Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Alex Clare – Relax My Beloved На следующий день Малфой держался отстраненно, лишь изредка замирая в напряженной позе с совершенно непроницаемым лицом. Гермиона тоже не нашла ничего лучше, чем избегать его. Она понимала – это единственное правильное решение, к тому же подкрепленное дополненной таблицей «Малфой/Грейнджер». В пятницу Джинни устроила еще одну вечеринку в Общей гостиной Гриффиндора. На ней рады были видеть всех восьмикурсников с Когтеврана и Пуффендуя, а слизеринцам и даже Блейзу вход был запрещен. Большую часть вечера Гермиона просидела на диване с Роном. Она старалась пить как можно меньше, отгоняя воспоминания о богатом вкусе сиренскотча и своих каштановых локонах, струящихся сквозь изящные бледные пальцы. «Я так сильно пугаю тебя?» В субботу они с Роном отправились в Хогсмид на встречу с Гарри. Троица весь день шаталась по разным кафе и пабам, а к вечеру судьба снова забросила их в «Кабанью голову», где Гермиона исподтишка заколдовала брови Гарри так, что они стали разноцветными, а когда сильно нетрезвый Рон заметил это, то сделала вид, что она ни при чем. Двое парней, наконец, подловили Гермиону, и начали гоняться за ней по всему заведению, спотыкаясь о пустые бутылки, которые она кидала им под ноги. В итоге Гарри привязал Гермиону к стулу с помощью Инкарцеро и беспощадно шептал ей на ухо все известные способы провалить ЖАБА до тех пор, пока из-за ее криков их не вышвырнули на улицу за «отпугивание клиентуры». Все эти дни Гермиона витала в облаках и совсем забыла, что во второй понедельник октября на сдвоенной гербологии ей – после нескольких недель наблюдений и подготовки эссе – предстояло познакомиться с удивительным растением Подмигун. Когда она вошла в маленькую оранжерею и увидела, как что-то, накрытое тентом, возвышается в середине каждого стола, ее пульс участился. Профессор Стебель подпрыгивала на каблуках, а щеки ее пылали от нетерпения. – Итак, класс, – взволнованно промолвила она. – Теперь вы готовы увидеть жемчужину нашей коллекции волшебных растений. Но для начала напомните мне, что на данном этапе представляют собой образцы, которые мы собираемся изучать? Гермиона, Астория и Невилл одновременно подняли руки. – Мисс Гринграсс? – Они еще только готовятся к цветению, – холодно отчеканила Астория. – Однако их тычинки полностью развиты и способны выделять облако ядовитой пыльцы, если растение почувствует угрозу. Семена их, в то же время, незрелы – они хоть и могут выстрелить с большой силой, но смертельной опасности пока не представляют. – Отлично, десять очков Слизерину, – сказала Стебель. – Запомните, когда мы снимем тенты с Подмигунов, никто не должен их пугать или расстраивать. Скорее всего они сейчас спят, и в ваших же интересах не будить их. Любые заглушающие заклинания под запретом. На этом уроке мы только понаблюдаем за ними. Вам нужно сделать зарисовку образцов, отмечая их индивидуальные особенности, которые затем вы обозначите на пергаменте. Все опасные этапы ухода за Подмигуном, например, полив и перенос горшков на солнечный свет, отложим до следующей недели. Ученики согласно закивали, с опаской поглядывая на покрытые тентом растения. – Ну же, – добавила Стебель. – Кто может сказать, что делать, если растение пробудилось? Имейте в виду, если одно из них проснется, то, скорее всего, придут в себя и другие, поэтому жизненно важна быстрота и слаженность действий. И вновь Гермиона, Астория и Невилл были готовы ответить, но Стебель кивнула гриффиндорке. – В первую очередь нужно подойти к Подмигуну как можно ближе и угрожающе склониться над ним, – со знанием дела пояснила Гермиона. – Он примет вас за более крупное растение и от страха свернется калачиком, тем