Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Massive Attack - Paradise Circus Помогать Тео с учебой оказалось увлекательным занятием. Особенно после того, как выяснилось, что они будут вместе ходить на зелья и семинары Блубелл (хоть Тео и не считался «ветераном войны»). Гермионе было приятно сидеть с Ноттом в библиотеке, штудируя конспекты и составляя расписание их встреч, и, в отличие от Гарри и Рона, Тео позволял ей повязывать разноцветные ленты на его учебных свитках. – Гермиона, – окликнул он ее наконец. – Гермиона! – Да? – она нехотя оторвала глаза от учебника. – Хочешь, чтобы я объяснила… – Салазар правый, ты беспощадна, – вымученно произнес Тео, вставая из-за стола. – Пора ужинать. – Я не голодна, – сказала она, взмахнув палочкой, чтобы сделать перестановки в их расписании. Он не сможет написать эссе о трансфигурации одушевленных предметов до эссе о неодушевленных, как же я… – Зато я голоден, и мы уходим прямо сейчас, – он схватил ее за руку и поднял на ноги. – Но наши учебники, записи… – Никто не посмеет тронуть записи Гермионы Грейнджер, – решительно заявил Тео. – Пойдем. Всю дорогу он тянул ее за собой, и не отпустил, даже когда они вошли в Большой зал. В помещении воцарилась тишина, как только все обратили внимание на их переплетенные руки. – Тео, – прошипела Гермиона. – Что подумают люди... мы знакомые, забыл? – Единство Факультетов, – подмигнул он ей. Гермиона замедлила шаг. – Ну, конечно, – сказала она, отдергивая руку. – Ты хочешь, чтобы я села за ваш стол. Он посмотрел на нее сверху вниз зелеными глазами, полными серьезности. – Мы не оставляли этого послания и не разделяем преступной философии. Покажи всем, что доверяешь нам. Пожалуйста. – Очень по-слизерински с твоей стороны, – ответила она. – Не отрицаю, – Тео понизил голос. – Прошу, всего один ужин ради моего Факультета, а вовсе не потому, что хочу получше узнать тебя. Гермиона задумчиво взглянула на него. Тео был не так высок, как Малфой, поэтому разговаривать с ним было легче. Общаться с ним в целом было легче. И она оценила его план. Гермиона не верила, что в этой истории был замешан весь факультет. Даже если какой-то слизеринец приложил руку – а она ни в коем случае не была в этом уверена – было несправедливо обвинять всех остальных. Она посмотрела на стол Слизерина и отбросила остатки сомнений, увидев маленьких первокурсников, молча склонившихся над тарелками. – Если я поужинаю с вами сегодня, ты обещаешь слушаться меня во всем, что касается учебы? – спросила она Тео. Он снова улыбнулся. – Обещаю. – Тогда пойдем. В тихом зале их шаги раздались громким эхом. Тео подвел Гермиону к двум пустующим местам напротив Малфоя. Рядом с Малфоем всегда было свободно. Завидев ее, все до одного слизеринские парни встали и подождали, пока она сядет, прежде чем снова занять свои места. Лицо Малфоя было бесстрастным, но пальцы его правой руки легонько барабанили по столу. Гермиона едва сдержала внезапный порыв накрыть его руку своей ладонью. – Малфой, – вежливо сказала она. Если делаешь что-то, делай это хорошо. – Грейнджер, – кивнул он в ответ. – Тыквенный сок? – Нет, благодарю. – Яблочный сидр? – спросил Тео, держа наготове стеклянный кувшин с напитком. – Да, спасибо, – ответила она, а Малфой будто бы оскорбился. Черт возьми, Малфой, я просто больше люблю сидр! Самодовольная улыбка Тео только усугубила ситуацию. – Рад видеть тебя, Гермиона, – крикнул Забини с другого конца стола. – Ваша вечеринка вчера удалась! – Спасибо вам всем, что присоединились, – сказала Гермиона, выдавив из себя улыбку. Она расправила салфетку на коленях и украдкой бросила еще один взгляд на Малфоя, который ужинал сосредоточенно и чинно, совсем не так, как ее мальчишки с Гриффиндора. Пэнси Паркинсон, сидевшая рядом с Забини, то и дело поглядывала через плечо Гермионы. – Рон в ярости? – спросила она ее. Пэнси ухмыльнулась. – Буравит взглядом твой затылок, я удивлена, как он еще не вспыхнул. – Он всегда такой злой? – поинтересовался кто-то из слизеринцев. – Это был тяжелый год, – мягко объяснила Гермиона. – Рон