Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Nirvana – You Know You're Right В среду вечером оскорбленная до глубины души Гермиона громко топала по коридору в подземелье. На ней были джинсы и красный джемпер, а ее волосы от негодования топорщились в разные стороны. Она потратила несколько драгоценных часов, готовясь к вечернему собранию ПОРНО, на повестке которого были заклинания, но судьба в очередной раз повернулась к ней не тем местом. Недавняя стычка с Асторией и переходящий все границы мимолетный порыв в отношении Малфоя выбили Гермиону из колеи. Чтобы избавиться от лишних мыслей, она с таким остервенением окунулась в учебу и подготовку к ЖАБА, что даже друзья о ней запереживали. Но, несмотря на это, она по-прежнему успевала выкраивать минутку для Рона, прекрасно понимая, что им осталось провести вместе всего несколько дней. В то время как он был занят разработкой линейки озорных перьев, которые сами собой записывали непредсказуемые фразочки в ученических свитках или в самый неподходящий момент запевали песню, Гермиона доводила до ума их чары. В конце концов, кто, если не она, протянет руку помощи? Гермиона с тревогой ожидала реакции Макгонагалл на их с Асторией перепалку. Она не сомневалась, что Астория донесет об этом директору, и была готова к любым последствиям. Гермиона даже составила список возможных наказаний – от заполнения табелей успеваемостей до сочинения эссе о насилии как социальной проблеме. Напрасно. Вместо того чтобы побежать к Макгонагалл, Астория рассказывала всем вокруг, что гриффиндорка не справилась с собственной палочкой, чему, конечно, никто не поверил. В итоге все решили, что две девушки вступили в дуэль за любовь Нотта. По мнению Гермионы, это объяснение было еще более нелепым, чем суровая правда, а Тео, в свою очередь, весьма порадовался и стал величать себя «военным трофеем». Все это было ужасно унизительно. Очевидно, между благопристойным и фривольным поведением существовала золотая середина, которой другие ведьмы с легкостью следовали, однако Гермиона никогда не была хороша по части полумер. Так что она с нетерпением ждала собрания ПОРНО, чтобы сгладить впечатление от своей… эм… несдержанности, представ в подобающем для спокойного здравомыслящего человека свете. Но в ее планы вмешался этот сын банши Эрни Макмиллан, который в среду вечером созвал старост на срочное совещание, чтобы обсудить проклятый Хэллоуин, похитив половину группы Гермионы и заставив ее отменить ПОРНО. Хуже того, Слизнорт прознал об этом и попросил Гермиону проследить за «отработкой чрезвычайной важности» в кабинете зельеварения, ведь ему срочно понадобилось «посекретничать» с кем-то на мероприятии Министерства. Гермиона была в ярости. Больше часа она крутила фигурки оригами, каждая из которых представляла собой пятьдесят семь особых заклинаний, и все Живоглоту под хвост. У нее и без того мало времени, а теперь еще придется потратить вечер на нарушителей правил. Но почему люди просто не могут вести себя прилично? Не дай Мерлин, это те самые писклявые мыши, пойманные врасплох на очередной идиотской шутке. Они пожалеют о том дне, когда получили письма из Хогвартса! У Малфоя слишком доброе сердце, но от нее пощады не дождешься. Посмотрим, как они запоют от эссе на шесть листов о… Дверь в кабинет была приоткрыта, а значит, малолетние преступники уже внутри, скорее всего разгромили помещение и разграбили кладовые Слизнорта. Гермиона рванула вперед и распахнула тяжелую дверь с такой силой, что задребезжали столы и стулья, а потом застыла с отрытым от удивления ртом посреди кабинета. Вместо стайки озорников перед ней возникли двое учеников: высокие и неповоротливые, с