Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬Lana Del Rey – Freak Гермиона ждала Джинни, чтобы та помогла ей собраться на ужин с Тео, но Джинни так и не появилась в комнате после встречи с Гарри. От Лаванды не было никакого толку, она лежала на кровати в трусиках и ночной рубашке, игриво болтала ножками в воздухе и хихикала над каждым шагом Гермионы. – Пора бы взяться за голову, Лаванда. – Гермиона перебирала платья в гардеробе. Этот пристальный взгляд ей уже осточертел. – Такими темпами ты вообще не сдашь ЖАБА. – У меня есть дела поважнее, – Лаванда томно потянулась. – Не всем же быть фригидными заучками. Гермиона стиснула плечики, на которых висело синее платье с вечера Слизнорта, но промолчала. Она еще не показывалась в нем Тео. Лаванда неотрывно следила за тем, как Гермиона сбросила с себя пушистый розовый халат. – Увидела что-то интересное? – изумилась Гермиона. – Может, направишь неуемное внимание на какого-нибудь бедолагу? Должно быть, в Хогвартсе найдется любитель отчаянных прилипал. – Ты удивишься, – злобно прошипела Лаванда, проводя пальцем дорожку от живота к шее. Гермиона не стала продолжать разговор; вероятнее всего, речь шла о Кормаке или каком-нибудь другом недотепе. Она быстро влезла в платье и надела сапфировую подвеску, подаренную родителями. Гермиона даже нанесла макияж – чуть ярче, чем обычно, но, когда взглянула на себя в зеркало, пришла в замешательство. Ей совсем не хотелось укрощать копну волос на виду у Лаванды. Однако выбор у нее был не большой – скорее заняться прической или опоздать на свидание. Как назло, волосы в тот вечер оказались решительно неуправляемыми (она давно подозревала, что ее грива живет собственной жизнью). Они капризничали, самозабвенно завивались и пушились, несмотря на то, что Гермиона щедро нанесла на них снадобье «Простоблеск». Гермиона изо всех сил старалась закрутить локоны вверх или хотя бы заплести их, она даже прибегла к помощи волшебной палочки, но чем больше она боролась с ними, тем больше они сопротивлялись. Лаванда только подливала масло в огонь ехидными замечаниями. В конце концов эта дрянная девчонка, сверкая глазами, уселась на кровати и начала безудержно хохотать. Раскрасневшаяся и совершенно отчаявшаяся Гермиона сделала то, что поклялась никогда не делать: подошла к чемодану и вытащила плоский бархатный футляр Малфоя. При виде бриллиантовых драгоценностей Лаванда резко оборвала смех, а брови ее поползли на лоб. – Подарок на день рождения? – Да, – ответила Гермиона. Она провела заколкой по кудрям, словно гребнем, и удивленно моргнула, когда они превратились в крупные мягкие волны. Гермиона скрутила их, легко закрепила заколкой и дополнила прическу сверкающими шпильками. На этот раз бриллиантовый комплект на ее гладких темных локонах слишком явно бросался в глаза, но с этим пришлось смириться. Лаванда окончательно помрачнела, когда Гермиона выпустила из прически пару вьющихся прядей. – Хорошего вечера, Лаванда, – сказала она с легкой ухмылкой. – Смею предположить, у тебя запланирована встреча с неким таинственным парнем? Будешь прятаться с ним по углам замка? Угрюмая гримаса исчезла с лица Браун. – Не тебе одной покорился слизеринец, – промурлыкала она. Гермиона попыталась пропустить ее выпад мимо ушей, пока вынимала из маленькой бисерной сумочки подсвечники и три книжных томика. Выходит, Лаванда под покровом ночи бегала к какому-то семикурснику? Ведь на восьмом курсе не было ни одного слизеринца, кроме Блейза, Тео, Гойла и… Малфой. Склонившись над сумкой с подсвечником в руке, Гермиона бросила проникновенный взор на Лаванду, которая торжествующе зарделась, а зрачки ее хищно сузились. – О, ты знаешь, о ком я говорю, – хмыкнула Браун и облизнула губы. – Он такой горячий. Любит пожестче. – Разве он не помолвлен? – спросила Гермиона, стараясь выдержать непринужденный тон. Рот Лаванды изогнулся в самодовольной усмешке. – Со Снежной Королевой? Ну и что с того? – Она пожала плечами. – Я знаю, чего он хочет. – Вряд ли ему