потерял брата. – А мой брат в Азкабане, – пропищала первокурсница с темными косами. – Мне жаль, – грустно выдохнула гриффиндорка. Девочка лишь усмехнулась. – Он мне все равно никогда не нравился. От ее слов Тео поперхнулся сидром, а все остальные удрученно вздохнули, за исключением Малфоя, который старательно разрезал морковку на кусочки. – Гермиона, – окликнул ее Забини. – Ты уже решила, какую стезю выберешь по окончанию Школы? Она сделала паузу, восхитившись грамотностью его речи, а затем пожала плечами. – Не знаю, сейчас все мои мысли заняты ЖАБА. – Может быть, пойдешь работать в Министерство? – Не уверена. От этой мысли у Гермионы внутри все сжалось. Действия Министерства, мягко говоря, не впечатлили ее во время войны с Волан-де-Мортом. Она обдумывала ответ, положив в рот кусочек жареной курицы и откусив булочку. – Я могла бы стать аврором, – рассеянно сказала Гермиона, – но это нелегкая судьба. Слова вылетели у нее прежде, чем она успела подумать. Над столом повисло неловкое молчание. Авроры отправили родственников большинства из присутствующих слизеринцев в Азкабан. Гермиона взглянула на Тео, тень улыбки коснулась его губ. Что ж, Забини, каков вопрос – таков ответ. Меня зовут Гермиона Грейнджер, и я, конечно же, подумываю о работе аврором. – Из тебя вышел бы превосходный аврор, Грейнджер, – усмехнулся Малфой. Все за столом, включая первокурсников, уставились на него, а он все так же невозмутимо потягивал сок и насмешливо улыбался. Наверное, дело в Роне, подумала Гермиона. Он рвет и мечет за нашим столом, а Малфой этим наслаждается. Малфой пристально посмотрел на нее, от чего она вспыхнула. Вот уж, действительно, безжалостное чудовище. Не сводя с Гермионы пронзительного взгляда, он серебряным ножом почистил зеленое яблоко и откусил кусочек. Мерлин, неужели можно так соблазнительно есть яблоко? Она почувствовала, как Тео снова взял ее за руку, и едва сдержала полный возмущения вздох. Конечно, Малфой смущал всех за столом, но нельзя ли придумать что-нибудь новенькое? Гермиона резко дернулась, не скрывая этого жеста, и Тео замер в недоумении. Малфой ухмыльнулся, подмигнул ей и отправил в рот последний кусочек яблока. Молю, скорее бы этот ужин закончился. – Привет, Блейз, – Джинни, блистательная Джинни, пришла поддержать Гермиону и отвлекла на себя внимание всех слизеринцев. Парни снова встали в приветственном жесте и оглядели ее, а Забини предложил присоединиться к ужину, но она покачала головой. – Просто подошла поздороваться. Джинни мягко улыбнулась и вскоре ушла, а Блейз медленно сел на лавку и в раздумье потер подбородок. Что произошло вчера вечером? Нужно поговорить с Джинни. Малфой больше не удостоил Гермиону вниманием и полностью переключился на шоколадное мороженое. Он ел его маленькой ложечкой, растягивая удовольствие. Это оказалось еще более притягательным, чем сцена с яблоком, и она нехотя отвернулась, чтобы не глазеть на него. – Ну что ж, пора вернуться к учебе, Тео! – весело сказала она. – А как же десерт... – пробурчал Нотт. – Нет времени! – Гермиона вскочила на ноги, и снова все слизеринцы мужского пола любезно встали. Она поблагодарила их за прекрасный ужин и под хор благодарностей и пожеланий доброй ночи пулей вылетела из зала, поклявшись никогда больше не подвергать себя такому испытанию. Рон догнал ее у дверей. – Гермиона, можно с тобой поговорить? Ну, пожалуйста! – Он закрыл глаза на стоящего рядом с ней Тео. Она прикусила губу. Ей показалось, Рон пришел в себя, и, кроме того, он все еще оставался ее другом, заслуживающим объяснений. Гермиона повернулась к Тео, который выглядел возмущенным из-за поведения Рона или из-за того, что та безжалостным образом лишила его мороженого. – Встретимся в библиотеке, ладно? – Я подожду, – ответил Нотт, одарив Уизли тяжелым взглядом. – Хорошо. Она вывела Рона из Большого зала и подошла к огромным заколдованным песочным часам, следящим за очками Факультетов. Пуффендуйцы все еще были впереди всех, но и у слизеринцев было подозрительно много изумрудов. Рон робко улыбнулся ей, оттягивая рукав