Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Madonna – The Power of Good-Bye Прогулка до замка пошла Рону на пользу, и когда они с Гермионой поднялись по лестнице в гриффиндорскую башню, он был почти трезв. – Посидим немного у огня, Гермиона? – предложил он, как только они прошли через проем в стене. Она прикусила губу, подозрительно посмотрев на него исподлобья. – Я не хочу ссориться, – предупредила она. – Никаких ссор, я обещаю. Было уже далеко за полночь. Они устроились у камина в темной и пустой общей гостиной. Рон бросил их плащи на кресло и повернулся лицом к Гермионе, закинув руку на спинку дивана, совсем как Малфой в ту ночь на вечеринке гриффиндорцев. Гермиона взглянула на завесу, все еще скрывающую кровавые буквы. Прошло уже несколько недель с тех пор, как над магглорожденными нависла угроза, а они так и не приблизились к разгадке. – Ми, я никак не могу понять, – протянул Рон почти умоляюще. – Почему в этом году тебя тянет именно к слизеринцам? Гермиона хотела, чтобы Рон ошибался в своем суждении, но ей ужасно надоело говорить то, что надеятся от нее услышать другие. – Я и сама не знаю, – призналась она. Ведь действительно ее выбор был довольно странным. Если ей так хотелось встречаться с кем-то помимо гриффиндорцев, почему бы не обратить внимание на какого-нибудь симпатичного когтевранца или веселого пуффендуйца? Нет, только не пуффендуйцы. Эрни Макмиллан? Джастин Финч-Флетчли? Фи. – Ты думаешь, Малфой начал с чистого листа, – продолжал Рон, к счастью не подозревая, о чем она думала секунду назад. – Считаешь его красавчиком и юмористом, – произнес он с неприкрытой насмешкой. – Я видел, как ты пытаешься скрыть улыбку, когда он рядом. Тебя заводит вся эта история с долбаным слизеринским плохишом. Гермиона недовольно сдвинула брови. – Возможно, мне нравится, что Малфой и Тео обращаются со мной как с женщиной, а не как с книгой на ножках. – Я тоже вижу в тебе женщину, – голубые глаза Рона хищно блеснули. – Ты ведь не забыла, что произошло между нами. – Все крутится вокруг секса, – с горечью выдохнула Гермиона. – В остальном я всего лишь ходячая энциклопедия для тебя. – Это неправда, – Рон протянул руку и поймал ее локон. Ей стало неловко. Прикосновение Рона – напряженное и вызывающее легкий неприятный холодок – было совсем не похоже на прикосновение Малфоя. Когда он пропускал ее локоны сквозь изящные бледные пальцы, сердце Гермионы замирало. Недвусмысленное касание Рона вызывало у нее не совсем понятное чувство, которое она долго не могла отогнать от себя. – Рон, – мягко произнесла она, – ты подарил мне на день рождения брошку-книгу. Он прекратил крутить в руках каштановую прядь. – Ты же сказала, что она тебе понравилась. – Послушай, – совсем как и тогда с Малфоем она дернула головой, высвобождая локон из пальцев Рона. Неужели в следующем акте этой повторяющейся сцены действующим лицом станет Тео? Как бы она повела себя, если бы сидя на этом диване, он начал перебирать ее кудри? Поистине жизнь была полна сюрпризов. – Гермиона, ты говорила, что тебе нравится брошка, – Рон прервал ее размышления. – Ты же любишь книги. – Так и есть... но мне нравятся не только они. Подарки могут быть непредсказуемыми, – сказала Гермиона. – Я не хочу показаться неблагодарной, Рон, у тебя получился хороший дружеский подарок. Как друг я рада любому проявлению твоего внимания и счастлива, что ты есть в моей жизни. Но только как друг. – Разве Гарри оказался непредсказуемым? Он подарил тебе пресс-папье. – Да, в виде выдры, – кивнула она. Рон выглядел