понравится, если ты будешь болтать об этом, – Гермиона выпрямилась и снисходительно посмотрела на соседку по комнате. – Но именно это у тебя получается лучше всего, Лав – раздвигать границы дозволенного? – Я раздвигаю для него кое-что другое, чего стесняться, – хмыкнула Лаванда. – Поверь, ты не жила, если той белокурой головы не было между твоих… В ту же секунду стекла во всех окнах позади Гермионы разлетелись вдребезги, и в комнату ворвался суровый холодный вихрь с гор. Лаванда испуганно взвизгнула и спряталась за кроватью. Краем глаза Гермиона заметила свое отражение в зеркале – алые щеки, ледяной взор, волосы и одежда усыпаны мелкими осколками, рука сжимает подсвечник, словно волшебную палочку. Пряди, обрамляющие ее лицо, развевались от ветра, но прическа осталась нетронутой. Она отбросила подсвечник в сторону и схватилась за палочку, быстрым взмахом собирая кусочки стекла со всей комнаты, чтобы вернуть его на место. Завывания ветра прекратились, и в спальне воцарилась тишина. – Мерлин! – Лаванда выскочила из-за кровати. – Да ты с ума сошла! Ты же могла нас убить! – Она дрожала от страха. Гермиона взяла бисерную сумочку, красный плащ и равнодушно направилась к двери. Вдруг она остановилась и оглянулась на Лаванду, которая все еще тряслась. – Желаю тебе счастья с ним, – холодно произнесла она. Глаза Лаванды наполнились слезами, и она опустила взгляд, а Гермиона молча вышла за дверь, не добавив ни слова.

***

Она не помнила, как спустилась по лестнице и прошла через Общую гостиную. Не помнила и как вышла сквозь проем в стене; она очнулась, лишь когда встретилась в коридоре у портрета Полной Дамы с улыбающимся Тео. По-видимому, сумасбродное поведение было Гермионе к лицу, потому что он, увидев ее, похоже, был поражен до глубины души. – Вы, Гермиона Грейнджер, ослепительная красотка, – его зрачки обескураженно расширились. – А я еще тот счастливчик. Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь совладать с собой, но кровь все еще стучала в ее висках, а магия почти искрилась, поднимаясь вверх по кончикам пальцев. Она все же выдавила слабую улыбку и крепче перехватила плащ и сумочку. Тео нахмурился. – С тобой все в порядке? Выглядишь встревоженной. – Повздорила с соседкой по комнате, – бросила она. – Ничего такого. – Не похоже. – Он взял ее за руку и потянул прочь от портрета. – Все еще хочешь пойти на ужин? Она с готовностью кивнула. – Просто дай мне немного остыть. – Что ж, в продуваемом ветрами замке это проще, чем ты думаешь. – Тео повел ее по коридору, всматриваясь в гобелены, пока не остановился у одного из них. Старинный гобелен слабо подрагивал и, казалось, что-то за собой таил. – Прошу. – Он отодвинул его, открывая вид на небольшой каменный альков. Гермиона вошла и взглянула наверх: небо над ними было плотно затянуто серыми облаками. – Я даже не подозревала о его существовании, – слегка рассеянно выдохнула она. Прохладный воздух с улицы приятно остужал ее щеки и шею. Она с улыбкой повернулась к Нотту, застывшему на входе в уверенной позе. Гобелен за ними мягко опустился. Тео был одет стильно, как и подобает слизеринцу, в черный костюм с зеленой рубашкой и галстуком, а дорогой темный плащ висел на его руке. – Ты всегда знаешь, что делать, – сказала она ему. – Как же так? – Я почти никогда не знаю, что делать, – ответил Тео. – Но умею находить правильный момент. – Да, в этом тебе нет равных, – поддразнила она. – Например, – продолжал Тео низким раскатистым голосом, – я знаю, что хочу сделать прямо сейчас, но не уверен, что должен, ведь ты выглядишь расстроенной. И я все еще не до конца убедился, что нравлюсь тебе. – Он сделал шаг к ней, задев рукой ее обнаженное предплечье. – Можешь ли ты дать совет, о умнейшая ведьма нашего поколения? – Люблю раздавать советы. Кровь Гермионы все еще кипела, слова Лаванды звенели в ушах, а зеленые глаза Тео совсем не походили на глаза Гарри. – И что ты мне скажешь? – Он наклонился ближе. – Поцелуй меня, – прошептала она. Их губы встретились, это было