своего свитера. Ей показалось, что он снова воспользовался чьим-то дружеским советом. – Гермиона, я действительно сожалею о вчерашнем. – Он потупил взгляд. – И за то, что... э-э-э… накричал на тебя сегодня утром. Я глупость сказал... в «Трех метлах». Он поднял голову и умоляюще посмотрел ей в глаза. – Я должен доверять твоему выбору и… э-э-э... не лезть в твои дела. Гермиона еле сдержалась, чтобы не захихикать, но, наконец, кивнула и в знак примирения похлопала его по плечу. Рону явно полегчало. – Хорошо, – сказал он и глубоко вздохнул. – А теперь о том, что произошло в Большом зале. Я вообще не понимаю тебя. Можешь объяснить, что происходит? – тон Рона был настолько осторожным, будто он беседовал с оскорбленным гиппогрифом. – Всего лишь ужин, Рон, – ответила Гермиона. – А зачем ты села с ними? Уже встречаешься с Ноттом? – он огляделся и понизил голос. – Ты это имела в виду, когда говорила о легком отношении к жизни? – Нет, Рон, я всего лишь решила поддержать слизеринцев. Мне не известно, кто оставил надпись «Смерть грязнокровкам» на стене. Рон вздрогнул точно так же, как раньше, когда она произносила имя Волан-де-Морта. Гермиона тяжело вздохнула. – Но даже если это сделал какой-то слизеринец, остальные не должны страдать. Я поддерживаю то, что Макгонагалл зовет Единством Факультетов. Рон потер руками лицо и отбросил отрепетированный тон. – Послушай, Гермиона, я знаю, что тебя не волнует мое мнение, но что с тобой происходит в этом году? Ладно, ты больше не хочешь быть со мной. – Он выглядел расстроенным. – Хочешь... не знаю... найти себя или что-то в этом роде. Но как тебе в этом помогут змеи? Гермиона прокрутила эту мысль в голове. – Наверное, потому что они меня не знают и не судят предвзято о том, что делает и чего не делает Гермиона Грейнджер. Я для них тайна за семью печатями, они примут меня любой. – Но, Гермиона... – Рон мягко положил руку ей на плечо. – Это послание... кто-то хочет навредить тебе и другим магглорожденным. И этот кто-то может быть слизеринцем... скорее всего, так оно и есть. Он нахмурился и опустил руку. – Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. – Сейчас небезопасно даже в Гриффиндорской башне, – сказала она. – И будь я с тобой хоть каждую свободную минуту… – Но Малфой… – Знаю, Малфой ужасный мерзавец, – проговорила она. – Но мы ходим вместе на четыре занятия, и он мой партнер на зельеварении. Кроме того, ты должен знать, мы вместе будем работать над некоторыми экспериментальными зельями. Я, честно говоря, не думаю, что это он написал «Смерть… – Пресвятой Мерлин, Гермиона, обязательно без конца повторять это? – Страх перед словом усиливает страх перед… – Да, да, я знаю. – Рон перебил ее и бросил возмущенный взгляд на Тео, который стоял, прислонившись к стене. Красивый, словно модель из модного журнала. – А с этим что за история? – Я помогаю Тео по учебе. И кстати ему нравятся мои разноцветные ленты на учебных свитках. – Не сомневаюсь, – кисло сказал Рон. – Ты поможешь ему учиться, а не… – И он очень усидчивый. У него прекрасный почерк. – Кстати, а тебе не сложно будет взглянуть на мое эссе о Патронусе… – Сегодня вечером я занята. – Гермиона смерила его строгим взглядом, но передумала. – Ладно. Если извинишься перед Тео за свое поведение на вечеринке, я уделю твоему эссе десять минут за завтраком. Рон неохотно кивнул, и они вдвоем подошли к Тео. – Ноттпростиявелсебягрубо, – торопливо выпалил он. – Извинения приняты, Рой, – ответил Тео. Рон едва не зарычал, но, не говоря ни слова, потопал прочь. Лед тронулся, подумала Гермиона. Может быть, стоило кое-чему поучиться у слизеринцев. Зря я недооценивала сделки. – Он с нами учится? – громко спросил ее Тео. Рон приостановился и через пару секунд угрюмо продолжил подниматься по мраморной лестнице. Гермиона снова взглянула на Тео. Главное не рассмеяться. – Хорошо, – заключила она, – разберемся с твоим зельеварением. Нужно изучить Аураматис, а также Зелье Умиротворения и Фидуцию. Главное запомнить методику, и тогда ты сможешь… Тео простонал, но покорно поплелся за ней.