озадаченным. – Выдра, Рон. Мой Патронус. Уизли уставился на нее, и вся краска схлынула с его лица. – Подарок с глубоким смыслом, – вздохнул он. Рон был таким удрученным, что Гермиона не удержалась и обняла его. – Рон, вы с Гарри мои лучшие друзья. Я очень тебя люблю. Но не думаю, что мы хорошая пара. Он обхватил ее лицо руками. – Я все так же хочу тебя, – прошептал Рон, глядя на ее губы. Гермиона мягко отстранилась. – Не надо, Рон. Он медленно опустил руки. – А со слизеринцами надо, да? Только учти, тебе придется долго ждать свой глубокомысленный подарок от Драко Малфоя. Вряд ли он потратит драгоценные галлеоны на сюрприз для… Рон осекся. Гермиона пыталась сохранить безучастное лицо, но его глаза все же сузились от внезапной догадки. – Ты уже получила подарок от Малфоя? Так и есть! Что это было, развратное нижнее белье? – Рон! – рявкнула Гермиона. Ее щеки пылали. – Ты же хотела чего-то со смыслом, – фыркнул Рон. – Да будет тебе известно, Рональд, развратное белье на день рождения я получила только от твоей сестры. Рон ошеломленно вытаращился. – В подарке Малфоя не было ничего предосудительного, – продолжила она. – Ты спятил, если думаешь, что я буду обсуждать это с тобой. – Но он был оригинальным. – Рон выглядел так, словно ему поплохело. – По крайней мере это была не книга, – оборвала Гермиона. Они замолчали, разговор сошел на нет, и в гриффиндорской гостиной было слышно лишь шипение и потрескивание огня в камине. – Рон, ты собирался мне что-то сказать, – наконец произнесла Гермиона. Он явно колебался, будто собирался с мыслями, чтобы продолжить диалог. – Во-первых, давай договоримся. Вы с Гарри не посвящаете меня в свои дела, потому что считаете, я… излишне беспокоюсь, когда мне что-то не нравится. Гермиона кивнула, гадая, к чему он клонит. – И если я обещаю держать себя в руках, то и ты должна пообещать мне то же самое. – Когда это я... – Гермиона повысила голос, но тут же затихла. – Хочешь сказать, ты что-то скрываешь от нас? – На самом деле, есть две вещи, – Рон казался смущенным. – Какие? – на этот раз Гермиона наклонилась к нему и сощурилась. Настала очередь Рону залиться краской. – Когда у меня не получилось найти никого из вас прошлой ночью, я ушел к… Ромильде Вейн. – К Ромильде Вейн? Твоей безумной поклоннице? Что между вами... – Гермиона вдруг замолкла и замерла. Она чуть не сделала то, о чем говорил Рон. Девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Ромильда Вейн, – произнесла она совершенно другим тоном. – Как интересно. Рон усмехнулся. – Да, интересно. – Он вновь смутился. – Гермиона, на гриффиндорской вечеринке я вроде как... увлекся Ромильдой. Гермиона склонила голову набок. – Увлекся. – Мы переспали, – признался он. Она пристально посмотрела на него. – Ты влюблен в нее? – она старалась сохранить нарочито спокойный тон. – Не знаю, но с ней я чувствую себя сильным, значимым. – Но вдруг она использует тебя, вдруг ей все равно на… – Гермиона отчаянно замотала головой. – Прости, – сказала она. – Это непросто. – Представь, каково мне, – вздохнул Рон. – Ты говоришь, что не чувствуешь себя женщиной рядом со мной. Но, может быть, я тоже чувствую себя рядом с тобой не мужчиной, а закадычным дружком. Гермиона взяла его за руку. – Ты не просто друг. Мы с Гарри любим тебя. Рон молча смотрел на их переплетенные ладони. – Если ты хочешь быть с Ромильдой, то имеешь на это полное право. Что я думаю – не имеет значения. – Гермиона, ты такая красивая, и я все еще хочу тебя... но... – Рон поднял голову и насупился. – Ты сказал, есть еще