более, что перед нами всего лишь саженец. Если растение не впечатлилось вашим видом, придется направить на него палочку и произнести недвусмысленную угрозу. – Почему именно недвусмысленную угрозу? – поинтересовалась Стебель. – Подмигун считает себя весьма могущественным. Такая угроза выдает в вас превосходящее по разуму создание, способное его уничтожить. – Верно, десять очков Гриффиндору. Мистер Малфой, что еще необходимо для того, чтобы угроза сработала? – Это должно быть сказано искренне, – выдал Малфой скучающим тоном. – Если не дрогнуть, растение поймет, с кем имеет дело. – Да, – все, что сказала Стебель. Она никогда не поощряла учеников, которые предпочитали отсиживаться на уроках, и такой подход нравился Гермионе. – Вот мы и подобрались к самому интересному – разгадке тайны названия Плутоцвета. Будьте осторожны, перед нами очень редкие бесценные экземпляры. Но растение этого не знает, так что ваша задача – обхитрить его, как настоящий плут. Гермионе вспомнился первооткрыватель Подмигуна – охотник за пушниной. На его удачу, он отлично блефовал, видимо, был заядлым игроком в покер со взрывным характером и языком без костей. – Класс, настало время раскрыть ваши растения, – пропела Стебель. Астория (и это было ожидаемо) отодвинулась подальше, великодушно предоставив Гермионе право первой снять тент. – Проклятые трусливые слизеринцы, – нахмурилась Гермиона, краем глаза заметив, что и Невиллу пришлось взять удар на себя. На первый взгляд растение сложно было назвать опасным и уж тем более смертоносным. Саженец был около фута высотой, с маленькими зелеными бутонами, которым еще предстояло раскрыться и стать цветками. Его украшали шипы – крошечные, но уже острые. Подмигун спал, свернув листья и стебель в уютный клубочек. От этого завораживающего зрелища Гермиона невольно задержала дыхание. Астория развернула свиток и приступила к зарисовке, Гермиона последовала ее примеру, и оранжерея наполнилась звуками сосредоточенного скрипа перьев о пергамент. Рисование, очевидно, входило в обширный список талантов Астории. По сравнению со сносным наброском Гермионы у слизеринки получалось настоящее произведение искусства с филигранной штриховкой листьев. Спустя тридцать чудесных минут тишины семикурсники со Слизерина заговорили вполголоса, и Астории тоже захотелось поболтать. – Кстати, наша помолвка все еще в силе, – пробормотала она. – Астория, я и подумать не могла, что тебя это так волнует, – отозвалась Гермиона, вырисовывая неровную линию стебля на рисунке. – Держу пари, свадебка будет роскошная. – Это было решено много лет назад, – продолжала слизеринка, стараясь говорить тихо. – Подписано, подтверждено печатью... и консумировано. – Астория гаденько ухмыльнулась. – Неоднократно консумировано. – Избавь меня от подробностей ваших архаичных обычаев, – произнесла Гермиона спокойным тоном. – Если что, уже давно не 1470 год. – Именно в тот год было положено начало этой магической традиции. Тогда две стороны скрепляли помолвку постелью, чтобы таким образом «испортить» невесту для других потенциальных женихов. Не то, чтобы Гермиона хотела блеснуть этими знаниями, но не зря же в воскресенье она потратила целый час, разбираясь в тонкостях чистокровных помолвок. В чисто научных интересах, конечно. Астория сжала перо, но голос ее оставался холодным и тихим. – Возможно, имя Драко слегка… запятнано, но это ненадолго. Он явно стремится вернуть Малфоям прежнее могущество. – Как интересно, – Гермиона наконец отложила перо в сторону и посмотрела на напарницу. – Но восстановление их репутации может растянуться на десятилетия. Готова ждать так долго? – Уже все просчитала, Грейнджер, – прошипела Астория. Гермиона пожала плечами. – Это же очевидно. Пожирателям Смерти и их