Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Radiohead – Creep Гермиона и Тео вытаращили глаза на старосту мальчиков. – Пришли за Драко Малфоем? – ошарашенно повторила она. – Они арестовывают его? – За что? – поинтересовался Тео. Эрни пожал плечами. Невероятно, но зануда Макмиллан, привыкший к порядку, был полностью равнодушен ко всем громким сплетням Хогвартса. – Они мне не доложили, но, уверен, это связано с его прошлым Пожирателя Смерти. Гермиона оставила без внимания слова пуффендуйца и, даже не попрощавшись с Тео, со всех ног кинулась к кабинету Макгонагалл. Тяжело дыша, Эрни едва поспевал за ней. В ее мыслях царил хаос. Авроры в замке? Арестовывают Малфоя? Как это возможно? А где доказательства? Да, Малфой уже совершеннолетний, но он все еще ученик Хогвартса и находится под его защитой. Авроры не могут просто так совать нос в дела Школы и задерживать, кого им заблагорассудится без… – Напудренный Дикобраз, – пробормотал Эрни огромной каменной горгулье, охранявшей проход к винтовой лестнице, ведущей в кабинет Макгонагалл. Староста мальчиков остался внизу, а Гермиона медленно поднялась по ступенькам, пытаясь отдышаться и немного прийти в себя. Круглая просторная комната почти не изменилась со времен битвы в Хогвартсе. Омут памяти и Распределяющая шляпа покоились на своих почетных местах, и только портреты Дамблдора и Снейпа пополнили коллекцию картин с изображениями прежних директоров Школы. Перед громадным столом на когтистых лапах спиной к Гермионе стояли двое волшебников в мантиях авроров. – Правильно ли я понимаю, – в голосе Гермионы звучали металлические нотки, – что вы пришли арестовать его? Авроры обернулись. Одним из них оказался Гарри, он сильно возмужал, но темные взъерошенные волосы и вечно спадающие с носа очки все еще выдавали в нем мальчишку. Поттер бросился вперед, заключая Гермиону в объятия. – Гарри! – сдавленно пискнула она. Гермиона выронила сумку и, прослезившись, крепче прижалась к нему. Как же сильно она соскучилась. – Поверить не могу! Какой ты статный! Она отступила назад и провела руками по темному одеянию аврора с гербом Министерства магии, а затем подняла глаза и опешила, поймав его строгий взгляд. – Гермиона... – он кивнул в сторону второго аврора и Макгонагалл. О, конечно, Гарри здесь по работе. Она смутилась и повернулась к Малфою, который стоял между двумя полосатыми креслами, ожидая своей участи. Мерлин, что за зловещая мина. Выглядит так, будто пишет кровавые послания на стенах каждый день и дважды по вторникам. Гермиона вопрошающе посмотрела на Макгонагалл. – Директор, Малфой все еще учится в Хогвартсе, и вы просто не можете позволить забрать его без доказательств… – Мистеру Малфою ничто не угрожает, мисс Грейнджер, – отрезала Макгонагалл. – Глава Аврората Бруствер... – Кингсли Бруствер приветливо улыбнулся Гермионе, – и стажер Поттер прибыли, чтобы допросить его под Сывороткой правды. Гермиона не верила своим ушам. – Как? Вы не можете заставить… – Это идея мистера Малфоя, – сказала директор. – Он связался со мной сегодня утром и добровольно вызвался на допрос. Единственным его условием было ваше присутствие. – Что скажешь, Грейнджер? – произнес Малфой, грациозно опускаясь в одно из кресел. Хмурый взгляд исчез, теперь он казался совершенно спокойным. Гермиона не знала, что и думать, лишь в ужасе уставилась на него. Аврорат был возмущен слишком мягким приговором Малфоя. Кингсли тогда дал комментарий «Пророку», заявив, что все бывшие Пожиратели Смерти заслуживают поцелуя дементора, а барристеры Министерства не оставляли попыток обжаловать вердикт Визенгамота. И Малфой сам согласился на допрос под Сывороткой правды? – Как пройдет процедура? – у нее