что-то, – она надеялась сменить тему разговора. – Следующая новость хуже, – простонал Рон, от чего Гермиона недоверчиво посмотрела на него. – Помнишь, я не хотел возвращаться в Хогвартс. Но когда Аврорат отказал мне, ты сказала, что выбора нет. – Правильно, у тебя его нет, ты должен сдать... ой, я снова это делаю! – она хлопнула себя ладонью по губам. – Да, Ми. – Довольную, слегка надменную улыбку было странно видеть на веснушчатом лице Рона. – Но у меня есть выбор. Я не обязан сдавать ЖАБА. Я могу работать с Джорджем во «Всевозможных вредилках». От смятения Гермиона закрыла рот руками. – Гарри в подробностях рассказывал мне о стажировке в Аврорате. Я не дотягиваю до их уровня, – серьезно заявил он. – Меня тошнит от бесполезных попыток делать то, в чем я полный ноль, и от того, как вы с Гарри постоянно прикрываете мой зад. Я хочу делать то, что у меня хорошо получается. Мне нравится, когда взрослые улыбаются, а дети смеются. Да и Джордж там совсем один. Я должен быть с ним. К тому же я скучаю по семье. Мое место там, а не здесь. Гермиона медленно убрала ладони от лица. – Ты хочешь бросить Хогвартс, – сказала она как можно сдержаннее. – Да, – согласился Рон. – Мне не нравится, что я стал злым мудаком, тайком трахающимся с Ромильдой и воюющим со слизеринцами… – А как же квиддич? Он безучастно пожал плечами. – Маклагген мне ни в чем не уступает. Джинни взяла меня в команду только потому, что я ее брат. – Это неправда! – Гермиона, ты очень умная, но нихрена не смыслишь в квиддиче. За этим последовала еще одна короткая пауза. Наконец Гермиона собралась с духом и обратилась к Рону. – Прости, я не могу промолчать. Ты уверен? Если тебе надоест работать в магазине, то обратной дороги уже не будет. Ты не сдашь ЖАБА, а, значит, ограничишь себя в том, чем сможешь заниматься в будущем. Рон хмыкнул: – Работа, требующая выдающихся результатов ЖАБА – это не мое. Гермиона с ним внутренне не согласилась, но стиснула зубы и ничего не сказала. Все это время она, похоже, относилась к выбору Рона не более уважительно, чем он к ее. Он решил вернуться в Хогвартс из-за нее, но перед самым их приездом Гермиона окончательно его отвергла. Неудивительно, что он связался с этой недалекой Вейн. Гермиона до сих пор не забыла, как Ромильда на четвертом курсе пыталась опоить Гарри любовным зельем. Ей хотелось напомнить об этом случае Рону, и она даже заподозрила, что он стал жертвой Амортенции, но вовремя прикусила язык. – Как я буду без тебя? – она снова взяла его за руку. – По-видимому, соберешь вокруг себя всех придурков со Слизерина, – мрачно и без особого восторга ответил он. – Когда ты уезжаешь? – Через две недели в пятницу, – промолвил Рон. – Завтра я все расскажу Макгонагалл. – А Джинни уже знает? Он помотал головой из стороны в сторону. – Пока только Джордж в курсе. Я скажу Джин завтра, а родителям – после отъезда. Мне как-то не улыбается перспектива получать от мамы громовещатели каждый день. – Я буду навещать тебя по выходным, – пообещала она. – Может… – Рон на мгновение посмотрел на нее с тоской и отвел взгляд. – Лучше нам какое-то время не видеться. Гермиона... – он сглотнул. – У меня ничего не было с Лавандой. Знаешь, ты была у меня первой. Она не знала. Рон был таким неловким, что она решила для себя – это потому, что... он просто был неловок. Оглядываясь назад, Гермиона понимала, она ожидала от секса с ним именно этого чувства. Но все же ей было хорошо с Роном. В ее голове тогда сложилась стройная картина, но на самом деле Гермиона заблуждалась. Этим летом Рон