Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬Muse – Map of the Problematique Понедельник начался в Хогвартсе с грустного объявления. Макгонагалл встала со своего кресла, похожего на величественный трон, и сонный Большой зал погрузился в тишину. Гермиона и Джинни многозначительно переглянулись, а затем кивнули друг другу. – Прошу минуту внимания! У меня есть важные новости, касающиеся одного из наших самых ценных учеников, – продекламировала директор. – Рональд Уизли принял решение покинуть Хогвартс, чтобы помочь своему брату Джорджу с магазином волшебных товаров. Я глубоко убеждена, что оба мистера Уизли вместе смогут достичь больших успехов. После этих слов ученики зашумели, многие из них обернулись на Гермиону и Джинни, и те в ответ ободряюще им улыбнулись. – Наша Школа в неоплатном долгу перед мистером Уизли. Он храбрый и верный друг Хогвартса, и достоин уважения и восхищения. Мистер Уизли попросил передать извинения за то, что не смог лично со всеми вами попрощаться. Из-за событий, случившихся в начале года, он почувствовал, что его семья как никогда остро в нем нуждается. – Макгонагалл подняла вверх кубок. – За мистера Уизли-младшего! Гермиона и все гриффиндорцы немедленно вскочили на ноги, к ним присоединились когтевранцы и пуффендуйцы. Джинни одарила Блейза выразительным взглядом, и тот встал одновременно с Тео, увлекая за собой слизеринцев и Малфоя, который все это время не спускал глаз с Гермионы. Когда все снова расселись по местам, она смахнула предательскую слезинку со щеки, но вспомнила, каким веселым и беззаботным был Рон на обеде в Косом переулке. Эта мысль ее утешила. Гермиона достала перо, чтобы внести изменения в расписание занятий, но оно вдруг дернулось в ее руке. Только не это… – Чу-у-увства… всего лишь чувства… – Пропело перо мелодичным голосом. От неожиданности Джинни подпрыгнула. – Что за… – Которые я пыта-а-аюсь забы-ы-ыть… Гриффиндорцы испуганно посмотрели на Гермиону, но она лишь тепло улыбнулась, поглядывая на поющее перо. Он сделал правильный выбор.

***

Впервые в жизни Гермионе всерьез захотелось прогулять занятия. Все было лучше, чем сидеть на зельеварении с Малфоем и Лавандой. Но потом она подумала, как сильно разочаровала бы родителей, если бы они узнали, что она пренебрегла учебой только из-за шашней ее соседки по комнате и бывшего Пожирателя Смерти, которого Гермиона шантажировала, проклинала и целовала. Слова матери, как наяву, прозвучали в ее голове: – Ну-ну, дорогая, разбитые окна и темные драгоценности – это не оправдание. Образование превыше всего. Воодушевленная, она вошла в кабинет с гордо поднятой головой. Перед ней развернулось весьма неприятное зрелище: не испытывающий ни малейших угрызений совести Малфой собственными руками ставил на парту ее котел. Отвратительно. Она смерила напарника по зельям холодным безразличным взором, которого он более чем заслуживал, и с полным достоинства видом заняла свое место. Затем подошла Лаванда и стала боязливо таращиться на Малфоя, который как обычно не обращал на нее никакого внимания. Гермиона свирепо сверкала на них глазами, растирая рог Взрывопотама в мелкую крошку. Омерзительно. Совершенно омерзительно. Чем больше злилась Гермиона, тем довольнее становилась Лаванда, и к концу урока она осмелела настолько, что начала вовсю обольщать Малфоя. Он время от времени бросал на Гермиону тяжелые взгляды, но если у него и были какие-то мысли, то он благоразумно держал их при себе. Целую неделю после отъезда Рона непрерывно шел проливной дождь, от которого замок, казалось, впал в уныние. Более мрачного и задумчивого человека, чем Малфой, во всем Хогвартсе было не сыскать. Это приводило Гермиону в бешенство. Что вообще, во имя Годрика, могло его тревожить? Разве его жизнь не была воплощением слизеринской мечты с чистокровной