одновременно нежно и возбуждающе. Тео углубил поцелуй, приобнял ее, проводя рукой по мягкому бархату платья и поднимаясь выше по обнаженной коже спины. Густой мускусный аромат его духов окружил Гермиону. Увлекшись поцелуем, она совершенно позабыла о сумке и плаще, которые выпали на пол из ее ослабевших рук. Она была уверена, что Тео не станет заходить дальше, но все же он был слизеринцем, привыкшим скорее просить прощения, чем разрешения. Поэтому Гермиона не очень удивилась, когда он мягко прижал ее к каменной стене. Его широкая ладонь дотронулась до ее бедра и переместилась выше, другой рукой он стянул платье с плеча Гермионы и коснулся губами тонкого изгиба шеи. Нужно было прекратить все это, но только она порывалась отстраниться, в голове эхом отдавалась насмешка Лаванды: «Я знаю, чего он хочет». В какой-то момент Гермиона обнаружила, что ее руки скользнули под пиджак Тео и вверх – по гладкому шелку его рубашки. Когда она пальцами провела по горячей, покрытой волосами груди Тео, в голове у нее резко прояснилось. Ей не хотелось быстрого секса в алькове, это могло все испортить. Тео почти накрыл рукой ее… Гермиона отскочила от него, тяжело дыша. Тео сделал шаг назад, и они слегка ошеломленно уставились друг на друга. – Да, – на губах Тео проступила чуть дрожащая улыбка. – Отныне я буду платить твоей соседке по комнате, чтобы она ругалась с тобой перед каждым свиданием. Они оба рассмеялись, пытаясь справиться с внезапно накатившей неловкостью – возможно, несколько громче, чем того заслуживала эта плоская шутка. – Я не... я обычно не... – заикаясь, пробормотала Гермиона. – Я и не думал жаловаться, – Тео заправил рубашку в брюки, поправил галстук и откашлялся. – Но, действительно, не пора ли идти на ужин? – Угу, – Гермиона пыталась отдышаться. Она подтянула лямки, одернула платье и проверила прическу, но Тео не трогал ее волосы, так что оставалось надеяться, что она не казалась в тот миг растрепанной шлюхой. Гермиона трансфигурировала часть стены алькова в зеркало и увидела, что ее макияж тоже был в порядке, потребовалось лишь обновить губную помаду. А Тео уже выглядел так же безупречно, как и раньше, и гриффиндорка засмотрелась на него, пока он галантно передавал ей сумку и плащ. Очевидно он был весьма искушен в подобных тайных свиданиях. Тео воспринял своеобразное начало их вечера весьма невозмутимо, ведя непринужденную беседу по дороге в Хогсмид, а Гермиона старалась вернуться к образу приличной рассудительной девушки и выдохнула только, когда они добрались до «Блестящей вуали». «Блестящая вуаль» была новым элитным рестораном в Хогсмиде, возведенном на месте разрушенного во время войны «Сарая дровосека». Не так давно большая часть деревни была перестроена под нужды обеспеченной клиентуры, и Гермиона слышала, что местные жители жаловались на «зажравшихся богачей». Она мысленно сделала заметку расспросить об этом мадам Розмерту и других. Никуда не годится, что жителей Хогсмида выселяют с веками насиженных мест. Но сегодня вечером она отпустила заботы и наслаждалась роскошной обстановкой этого заведения. Стены его были драпированы яркой переливающейся парчой, люстры спускались с потолка массивным сияющим водопадом, а из окон открывался захватывающий вид на шотландские горы. По ресторану пробежал изумленный шепоток, когда посетители увидели Гермиону Грейнджер, входящую под руку с парнем, который явно не был Рональдом Уизли. Тео и без того приковывал к себе внимание, хоть он и не был знаменит, и Гермиона заметила, что ведьмы провожали их мечтательными взглядами. Атмосфера была даже слишком шикарной, и мысль о том, что они столкнутся здесь с Малфоем и Асторией заставила Гермиону неловко оступиться. Чушь какая-то, Малфой не мог сегодня пригласить свою чистокровную принцессу на свидание, если он должен был трахать безмозглую прелестницу в каком-нибудь пустом кабинете. Она снова споткнулась – отлично, Гермиона, продолжай веселить публику. Тео озабоченно взглянул на нее, но она все же доковыляла до их