комично маленькими головами на мускулистых шеях. Гермиона узнала в них бывших загонщиков Слизерина, напавших на Малфоя и все еще отбывающих наказания два раза в неделю до Рождества. При виде Гермионы два здоровых парня, опасливо озираясь по сторонам, вскочили на ноги. В Школе так и не знали, кто наслал на них удушающее заклятие (кроме Невилла, Джинни и Малфоя), но имя Гермионы довольно часто всплывало в разговорах об этом случае. Она шагнула вперед, и слизеринцы слегка дрогнули и попятились к стене. Гермиона закатила глаза. Ясно же, что сейчас она не станет их проклинать. Она вздохнула и кое-как вспомнила их имена. – Мистер Дрилл, мистер Муди, садитесь, пожалуйста. Оба парня немедленно повиновались. Гермиона поставила сумку на стол Слизнорта и задумчиво посмотрела на них. Невзирая на уговоры Малфоя той ночью в лазарете, она все равно пошла к Макгонагалл, требуя ответных мер от Школы на поступавшие ему смертельные угрозы и травмы, полученные на матче. Слова директора не слишком ее обнадежили: Дрилл и Муди мстили Малфою за годы унижений, а угрозами пытались отвадить его от команды. Гермиона недоверчиво фыркнула и принялась засыпать Макгонагалл вопросами, пока та не выпроводила ее из кабинета, напоследок завуалированно «посоветовав» пользоваться палочкой с умом. Загонщики нервно ерзали на стульях под ее проникающим насквозь взглядом. Блондин (Дрилл?) поднял руку, и она кивнула. – М-мисс Грейнджер, – протянул он. – Э-э-э, можно продолжить чистить прямо сейчас? – Чистить? Чистить что? – уточнила она. – Мы очищали гигантские котлы, – объяснил Дрилл и судорожно сглотнул. – Без помощи магии. Гермиона посмотрела в дальний угол кабинета, где на низких ножках стояли три котла невероятных размеров. Старинные и массивные, они были покрыты невообразимо толстыми слоями грязи и остатков неудавшихся зелий, испуская при этом отвратительный запах. Ими давно никто не пользовался. Даже самый искусный Скорджифай не смог бы помочь, что уж говорить про изнурительную ручную чистку. Она прикусила губу, погрузившись в размышления. Сама идея, что этим двоим придется весь вечер усердно, но совершенно не плодотворно трудиться, согревала ее сердце, но были и другие, более действенные методы отработки. Гермиона приблизилась к их столу, и парни отпрянули, с тревогой глядя на нее. – Возможно… – холодно начала она. – Вы двое предпочли бы заняться чем-нибудь еще. Глаза Дрилла и Муди с надеждой округлились. – Правда, мисс Грейнджер? – спросил Дрилл. – Это было бы охуе... – он прочистил горло. – Это было бы здорово. Муди согласно кивнул, а Гермиона сощурилась. – Вы могли бы... переписать предложения с доски. – Заебись! – воскликнул Муди. Дрилл бросил на него разъяренный взгляд, и Муди покраснел. – Простите, мисс Грейнджер. Гермиона вытащила палочку (загонщиков передернуло), и на доске появилась надпись: «Я больше не буду терять управление над метлой и не стану врезаться на огромной скорости во вредных, но иногда очень полезных ловцов». Дрилл немедленно поднял руку. – Эм, мисс Грейнджер? – он вновь поежился, когда она повернулась к нему. – Мы не теряли управление над нашими метлами. – Верно, – подтвердил Муди. – Такого не было. Гермиона медленно моргнула, не отрывая от них глаз – этому трюку она научилась у Астории. Довольно действенному, надо сказать. – Что ж, это важно, ведь фраза должна быть правдивой. Согласны? – Муди и Дрилл были и рады помочь, поэтому дружно закивали. Она снова взмахнула палочкой: «Я больше не буду врезаться на огромной скорости во вредных, но иногда очень полезных ловцов без веской причины». – У нас была на то причина! – запротестовал Муди. – Руперт! – зашипел Дрилл. – Кто-то заставил вас