Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Nirvana – Rape Me Гермиона прочитала свиток и нахмурилась. Продолжение тайных встреч в заброшенных кабинетах шло вразрез с ее идеальной стратегией в отношении Малфоя. Перед глазами замелькала таблица «Плюсы и Минусы». Еще немного поразмыслив, она все же решилась пойти к нему на встречу. Возможно, ей удастся избежать неприятностей, неизменно возникающих, когда она оставалась с Малфоем один на один. Гермиона застала его лежащим на учительском столе. Рядом на стуле небрежно висела роскошная атласная мантия. Кабинет был залит мягким светом послеполуденного солнца, проникающего лучами сквозь высокие готические окна. Он с задумчивым видом держал в вытянутой руке палочку и, вероятно, вырисовывал какие-то пошлости рунами, только на этот раз на потолке заброшенной комнаты. Гермиона не хотела подтверждать свою догадку, поэтому не стала смотреть наверх. – Ты опоздала, – Малфой сел на парту резким рывком. Платиновая челка упала ему на глаза, отчего он нетерпеливо дернул головой. – Я увидела твою записку только что, – ответила Гермиона. – Почему сейчас, а не после ужина? – Вечером у меня тренировка по квиддичу. Гермиона торопливо кивнула и залилась румянцем. – Он должен быть под твоей... – Она поставила сумку на стол, посмотрев на него с напускной строгостью. – Выверни карманы, Малфой. Он изогнул бровь, явно не готовый к ее приказному тону. – Уверен, ты на этом не остановишься. – Да, и позволь мне осмотреть твою сумку. – Вторгаешься в мое личное пространство? – Говорит мне тот, кто в прошлый раз на этом самом столе выпотрошил мои вещи. Глаза Малфоя сердито сверкнули. – Грейнджер, ты присвоила мою собственность. – А ты застал меня врасплох со своим таинственным волшебным порошком, – хмыкнула гриффиндорка. Они испытующе смотрели друг на друга, пока Гермиона снова не заговорила. – Я определилась с первым экспериментальным зельем, – сказала она. – Это будет Магия крови. Малфой удивленно моргнул. – Магия крови, – повторил он. Смысл этих слов был предельно ясен: Гермиона предлагала ему вместе узнать историю появления зловещей надписи. И, главное, она не считала, что это его рук дело. Малфой медленно соскользнул со стола. – А почему только карманы? – заговорщически улыбнулся он. – На твоем месте я бы везде посмотрел. Подойдя ближе, он ослабил серебристо-зеленый галстук и стянул его. Гермиона будто завороженная смотрела на слизеринца. – Нет, – ответила она внезапно охрипшим голосом и откашлялась. – Нет, – повторила строгим тоном, как у Макгонагалл. – В этом нет необходимости. Малфой крепче сжал галстук в руке, швырнул его на стол и вывернул карманы, в которых было не так уж много интересного: волшебная палочка, несколько галлеонов и массивное кольцо. Гермиона невольно засмотрелась на это маленькое произведение искусства. Перстень был выполнен из серебра и украшен ониксом с тиснением в виде серебряных драконов, гербом и большой буквой «М» в середине. Девиз на гербе, гласящий Sanctimonia Vincet Semper – Чистота всегда одержит победу, заставил ее вздрогнуть. – Почему ты его не носишь? – она задрала подбородок и встретилась с ним взглядами. Старший Малфой, заключенный до конца своих дней в Азкабане, по закону передал все титулы, права и состояние сыну, и именно Драко теперь являлся главой семьи. – А ты стала бы? – Малфой отвернулся и улыбка на его лице померкла. – Носила бы его по доброй воле? – Нет, – ответила Гермиона. Она шагнула вправо, заглядывая ему в лицо. – Но ты когда-нибудь наденешь этот перстень снова? Он застыл на месте и посмотрел на нее стеклянными непроницаемыми глазами. – Однажды, – темный исподлобья взгляд скользнул мимо, от него повеяло холодом. – Однажды моя фамилия снова будет что-то значить. Он убрал кольцо, волшебную палочку и монеты в карман, а затем поставил на стол перед ней мягкую кожаную сумку. Гермиона уставилась на нее – пожалуй, такая вещь стоит больше, чем все содержимое ее чемодана – и задумалась над его словами. Как же Малфой восстановит фамильное имя? Возможно ли это