не был эгоистичным ослом, он был юношей, который впервые переспал с кем-то. – Я рада, что ты был моим первым, Рон. Я очень рада, что ты не боишься быть счастливым. – Она сделала глубокий вдох. – Я полностью поддерживаю тебя и никому не позволю осуждать твой выбор. Рон посмотрел на нее полными благодарности глазами и запечатлел на ее губах легкий, будто бы прощальный поцелуй. В тот миг она впервые увидела в нем взрослого человека. Гермиона никогда не замечала этого раньше. Позже, лежа в постели, она ворочалась с боку на бок, пытаясь осмыслить этот насыщенный событиями день. Малфой, Тео, Гарри, Рон... они такие разные. Гермиона задумала дополнить «ЖОП», чтобы привести в порядок мысли, тем более у нее родилась новая идея для схемы. Но вместо этого она заснула, убаюканная мечтами о волшебных таблицах с разноцветными колонками.

***

Гермиона провела воскресенье в библиотеке, в то время как вся Школа отправилась на матч Когтевран – Пуффендуй. Почти все свободное время, необходимое для выполнения домашних заданий, она потратила на ПОРНО, вечер Слизнорта, экспериментальное зелье и Хогсмид, а ведь до защиты оставалось всего два месяца. Ей потребовался целый день, чтобы покончить с заданиями и вздохнуть с чистой совестью. Пришлось даже забыть об обеде и вопреки правилам перекусывать прямо за столом в библиотеке. После обеда к ней присоединился Тео, так же пропустивший матч по квиддичу. Большую часть времени он оставался сосредоточенным на учебном процессе, если не считать озорных улыбок и ласковых прикосновений к ее щеке. Во второй половине дня после игры (Пуффендуй одержал победу, к всеобщему сожалению) ученики начали заполнять библиотеку, наверстывая упущенное за выходные. Невилл подсел к Гермионе и Тео, затем появилась Джинни, и помещение утонуло в скрежете перьев и шелесте пергамента. В понедельник утром все мысли Гермионы занимал Рон, ведь именно сегодня он должен был сказать Макгонагалл, что покидает Хогвартс. Пока она собиралась и складывала сумку, ей приходилось сдерживаться, чтобы не ворваться в комнату Рона и не отговорить его совершать огромную ошибку. Это его жизнь, он взрослый человек. Тебе же не нравилось, что он не доверяет твоему выбору. А Джинни восприняла эту новость накануне вечером с удивительным воодушевлением. Она знала, что Рону не нравилось в Хогвартсе, и беспокоилась о Джордже. Рон был молчалив за завтраком. Он сидел с Гермионой, прислонившись спиной к стене, а ее голова покоилась на его плече. Рон приобнял ее и окинул Большой зал задумчивым взглядом, словно видел его в последний раз. Он даже не стал сверлить глазами слизеринцев, да и Гермиона ни разу не посмотрела в их сторону. Ей не было никакого дела до того, чем занят Малфой и находится ли Астория рядом с ним. Ей было все равно. Урок зельеварения прошел для Гермионы в напряженной и тревожной атмосфере. Рона не было в кабинете, а это означало только одно – он у Макгонагалл. Мысли об этом ужасно отвлекали Гермиону. Помимо этого, она вынуждена была работать втроем с Малфоем и Лавандой, которая большую часть времени восхваляла слизеринца за то, как он мастерски измельчает ингредиенты и помешивает зелье. Малфой не оставлял попыток поймать взгляд Гермионы, но она слишком распереживалась, чтобы обратить на него внимание. Рон показался на обеде в хорошем расположении духа, и следующие несколько дней выдались на редкость спокойными. Малфой продолжал неотрывно следить за Гермионой на уроках и при каждом удобном случае подшучивал над Роном, но Рон не разговаривал ни с кем, кроме