наконец-то прорезался голос. Кингсли выудил из кармана мантии маленький флакон. – Все очень просто, Гермиона, – заговорил он. – Мистер Малфой выпьет это зелье и ответит на несколько вопросов. Шатенка нахмурилась. – Так не пойдет. Вы двое не можете влить в него лошадиную дозу сыворотки и подловить на любом дурацком вопросе, который придет вам в голову. Вы здесь из-за кровавых посланий грязнокровкам, не так ли? Кингсли и Гарри скривились, и она фыркнула. – Я права? – Да, Гермиона, – резко откликнулся Кингсли. – Мы очень серьезно относимся к делу и рассчитываем на тесное сотрудничество со стороны мистера Малфоя. – Мистер Малфой сам пошел на это, мисс Грейнджер, – подтвердила Макгонагалл. Гермиона отмахнулась. – Разве не ясно, что он всего лишь бестолковый хорек? Авроры уставились на Малфоя, ожидая его реакции, но он только расплылся в улыбке. – Удачная подвернулась возможность, верно? – не унималась Гермиона, глядя на Кингсли. – Вы бы не упустили шанс получить ценные сведения от бывшего Пожирателя. Я протестую! Кингсли и Гарри вытаращились, а Макгонагалл оставалась невозмутимой. – Есть предложение, мисс Грейнджер? – спросила она. – Только половина дозы Сыворотки правды, а все вопросы я заранее должна увидеть и одобрить. Кингсли и Гарри заартачились, но Макгонагалл предупреждающе сверкнула на них глазами. – Мистер Малфой? Он выглядел самодовольным. – Не спрашивайте, директор, боюсь, за меня уже все решили. – Что за нелепый фарс, Минерва, – Кингсли сдвинул брови к переносице. – Авроры обязаны защищать порядок, наш долг – тщательно допросить мистера Малфоя либо здесь… – он свирепо взглянул на слизеринца, – либо в Министерстве. – Вы не имеете права, – буркнула Гермиона. – Он ученик… – Да, мисс Грейнджер, – сказала Макгонагалл. – Я все еще директор и вполне способна защитить мистера Малфоя. – Но вы поощряете его ребячество! – Гермиона! – изумленно воскликнул Гарри. Желваки заиграли на скулах Кингсли. – Мистер Малфой, мы высоко оценили ваше желание подвергнуться допросу под Сывороткой правды. Вы ведь человек слова? Малфой посмотрел на них, слегка изогнув брови. Он под подозрением, но спокойнее любого из нас, подумала Гермиона. – Я не намерен отступать, – Малфой был непреклонен. – Моим единственным условием было присутствие Грейнджер, а если ее требования не будут выполнены, то она, уверяю вас, удалится в гриффиндорском приступе праведного гнева, и допрос придется отменить. За этим заявлением последовало молчание. Макгонагалл задумчиво поджала губы, а авроры не на шутку рассвирепели. Гермиона одарила Малфоя редкой лучезарной улыбкой, выражающей одобрение. Ее всегда восхищала сила железной логики. – Пусть будет по-вашему, – процедил Кингсли сквозь стиснутые зубы. – Я предоставлю вам список вопросов. – И только половина дозы зелья, – напомнила ему Гермиона. – Воспользуйтесь моим столом, мистер Бруствер. – Макгонагалл освободила для него рабочее место и покровительственно встала за спиной Малфоя. Гарри шагнул к Гермионе. – Ми, что ты делаешь? – Защищаю своего однокурсника, Гарри. – Но это же Малфой! – пробурчал он, совсем как Рон. – И что? – прошипела она в ответ. – Его мать спасла твою жизнь, помнишь? Министерству не пристало накачивать людей зельями и выуживать из них все, что вздумается! – Держу пари, Малфою что-то известно, – Гарри продолжал гнуть свою линию. – Гермиона, только взгляни на него! Оба посмотрели на Драко, чья ухмылка, стоит признать, казалась и впрямь злодейской. Только за подобное выражение лица Министерство могло бы обвинить его во всех смертных грехах. Отложив пергамент в сторону, Кингсли поднялся на ноги. – Надеюсь, я выполнил ваши условия. Гермиона села в освободившееся кресло