это сделать? – спросила Гермиона. Муди мрачно покачал головой. – Нет, но эта мерзкая скотина издевалась над нами много лет, мисс Грейнджер. Каждый день он обзывал меня мудилой… – Он коверкал ваши фамилии? Муди обиженно нахмурился. – Да, вы не представляете, как он это говорил. Мудила и педрила – так он нас всегда называл. Дрилл кивнул. От этих слов у Гермионы отвисла челюсть. Мерлин помоги, она почти поверила им. Очень в духе Малфоя. Она еще раз поменяла слова: «Я больше не буду специально врезаться на огромной скорости во вредных, но иногда очень полезных ловцов в ответ на годы издевательств без предупреждения». – Но мы его предупреждали! – крикнул Муди. – Руперт! – прошипел Дрилл. – Не слушайте его, мисс Грейнджер… – Мистер Дрилл, – строго произнесла Гермиона. – Либо мы составим точную фразу, либо… – ее взгляд метнулся к трем гигантским грязным котлам. Парни расширили глаза от ужаса. Блондин выдохнул: – Ну, может, мы и послали этому выродку несколько записок. Думали, что он сам сольется. Слова на доске опять изменились: «Я больше не буду специально врезаться на огромной скорости во вредных, но иногда очень полезных ловцов в ответ на годы издевательств после нескольких жалких угроз, которые никому не интересны». – Эй! – возмутился Муди. – Мы не можем писать эту чушь, мисс Грейнджер! – Дрилл уязвился до глубины души. По всей видимости, бывший загонщик страшно гордился их гениальными смертельными угрозами. – Мы предупредили Малфоя – если он выступит в матче против Гриффиндора, его задницу будут соскребать с поля! – Очаровательно, – еле слышно заключила Гермиона. Муди просиял: – Расскажи о второй записке. – Не думаю, что это уместно, Руп, – громко буркнул Дрилл. – Не сдерживайтесь, – хмыкнула Гермиона. – Мы... мы написали, что его яйца будут летать по полю вместо бладжеров. – Прелестно, – Гермиона подавила смешок и в последний раз взмахнула палочкой. «Я больше не буду специально врезаться на огромной скорости во вредных, но иногда очень полезных ловцов в ответ на годы издевательств после нескольких изящных и остроумных смертельных угроз». Муди и Дрилл удовлетворенно улыбнулись. – Отлично. – Гермиона села за стол Слизнорта. – Перепишите эту фразу двадцать раз – очень аккуратно, следите за пунктуацией – и на сегодня можете быть свободны. Приступайте. Она вытащила записную книжку, чтобы внимательно изучить расписание и внести в календарь дополнительную встречу клуба ПОРНО. Бывшие загонщики послушно зашуршали перьями, и почти все звуки в кабинете стихли, не считая приглушенных ругательств Муди, когда тот оставлял чернильные кляксы на пергаменте, что случалось довольно часто. Гермиона задумчиво накрутила локон на палец. Похоже, Малфой получил травмы только из-за слабоумия обеих сторон конфликта. Квиддич в Хогвартсе надо бы запретить! Гермиона пыталась вспомнить подобные случаи из волшебной судебной практики, когда ее внимание привлекла ругань, произносившаяся, как наивно полагали парни, шепотом. – Эй, Альф. – Отвали, Руперт. – А она ничего такая. – Заткнись, дрочер. – Разве она не секси? – Да, но с ней лучше не связываться, так что завались! – Я слышал, она тащится по слизеринцам. – Долбоеб, тебе жить надоело? – Ладно, ребята! – громко скомандовала Гермиона и встала с места. – На сегодня достаточно. Несите сюда свои свитки! – Она не намерена была слушать все это. Муди и Дрилл удивились, но передали ей в руки пергаменты, спешно поблагодарили и выскочили из кабинета. Дрилл успел написать пять полных строк, а Муди – две. Когда Гермиона собирала вещи, она услышала глухой удар, подозрительно похожий на то, что Дрилл швырнул Муди о стену коридора. Гриффиндорка одобрительно улыбнулась.