невестой и чистокровной любовницей под боком? Для полноты образа аристократа ему не хватало лишь трости и охотничьей собаки. Чтобы отвлечься от мыслей о Малфое, она полностью сосредоточилась на школьных занятиях и отношениях с Тео. Все дни он довольствовался короткими встречами в альковах, ведь Гермиона не позволяла ему заходить дальше невинных поцелуев. Но в пятницу вечером события приняли неожиданный поворот. – Я начинаю думать, что не нравлюсь тебе, Гермиона, – прошептал Тео ей на ухо. Незадолго до этого он завел ее в кладовую в Подземелье, доверху заполненную палатками, гирляндами и сложенными деревянными столиками для мероприятий на свежем воздухе. – Ты мне очень нравишься, – сказала она, остановив его руку, скользнувшую под юбку. Гермиона сидела на раскрытом столике, и Тео, стоявший между ее ног, положил ладони ей на бедра. Груды коробок и различного хлама напомнили ей о маггловской лачуге Артура Уизли, и она все еще не забыла, к чему привел тот секс. – Я не верю. – Голос Тео приобрел низкие раскатистые нотки. – Убеди меня. – Я составила список всех твоих положительных качеств в моем «ЖОП» и даже расположила их в порядке важности, – весело произнесла она. – Хочешь покажу? Тео убрал руки и посмотрел на нее серьезными глазами. Он, как и Гермиона, избавился от мантии, галстука и джемпера. Легкий беспорядок на голове и едва заметная щетина придавали его облику черты взрослого мужчины. Расстегнутые верхние пуговицы рубашки открывали вид на густые волосы на груди Тео. Гермиона сглотнула, но не отвела взгляда. – Полагаю, во главу списка ты поставила определения чуткий, добрый и милый, – усмехнулся Тео. Гермиона кивнула. – И организованный. У тебя выходят прекрасные конспекты. – О да, именно эти слова мечтает услышать каждый мужчина. Интересно, – пробормотал Тео, запустив руку в ее кудри и мягко оттянув голову назад, – будь я чуть менее... милым, тебе бы это больше понравилось? Дыхание Гермионы участилось, она залилась румянцем, осознав, что выдала себя. Она подняла глаза на Тео, и он сильнее сжал ее волосы. Его поцелуи стали более грубыми, он начал срывать с Гермионы рубашку, и опустил ее спиной на стол. Все могло бы зайти дальше, если бы Эрни Макмиллан с грохотом не распахнул дверь. – Гермиона! – сдавленно вскрикнул Эрни и покраснел до кончиков ушей. Тео даже не обернулся на ошеломленного пуффендуйца и не выпустил Гермиону из рук. – Закрой дверь с другой стороны, Макмиллан, – холодно проговорил он. – Что-то с Малфоем? – Гермиона мгновенно вскочила, чуть не врезавшись в лоб Тео. – Опять Кингсли? Тео застонал от отчаяния. – Что? Нет, – ответил Эрни. – Я пришел, чтобы пересчитать, всего ли хватает к Хэллоуину – котлов, свечей и прочего. Я просил старост сделать это, но они… – Ты организовал рабочую группу? – Гермиона отстранилась от Тео и повернулась к Эрни, погрозив ему пальцем. – Ничего не получится, если ты все будешь делать сам… Эрни, ты меня слушаешь? Розоватые щеки старосты мальчиков стали пунцово-красными. Гермиона опустила глаза – ее рубашка была полностью расстегнута. Смущенно ахнув, она прикрылась и плотно сжала ноги, чтобы, не дай Мерлин, Эрни не увидел еще и ее… – Не переживай, Макмиллан, – протянул Тео язвительно. – Я тоже забываюсь рядом с ней. – Он высокомерно тряхнул головой. – Мой тебе совет – обзаведись собственными котелками, прежде чем пялиться на чужие. – Тео! – шикнула Гермиона. Совершенно пристыженный Эрни выбежал за дверь, и Нотт вновь притянул ее к себе, окружая облаком мускусного парфюма. – Ты умеешь удивлять, – сказала Гермиона. – Я еще даже не начинал, – выдохнул он ей в шею. – Тебя не волнует, что Эрни видел меня почти раздетой? Я думала, что слизеринцы ужасные собственники. – Она чуть не вздрогнула, представив реакцию Малфоя в такой ситуации. Тео оторвался от ее шеи и усмехнулся. – Переживать