столика без его помощи. По крайней мере, она никогда не претендовала на звание «Мисс Грация». Пока Тео выбирал вино и болтал с официантом, Гермиона с облегчением откинулась на спинку стула и задумалась о норвежских озерах. Когда Нотт разобрался с заказом, она решила первой начать разговор с вопроса о том, что привело его обратно в Хогвартс. Тео встретился с ней взглядом, скользнув им поверх бокала с «Domaine Rappelé à la Vie». – Во мне бушевали сомнения, – ответил он наконец. – Честно говоря, я не думал возвращаться. – Что же заставило тебя передумать? Тео пожал плечами: – Я был в Германии у бабушки – в ее замке в Баварии, он тебе понравится – как вдруг понял, что так и останусь чужаком в этой стране. Британия всегда была моим домом, и я хочу связать будущее только с ней, а для этого я должен преуспеть с ЖАБА. – Он подмигнул ей. – Поэтому я с помощью портключа перенесся прямиком в Косой переулок, минуя Нотт-Эстейт. Я купил все необходимое: чемодан, одежду, книги, и заплатил местному жителю, чтобы он отвез меня в Хогвартс. – В тот день была наша вечеринка, – догадалась Гермиона. Он кивнул. – Я оставил вещи в вестибюле и направился в кабинет Макгонагалл. Сложно было назвать ее удивленной, вероятно, у нее есть собственные информаторы. Она предложила мне разделить спальню с Блейзом и Грегом. Хорошо, что у них двоих была свободная кровать, иначе мне пришлось бы поселиться с Драко. – Почему? – У Драко есть собственная комната – никто не хочет жить с ним. – М-м-м, – протянула Гермиона, сделав глоток вина. Значит, Малфою нет необходимости прятаться по пустым кабинетам. – Что-то не так? – забеспокоился Тео и коснулся ее запястья. – Все в порядке, – заверила она. – Естественно, никому не хочется делить комнату с Малфоем. – Да, ему придется потрудиться, чтобы изменить о себе мнение, – равнодушно проговорил Тео. – Люди ничего не забудут. Гермиона кивнула, глядя вниз на его пальцы, легко сжимавшие ее ладонь на белой скатерти. Его серебряный перстень с печатью и изумрудная запонка сверкнули в свете свечей. Рука Гермионы была обнажена, на внутренней стороне предплечья ярко выделялось слово «грязнокровка». – Нельзя забывать о том, что произошло, Гермиона, – тихо произнес Тео и аккуратно повернул ее руку, чтобы получше рассмотреть шрамы. Гермиона мягко отвела ее и положила себе на колени. – Прекрасный ресторан, – она перевела тему. – Спасибо, что привел меня сюда. Тео одарил ее широкой мальчишеской улыбкой. – Ты заслуживаешь большего, особенно после того, как сразилась с невестой дракона за меня. Кончики губ Гермионы дернулись вверх. – Какими бы ни были слова Астории, я уверен, она заслужила то, что получила, – продолжал он. Она фыркнула. – Я прокляла ее не из-за того, что она сказала. Она хотела запустить в меня Круциатусом. – Что? Гермиона прерывисто вздохнула. Тео был первым, кому она об этом рассказала. – Только прошу, не говори никому. – Она прикусила губу. – Особенно Малфою. – Какой кошмар! – Он повысил голос, и другие посетители ресторана оглянулись на их столик. – Все это ужасно. Мы, слизеринцы, должны вновь заслужить доверие всего волшебного мира, а не только чистокровок, и при этом Астория нападает на героиню войны? – Тео с отвращением покачал головой. Но вдруг до него дошел истинный смысл сказанных Гермионой слов. – Круцио? Это же Непростительное! Ее могут арестовать даже за… – Тише, – шикнула Гермиона. – Со мной все хорошо. Я сама разберусь с Гринграсс. – Она строго посмотрела на него. – Это был секрет. – А почему Драко не должен знать? – Просто не должен. Давай не будем о нем? – Гермиона неловко оправила платье. – Как скажешь. – Нахмуренный Тео откинулся на спинку стула. Каким странным оказался этот вечер – неужели все их свидания будут омрачены постоянными перепадами настроения? – Расскажи мне о своей бабушке, – попросила Гермиона, намазывая маслом кусочек хлеба. – Леди Гретхен? – Тео просиял и принялся оживленно рассказывать. Его бабушке по материнской линии было больше ста лет, когда-то ее считали