***

Отъезд Рона из Хогвартса был запланирован на вечер пятницы. Он хотел украдкой выскользнуть из замка после отбоя и встретиться с Макгонагалл у главных ворот. Затем карета фестрала должна была доставить его в Хогсмид, откуда он по каминной сети отправился бы в магазин Уизли в Косом переулке, где собирался поселиться в квартире Джорджа. Макгонагалл выступала против того, чтобы Рон покидал Хогвартс в обстановке полной секретности, опасаясь за его репутацию среди учеников. Но Рон до сих пор не поставил в известность семью и боялся, что «Ежедневный пророк», очевидно, все еще имевший шпионов в замке, накатает об этом разгромную статью. Гермиона была внутренне согласна с Макгонагалл, но на встрече с ней попросила позволить Рону принять решение самому. Рон посмотрел на нее с благодарностью и крепко сжал руку, и Макгонагалл пришлось сдаться. – Ваши заслуги перед Хогвартсом неоценимы, и я не позволю никому и ничему омрачить их, мистер Уизли, – уверила она. Гермиона «помогала Рону собраться», то есть сидела на кровати, стараясь не хлюпать носом, и наблюдала как он ликующе превратил школьную форму и мантию в зефир, расплющил их ботинком, а затем поджег с помощью Инсендио. И все же он сохранил значок старосты и другие памятные школьные вещи, например, значок «Поттер – смердяк». Потом они сели вместе и стали рассматривать колдографии. Фото с первого курса, когда они были еще совсем маленькими, заставило Гермиону всплакнуть, и она сильнее разрыдалась, увидев на другом изображении их, танцующих на свадьбе Билла и Флер перед атакой Пожирателей Смерти. Она не могла остановить поток слез, и Рон приобнял ее за плечи так же ласково, как на похоронах Дамблдора. – Не хочу, чтобы ты уходил, – всхлипнула она. – Я наконец чувствую, что вновь обрела тебя! – Я должен, Ми, – твердо сказал он. Гермиона уткнулась лицом в квиддичную кофту, которую ей подарил Рон. Из-за его отъезда одиночество накрыло ее удушливой волной. Конечно, Джинни и Невилл всегда рядом, а Тео был таким надежным и спокойным. И Малфой... нет, о нем Гермиона запретила себе думать. Она никому, даже Джинни, не рассказала о поцелуях с ним или подробности ссоры с Асторией. Гермиона знала – она была несправедлива и тем самым ранила его, когда намекнула Астории, что брак с ним хуже позора. Она обязана извиниться перед Драко, но разве это не запутает все окончательно? Единственное, что ободряло ее – на следующий день в Хогвартс должен был приехать Гарри. На зельеварении Гермиона попросила Малфоя в полдень прийти на встречу с ними в лабораторию. Слизеринец лишь коротко кивнул и спешно отвернулся. Гермиона понятия не имела, как теперь будут проходить занятия втроем с ним и Лавандой. На этой неделе Браун внезапно стала чрезмерно самодовольной и язвительной, что напомнило Гермионе ее поведение на шестом курсе, когда Лаванда встречалась с Роном. Рон сидел на полу, скрестив ноги, и разбирал книги. Почти всем им предстояло перейти в маленькую гриффиндорскую библиотеку в Общей гостиной. – Рон, – вдруг окликнула его она, – ты не замечал никаких странных изменений в Лаванде? Он моргнул и поднял на нее глаза. – Да, с ней что-то не так. – Интересно, в чем дело. – Скорее в ком, – угрюмо отметил Рон. – Что ты имеешь в виду? Он пожал плечами и кинул еще одну книгу в груду «для Общей гостиной». – Это же Лав. Ее жизнь крутится вокруг парней. Она с кем-то трахается, и поэтому чувствует себя королевой. – Он бросил на нее озорной взгляд, и Гермиона не смогла сдержать улыбки. Неужели ему действительно нужно уезжать сейчас? – Эй, смотри! – Рон поднял вверх вязаную синюю шапку. – Одна из твоих первых шапочек для ГАВНЭ! – Для Гражданской Ассоциации Восстановления Независимости Эльфов, – по