Макгонагалл и решительно взяла перо Бруствера. – Вы сошли с ума, – она принялась черкать пергамент. – Этот не пойдет... и этот... и этот... и, безусловно, это тоже не имеет отношения к делу. Гермиона вернула список Брустверу. Глава Аврората очень возмутился: – Вопросы о Пожирателях Смерти крайне важны для расследования! – Малфой уже давал показания Визенгамоту и Министерству о Пожирателях, а также о своих действиях во время войны, – Гермиона не отступала. – Появились новые сведения… – Тогда получите разрешение Малфоя на еще один допрос, – она сложила руки перед собой на столе и пристально уставилась на Кингсли. – Вы сами подтвердили, что сегодня речь пойдет только о двух посланиях «Смерть грязнокровкам». – Гермиона, – взмолился Гарри, – тебе обязательно это повторять? – Страх перед словом усиливает страх перед тем, что оно означает, – с гордостью произнесла Гермиона. Гарри и Малфой одновременно подняли глаза к потолку. – Я не стану ограничиваться этими вопросами, – требовательно заявил Кингсли. – Либо так, либо никак, Бруствер, – усмехнулся Малфой. Кингсли сжал кулаки и шепотом сосчитал до десяти. – Договорились, мистер Малфой, – он протянул ему прозрачный пузырек. Слизеринец поднес его ко рту и быстро глотнул, оставив в бутылочке половину зелья. С каждой секундой напряжение в комнате нарастало. Улыбка исчезла с его лица, и оно приобрело слегка затравленный вид. Макгонагалл покровительственно положила руку на спинку его кресла, а Гермиона пустила в ход все самообладание, пытаясь усидеть на месте. Это была ужасная затея. Тон Кингсли внезапно смягчился. – Как вас зовут, сэр? – Драко Люциус Малфой, – его голос был очень спокойным. – Вы находились в Гриффиндорской башне в ночь перед тем, как были обнаружены кровавые буквы на стене Общей гостиной? – Да, – невозмутимо ответил Малфой. – Что вы делали в Общей гостиной в тот вечер? – Мне нужно было увидеться с Грейнджер. – Зачем? – спросил Поттер. – Гарри! – огрызнулась Гермиона. – Этого нет в списке! Было слишком поздно, Малфою пришлось отвечать. – Она слишком назойливо опекала меня, и я хотел выяснить почему, – он крепко сжал челюсти. Молодец, подумала Гермиона. – Что... – начал было Гарри, но остановился под свирепым взглядом подруги. – Вы написали слова кровью на стене, мистер Малфой? – поинтересовался Кингсли, хмуро уткнувшись в пергамент. – Нет, – ни один мускул не дрогнул на его лице. – Вы оказывали содействие человеку, оставившему послание? – Нет. – Вы знаете, кто написал эти слова, мистер Малфой? – Нет. – В который час вы покинули гриффиндорскую гостиную той ночью? – Грейнджер проводила меня примерно через десять минут после полуночи. – Гермиона провожала тебя? – спросил Гарри. – Вы были вдвоем в Общей гостиной? – Да и еще раз да, – сказал Малфой сквозь зубы. – Гарри! – закричала Гермиона. Гарри не придал этому значения и приблизился к Малфою. – Чем вы занимались наедине? Ты был пьян? Гермиона вскочила. – Гарри, прекрати! – Я потягивал сиренскотч. Грейнджер задремала на диване, и я ждал, когда она проснется, – отчеканил Малфой, и, очевидно, им управляло зелье. – Я выпил немного, но достаточно, чтобы позволить себе полюбоваться ее ногами. – Ты пил и глазел на спящую Гермиону? – казалось, еще чуть-чуть и Гарри убьет его. Малфой ухмыльнулся. – Именно так. Гермиона вспыхнула. – Хватит валять дурака, Гарри, – она вклинилась между другом и Малфоем. – Нельзя опоить человека сывороткой и задавать ему личные вопросы, а потом беситься из-за неугодных тебе ответов! – Мистер Бруствер, – окликнула Макгонагалл, – думаю, стоит вернуться к вопросам по существу. Кингсли, удивленно наблюдавший за перепалкой Гарри и Малфоя, откашлялся и снова просмотрел