семьям не остается ничего другого, кроме как попытаться загладить вину усердным трудом и вкладом в наше общее благо, надеясь, что время расставит все по местам. – Как скучно, – зевнула Астория. – Некоторые предпочтут выбрать менее трудный путь. – В таком случае они потерпят неудачу, – твердо заявила Гермиона. – Никаких коротких путей, если человек не хочет, чтобы страхи и подозрения преследовали его всю оставшуюся жизнь. – Она неотрывно смотрела на Асторию. – Эта незавидная участь постигнет и драгоценных наследников их семей. Уверена, что хочешь стать леди Малфой, Гринграсс? Этого ты желаешь для своих детей? К концу тирады она почти сорвалась на крик, и голос ее эхом раздался в тишине. Растение перед ней пошевелилось, отчего Гермиона в ужасе закрыла рот и метнулась взглядом к Малфою. Лицо его ожесточилось, глаза потемнели и сверкнули ледяным блеском, заставив ее сердце сжаться. Гермиона посмотрела на свои дрожащие руки, сожалея о сказанных словах. Как она могла? Черт бы побрал эту Асторию! Растение снова уснуло, к облегчению обеих девушек. Гермиона очень надеялась, что это маленькое происшествие заставит Асторию заткнуться навеки. Гриффиндорка не удержалась и мельком посмотрела на Малфоя и Невилла и встревоженно ахнула, заметив, что Невилл рукавом опрокинул чернильницу. Он тут же поправил ее, но из-за того, что стол был слегка наклонен, тонкая струйка чернил быстро побежала к вьющейся лозе Подмигуна. – Невилл! – шикнула Гермиона. Друг удивленно уставился на нее, а Малфой, погруженный в явно малоприятные мысли, не обратил никакого внимания на это. Чернильная капля коснулась лозы. – Невилл! Малфой! – Гермиона соскользнула со стула и осторожно подошла к ним. Маленькое растение вытянулось и угрожающе зашуршало листьями. Оба парня не растерялись и вскочили на ноги с палочками наготове. Лозы Подмигуна хлестнули, потянувшись к Невиллу, но Малфой оттолкнул напарника в сторону, уронив при этом стул. От возникшего шума растение не на шутку разозлилось и направило свой гнев на Малфоя. – Позовите профессора Стебель, – приказала Гермиона слизеринцам и вооружилась палочкой. Астория испуганно спряталась на другой стороне их стола подальше от зловещего растения. Гермиона решительно шагнула ближе к Малфою. – Грейнджер, – он загородил ее собой и вскинул волшебную палочку. Его возвышающегося силуэта растению было недостаточно, оно уже полностью очнулось ото сна. – Огонь, – подсказала Гермиона. Малфой кивнул и разразился угрозой: – Я сожгу тебя заживо, так что от тебя останется один только пепел. Инсендиа! На мгновение Гермионе показалось, что он сделал это – уничтожил своего Подмигуна в первый же день. Лицо Малфоя превратилось в маску ярости, а голос, хоть и тихий, чтобы ненароком не разбудить другие растения, был разрывной силы. Но вдруг до нее дошло, что он неправильно произнес заклинание, а Малфой никогда такого не допустил бы. Однако Подмигун поверил ему. Растение вновь свернулось калачиком, совершенно невредимое, и когда Стебель вбежала в оранжерею, все три ростка спали, а Гермиона помогала Невиллу подняться на ноги. Профессор взмахнула палочкой, укутывая растения тентом и защитив их заклинанием от любого шума. – Что здесь произошло? – потребовала она ответа. – Я опрокинул чернильницу, – печально сказал Невилл. – Несколько капель попало на листья растения. – Вероятнее всего, оно решило, что вы пытаетесь его полить, – отметила Стебель. – Плутоцвет терпеть не может воду. Но все же вам удалось успокоить его? – Это заслуга Малфоя, – признался Невилл. – Он оттолкнул меня и дал ему отпор, пригрозив сжечь дотла. – Великолепно, мистер Малфой. Двадцать очков Слизерину, – Стебель кивнула, левитировала три растения в шкаф и закрыла его. – Думаю, на сегодня достаточно