привычке поправила она. – Буду беречь, – пообещал Рон и положил ее на стопку джемперов. Когда они закончили сборы, чемодан стал вполовину легче, и Рон без труда вынес его из комнаты. На нем были джинсы и свитер Уизли, отчего он выглядел более свободным. Он сделал правильный выбор. С Джинни он уже попрощался, поэтому Гермиона, вооружившись Картой Мародеров, чтобы ни с кем не столкнуться, проводила его до выхода, где их ждала директор. На фоне безоблачного ночного неба фестрал и его карета были едва различимы. Растроганная Макгонагалл пожала Рону руку. – Желаю вам удачи во всех начинаниях, мистер Уизли. Только прошу, избавьте Школу от ваших товаров, – добродушно сказала она. Рон улыбнулся, в тот момент он был очень похож на Фреда и Джорджа. Он повернулся к Гермионе, чтобы обнять ее. – Увидимся в воскресенье, – он по-дружески чмокнул ее в губы. – Будь осторожна. То послание на стенах – не шутка, и все, что у тебя есть, это Малфой… – И Гарри, – добавила она. – Он приедет завтра посмотреть на наше зелье. – Я отправлю тебе совой кое-что интересное из магазина, – прошептал он ей на ухо. – Это поднимет тебе настроение. – Рон! – шикнула она. Он подмигнул ей, забрался в карету и был таков. Гермиона опять не смогла сдержать слез. В этом году они ужасно относились друг к другу, а теперь он навсегда покинул Хогвартс. – Ну-ну, мисс Грейнджер, – утешала Макгонагалл. – Этот молодой человек понимает ваши чувства. Но вы должны следовать собственному пути. – Жаль, что я не смогла подарить ему любовь, – промолвила Гермиона так тихо, чтобы директор не услышала ее слов. – Сердце не обманешь, – произнесла Макгонагалл, и Гермиона, не ожидавшая услышать ответа, удивленно уставилась на нее. Очертания черной остроконечной шляпы мудрейшей ведьмы проступали в мерцании огней замка. – Даже вам это не под силу, мисс Грейнджер.

***

В ту ночь Гермиона плохо спала. Все гриффиндорцы, кроме нее, Джинни и Невилла, думали, что Рон просто отлучился на выходные. Утром Гермиона провела целый час, перечисляя в записной книжке «ЖОП» тридцать восемь способов поддерживать контакт с другом. Затем она трансфигурировала рамку для колдографии, на которой были запечатлены она, Гарри и Рон на первом курсе, и поставила ее на стол рядом с пресс-папье и деревянной шкатулкой с письмом Бэгшот, подаренной Тео. Гермиона надела свитер Уизли и брошку Рона, после чего направилась в лабораторию. Ее волосы были стянуты сзади широкой красной лентой; с самого вчера Слизнорта она ни разу не доставала из футляра бриллианты Малфоя. Глаза девушки припухли от слез, но ей было не до чар гламура. А вот зелье, напротив, выглядело хорошо. Настойка из растопырника, вываренная на медленном огне, превратилась в бледно-коричневый порошок. Она осторожно пересыпала его в большой флакон, когда в дверях появился Малфой. На нем снова была квиддичная кофта. Гермионе бросился в глаза его измученный вид. Она язвительно подумала, быть может, невеста Малфоя – ненормальная сексуальная маньячка – выпила из него все соки. Пугающе усталое бледное лицо делало его похожим на самого себя с шестого курса. – Что случилось? – спросил он тоном, напомнившим ей о том, что произошло в понедельник у хижины Хагрида. По спине Гермионы пробежала дрожь. – Ничего, – кротко ответила она. Гермиона не могла предать Рона. – Ладно, – равнодушно пробормотал он и отошел к другому концу узкого стола. Взгляд его казался тусклым, почти безжизненным. – Гарри сегодня посмотрит на наше зелье, – напомнила она, закрывая флакон пробкой. – Зачем? – Он хочет помочь, – объяснила Гермиона. – Не волнуйся… Кингсли ничего не знает. Если зелье даст зацепку, нам понадобится Гарри, чтобы выследить злоумышленника. Гарри нужен нам, Малфой, я