пергамент. – Мистер Малфой, вы первым обнаружили очередное кровавое послание в среду утром? – Не могу ответить. Кингсли обратил взгляд на Макгонагалл. – Нужно увеличить дозу Сыворотки правды. – Ни в коем случае, – оборвала его директор. – Только половина флакона, вы сами пошли на это. – Я еще не закончил. – Сожалею, что ваш стажер слишком увлекся личными вопросами, однако, это не повод нарушить обещание. Кингсли и Поттер были на пределе, поэтому Гермиона нехотя вмешалась. Нужно отвести подозрения от Малфоя, а не породить новые. – Сыворотка все еще действует, – нетерпеливо протянула она. Гермиона впервые за вечер обратилась к Малфою: – Скажи им. – Какая-то ты серьезная, Грейнджер. – Я само гребаное веселье. Скажи. Малфой драматично выдохнул. – Бруствер, я не могу утверждать, что был первым, кто увидел кровавое послание. Возможно, так оно и было. Но также это мог быть любой, живой или мертвый, вошедший в тот коридор раньше меня. Кингсли медленно моргнул, стараясь держать себя в руках. – Как знаете. Что вы сделали, когда нашли его в среду утром? – Я перекрыл коридор темной дымчатой завесой, чтобы никто не заметил надпись, – нараспев промолвил Малфой. – Затем написал записку директору и нашел ученика, который отнес ее в Большой зал. – Записка у меня на столе, – подтвердила Макгонагалл. Кингсли взял сложенный пергамент, на который она указала, быстро прочитал его и передал Гарри. – Что вы делали потом? – Бруствер продолжил допрос. – Я следил за тем, чтобы никто и близко к туману не подошел. Вскоре появились Макгонагалл и Грейнджер. – Вы написали те буквы? – спросил Кингсли. – Нет, это не так. – Вы знаете, чьих это рук дело? – Нет. – Ты знаешь, почему послание появилось именно там? – вставил Гарри. – Нет. Гермиона вздохнула. Этого не было в списке, но вопрос заслуживал внимания. Почему оно возникло на стене у кабинета Древних рун? Она прокручивала разные варианты, но Гарри снова заговорил. – Именно там вы поссорились с Гермионой? Малфой нахмурился. – Да. Гермиона опешила. Как Гарри узнал? Наверное, Рон… – О чем вы спорили? – продолжил Поттер. – Молчи! – воскликнула Гермиона, ужаснувшись. Но момент был упущен. Щеки Малфоя стали красными от напряжения, и он не мог смолчать. – Я вел себя... неправильно... по отношению к ней, – прорычал он. – Я вторгся в ее личное пространство. Я прочитал дневник, лежавший в ее сумке, и попытался воспользоваться этим… Поттер тоже покраснел. – И что же ты сделал… – Гарри, ты не в себе! – закричала Гермиона. – Если хочешь услышать подробности нашей ссоры, спроси меня! – Я пытался извиниться, но она не слушала, – ответив, Малфой, казалось, испытал облегчение. Он улыбнулся Гарри уголками губ. – Она велела мне трахнуть самого себя. Авроры одобрительно переглянулись. – Аврор Бруствер, стажер Поттер, допрос подходит к концу, – заключила Макгонагалл. Она подошла к камину и жестом указала на вазу с летучим порохом. Кингсли испытующе посмотрел на Малфоя. Гарри взял Гермиону за руку и потянул в сторону. – Что, черт возьми, происходит между тобой и Малфоем? – прошипел он. – Рон доложил мне, будто вы крепко поссорились, уверял, что ненавидите друг друга. А теперь ты защищаешь его перед Министерством? Гермиона почувствовала себя неловко. – Он не преступник, Гарри, – заявила она. Поттер насупился, глядя на слизеринца. – Хорек сказал, что пытался воспользоваться случаем. Неужели он… – Все в порядке. Я справилась сама. – Не могу поверить, ты осталась с ним наедине на вечеринке. Где же был Рон? – Рон? – Гермиона недобро рассмеялась. – В тот вечер Рон бросил меня одну в «Трех метлах», когда я отказала ему. Потом он напился до чертиков на вечеринке и свалил! Об этом он тебе рассказал? – Поттер! – подозвал Кингсли, шепотом споривший о чем-то с Макгонагалл у камина. – Мы уходим! Гарри приобнял Гермиону за шею и по-дружески притянул к себе. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – Он покачал головой. – Мерлин. – Гарри… – Гермиона прикусила губу. – Тебе нужно увидеться с Джинни. Лицо Поттера вдруг стало непроницаемым, он кивнул ей и шагнул к камину. Гермиона пошла за ним, быстро взглянув на Малфоя. Слизеринец, по-видимому, оправился от небольшого замешательства и вновь развалился в кресле с наглой улыбкой. – Будьте осторожны, – надменно бросил Малфой вслед уходящему Кингсли. Кингсли повернулся к нему, пурпурный летучий порох посыпался меж сжатых пальцев аврора. – Малфой! – рявкнул он. – Вы поддерживаете контакты с кем-нибудь из действующих Пожирателей Смерти? – Бруствер! Как вы смеете! – закричала Макгонагалл. Малфой сжал кулаки и вскочил на ноги. Его гримаса, от которой стыла кровь в венах, испугала не только Гермиону, но и Гарри. – Нет, – выдавил из себя Малфой. – Я ни с кем из них не контактирую. Каждый Пожиратель считает меня предателем крови и с радостью прикончит, если представится возможность. Хогвартс – единственное безопасное место и даже в вашем жалком Аврорате некому доверять кроме, пожалуй, придурка Поттера. Очевидно Малфой корил себя за вырвавшиеся против его воли слова, но Гермиона не смогла сдержать торжествующей улыбки и посмотрела на Гарри. Тот неохотно кивнул. Лицо Бруствера исказилось в немой ярости. – Министерство магии, Аврорат! – прорычал он, бросая порох в огонь и исчезая в зеленом пламени камина. – Спасибо, директор, – пробормотал Гарри Макгонагалл. – Прошу прощения за эту... сцену... в вашем кабинете. – Вам не мне нужно приносить извинения, мистер Поттер… – едко сказала она. – А мисс Грейнджер и мистеру Малфою. – Мне очень жаль, Гермиона. – Гарри замешкался. – Малфой. – Я прощаю тебя, Поттер, – великодушно произнес он. – Лекарство от бездарности и скудоумия еще не изобрели. – Я спокоен, пока в этом мире есть стабильность – ты все та же сволочь, – парировал Гарри. – Тебе виднее. Но, кажется, твоему спокойствию настанет конец. – Малфой посмотрел на Гермиону. – Одно могу сказать точно, Грейнджер без ума от плохих парней. – О, Мерлин, Гарри, пожалуйста, уходи, – взмолилась Гермиона. – С превеликим удовольствием, – отозвался Поттер, зачерпнул порох и бросил его в огонь. – Министерство магии, Аврорат! Когда Гарри скрылся, Гермиона прорычала Малфою: – Ты... Ты... – Она не могла подобрать подходящих оскорблений, которых он сейчас заслуживал. – Должна заметить, мистер Малфой, язык – ваш главный враг, – изрекла Макгонагалл. – Несомненно, – согласился он. – Вы останетесь здесь до тех пор, пока Сыворотка правды не перестанет действовать. Я не стану задавать никаких вопросов, – продолжила она и села за свой стол. – Благодарю, директор, – кивнул Малфой. – Располагайся, Грейнджер. – Нет, я ухожу, – отрезала Гермиона, подбирая сумку с пола. Малфой встал. – Уверена? И тебе совсем не любопытно? Ты определенно заслужила один ответ. Она вскинула голову. – Нет. Я не собираюсь пользоваться твоей беспомощностью. Из всех безумных, идиотских, опасных выходок… – Ну же, Грейнджер, – он приблизился к ней почти вплотную. – Спроси о моей семье. Спроси о Кодексе. Спроси, как я сплю по ночам. Тебе может больше так не повезти. – Перестань искушать меня. Я уже отказалась. Он прищурился. – Давай, воспользуйся шансом. Разве мое маленькое представление не было познавательным? Гермиона фыркнула. – Нет, Малфой. Ничто, прозвучавшее в этом кабинете, не стало для меня открытием. Он несколько раз моргнул, будто не веря собственным ушам, а она развернулась на каблуках и удалилась.