***

♬ Avril Lavigne - Naked Было уже почти десять вечера, когда Гермиона вошла в Общую гостиную и поднялась в спальню. Джинни сидела на кровати и вчитывалась в кусочек пергамента, освещаемый ее волшебной палочкой. – Поздновато ты, – заметила Джинни, оторвавшись от записки. – Я засиделась в библиотеке, помогала Нотту с домашней работой, – Гермиона зевнула и бросила сумку на пол. Восьмикурсникам можно было не только покидать замок на выходных, но и позже остальных ложиться спать. Кровать Лаванды была плотно закрыта темным пологом. – С ней все в порядке? – взволнованно спросила Гермиона. Джинни пожала плечами и поджала губы: – Она расстроена, как и все мы. Стоило провести всего одну маленькую вечеринку, и нам оставили зловещее кровавое послание на стене. Гермиона кивнула и вышла из комнаты, чтобы приготовиться ко сну. Когда она вернулась, Джинни все еще неотрывно смотрела на свой пергамент. Гермиона села рядом с подругой, Живоглот тоже запрыгнул на кровать Джинни, и обе девушки принялись его гладить. – У меня был на удивление... плодотворный... разговор с Роном после ужина, – сказала Гермиона. – Твоя работа? Я думала, еще чуть-чуть, и он запоет о равенстве полов. Джинни кивнула. – Он все еще переживает за тебя. Ты не представляешь, насколько сильно. – Я все понимаю, – Гермиона вздохнула. – Но пора избавиться от старых образов беззаботного Уизли и его назойливой заучки Грейнджер. Многие годы я ходила за ним по пятам, крича «Рон!» всякий раз, когда он делал глупости. А теперь он ходит за мной и орет «Гермиона!». И такая смена ролей ему не по душе. Джинни подтянула ноги к груди и уткнулась подбородком в колени. Ее карие глаза, более темные, чем у Гермионы, казались почти черными на фоне бледного лица и ореола сияющих рыжих волос. – Может, ты права, – со вздохом вымолвила она. – Я понимаю, Рон действительно старается, но не думаю, что мы сможем начать все сначала. Джинни снова заговорила. – Знаю, что ты имеешь в виду, говоря о ролях. Это очень похоже на нас с Гарри. Может быть, он и любит меня, но не воспринимает как равную. Он чувствует себя ответственным за меня. – Ее глаза наполнились печалью. – Гарри отказывался спать со мной, Гермиона. Этим летом. Говорил, я сама не знаю, чего хочу. – Дай ему время, – сказала Гермиона. – Семь лет он отвечал за весь волшебный мир и не привык к другой жизни. – Сегодня я отправила ему сову с письмом, в котором рассказала о кровавом послании. Он велел мне сидеть в спальне в перерывах между занятиями и никуда не ходить одной. – Джинни смяла в ладони пергамент, оказавшийся тем самым письмом от Гарри. – В этом нет никакого смысла, ведь мне ничего не угрожает. А тебе он написал хоть что-нибудь? Гермиона нежно провела рукой по волосам Джинни. – Он все еще не забыл о Тайной комнате. – Мне было одиннадцать! – выпалила Джинни. – В том же возрасте вы с Гарри и Роном сражались с троллем и одолели Пушка! Я уже давно не ребенок, а староста и героиня войны, и не буду сидеть тихо, как мышка, в своей комнате! Гермиона крепко обняла ее. – Я знаю! Знаю… – Гарри видит во мне только несмышленое дитя, но есть и другие парни! – Забини? Будь осторожнее с ним. Джинни огрызнулась: – Кто бы говорил. И да, мне нравится Блейз. Он не обращается со мной так, будто я глупая одиннадцатилетка. С ним я чувствую себя сексуальной. Желанной. И даже… опасной. Уверена, у него никогда не было гриффиндорки. – Она уставилась перед собой, мягко улыбаясь. – Такая роль мне по душе. Гермиона с трудом сглотнула. Ох уж эти слизеринцы! Глаза Джинни снова сосредоточились на подруге, и разговор по душам продолжился. – Итак. Ты и Малфой. Выкладывай. О чем вы так страстно беседовали вчера вечером? – О зельях… и древних рунах. Уизли-младшая в очередной раз фыркнула. – Ни один парень не