из-за пуффендуйца? Еще чего. Осталось только приревновать к жирному Джастину Финч-Флетчли. – Он потянул за бретельку ее лифчика. – Неужели опять склеивающее заклинание? Да, что и скрывать. Более того, она наложила его и на другие стратегически важные предметы гардероба, что Тео посчитал «неспортивным поведением». Их маленькая прелюдия заставила Гермиону забыть о проблемах, но вторжение Эрни на корню убило все настроение. Макмиллан видел ее в белье. Фу-у-у. Когда казалось, что хуже быть не может, судьба в очередной раз сыграла с Гермионой злую шутку. Выходя из кладовой вместе с несколько недовольным Тео, она влетела прямо в Асторию Гринграсс. И это было, мягко говоря, не очень здорово. Гермиона уже получила Рекомендованную Ежедневную Дозу Астории днем на травологии. Атмосфера за столом накалилась настолько, что они едва не подпалили их несчастного Подмигуна. Буквально. Чертова неконтролируемая магия. – Теодор, – пропела Астория, растягивая гласные точно так же, как и на вечере Слизнорта, когда она обращалась к Драко. Она была одета в квиддичную форму и в руках держала метлу – очевидно, возвращалась с тренировки. Несмотря на ветер и дождь на улице, Астория выглядела до ужаса опрятно, и только кончики ее длинной золотистой косы закрутились от влажности. Она презрительно мазнула рукой по одежде в том месте, где она соприкоснулась с Гермионой. – Астория, – бросил Тео. Она оглядела его с ног до головы, затем перевела глаза с помятой Гермионы на приоткрытую дверь кладовой. Гермиона вспыхнула. В отличие от ее внешнего вида, волосы и одежда Тео, конечно же, были безупречными. – Ты какой-то напряженный, Теодор, – усмехнулась Астория. – Неудовлетворенный. – Ее ясный взгляд снова коснулся Гермионы. – Это так грустно. – Астория, – попытался пресечь ее Тео. Пальцы Гермионы дрогнули в поисках волшебной палочки. Блондинка только сильнее прищурилась. – Может, это и к лучшему, Теодо-о-ор, – не унималась она. – Ты ведь не хочешь испортить себе… аппетит. – Она хмыкнула. – Астория, я просил тебя... – В коридоре показался Малфой – тоже в форме и с метлой на плече. Увидев их, он застыл на месте, после чего немигающе уставился на Тео. Казалось, Малфой был готов стереть его в порошок, но Нотт лишь приторно ему улыбнулся. – Посмотри, кого я встретила, Драко, – сказала Астория, – прямо здесь, рядом с кладовой, можешь представить? – Мы проверяли, всего ли хватает к Хэллоуину, – выпалила Гермиона. – Столов, складных стульев, свечей и... Заткнись, – кричал ее разум, – заткнись! – И котелков, – вставил Тео. – Ах, какие там отличные котелки. – Да, для ловли яблок, – пробормотала Гермиона, – их никогда не бывает слишком много! – Молчи! В тебя что, вселился Перси Уизли? – Мы с Драко собираемся выпить немного глинтвейна в гостиной. Если хотите, присоединяйтесь к нам, – обратилась Астория к Тео, будто Гермионы там вовсе и не было. – Благодарю, Астория, – мягко произнес Тео, – но не думаю, что мы с Гермионой закончили. – Он с улыбкой повернулся к гриффиндорке. – Мы еще не проверили коробки с шаловливыми ручками. Малфой так крепко сжал метлу, что у него побелели костяшки пальцев, а Гермиона закусила губу, раздумывая над тем, как выкрутиться из этой ситуации. Она и до колкостей Астории не собиралась возвращаться в кладовую с Тео. И уж тем более, она не стала бы тащиться в Общую гостиную Слизерина. Эти змеи – чертовы манипуляторы... Наконец она выдала единственную фразу, которая еще ни разу ее не подвела. – Мне нужно в библиотеку, – заявила Гермиона. Астория презрительно посмотрела на нее, а Малфой изогнул бровь. – В библиотеку? – переспросил Тео. – Прямо сейчас? – Я должна написать эссе по астрономии. Некоторые тексты можно прочитать только в определенное время, когда Венера и Меркурий встают в ряд над горизонтом. Гермиона вытащила из кармана