сделать? – Ну же, Грейнджер? Гермиона колебалась, зажав в руке серебряную застежку сумки. Что она думала там найти? Проклятые талисманы? Волшебное порно? Нет, ей нужно пересилить себя. То, что произошло из-за той ужасной Соли Земли не должно повториться вновь. Она быстро и тщательно порылась в его вещах, но обнаружила только школьные учебники, пергамент, завернутый в ткань Кодекс, пустые флаконы из-под зелий, перья, чернила и, к ее удивлению, маленькое серебряное зеркало. – Каждый раз будешь это проделывать? – сухо спросил Малфой. – Нет, – вздохнула она. Нужно начать доверять ему или вовсе отказаться от этой затеи. Малфой взмахом волшебной палочки собрал сумку, оставив на столе только Кодекс, сел перед ним, а Гермиона заняла соседний стул. Она ахнула, когда он развернул ткань. Манускрипт был таким же загадочно-манящим, каким она его запомнила. – Его бы поместить в… – Не начинай, Грейнджер, – прервал он. – Это книга, а не домовой эльф. Не нужно отстаивать ее права. – Но таскать Кодекс в сумке, набитой всякой всячиной… – Это моя рукопись, и если захочу, сделаю из нее обои для спальни. Может, займемся делом? Малфой раскрыл книгу, явив ее глазам страницу, наполненную светящимися и двигающимися рунами. Прочитать текст было почти невозможно, ведь они размахивали засечками, почти как маленькими скрещенными ручками, сражаясь за ее внимание. – В первой части книги кратко изложен Древний Магический Закон и букварь разных рунических языков, – сказал Малфой учительским тоном. – Вторая часть – это история великих магических деяний. – А это что такое? – спросила Гермиона, осторожно проведя пальцем по ряду рун внизу страницы. – Нотная запись, – заключил он. Гермиона пристально посмотрела на него. – Что? Правда? Можем ли мы… Вместо ответа Малфой постучал палочкой по рунам, и тут же заиграла странная прерывистая мелодия, медленная и печальная, от которой у Гермионы защемило сердце. – Думаю, это погребальная песнь, – загадочно прошептал он. – Кодекс, который ты видишь перед собой, был написан в память о Вулуфе Старшем. Гермиона замерла в восхищении и, кажется, еле дышала. Не верилось, что она чуть было не лишила себя этого чуда. И какое теперь дело до заносчивого Малфоя? – Я хочу изучить его от и до, – сказала она. – Мы должны сделать копию Кодекса. Если ты не желаешь передать Хогвартсу саму рукопись, то можешь хотя бы поделиться расшифровкой. – Нет, – отрезал Малфой. – Министерство уже достаточно разграбило наш дом, я не хочу спровоцировать новые обыски. Не позволю матери снова пройти через это. Гермиона кивнула. В конце концов, она сама согласилась на его условия. – Хорошо. Сколько ты уже расшифровал? – Только первую часть и букварь, – ответил Малфой. Он взмахнул палочкой и открыл страницу, на которой были изображены отдельные руны с картинками. Это было похоже на детский словарь. Нарисованное дерево с колышущимися листочками заворожило Гермиону. Манускрипт был настоящим чудом. – Ты был прав, – рассеянно сказала она. – В нашем учебнике столько ошибок. Достань его из моей сумки, пожалуйста. – Она сбросила черную мантию и закатала рукава рубашки. Гермиона не обратила внимание, как Малфой протянул ей книгу, машинально открыла ее и щелкнула маггловской ручкой. – Только взгляни, – пробормотала она, делая пометки в учебнике. – Отмеченная точкой руна отличает глухой «к» от соответствующего звонкого согласного «г», но в учебнике даже этого нет… Гермиона потеряла счет времени, ломая голову над противоречиями между Кодексом и учебником. Малфой ненадолго задержался рядом с ней, а потом снова улегся на стол. Иногда она советовалась с ним, но по большей части ей самой приходилось сравнивать руны в двух томах. Сначала работа шла медленно, но когда она увидела закономерности, процесс ускорился. Если основание «т» не выходит за пересечение двух линий, то… – Грейнджер. – Прерывистый носовой звук говорит о… – Грейнджер. – Но это не сходится с… – Грейнджер! Гермиона оторвалась от манускрипта и подняла глаза на Малфоя. Он стоял рядом с ней, накрыв текст ладонью. Она с негодованием