нее, и часами напролет придумывал новые забавные товары для магазина Джорджа. Зная, что Рон совсем скоро навсегда покинет Хогвартс, Гермиона старалась посвятить ему каждую свободную минуту. Он мало учился, поэтому они частенько пили чай с Хагридом, играли в карты и зачарованные шахматы, а также гуляли по их старым излюбленным местечкам. Они даже взяли с собой в Запретный лес несколько бутылок сливочного пива и беззаботно резвились в куче листьев, как первокурсники, пока Рон не запустил мхом в волосы Гермионы, и она в отместку не кинула ему на грудь паука. В четверг после ужина, плотно закутавшись в шарф и надев теплую шапку, она торопливо шла по коридору второго этажа на тренировку по квиддичу, чтобы посмотреть на Рона. Внезапно густая черная дымка преградила ей дорогу. Гермиона попыталась пройти сквозь темный туман, но он был плотным, как стена. Она обернулась и увидела примерно в пяти футах еще одну завесу, напрочь отрезающую пути к отступлению. Гермиона фыркнула и скрестила руки на груди, совершенно не удивившись возникшему рядом с ней призрачному силуэту. – Мило, Малфой, – начала она. – Что тебе нужно? – Только минута твоего времени, – ответил он, даже не улыбнувшись. На нем не было мантии, джемпера и галстука, так что его платиновые волосы и белая рубашка бросались в глаза на фоне темноты вокруг. – Я опаздываю на тренировку нашей команды, – оборвала она. Он удивленно изогнул бровь. – С каких это пор ты полюбила квиддич? – С этих. Дай мне пройти. – Нет, – отрезал он, глядя на нее с высоты собственного роста. – Я пытался поговорить с тобой всю неделю. Ответь мне. – Что ответить? – Скажи, что я сделал на этот раз. – Его голос был холоден. – В субботу в лаборатории ты вела себя как настоящая мегера, а теперь избегаешь меня и не отлипаешь от Уизела. Так в чем же я не оправдал твои ожидания, Грейнджер? Тебе не понравился подарок? Танец? Ты злишься из-за того, что я не сам собрал эти проклятые сорняки? – Конечно, нет, – фыркнула Гермиона. – Чушь какая-то. Глаза его сверкнули. – Значит, это правда. Ты вернулась к своему Уизелу. Его голос звучал так твердо и уверенно, что она и сама могла бы поверить в это. Малфой наклонился к ней ближе. – Думаешь, он тебя достоин? Гермиона почувствовала теплое прикосновение и опустила взгляд, увидев, как шарф красно-золотой змейкой упал к ее ногам, обнажив тонкую шею. Нетерпеливым движением Малфой сорвал с ее головы шапку, высвободив копну непослушных волос. Она судорожно сглотнула. – Нет, я не вернулась к Рону. – Тогда ответь мне, – потребовал он. – Что я сделал? В устах Малфоя прозвучала отчаянная мольба. Гермиона зажмурилась, как ребенок, не в силах посмотреть ему в глаза. – Ты не сделал ничего плохого, – слова душили ее, – у тебя есть полное право на… – Тогда почему, Гермиона? – он обхватил ее лицо руками и притянул к себе. – Почему ты бежишь от меня? – прошептал он. – Я не… – начала она, но его сильные губы накрыли ее поцелуем, не позволяя солгать. Едва ощутимо он провел по ним языком, и она сдалась, разомкнула губы, уступая его решительному напору. Почувствовав его горячий язык, она еле сдержала стон. Он проник глубже, властно вжался, ни на секунду не отпуская ее лица, зарывшись пальцами в темные локоны. Гермиона прильнула к нему, отчаянно скользнув руками по мощному крепкому торсу… – Он побежал сюда! – раздался писклявый голосок. – Кексик! – Здесь никого нет, Берти! – Это все черный туман! Он поглотил его! Кексик! Гермиона и Малфой испуганно отпрянули друг от друга, как только из-за их вынужденного укрытия