юбки план на неделю (она всегда носила с собой этот крошечный свиток, на случай, если ее внезапно настигнет вдохновение), развернула его и быстро проглядела. – Да, – решительно продолжила она. – Если я закончу эссе сегодня вечером, то смогу выкроить время на ПОРНО. Гермиона убрала свиток и спокойно подняла глаза на слизеринцев: Астория впала в замешательство, а Малфой сдерживал улыбку. – Что ж, спасибо за приглашение, Гринграсс, но мы вынуждены отказаться, – заключила Гермиона самым бесцеремонным тоном и убежала, даже не оглянувшись. Тео ничего не оставалось, как последовать за ней. – Отлично сыграла, Гермиона, – прошептал он, поднимаясь по лестнице на первый этаж. – Надо же было выдумать такое. Кстати, здесь неподалеку есть один интересный гобелен с изображением Эверарда Злейшего… – О нет, я говорила серьезно. – Гермиона не собиралась поддаваться соблазну быть затянутой в очередной альков. – Когда речь заходит о библиотеке, я никогда не лгу. На самом деле есть астрономические свитки, которые можно рассмотреть только под определенными планетами. – Она остановилась при входе в библиотеку. – Я пойму, если ты предпочтешь выпить глинтвейн с Асторией. – Гермиона сказала чистую правду. Лучше уж он, чем я. Тео простонал и взъерошил волосы, становясь похожим на Гарри. – И смотреть, как Астория обхаживает слизеринского принца? – Он широко раскрыл глаза. – Дра-а-ко-о-о. Гермиона прыснула от смеха. – Веди меня, – Тео махнул рукой. – Очевидно, я все еще слишком чуткий, добрый и милый.

***

Субботним вечером дождь ненадолго прекратился, небо прояснилось, показались мерцающие звезды и яркая серебряная луна, освещавшая все вокруг. Устав от вынужденного заточения в замке, Гермиона договорилась встретиться с Тео на квиддичном поле. Слизеринцы вновь устроили в Подземелье пафосную коктейльную вечеринку, и он пообещал прийти, как только ему удастся улизнуть. Она взяла с собой три астрономических свитка, которые проявлялись лишь под ночным светом в середине октября, и ей не терпелось скорее прочесть их. Пробираясь на трибуны, Гермиона гадала, помог бы кентавр Флоренц выследить нужные созвездия или задумчиво произнес бы: – Воинственный Марс сегодня кровоточит. А, может, стал бы забивать ей голову предсказательной ерундой? Луна светила невероятно сильно, но Гермиона все равно на всякий случай зажгла красный огонек на волшебной палочке. Она села на скамейку высоко на трибунах Пуффендуя, надвинула на лоб красно-золотую вязаную шапочку, плотнее укуталась в шарф и какое-то время просто наслаждалась тишиной и уединением. Затем она раскрыла свиток с Созвездием Лебедя и расправила его на коленях. Под лунным сиянием на нем почти сразу проявились движущиеся крошечные чернильные звездочки, которые напомнили ей маленькие танцующие руны в Кодексе Малфоя. Лебедь медленно вращался на пергаменте, но вдруг к нему подобрался его небесный сосед – огромный Дракон с ярко-желтыми глазами. Куда же без него. Она заметила сбоку какое-то движение, оторвалась от свитка, и разглядела знакомый силуэт на метле на фоне круглой луны. Помяни черта, он и появится. Открывшаяся перед ней картина до смешного напоминала знаменитое маггловское клише – ему не хватало только остроконечной шляпы. Гермиона завороженно наблюдала за движениями ловца с легкой улыбкой на устах. Все было бы гораздо проще, если бы они, как и в эту минуту, вообще не разговаривали и держали почтительную дистанцию не меньше пятиста футов. Гермиона перестала улыбаться, как только он сделал сложный маневр и устремился прямо на нее. Она еле сдержала крик, когда ловец спикировал вниз и остановился в нескольких футах. – Грейнджер? – не то cпросил, не то поздоровался Малфой. Он парил на метле, мягкий лунный свет мерцал в его серебристых глазах и платиновых прядях, очерчивая острые линии скул и носа. Его