главной светской красавицей, и она словно королева правила своим замком. Когда его отец присоединился к Пожирателям Смерти, она послала за Тео пятерых специально обученных боевых магов, спасая внука от вступления в ряды Волан-де-Морта. Глубокой ночью волшебники похитили Тео прямо из поместья Ноттов, и, несмотря на его протесты, притащили в Германию. – Не пойми меня неправильно, я, конечно, ей благодарен. – Тео вздохнул. – Но хотелось бы иметь выбор. – Твоя бабушка была права, – успокоила его Гермиона. – Я отправила родителей в Австралию. Нам не предоставили выбора. – Она дотронулась до сапфировой подвески на шее. – Какое чудесное ожерелье. Я уже успел восхититься им... чуть раньше. – Тео подался вперед, и его взгляд из-под тяжелых темных ресниц стал обжигающе томным. – Родители подарили его мне на день рождения. – Понимаю, это ведь твой зодиакальный камень. Кстати, мой – рубин. – Он снова выпрямился, когда официант подал им стейки. – Рубин? Как-то не очень по-слизерински, – подколола она его. – Значит, ты разбираешься в зодиакальных камнях так же хорошо, как и в цветах? – поинтересовалась Гермиона, вспомнив «цветочный» урок ЗОТИ, когда только Невиллу удалось заткнуть Тео за пояс. – Мне известно значение всех камней, цветов, подарков и подходящих лент для посланий... – он поморщился. – От гувернантки. Тео взглянул на ее прическу, когда она потянулась за упавшей на пол салфеткой. – Что за восхитительные драгоценности в твоих волосах. Еще один подарок на день рождения? – Да, – непринужденно ответила она. Черт бы побрал эту Лаванду. – Наверное, это дорогой подарок, – лицо Тео внезапно приняло холодное, отстраненное выражение. От улыбки не осталось и следа. – Нет, я так не думаю, – бросила Гермиона, с силой разрезая стейк на кусочки. Она больше никогда не наденет этот бриллиантовый комплект. Плевать, насколько хорошо с ним выглядят ее волосы. Напряжение ушло, и они продолжили легкую беседу, похихикав над ужимками Блубелл на ЗОТИ. Пока Тео отлучился, подали десерт, чему Гермиона была весьма рада. Она с удовольствием воспользовалась возможностью ненадолго забыть о правилах этикета и в одиночестве наслаждалась чизкейком. Увы, это не могло длиться вечно. – Гермиона! – окликнул глубокий и низкий голос, смутно напоминающий голос Рона. Она посмотрела наверх и увидела Билла и Флер Уизли, нежно держащих друг друга за руки. Флер блистала в голубых шелках, притягивая к себе взгляды всех гостей ресторана. Гермиона тут же вскочила на ноги и кинулась обнимать их. – Ты так п’гек’гасна, моя до’гогая! – воскликнула Флер. – Какое п’гелестное платье, а твои волосы! – Ахнула она. – Эти б’гиллианты! – ее голубые глаза округлились. – Они же гоблинские! – Ч-что? – заикнулась Гермиона, торопливо дотрагиваясь до шпильки. Что заставило ее надеть подарок Малфоя? Лучше бы обмотала голову шарфом! – Определенно антикварные, отреставрированные в прошлом столетии, – добавил Билл, окинув ее украшения профессиональным взором. Брат Рона, охотник за сокровищами в банке «Гринготтс», знал толк в драгоценностях. – ’Эрмиона! – выдохнула Флер. – С кем ты здесь? – внезапно задал вопрос Билл, и шрамы на его лице, полученные от оборотней, бросились Гермионе в глаза. Позади нее раздался голос: – Здравствуйте, я Теодор Нотт. Билл и Флер, казалось, замешкались, когда услышали его фамилию, но не подали виду. – Рад знакомству, – Билл улыбнулся и пожал руку Тео. – Билл Уизли, а это моя супруга Флер. Гермионе оставалось только порадоваться тому, что они сами представились друг другу, ведь она буквально потеряла дар речи. В голове была полная неразбериха. Малфой подарил ей бесценные украшения гоблинской работы? Не удивительно, что Тео надулся! И теперь, глядя на радостных Билла и Флер, она едва не застонала. Очевидно, они решили, что бриллианты подарил Тео, а раскрыть правду не представлялось возможным. Все, что угодно было лучше, чем правда. – Не хотите ли присоединиться к нам? – как всегда учтиво спросил Тео. – О нет, благода’гим, вы же почти