попыталась оттолкнуть ее, но Малфой даже не пошевелился. – Грейнджер, пойдем на ужин. – Не-а, – сказала она, продолжая бороться с его рукой. У этих слизеринцев, определенно, был пунктик на еде. Он обхватил ее запястье. – Грейнджер, ты уже почти два часа что-то бормочешь над этой книгой. Она моргнула и неохотно встала. Солнечный свет больше не проникал в окна, и в кабинете зажглись одна или две лампы. Малфой сложил Кодекс, убрал его в сумку с помощью волшебной палочки и оставил ее на столе. – Это было потрясающе, – восторженно произнесла Гермиона, собрала сумку и застегнула молнию. – Наш учебник по Древним рунам преступно неточен. – Она подошла к доске и взяла кусочек мела. – Взгляни на эти руны, здесь звук меняется на… – Нет, я не стану смотреть, – услышала она позади голос Малфоя. – Достаточно рун на сегодня. – Но силуэт руны «Хон»... – Гермиона замолчала. Теперь он стоял совсем близко к ее спине, так, что она почувствовала дыхание на затылке. Аромат его парфюма смешался с запахом мела. Одна прямая линия, другая изогнутая навстречу ей… – Что ж, – его голос стал более глубоким и хриплым. – Сменим тему. Гермиона остановилась, так и не дорисовав руну, и крепче сжала мел. – Скажи, – продолжил Малфой, – ты думала обо мне? Ее щеки вспыхнули, жар разлился по оголенной шее. Малфой все понял без слов. Он провел горячей ладонью по ее вытянутой руке, коснулся обнаженного предплечья и вытащил мел из ослабевших пальцев. Гермиона услышала, как что-то с глухим стуком упало на пол. – Ты думаешь обо мне. Признайся. – Его дыхание обжигало. – Ты вся горишь, Грейнджер. Она судорожно сглотнула. – Ты всем девушкам это говоришь? – Только если вижу, что они хотят меня, – дразнил голос Малфоя. Гермиона отдернула руку и повернулась к нему лицом, готовясь с силой оттолкнуть его. Но увидев Малфоя в такой непозволительной близости, она поняла, что допустила роковую ошибку. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, открывая перед ней бледную безупречно ровную шею. Его взгляд гипнотизировал, как у змеи перед броском. Гермиона замерла. Малфой пальцами дотронулся до ее шеи, грубой ладонью накрыл место, где под кожей бьется пульс. – Не беги от себя... Гермиона. В этом нет ничего постыдного. Близость его голоса, пьянящий аромат, стук сердца под рубашкой оглушали ее. Но так некстати вырвавшееся из его уст слово подняло в ней волну возмущения, будто камень, упавший в воду. Конечно, ей нечего стыдиться. Человек не способен укротить свои чувства, но способен трезво действовать. От этой мысли его манящие чары начали рассеиваться. Гермиона еще сильнее вжалась в доску, пытаясь вернуть ясность разуму, но Малфой продолжил наступление. – Я знаю, чего ты хочешь, – прошептал он, наклонившись и замерев в нескольких дюймах от ее губ. – Нет, – раздался немного охрипший голос Гермионы. – Ты знаешь, чего ты хочешь, Малфой. И надеешься, что я хочу того же. Слизеринец выглядел безжалостным. – Мы оба это знаем. Его мягкие губы коснулись ее подбородка, а горячая рука обвилась вокруг тонкой талии. Он приник к пульсирующей жилке на шее Гермионы, лаская губами, почти кусая ее. Продолжая сладостную пытку, он отпустил ее шею и двинулся ниже, скользнул под юбку и вверх по гладкой коже, оставляя на ней раскаленный след. Гермиона запрокинула голову и выгнулась ему навстречу. Веки ее внезапно отяжелели. – Мы одни здесь, – неистово и жарко прошептал он. – Никто не узнает. На мгновение Гермиона поддалась безумному порыву и всем телом прижалась к нему, но затем будто очнулась. Она вдруг оттолкнула его и застыла в напряженной позе. – Нет, Малфой, – вымолвила она, вновь обретая дар речи, высвободилась из его объятий и отошла от доски. – Ты не знаешь, что я чувствую. – О, нет, я знаю, – произнес он, соблазнительно улыбнувшись. Гермиона встряхнула головой, прогоняя наваждение, и подняла глаза на Малфоя. Его улыбка слегка померкла. – Что ж, было весело! – сказала она непринужденно. Гермиона вытащила волшебную палочку и взмахом подтянула сумку и мантию к левой руке. – Пора ужинать! Малфой