растрепанные от ветра волосы навевали на нее мысли о той самой ночи в лазарете. – Только ты могла додуматься делать уроки в темноте, – ухмыльнулся он. Гермиона не нашла достойного ответа, и несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, не решаясь начать разговор. Тишину на трибунах прерывали лишь завывания ветра и похлопывания флажков на высоких столбах. – Значит, Уизел ушел, – нарушил молчание Малфой. – Вот почему ты проводила все время с ним. – Да. – Ты не сказала мне. – Это был не мой секрет, да и зачем? Я тебе ничего не должна. Его глаза сверкнули. – Злишься на меня. Снова. – Верно подмечено. – Какого черта на этот раз? – потребовал он ответа. Гермиона потупила взор, скрывая от него истинные чувства. Он ласкал ее… почему это знание доставляло ей такую нестерпимую боль? Скорее всего, Малфой и Астория ломали кровать каждую ночь, но как же тошно было представлять его рядом с… – Она ведь тебе даже не нравится. – Гермиона крепче прижала свитки к груди. – Кто? – Ты считаешь ее ничтожеством, не достойным твоего внимания. Едва ли терпишь, когда она рядом. И все равно… – Грейнджер, – Малфой прервал ее напряженным голосом. – Грейнджер, я буду признателен, если ты внесешь хоть какую-то ясность. Гермиона вскочила, свитки упали ей под ноги. – Отлично, – прошипела она. – Хочешь поговорить об этом? Давай разберемся прямо сейчас! Ты трахнул ее. Трахнул Лаванду Браун. Судя по всему, ты был настолько хорош, что она… – Я что? – Малфой чуть не свалился с метлы. – Браун? Ты совсем спятила? – Не смей отрицать, – Гермиона сорвалась на крик. – Лаванда рассказала мне об этом в прошлую субботу, и знаешь, я уже по горло сыта твоими ведьмами, хвастающимися… – И ты поверила? – Зрачки Малфоя сузились. – Само собой. От меня ведь можно ожидать чего угодно, да, Грейнджер? Разве я уже не достиг дна? Малфой по-кошачьи плавно спрыгнул с метлы на ближайшую скамью, лицо его потемнело, черты заострились. Он подошел к Гермионе, и она застыла на месте, не в силах отступить назад. – Уверена, что все обо мне знаешь? – спросил он безжизненным тоном. – Тогда, может быть, расскажешь о других шлюхах, которых я нагнул с их согласия… или нет? – Его сильные руки легли на ее тонкие плечи, пальцы сжали ткань шерстяного пальто. – На войне разное случалось. – Она не могла вырваться из плена его беспощадных глаз. – Я плохой, помнишь? Гермиона прерывисто задышала. – Н-не говори глупостей. Я не думаю, что… – О, да, ты не думаешь... ты точно знаешь, Грейнджер. – Он притянул ее ближе. – Скажи, что еще я делал, – прошептал он, жарко дыша. – В Малфой-Мэноре пытали не только ножами и волшебными палочками. Сердце Гермионы билось с бешеной силой, она не могла пошевелиться, а время и вовсе будто остановилось. Малфой наконец отпустил ее и отстранился. – Несносная маленькая всезнайка. – Губы его дрогнули. Малфой вытащил палочку и направил ее на метлу, висевшую в воздухе неподалеку. Гермиона решила незамедлительно действовать, достала палочку и выстрелила в Малфоя проклятием Коллошу. Ноги его намертво приклеились к трибунам. Он дернулся, ярость исказила его лицо. – Грейнджер! – Экспеллиармус! – закричала Гермиона, выхватывая из его рук палочку. Не зря Блубелл учила их непредсказуемости, это оказался очень полезный навык. Гермиона попятилась назад, подальше от разгневанного Малфоя. – Вы, слизеринцы, – фыркнула она, – короли драмы. – Она убрала их волшебные палочки в карман. – Верни ее мне, Грейнджер, – прорычал Малфой сквозь стиснутые зубы. – Сначала успокойся. Естественно, я не считаю тебя больным извращенным волшебником, который совершал… ты понимаешь, о чем я... – Гермиона недовольно всплеснула руками. Малфой грозно посмотрел на нее. – Почему же нет? Ты ведь подумала, что я мог... – О, прекрати, – огрызнулась Гермиона. – Представь, в субботу вечером Кормак