будет всерьез обсуждать древние руны. – Тогда мне есть, чем тебя удивить, – ответила Гермиона. Джинни покачала головой: – Драко Малфой. И это я должна быть осторожной? – Она уставилась на Гермиону немигающим взглядом. – Ты знаешь, все, что я говорила Лаванде о нем, остается в силе. Он явно проявляет интерес к тебе, но, Мерлин… – Знаю, – вздохнула Гермиона, покручивая в руках золотистую кисточку от полога кровати Джинни. Живоглот с интересом набросился на возникшую перед ним игрушку. – Малфой многого не предложит, только тайный… – Я знаю. Глаза Джинни сузились. – И при этом ты вошла в Большой зал под ручку с Теодором Ноттом. – Мы просто… общаемся. – Мерлин, – повторила Джинни и со вздохом забралась под одеяло. Гермиона встала, а Живоглот спрыгнул с кровати. – Бедный Рон. Между вами все действительно кончено, – сонно произнесла Джинни. – Не жалей его, – промолвила Гермиона, забираясь в кровать. – Рон мог бы добиться большего, если бы только захотел. Джинни что-то пробормотала ей в ответ. Спина Гермионы ныла из-за того, что она сегодня долго просидела в библиотеке. Гермиона закрыла глаза и попыталась восстановить дыхание, но сон не шел. Буквы «СМЕРТЬ ГРЯЗНОКРОВКАМ» плыли перед глазами, словно отражение ужасного красного шрама на ее руке. Блубелл утверждала, что надпись проявилась из-за проклятья, наложенного на замок, но никто из магглорожденных не был убит или ранен. Зачем же проклинать Хогвартс, когда можно просто измазать стены оленьей кровью? Действительно ли тот, кто это сделал, ненавидел магглорожденных, или же он хотел подставить слизеринцев? Довольно. Сейчас она не разгадает эту загадку, а только доведет себя до ночных кошмаров. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, Гермиона закрыла глаза, пытаясь вызвать воспоминание о танце с Тео и руке, скользящей вверх по ее спине. Но словно наваждение в сознании возник пленительный взгляд серых глаз другого слизеринца. – Я поцелую тебя, если скажешь, Гермиона. Его слова вскружили ей голову. Она еле сдержалась, чтобы не выдать каждую мысль, каждое чувство, каждую фантазию… Бросить все к ногам бывшего Пожирателя Смерти. Он бы удивился? Гермиона вспомнила, как Малфой смотрел на нее полуобнаженную в том старом кабинете заклинаний. Что случилось бы, если Соль Земли не перестала бы действовать? Властным жестом он привлекает ее к себе, нежно проводит пальцами под рубашкой. – Ты не убедила меня, – невозмутимо произносит он и мучительно медленно расстегивает две оставшиеся пуговицы. – Снитч может быть... где угодно. Она неловко коснулась груди, представляя его теплую руку, и опустилась ниже. Юбка медленно падает на пол. – Здесь? – Ладонь скользнула между ног, пальцы проникли под мягкую ткань трусиков… – Я должен все проверить… Гермиона сдержала томительный стон и попыталась успокоить дыхание. Волнующий шепот, его сильные руки... – Откройся мне, Гермиона. Расскажи мне все... откройся… Сладкая истома погрузила девушку в сон, но теплый и низкий голос еще долго преследовал ее: – Я поцелую тебя, если скажешь, Гермиона… Поцелую тебя…

***

Гермиона спала глубоко, не тревожась сновидениями, и на следующее утро спустилась к завтраку в боевом расположении духа. Послание грязнокровкам, Рон, Малфой, Тео, ЖАБА, вероятные ошибки в эссе по Древним рунам – с этим можно было справиться, если разложить все по полочкам. Хватит ныть. Оказывается, достаточно было хорошенько выспаться, чтобы привести голову в порядок. Она доела овсянку и открыла записную книжку «ЖОП», не обращая внимание на разговоры вокруг. Этим утром Гермиона пыталась расставить жизненные приоритеты: 1. Разобраться с кровавым посланием 2. ЖАБА. Нельзя позволить Тео отвлечь ее. У него достаточно времени, чтобы самому наверстать упущенное. Некоторым стоит научиться