в людях. – Позволь внести ясность – все остальные слизеринцы не очень-то рады его поведению и кровавой надписи на стене. Мой факультет просил передать тебе это. – Зеленые глаза Тео были настолько проникновенными, будто он пытался заставить ее поверить ему. – Блейз в ярости. Слизнорт пригрозил всем нам отчислением, если мы что-нибудь предпримем, иначе Малфой был бы уже в лазарете. – Мы не знаем, кто это сделал, Тео, – сказала Гермиона, – и у нас нет доказательств против Малфоя. – Я слышал, что он уходил последним из вашей гостиной. – Нет, Тео, последней уходила я, и видела, как он покинул комнату. Услышанное Тео очень не понравилось. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, взглянув на нее, передумал. – Надеюсь, ты поможешь мне с учебой, – сказал он несколько деловым тоном. – Нужно наверстать упущенное за неделю. – Буду рада, – ответила она ему под стать. Безупречная улыбка снова озарила его лицо – Нотт включал и выключал ее, словно лампочку, и это несколько напрягало. Ей пришлось плотно сжать губы, чтобы не ухмыльнуться. – Покажи мне свое расписание, – только и сказала Гермиона.