практики. Все вы должны написать эссе о сегодняшнем случае и извлеченных из него уроках. Оставьте свитки на столах. – Она повернулась и вышла. – Эм, спасибо, Малфой, – донесся голос Невилла, пока Гермиона возвращалась к своему столу. – Не буду возражать, если в следующий раз ты сам придумаешь достаточно убедительную угрозу, – протянул он в ответ. – Мне бы не помешало немного повеселиться. В маленькой оранжерее снова воцарилась тишина. Гермиона принялась составлять план эссе о Подмигуне, избегая взглядов Малфоя, но неожиданно заметила, что Астория ничего не пишет. Она подняла голову и увидела блондинку, буравящую ее глазами. – Что на это раз? – спросила гриффиндорка. Астория слегка наклонилась. – Как героично со стороны Драко встать на защиту своего напарника. – Да, он просто душка, – Гермиона фыркнула. – Столько страсти таится за этой холодной внешностью, – прошептала Астория с таким выражением, будто говорила о племенном коне. – Он такой... неудержимый. – Да что ты. – Рука Гермионы ни разу не дрогнула. – Драко еще на шестом курсе был ненасытным, – Астория скривилась в ухмылке. – А теперь он настоящий мужчина. Гермиона пропустила ее слова мимо ушей, сосредоточенно восстанавливая хронологию событий, случившихся после того, как чернила коснулись растения Невилла и Малфоя. – Некоторым его вкусы могут показаться слишком... непристойными, – Астория наклонилась ближе и провела кончиком языка по белым зубам. – Столько воображения. А какой аппетит! Способна ли маленькая чопорная заучка удовлетворить его? Гермиона аккуратно положила перо рядом с пергаментом и посмотрела на Асторию со стальной решимостью в глазах. Кровь стучала у нее в висках, но тон оставался холодным. – Гринграсс, я порядочный человек и усердная ученица, и мне нечего стыдиться. – Печально, – выдохнула Астория, принимаясь за эссе. Гермиона склонилась к ней и на этот раз тоже перешла на шепот. – Я скажу тебе, что печально. Помнишь Долорес Амбридж? Ты ведь такая же, как она. Тот же сладкий, ядовитый голосок. – Она вздернула подбородок. – Ты боишься, не так ли, маленькая Гринграсс? Тебе страшно, что кто-то копнет глубже и увидит внутри тебя пустую отвратительную жабу, а не ослепительную красотку? На щеках Астории появились два румяных пятна, и она шумно задышала носом. – Это сейчас ты такая хорошенькая, правда, малышка? – неумолимо продолжала Гермиона. Она хотела, черт возьми, покончить с этим – прямо здесь и прямо сейчас. – Но ты не всегда будешь такой... нужно поскорее выскочить замуж, Гринграсс, пока выпученные жабьи глаза и широкая жабья улыбка не проявились на твоем личике, а ты сама не превратилась в высокую, тощую Амбридж с маленьким... бриллиантовым... бантиком в твоей чистокровной… Астория выбросила руку вперед, лицо ее исказилось от ярости: – Круц... Гермиона мгновенно дотронулась до палочки в кармане юбки и тихо пробормотала заклинание, в одну секунду обезоружив Асторию, забрав себе ее палочку и отбросив слизеринку на стену оранжереи. Две стеклянные панели треснули, но не разбились, и оглушенная, задыхающаяся Астория соскользнула на пол. Малфой метнулся вперед, но Гермиона, даже не посмотрев в его сторону, выставила перед собой ладонь и остановила его. Она приблизилась к сидящей на полу, часто моргающей слизеринке и наклонилась. – Не смей больше тыкать в меня палочкой, Гринграсс, – громко проговорила она. – Ты все равно проиграешь. Гермиона с силой бросила палочку Астории на пол, призвала сумку и выбежала из оранжереи, протиснувшись мимо перепуганной Стебель. Она не глядя и не останавливаясь кинулась вниз по узкой тропинке, пока не оказалась недалеко от домика Хагрида. Занятие по Уходу за магическими существами, похоже, закончилось, и перед девушкой открылся вид на каменную