не справлюсь в одиночку. Вы оба нужны мне. – Она умоляюще посмотрела на него. Что-то мелькнуло в глазах Малфоя, и он кивнул. Комната вдруг снова стала слишком тесной. Гермиона сглотнула комок в горле. – Сегодня тренировка по квиддичу? – поинтересовалась она, чтобы заполнить пустоту. – Да. – Он надел перчатки, готовясь заняться белладонной. – Давай обойдемся без увлекательного обсуждения всех возможных вариантов моей смерти на поле. Малфой отложил листья белладонны в сторону. Гермиона пожала плечами. – Вероятно, ты выживешь, ведь Муди и Дрилл, судя по всему, действовали в одиночку. – Откуда ты знаешь? – У меня есть подтверждение в письменном виде. – Она вытащила из сумки свиток Дрилла. – Я следила за их отработкой в среду. Малфой снял перчатку и взял свиток. – Я больше не буду специально врезаться на огромной скорости во вредных, но иногда очень полезных... – он прочитал остальную часть фразы и нахмурился. – Ты их заставила? – Нет, мы работали сообща, – отозвалась она, встряхивая пузырек с кровью фестрала. – Я сказала им, что фраза должна быть правдивой. – Правды там немного, – фыркнул Малфой. – Вполне достаточно. То, что случилось с ними – ужасно. – Конечно, ужасно, мое колено все еще... С ними? – возглас Малфоя зазвучал неожиданно высоко. – Неудивительно, что после стольких лет издевательств они угрожали твоим яйцам… – Что они сказали… – Насилие порождает насилие, надеюсь, ты это усвоил, – заключила она. – Речь не об этом, – Малфой впихнул ей в руки свиток. – Прибереги свои лекции для Уизела. Гермиона, сжав кулаки, отвернулась, а Малфой тем временем закончил измельчать белладонну и добавил листья в котел. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и следом открыла флакон с кровью фестрала. – Пока ты будешь размешивать зелье, я добавлю в него кровь, – проговорила Гермиона, довольная тем, что ни голос, ни руки ее не дрожали. Малфой кивнул. После добавления каждой ложки крови он старательно совершал одно полное помешивание против часовой стрелки и добавлял к нему еще половину. Как и в случае с Фидуцией, сложные этапы приготовления Кроветеста умиротворяли их. В определенные секунды они по очереди повторяли заклинание, но это было утомительно, поэтому, когда зелье испустило желтое облако пара – как и было задумано, оба зельевара вздохнули с облегчением. Гермиона уловила слабый запах гнилого мяса. – Скорее, очищенный клеверный сок, – попросила она, и Малфой вылил содержимое флакона в котел и перемешал. Запах исчез, с победным видом они друг другу улыбнулись, на мгновение позабыв обо всем, а затем быстро отвели взгляды. – Это было потрясающе, – раздался низкий голос. В дверном проеме, прислонившись к стене, стоял Гарри, и, судя по всему, он давно за ними наблюдал. – Мурашки бегут от того, как вы работаете вместе. – Гарри! – Гермиона рванула к нему и заключила в объятия. – Ты видел его? – прошептала она на ухо другу. Он покачал головой. – Завтра. Малфой откашлялся, и Гарри с Гермионой отстранились друг от друга. – Расскажите о зелье, – попросил Гарри, одетый в джинсы и черную толстовку с капюшоном и надписью «БЕГИ ЗА МЕЧТОЙ». – Если то, что мы сегодня сделали, сработает, Кроветест будет готов примерно через десять дней, – ответила Гермиона, пока Малфой разливал зелье в два крошечных котла и ставил их на огонь. – Нам нужно добавить еще несколько ингредиентов. В каждой из них... – она покрутила в руках две маленькие бутылочки, – соскобы крови, которую использовали в посланиях на стенах. Сейчас мы можем их добавить. Гарри и Малфой неотрывно наблюдали за тем, как она кладет сухую кровь в каждый котел. Зелье запузырилось и окрасилось в равномерный серый цвет. – Это хороший знак? – спросил Гарри. – Весьма, – сказал