подходит к тебе и нагло заявляет: «Эй, Малфой, а ты знал, что Гермиона – богиня секса, хочешь расскажу, какие штучки она вытворяет языком?» И ты бы ответил что-то вроде: «Маклагген, я не очень-то в это верю, так что давай спокойно обсудим, зачем ты это сказал». Серьезно? Малфой, казалось, был поражен тем, что услышал, но вымолвил лишь одно слово. – Языком? – Мне сказали, я вообще не жила, если твоей белокурой головы не было между моих ног. Гермиона вспыхнула. Она никак не могла перестать припоминать эту ужасную фразу. Малфой выглядел оскорбленным до глубины души. – С ней? Даже представить не могу... – Он поморщился. – Только что представил. Гермиона усмехнулась, ее настроение наконец заметно улучшилось. – Он тако-о-ой горячий, любит пожестче. – Она спародировала Лаванду. – Клянусь Салазаром, Грейнджер, если ты не отпустишь меня... – Гермиона? – По лестнице на трибуны бежал Тео. Полы черного плаща развевались за его спиной, высоко поднятая палочка горела в руках, словно факел. Гермиона быстро освободила Малфоя и протянула ему палочку. – О-о-о, Грейнджер твой новый Уизел прискакал, – ухмыльнулся Малфой вместо благодарности, когда Тео приблизился к ним. Нотт натужно рассмеялся. – Это вряд ли. Грустишь, Драко? – Он положил руку на талию Гермионы. Малфой спустился чуть ниже и призвал метлу. – Нотт, – бросил он, – ты бы хоть дождался, пока я уйду, прежде чем начать ее лапать. – Лапать, как ты только что? Думаешь, я не видел? – От слов Тео по спине Гермионы пробежала дрожь. – Вы, Малфои, всегда берете то, что хотите. – Тео, все было совсем не так, – протянула Гермиона. – На самом деле… – Она замолчала, не найдя объяснения, которое звучало бы логично. Тео сошел вниз к Малфою, который легко балансировал на краю шатающейся скамьи с метлой в руке. Слизеринцы умели держать равновесие. Могучий порыв ветра рванул плащ Тео, и искрящаяся темной силой магия окутала обоих волшебников. – Ты рушишь все, к чему прикасаешься, Драко, – продолжал он. Его зеленые глаза горели огнем. – Держись от нее подальше. – А то что? Возвращайся к бабуле, малыш Теодор, – хмыкнул Малфой. – Тебе еще рано играть со взрослыми мальчиками и девочками. – Тео, прошу, позволь объяснить. – Гермиона неловко вскарабкалась на скамью повыше. – Понимаешь, когда я собиралась поужинать с тобой, Лаванда сказала, что Малфой… – Думаешь, она будет довольствоваться малым? – Малфой продолжал говорить, не замечая речей Гермионы. Он шагнул к Тео. – Она гриффиндорка, а, значит, потребует всего – сердца, разума и тела. Ты сможешь дать ей это? Белоснежная улыбка Тео сверкнула в лунном свете. – Она сама мне почти дала. – Я знаю, что не должна была ей верить, – бормотала Гермиона, не вслушиваясь в их разговор. Может быть, ей удастся восстановить хронологию событий, и тогда получится все объяснить? – Но Лаванда сказала, что я не жила... ладно, не имеет значения, что она сказала… и я... Малфой, что ты делаешь? СТОЙ! Он заехал в челюсть Тео рукояткой метлы и ударом кулака в ребра сбил его с ног. Малфой обернулся на крик Гермионы. – Грейнджер, не лезь… – Эверте Статум! – воскликнул Тео, и красный луч взметнулся вверх, озаряя трибуны. Дуэльное заклинание, сбивающее противника с ног, пролетело в нескольких дюймах от Малфоя. – Остановитесь! – взмолилась Гермиона и достала волшебную палочку. – Что с вами... – Экспеллиармус! – рявкнул Малфой, на лету поймал ее палочку и спрятал под плащом. Не выпуская метлы из рук, он плавно отступил в тень выкрашенной в желтый цвет башенки. Неустрашимая Гермиона кинулась вслед за ним, но споткнулась о ступеньку и упала на колено. Малфой, не задумываясь, вышел из укрытия и рванул к ней, но Тео вдруг бросил в него жалящее заклинание. Малфой зарычал от боли и занес палочку. – Таранталлегра! Белая искра подсветила лицо Малфоя, словно вспышка молнии, и