хижину и примыкающий к ней садик с огромными тыквами. Она помедлила, переводя дыхание, и побрела дальше. Чаепитие с Хагридом сейчас пошло бы ей на пользу. Если повезет, она могла бы не появляться в замке до самого обеда. Однако в домике не горел свет, дверь не открывалась, и ни Хагрида, ни Клыка нигде не было видно. Гермиона решила обойти вокруг хижины, чтобы убедиться, что там никого нет. Позади нее под чьими-то шагами, слишком быстрыми и легкими, чтобы принадлежать Хагриду, зашуршали листья. Она обернулась и увидела за углом Малфоя. – Гермиона! – он подошел к ней, схватил за плечи и с тревогой заглянул в лицо. – С тобой все в порядке? – Я не та, о ком стоит беспокоиться. – Мне плевать, даже если она при смерти. Объясни, что произошло? Гермиона посмотрела на него отчаянным взглядом, и он с готовностью ответил, так и не выпуская ее из рук. Глаза его переливались серо-стальным цветом, таким же глубоким и тягучим, что и грозовые облака, нависшие над замком позади них. Она свято верила – если разум преобладает над чувствами, почти любую трудность можно преодолеть. Но внезапная близость Малфоя и врезавшиеся в память слова Астории затуманили ей рассудок. Неоднократно... непристойный... ненасытный... способна ли маленькая чопорная заучка… Гнев ее вспыхнул с новой силой, но это была уже не ледяная ярость, она буквально потрескивала и искрилась жарким пламенем. Как только она посмела? Гермиона высвободилась из хватки Малфоя, рывком притянула его к себе за галстук и впилась в губы жадным поцелуем, так пылко и неистово, что стало тяжело дышать. Они не могли сопротивляться охватившему их чувству. Сильные руки Малфоя обвили ее талию, скользнули под расстегнутую мантию, притягивая Гермиону как можно ближе, сжимая в объятиях. Сходя с ума от прикосновений, она оставила галстук и запустила пальцы в его густые шелковистые волосы. Как и в прошлый раз, ее ноги подкосились от ослепительного ощущения его губ на ее губах, но сейчас не было никакой нежности, только грубое, ничем не прикрытое желание. Всего одна мысль – «Я могу, могу, могу…» – билась в ее голове. Его магия окутывала и пьянила, пульсировала в такт с ее сердцем. – Гермиона, – простонал он ей в губы, приник с такой силой, что можно было задохнуться, но ей было все равно. Его поцелуи были жгучими, обреченными, желающими, будто он хотел раствориться в ней, испить всю без остатка. Он не собирался останавливаться, прижал ее к каменной кладке, а она рвано выдохнула и выгнулась навстречу, чувствуя его возбуждение. Руки его оставили ее талию, спускаясь ниже к бедрам, неудержимо требуя… Неудержимый. Ненасытный. Голос Астории – «наша помолвка все еще в силе» – и ее холодная высокомерная поза. Гермиона отстранилась, задыхаясь. Малфой шагнул назад, исступленно опустив руки. – Нет. Нет… – запнулась она, едва не споткнувшись о тыквенную лозу. – Это ничего… не меняет. Малфой бессильно зарычал. Даже с раскрасневшимся лицом, взъерошенными волосами и сбитым набок галстуком он был невероятно, ангельски красив. Гермиона нервно сглотнула. – В таком случае, мне стоит поблагодарить за это Асторию? – он старался привычно растягивать слова. – Поздравляю, ты действительно одержала победу. – Это не имеет значения, – отрезала Гермиона. – Просто оставь меня. Она не должна была делать этого, не должна… – Пусть так, – холодно сказал он и отрешенно сузил глаза. – Ты очень ясно выразилась. Продолжай пудрить мозги Тео, пока наконец не выяснишь, чего хочешь на самом деле. Он прошагал мимо, даже не удостоив ее взглядом, и тихо ушел прочь, а Гермиона осталась стоять у хижины Хагрида. Туфли ее утопали в мягкой земле, предательские слезы ручьями текли по щекам до тех пор, пока она не перестала слышать хруст и шорох листьев под его ногами.