Малфой. – Смесь крови со стен и крови фестрала поглощает любую другую, кроме магической, – пояснила Гермиона. – Вот почему жидкость в котлах из черной превратилась в серую. Это значит лишь одно – буквы были написаны кровью волшебника, и у обеих надписей один источник. – Когда зелье сварится, мы разольем его во флаконы, – добавил Малфой. – Если капнуть в них чью-нибудь кровь, и она не будет соответствовать магической в зелье, ничего не произойдет. – Но если кровь совпадет, жидкость станет темно-фиолетовой. – Вы хотите сказать, если у нас есть подозреваемый, мы можем с помощью этого зелья проверить его кровь и выяснить причастен ли он? Гениально, Гермиона! – воодушевился Гарри. Он ринулся расхаживать по комнате, но она была слишком мала, поэтому Гарри пришлось возбужденно переминаться с ноги на ногу. – Твоя разработка неоценима для Аврората. Нам часто приходится расследовать угрозы, написанные кровью… – У маггловских ученых есть более быстрые и не менее действенные методы идентификации крови, но Министерство никогда их не одобрит, – подтвердила Гермиона. – То, что мы делаем – это их магический эквивалент. – Мы закончили? – перебил Малфой. – Да, конечно, – откликнулась Гермиона. Она наложила защитное заклинание на котлы, и они с Малфоем вместе очистили стол уже привычным им способом. Только они убрались, Малфой спешно сунул палочку в карман. – Грейнджер, Поттер, – кивнул он и вышел. Гарри уставился ему вслед. – Неужели он ведет себя по-человечески. – Да, в последнее время он очень изменился, – вздохнула Гермиона. – Вы всегда так работаете? Будто читаете мысли друг друга? Гермиона пожала плечами и вышла из лаборатории. – Он мой напарник на зельеварении с самого начала года. Мы привыкли работать вместе. – Извини, но я должен сказать. Сам не могу поверить, что спрашиваю об этом, но вы двое не… – Нет, – коротко бросила Гермиона. – Вообще-то у меня свидание с Тео сегодня вечером. – Хорошо. Гермиона удивленно изогнула брови. – Я ничего не имею против Нотта... конечно, он слизеринец из ужасной семьи... но ты можешь постоять за себя. Гермиона закатила глаза. – Какое облегчение, что ты разрешил, Гарри. Иначе мне пришлось бы его отвергнуть. Гарри сделал вид, что ничего не слышал. – Вы с Роном придете завтра на обед? – уточнил он. Шатенка согласно кивнула. Гарри взглянул на часы – подарок на день рождения от Гермионы, которая окружила чарами маггловские «Rolex». – Я должен встретиться с Джинни у озера. Скитер вынюхивает что-то в Аврорате, и я не хочу, чтобы она узнала о Хлое из «Ежедневного пророка». – Понимаю, – Гермиона улыбнулась кончиками губ. – Вы создали потрясающее зелье, – он покачал головой. – До сих пор не верится. – Все не так просто, – предупредила Гермиона. – Мы не сможем заставить всех учеников сдать кровь на проверку. Но кое-что мы уже выяснили – буквы точно не были написаны кровью оленя. Они поднялись по лестнице, вышли из подземелья и остановились у входа в замок. Проходящие мимо ученики начали оборачиваться на Гарри. – Как думаешь, эти послания могут быть проклятыми? – прошептал он. – Возможно. Однако наша фея, профессор ЗОТИ, так не считает. В любом случае, чья бы кровь ни была использована, она принадлежит могущественному волшебнику или ведьме. Гарри нахмурился. – Я много читала о магии крови, – продолжила она. – Это очевидно. Чем сильнее кровь, тем сильнее действие магии. – Хотелось бы верить, что в Хогвартсе нет могущественных темных волшебников или ведьм, но я уже сомневаюсь, – мрачно произнес Гарри. – Ты можешь оказаться в настоящей опасности, как и все магглорожденные. Будь осторожна. Гермиона тепло улыбнулась ему. – Я всегда осторожна, – сказала она и направилась к Гриффиндорской башне.