Гермиона на секунду очутилась в Отделе тайн Министерства магии. Она вспомнила, как в почти непроглядной темноте уклонялась от проклятий Пожирателей Смерти, вспомнила неуклюжего Игнатиуса Нотта, его огромную ладонь, сжимающую руку Гарри, силу ее магии, сорвавшую маску Нотта, и его глаза – такие же, как у Тео – округлившиеся, когда она оглушила его, отчего он упал на перевернутые полки с пророчествами. Стоя на коленях, Гермиона замерла, не в силах справиться с накатившими на нее мыслями. Безобидное заклинание Малфоя ударило прямо в Тео. Похоже, что из-за боли в руке оно вышло гораздо слабее, потому что Тео начал отбивать легкую чечетку вместо безудержного танца. Рассвирепевший Нотт заставил флагшток сорваться с трибун и, вращаясь, направиться в сторону Малфоя. Волшебник с платиновыми волосами скомандовал: – Инсендио!, превращая флагшток в огненный шар, после чего применил Петрификус Тоталус. Тео грохнулся между скамейками, и на трибунах снова воцарилась тишина. Гермиона поднялась на ноги и, подбежав к Малфою, толкнула его обратно в тень. Она услышала тяжелое рваное дыхание, а затем грохот падающей на деревянный настил метлы. – Ты в своем уме? – зашипела Гермиона. – Отдай мою палочку! – Она обыскала его карманы, а когда это ничего не дало, распахнула полы его плаща, стараясь не думать о волнующем аромате парфюма и твердых мышцах под пальцами. Она была в шаге от того, чтобы ударить его, прямо как на третьем курсе. – Эй! – Малфой поморщился, когда Гермиона выхватила у него палочку. – Акцио! – Палочка Гермионы прилетела ей прямо в руки, и она отошла от него. Рассерженный Малфой двинулся к ней. – Моя палочка… – Он поморщился от боли, протянув сильно распухшую руку. – Ты ее не заслуживаешь – особенно после того, что я только что видела, – отрезала Гермиона. – Вы с Тео получите их завтра. Зачем ты напал на него? – Разве не слышала, что он сказал? – Плевать, что он сказал, он просто хотел позлить тебя. – Как я после отбоя вернусь в Подземелья без... – Мне все равно. Акцио астрономические свитки! – Пергаменты Гермионы легли на ее ладонь, она призвала сумку и убрала их. – Хотя бы исцели мою... – Вот еще! – Не могу поверить, что ты винишь меня за это, – буркнул Малфой, прислоняясь спиной к длинному флагштоку. – Поверь. Ты первым сорвался с катушек и устроил эту опасную заварушку. Поздравляю, теперь Тео думает, что ты… Гермиона замолчала, услышав гул различных голосов. У подножия трибун столпились темные фигуры – скорее всего профессора наконец-то решили проверить, что явилось источником внезапных вспышек света и шума. Честно говоря, она ожидала, что они спохватятся гораздо раньше. Неужели война их ничему не научила? В самом деле, стоило ответственнее относиться к своим обязанностям. – Ты не можешь забрать ее! – запротестовал Малфой. – Еще как могу, – Гермиона прошлагала вниз по трибунам, чтобы забрать палочку Тео и снять заклятие Петрификус Тоталус. Тео воспринял новость о том, что она оставляет его безоружным и раненым, не лучше, чем Малфой. – Ну же, милая, ты ведь не всерьез, – жалобно запричитал Тео, присаживаясь на скамейку. У него опухла челюсть и все еще подергивались ноги. Малфой стоял неподалеку, сверлил их глазами и прижимал к себе руку, которая стала вдвое больше обычного. – Я не шучу. Надеюсь, вы оба будете наказаны до самой весны! – Она наложила на себя дезиллюминационные чары, сделалась почти невидимой и скрылась от двух переругивающихся волшебников. – Молись, блять, чтобы я не уничтожил тебя, когда верну палочку, Тео… – А мне не нужна палочка, чтобы переломать все твои кости… Дети, определенно, дети, подумала Гермиона, проскользнув мимо Хагрида и двух других профессоров и направившись обратно в замок. Надо было послушаться Рона, он ведь с самого начала предупреждал, что со слизеринцами лучше не связываться.