властно накрыл ладонью ее пальцы, держащие палочку. – Ты ведь не хочешь идти. – Да что с тобой такое, Малфой? – спросила она, полностью очнувшись. – Убери руку. – Эту руку? Он дразняще продвинулся пальцами к ее волшебной палочке. Довольно. Гермиона отступила назад и нацелилась на него. – Не знаю, как твои слизеринские шлюшки, Малфой, но мне не нравится, когда за меня решают, что я чувствую, думаю, и что мне вообще нужно. Он широко раскрыл глаза. Его палочка все еще лежала на столе. Гермиона вспыхнула от внезапного гнева. – В этом был твой план? – прорычала она. – Запудрить мозги уникальной рукописью, а потом завести меня? – Ярость ее разгорелась с новой силой. – Теперь для тебя это единственный способ переспать с кем-нибудь? Лицо его помрачнело. – Следи за языком, Грейнджер. – По-видимому, ты сам следишь за моим языком, – парировала она, приставив палочку к его горлу. – Это и есть знаменитая техника обольщения слизеринского бога секса? Поработай над ней. Малфой поднял руки вверх в примирительном жесте. – Как скажешь, а теперь опусти… – Повернись лицом к стене, Малфой, – приказала она. – Грейнджер, я… – Повернись нахер или, клянусь, в тебя снова полетит Петрификус, но на этот раз ты так легко не отделаешься. Он скорчился и отвернулся к стене. – Если бы ты только… Гермиона не дослушала его. Она пулей выскочила из кабинета в разрушенный коридор, и, спотыкаясь об обломки, бежала не останавливаясь, пока не добралась до лестницы на третий этаж. Все разбегались врассыпную, когда она пробиралась к Гриффиндорской башне, все еще сжимая палочку в кулаке. – Счастливые гиппогрифы, – прошипела она Полной Даме.

***

Джинни читала, свернувшись на кровати, когда Гермиона ворвалась в их комнату и с остервенением бросила сумку на пол. – Что случилось? – удивленно спросила Джинни. – Малфой случился, – раздраженно ответила Гермиона, швыряя палочку на стол. – Малфой? Неужели? – Уизли-младшая испытующе посмотрела на нее. – Что он натворил? Гермиона рухнула на маленький диван, сердце ее бешено стучало от пережитого потрясения и забега до Гриффиндорской башни. – Дело не в том, что он натворил, Джинни, – медленно произнесла она, пытаясь подобрать нужные слова. – А в том, как он это делал. Будто Малфой знал все мои мысли и чувства и не обращал никакого внимания на мои протесты. Живоглот запрыгнул к ней на колени, и Гермиона погладила его. – Я вела себя как полная идиотка, – горько вздохнула она. – Перестань, – сказала Джинни, слезая с кровати и присаживаясь рядом с ней. – Я была так зла. Чуть снова не заколдовала его. Брови Джинни взлетели вверх. – Снова? – На прошлой неделе я его обездвижила, – призналась Гермиона. – Он... эм… пытался приблизиться ко мне. – И ты его обездвижила? – Совсем ненадолго, – протянула она. – А сейчас мы... эм... занимались учебой. И он сделал вид, будто знает, чего я хочу, что чувствую… – Думаешь, он использовал легилименцию? – Нет, я так не думаю. Просто его огромное малфоевское эго слетело с катушек. – Так он... – Джинни откашлялась. – Был не прав? Гермиона вздохнула. – Не совсем. Мне казалось, что знаю его. Разве это не смешно? Неделя и один день в Школе, и я считаю Драко Малфоя открытой книгой. – Ее рука вцепилась в мех Живоглота, и кот протестующе мяукнул. – Прости, Глотик. – Но на этот раз ты его не прокляла? – Джинни хотела внести ясность в этот вопрос. – Нет. Надо было влепить ему пощечину, – проворчала Гермиона. – Еще один удар по лицу пошел бы ему на пользу. Джинни усмехнулась. – Это было забавно, правда. – Гермиона скосила глаза. – Он весь такой: «Ты же знаешь, что хочешь меня», – пропела она, передразнивая голос Малфоя. – Честно! Джинни разразилась заливистым хохотом. Внимание подруг привлек глухой стук, и Гермиона увидела большого филина, кружащего за окном. Она вскочила на ноги, подняла со стола волшебную палочку, заклинанием заставила стекло исчезнуть, и сняла свиток с лапки птицы. Филин надменно ухнул и улетел прочь. – От кого письмо? – От Малфоя, – сказала Гермиона, возвращая стекло взмахом волшебной палочки. Пергамент