самостоятельности, иначе они так и будут прибегать по любому пустяку. На фоне Тео выгодно выделялся самодостаточный во всех отношениях Малфой. По правде говоря, у него не было особого выбора, учитывая, что все вокруг его ненавидят и все такое. Но Гермиона не заметила переживаний Малфоя по этому поводу, более того, он искренне негодовал, когда, как ему казалось, она жалела его. Что же касается Рона, то он не был серьезной проблемой, пока прислушивался к сестре. Рано или поздно Уизли встретит девушку, которая будет счастлива постоянно поучать его, и наконец остепенится. Остается только надеяться, что это скоро произойдет. Гермиона сделала себе пометку присмотреться к хорошеньким ученицам седьмого или восьмого курса с властными наклонностями. Тео – интересный случай. Она будет рада поддерживать их… общение... до тех пор, пока он не превратится в очередного Рона. Ей стоит пристально следить за его поведением, а особое внимание обратить на следующие признаки: 1. Повторение ее имени, 2. Хватание за руку, 3. Излишне агрессивное поведение с Малфоем… Гермиона продолжила писать. Малфой. Сложный случай. От греха подальше, малфоевская часть ее «ЖОП» была написана рунами. Для большей безопасности она в случайном порядке добавила точки к каждой десятой руне. Лучше перестраховаться. Между ними было какое-то влечение, написала она, но это не означало, что стоит идти у него на поводу. Последнее, что ей было нужно в этом году, – это тайный горячий роман со слизеринским воплощением зла. Она посмотрела на фразу «тайный горячий роман», нацарапанную на полях напротив его имени, и обвела ее. Голова идет кругом. Малфой был ее личным змеем-искусителем. Что ему стоит найти другую своенравную магглорожденную и добиваться ее, если он так сильно хочет начать все с чистого листа? Ее стратегия в отношении Малфоя была проста (все гениальное – просто): не оставаться с ним наедине и поддерживать видимость спокойного терпеливого общения. Из этого плана выбивались лишь древние руны, ведь он обещал ей Кодекс и Рунный камень в обмен на совместную работу над зельями. Она перевернула страницу в записной книжке и продолжила писать. Вопрос: стоила ли игра свеч? Она расчертила табличку «Плюсы и Минусы». Плюсы: знания столь высокого уровня невозможно получить где-либо еще, и уж точно не в Хогвартской преступной пародии на учебник. Она подумывала о карьере в Магической Археологии, упускать шанс познать древние языки было опрометчиво. После окончания Школы Малфой увезет артефакты домой, и Гермиона больше никогда до них не доберется. Но с помощью полученных знаний она могла бы улучшить учебник по Древним рунам и тем самым принести пользу всему волшебному миру. Некоторым приходится идти на риск ради высшего блага. Минусы: делать что-либо на условиях Малфоя было равносильно концу света. В лучшем случае его присутствие будет отвлекать и выбьет ее из колеи. В худшем же, это выльется во флирт с самым несносным засранцем Школы. Или с одним из самых печально известных волшебников. Налив еще один бокал яблочного сидра, Гермиона с удовлетворением посмотрела на табличку. Ей удалось разложить все по полочкам, но она все еще не знала, какой вариант выбрать. Тем не менее, было приятно почувствовать себя здравомыслящим человеком. – Гермиона? – окликнула ее Джинни. – Почему ты хихикаешь над своей записной книжкой? – Опять разговариваешь с тетрадкой? – спросил Невилл. – Последний раз ты это делала на Четвертом курсе. Гермиона оглядела сидящих за столом ребят. Все уставились на нее, кроме Рона, который отчаянно черкал что-то в своем эссе по заклинаниям. – Не понимаю, о чем ты, – сказала она и вернулась к блокноту. Некоторым нужно научиться веселиться. Рон подтолкнул пергамент к Гермионе, и она покачала головой, посмотрев на слегка помятый