послышались новые возгласы. – Берти потерял карликового пушистика! – Опять? – Кексик! Малфой свирепо посмотрел в их сторону. – Какого хера, – пробормотал он. – С-смотри, – заикаясь промолвила Гермиона, указывая вниз на его ноги. Сердце ее все еще бешено колотилось, а голова предательски кружилась. Он посмотрел на пол и изумился, увидев на отполированном до блеска ботинке карликового пушистика. Кажется, это оскорбило его до глубины души, от чего Гермиона сдавленно захихикала. Темный волшебник Драко Малфой и его жуткий туман, заманивающий в ловушку розовых пушистиков… Ладно, она и так уже на пределе, разве ей повредит небольшая истерика? Зверек взволнованно взвизгнул и исчез под штаниной Малфоя. – Блять! – воскликнул он. – Я кое-что слышал! Кексик! Кексик! – выкрикнул Берти. Малфой дергал ногой, пытаясь вытряхнуть пушистика из брюк, а Гермиона привалилась к стене, держась за бока от смеха. Кексик наконец выпал из штанины и, отчаянно пища, начал прыгать вокруг них. – Спасибо за помощь, – рявкнул Малфой Гермионе. Он вытащил волшебную палочку, взмахнул ею, и пушистик скрылся в тумане. – Кексик! – крикнул Берти. Вся черная дымка развеялась, и волшебник с ведьмой оказались лицом к лицу со знакомыми им пуффендуйцами. – Мистер Малфой! – Это же мистер Малфой! – И мисс Грейнджер! – Они спасли Кексика! Спасибо! – О нет, – пояснила Гермиона, которая наконец успокоилась и перестала смеяться. Малфой все еще был слишком возмущен, чтобы сказать хоть слово. – Это заслуга мистера Малфоя. – Благодарю, мистер Малфой! – Берти подбежал к слизеринцу с пушистиком в руках. – Кексик тоже говорит вам спасибо! – зверек подпрыгнул и сел на плечо Малфоя, заставив блондина скривиться. – Смотрите, Кексик от него в восторге! – Салазар… – тихо прорычал Малфой. – Иди сюда, Кексик! – позвал Берти. Мальчик подпрыгнул вверх и вытянул ладони, пытаясь забрать карликового пушистика. Кексик пискнул, но с Малфоя не спрыгнул. – Снимите его с меня! – Малфой тряхнул плечом. Внезапно его внимание привлекла Гермиона. – Ты куда? Она обернула шарф вокруг шеи. – Я же говорила. На тренировку по квиддичу, – оборвала она, натягивая шапку на голову. – Подожди минуту, – Малфой шагнул вперед, положил руку ей на спину и отвел в сторону от пуффендуйцев. – Гермиона, – тихо сказал он, не сводя с нее глаз. У гриффиндорки перехватило дыхание. Он вдруг показался ей таким беззащитным и юным, почти таким же, как мальчишки, резвящиеся позади них. – Не сердись, – прошептал он. – Не отгораживайся от меня. – Я не сержусь, – выдохнула Гермиона. – Мне понравился твой подарок. Мне понравился танец. Мне даже понравился тот чертов клевер. Больше всего мне понравился поцелуй. Мерлин, помоги, мне действительно нравится все, что делает этот плохой парень. – Тогда забудь о тренировке. Пойдем со мной, – Малфой сглотнул и заглянул ей в глаза. – Никто не узнает. – Нет, Драко. Мы не можем. В последние дни она тщательно все обдумала. Гермиона даже нарисовала таблицу «Грейнджер/Малфой» в своем «ЖОП», и независимо от того, сколько раз она переделывала ее, колонки и стрелки всегда расходились. Он был Малфоем, а она – магглорожденной. Что бы ни случилось между ними, однажды Драко нащупает в кармане фамильный перстень со зловещим девизом, наденет его и займет законное место. Она не принадлежала тому миру, и не хотела стать его необдуманным поступком или тем более маленькой грязной тайной. – Мне жаль, – Гермиона коснулась его руки и ушла, а потрясенный молодой волшебник так и остался стоять с розовым карликовым пушистиком на плече.