был перевязан знакомой зеленой лентой и отмечен руной. – Уже узнаешь его письма? Что между вами происходит? – требовательно спросила Джинни. Гермиона не ответила, а лишь подбросила нераскрытый свиток в воздух и направила на него палочку. – Инсендио! – свиток сгорел и исчез в дыму. Джинни кивнула: – И что теперь? – Ничего, – устало ответила Гермиона, доставая из сумки учебник. – Мне нужно заниматься. – А как же ужин? Она покачала головой, хоть и проголодалась из-за пропущенного обеда. – Я захвачу тебе что-нибудь с кухни, – пообещала Джинни. – Скажу, что ты приболела. После ее ухода Гермиона долго принимала душ, пытаясь смыть с себя напряжение, и забралась в постель с домашним заданием, уткнувшись в эссе по трансфигурации. Она сосредоточенно выполняла уроки, пока не вернулась Джинни. – Вот, пожалуйста, – рыжая гриффиндорка вытащила из сумки бумажные коробки. – Отличная картофельная запеканка – еще теплая – и яблочный пирог. И вот. Она протянула бутылку Гермионе. – Последнее сливочное пиво с вечеринки. Рецепт целительницы Джинни. – Ты настоящий друг, – сказала Гермиона, набросившись на запоздалый ужин. Джинни присела на кровать рядом с ней. – Кстати, Малфой перехватил меня в вестибюле. Гермиона удивленно подняла глаза, набив рот запеканкой. Она проглотила еду и запила ее сливочным пивом. – Он злился? – Нет, – Джинни призадумалась. – Малфой казался обеспокоенным. Даже расстроенным. Гермиона скептически фыркнула. – Я сказала ему, что ты сожгла письмо, не прочитав его, – продолжала Джинни. – Он хотел тебя увидеть и преследовал меня всю дорогу до Гриффиндорской башни. Думала, что он попытается прорваться к нам. Гермиона вздохнула. У него и правда крыша поехала. – Рон... он пришел как раз тогда, когда мы спорили с этим мерзавцем. Не волнуйся, Рон ничего не слышал, – успокоила ее Джинни. – Одного присутствия Малфоя было достаточно, чтобы вывести его из себя. – И что сделал Рон? Джинни закатила глаза. – Он кричал, чтобы Малфой катился к чертям, обвинял его, говорил, что именно он оставил проклятое послание. Малфой оставался спокойным, пока Рон не велел ему держаться от тебя подальше. Прорычал, что Малфой даже не достоин дышать одним воздухом с тобой. После этого Малфой вышел из себя и впечатал его в стену. Гермиона ахнула. – Полная Дама завизжала, появился Пивз и начал ругаться на них, – продолжала Джинни. – Рон размахивал кулаками, и мне показалось, что Малфой готов был дать сдачи, но сдержался. – Наверное, понимал, что его исключат, – сказала Гермиона. – Драка нарушила бы его условный срок. – Да. Так или иначе, я сказала Малфою убираться отсюда, и он посмотрел на меня так… – И что дальше? – боязливо уточнила Гермиона, представляя Рона, визжащего в Адском пламени, и Малфоя, собирающего чемодан в Азкабан. Джинни пожала плечами: – Он сказал: «Передай ей мои извинения». И ушел. – Ты уверена… – Да, – Джинни покачала головой. – Неприятно это признавать, но он говорил искренне. Гермиона застонала. – Завтра Рон будет невыносим. Мой гребаный защитник. Она доела яблочный пирог и осушила бутылку сливочного пива. – И что же ты собираешься делать? – Я иду спать, – устало ответила Гермиона, убирая пустые коробки и столовые приборы. Она снова обняла Джинни. – Спасибо. – Все будет хорошо, – успокоила ее подруга. – В конце концов, он просто тупой хорек. Лежа в постели, Гермиона вдруг отчаянно затосковала по дому. Ей хотелось, чтобы рядом появилась мама с горячим шоколадом и обняла ее. Что так разозлило Малфоя? Он был в полном порядке, а потом, казалось… потерял контроль. Гермиона пожалела, что ей не удалось больше времени уделить Кодексу до того, как слизеринец помешался на сексе. Она хотела бы, чтобы в Школе был еще хотя бы один такой же талантливый ученик, способный помочь ей с экспериментальным зельем. Но больше всего ей хотелось снова ощутить жгучий гнев, а не тошнотворное чувство, будто она потеряла друга. Дура. Гермиона наконец задремала. Ей снились филины, несущие яблочные дольки в лапках, и древние рунические рукописи, полыхающие в гигантском костре.