листок. Его рассуждения о телесных и нетелесных Патронусах были в корне неверными, и он даже не упомянул, что Патронус может измениться от сильного шока или эмоционального потрясения волшебника. Ну и ладно. Если она поможет исправить эссе Рона, то придет к началу занятия по Древним рунам. Это позволит ей оттянуть момент принятия самого сложного решения в ее жизненном плане. Кроме того, добро всегда возвращается. На Древних рунах было все еще скучно, они проходили общие принципы и даже не приблизились к Старшему Футарку, древнейшему магическому руническому алфавиту. Единственным, кто хоть как-то забавлял Гермиону, был Малфой, который выводил непристойности рунами на парте. Она отправила ему свиток с предложенными правками, но этот неблагодарный человек не обратил на них внимание. Едва обретенное спокойствие улетучилось на зельях. Слизнорт попросил Гермиону и Малфоя помочь одноклассникам с Фидуцией, но никто и близко не подпустил к себе Драко, поэтому его посадили за профессорский стол, где он со скучающим видом с карманными часами Слизнорта в руках отсчитывал секунды. Гермиона и профессор зельеварения, напротив, метались между партами, не давая ученикам сбиться с пути. Через час всего две пары были в отстающих. Слизнорт руководил двумя слизеринцами, а Гермиона шептала инструкции Невиллу и Парвати, пока Малфой методично следил за временем. Его голос зазвучал увереннее и спокойнее, когда стало понятно, что обе пары в состоянии справиться с Фидуцией. В тот миг Гермиона ощутила ту же необъяснимую связь между ними, что и на прошлом занятии. Это взволновало ее, и когда все пары отложили ложки и похлопали друг другу, она против воли задержала на нем долгий взгляд. Малфой в ответ посмотрел на нее необычайно серьезно и слегка нахмурился. Зелья оказались действенными, хоть и значительно менее сильными, чем у Гермионы и Малфоя. Невилл выпил пузырек Фидуции и позволил ему стукнуть себя по носу палочкой, и Слизнорт просиял, присудив дополнительные очки всем ученикам, включая Гермиону и Малфоя. Тео тоже улыбнулся ей, сидя за партой в глубине кабинета. Его объединили с парой хохотушек со Слизерина, которые немедленно скинули мантии со словами: «Здесь так жарко…». Все занятие они ничего не делали, только висели на нем и роняли ингредиенты на пол, так что им приходилось наклоняться и подбирать их. Тео наблюдал за ужимками своих партнерш сквозь полуприкрытые глаза, никак не препятствуя такому поведению, так что их попытка приготовить зелье была предсказуемо жалкой. Гермиона фыркнула и отвернулась. Некоторым людям не стоит протягивать руку помощи. Гермиона не забыла о том, что ей нужно исследовать Магию крови и намеренно пропустила обед, потратив некоторое время в Запретной секции библиотеки. В книгах о Грязной крови было много невежественной чепухи о великанах, гномах и магглорожденных, а в трактатах о Проклятой крови полно мрачных описаний оборотней и вампиров. Тем не менее, теория Блубелл о том, что кровь могущественного мага была необходима для проклятий, подтвердилась. Кровь ведьмы или волшебника могла оказывать сильное влияние на заклинания. Например, в 1400-х годах существовало проклятие, наложенное ненавидящей мужчин ведьмой, которое имело побочный эффект в виде уменьшения размеров мужских достоинств… Вдруг что-то промелькнуло в ее раскрытой сумке на столе. Свиток с отметиной в виде руны прыгал вверх и вниз, размахивая маленькими ленточными ручками, и тем самым привлекая ее внимание. Как ему это удалось? Она огляделась, ожидая увидеть Малфоя, снова притаившегося за полками, но библиотека была пуста. Гермиона раскрыла пергамент прикосновением палочки:

Грейнджер, Если наша сделка все еще в силе, я буду ждать тебя сегодня в три часа дня в заброшенном кабинете заклинаний. Д.Л.М.