закончили, – отозвалась Флер. – А мы только что п’гибыли. – Все же приятно было познакомиться, – сказал Билл и осторожно чмокнул Гермиону в щеку, а Флер и вовсе расцеловала ее, прежде чем удалиться с ослепительной улыбкой на устах. – Билл – он же старший сын Уизли? – уточнил Тео, когда они сели. – Да, они с Флер поженились в прошлом году. – Мыслями Гермиона вновь вернулась в день свадьбы, и с изумлением поняла, что все болезненные воспоминания сдались пред ярким светом волшебства, возникшего в их с Малфоем вальсе. Она медленно моргнула и обнаружила, что Тео снова взял ее за руку. – Ты со мной? – Прошептал он. – Прости. – Гермиона закусила губу, почувствовав себя виноватой. – Никогда больше не извиняйся, – проговорил Тео сквозь стиснутые зубы. – Я слышал о том, что произошло, когда Министерство пало. Многим из нас стоило бы молить о прощении. Твоя близость заставляет меня задуматься... – он замолчал. – О чем? – с любопытством спросила Гермиона. – Наверное, я должен был остаться и сражаться с собственным отцом. – А ты смог бы? – Честно? – Глаза его погрустнели. – Нет. Я слизеринец. Чувство самосохранения в нас слишком сильно. – Людям свойственно меняться, – приободрила его Гермиона. – Если я что-то и осознала в этом учебном году, так это то, что все мы изменились. Он наградил ее легкой улыбкой. – Ты не представляешь, как я рад, что вернулся в Хогвартс. – Он сжал ее ладонь, потянулся через стол и мягко поцеловал в губы. – Я имел в виду именно то, что сказал за обедом на прошлых выходных, – Тео налил в бокалы еще вина и заглянул Гермионе прямо в лицо. – О том, что я сам определяю свое будущее. Из-за отца и других родных, фамилия Нотт является олицетворением Пожирателей Смерти, но я изменю это. Ab ipso ferro. – Его перстень сверкнул в огнях свечей. – Ab ipso ferro? – переспросила Гермиона. – Выкованные из одной стали, – объяснил Тео. – Хоть в этом мне повезло. Лишенный смысла семейный девиз не может еще сильнее испортить твою репутацию. Тео подмигнул, и Гермиона невольно вспыхнула. Эта фраза переплюнула даже девиз «Чистота всегда одержит победу». Они молча шли в Хогвартс, держась за руки, и Гермиона еле сдерживала рвущиеся наружу вздохи. Как бы они ни старались весело провести время, мрачные мысли так и не давали им покоя. – Давай попробуем еще раз, – попросил Тео. – Еще один ужин. – Все было чудесно. Просто я немного... перенервничала. Тео резко застыл на темной тропинке и повернулся к ней. Вокруг них не было ни души, лишь огромная Луна освещала им путь. – Я отказываюсь сдаваться, – сказал он. – Где-то там внутри нас плачут два озорных человека, нужно всего лишь дать им шанс. Она рассмеялась, и Тео дотронулся до ее щеки прохладной рукой, а затем наклонился и вновь поцеловал ее. Гермиона с готовностью ответила, их поцелуи были с привкусом терпкого вина и запоздалой нежности. Он сильнее обхватил ее, провел губами по прикрытым векам и коснулся уха. – Гермиона, – выдохнул Тео ей в волосы и притянул ближе к себе за талию. – М-м-м... Гермиона, иди же ко мне... Ай! – Он зашипел и дернулся в сторону. – Тео? – Гермиона непонимающе захлопала ресницами. Слизеринец прижал пальцы ко лбу, а когда опустил их, под ними обнажилась тонкая струйка крови, бордовая в ярком лунном свете. Гермиона вытащила палочку и излечила его рану. – Мне ужасно жаль… понятия не имею, что случилось. – Хотя на этот раз у нее закралось подозрение, ведь она ясно ощутила, как дрогнула бриллиантовая шпилька. Малфой… Тео нахмурился и вытер лоб платком. – Не надо извиняться. – Он убрал платок в карман и прильнул к ней. – Ты такая опасная, – промурлыкал он. – Обещаю быть осторожнее. Гермиона сделала шаг назад. – Давай не будем торопиться, – сказала она. – Я была немного... легкомысленна сегодня. Тео кивнул и подхватил ее под локоть. – Конечно. Пока они шли к замку, Гермиона пыталась выровнять дыхание. – Знаешь, каждую соседку можно подкупить, – непринужденно бросил Тео, когда они приблизились к Хогвартсу. – Осталось выяснить, чего желает твоя.