Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬Depeche Mode – Enjoy the Silence Воскресным утром дождь хлынул с новой силой, его крупные капли стучали в окна спальни Гермионы и лились ручьями по стеклам. Она скрутила копну каштановых волос в тугой пучок на затылке, хоть в этом и не было особого смысла, ведь в такую ненастную погоду они все равно рассыпались бы к полудню. Затем она облачилась в джинсы и красный джемпер, сверху накинула тяжелый черный плащ и собрала расшитую бисером сумочку, не забыв положить в нее два прямоугольных свертка с нанесенными на них рунами. Гермиона в очередной раз плохо спала. Всю ночь ее мучили сны о войне и ужасной бойне, произошедшей в Отделе тайн, о боли от проклятия Долохова. Она очнулась в холодном поту, а когда вновь уснула, ей виделись запутанные сны о Тео, а потом и о Малфое, над которым нависла опасность. Последнее сновидение она списала на чувство вины – жалящее проклятье было очень болезненным, а Малфой точно не стал бы никого просить исцелить его. Она уже вскочила с постели, накинула розовый халат и тапочки, вооружилась палочкой и Картой Мародеров, но вовремя одернула себя, подумав: – Не будь дурой! Гермиона развернулась и снова закуталась в одеяло. С ним все в порядке. Он не пропадет. И вообще, держись от него подальше. Утром она первым делом заглянула в совятню, чтобы вернуть двум упрямцам волшебные палочки. Не то, чтобы они заслуживали ее снисхождения, но вместе с книгами, которые она приложила к посылкам, из этого мог бы выйти толк. Малфою она отправила «Эй, ухнем! Кормление и уход за совами для продвинутых» (перья его филина были несколько тусклыми, что побудило Гермиону расписать для него еще и особую диету), а Тео досталась «Пески вечности: передовые методы управления временем». Оба свертка она перевязала широкими красно-золотыми лентами и нарисовала на них улыбающиеся рожицы. Жаль, ее не будет в Большом зале, когда совы принесут им посылки. Покончив с делами в совятне, она поспешила вниз по лестнице Западной башни и почти добралась до статуи одноглазой горбатой ведьмы, когда ее настигла ответная сова Тео. Гермиона раскрыла небольшой свиток, скрепленный восковой печатью с эмблемой Нотта:

Милая Гермиона, Прошу, давай встретимся в вестибюле. Прости меня. Твой Тео

Гермиона протяжно застонала. Разве могла она пренебречь его извинениями? По крайней мере, хоть кто-то умел признавать вину. Тео одиноко стоял у заколдованных песочных часов с очками факультетов. Гермиона обратила внимание – у Слизерина снова было подозрительно много изумрудов. Нотт был одет в темные брюки и зеленый свитер с высоким воротом, а на его виноватом и распухшем лице виднелись синяки. Он осторожно поприветствовал ее и даже поблагодарил за книгу, но затем его взгляд скользнул по черному плащу Гермионы. – Ты уезжаешь? – поинтересовался он. – Да, по делу, – холодно ответила она. – Пожалуйста, удели мне минутку, прежде чем уйдешь, – попросил Тео. – Видишь, там гобелен с изображением Эверарда Злейшего… – Ты не в себе, если подумал, что я собираюсь... – Гермиона. – Тео возвел глаза к высоким сводчатым потолкам, ища успокоения, которое, по-видимому, все же нашел. Он собрался с силами и умоляюще взглянул на нее. – Нам нужно поговорить, но, судя по твоему настрою, без Муффлиато я не обойдусь. Она коротко кивнула и поджала губы. Не говоря ни слова, они прошли по коридору, ведущему к кабинету профессора прорицаний Флоренца. Тео приоткрыл выцветший от времени гобелен, с изображением темного волшебника, сраженного отвратительным заклинанием, превратившим его конечности в щупальца. Гермиона задумчиво присмотрелась к плетению – мастерство того, кто сотворил его, было поистине выдающимся. Присоски щупалец прилипли к лицу Эверарда, ткань рябила в тех местах, где была натянута его кожа… – Гермиона, – окликнул ее Тео с легким нетерпением в голосе. Она смерила его тяжелым взглядом и вошла в альков. В конце концов, она имела полное право дуться. – Куда ты собираешься? – спросил Тео после того, как заглушил их разговор чарами Муффлиато. – Никуда. Разве не видно, что я только зашла? – Я о твоем деле. В Хогсмид? Я мог бы составить тебе компанию... О, нет, вспомнил. – Его глаза сердито сверкнули. – Я же теперь прикован к замку. Гермиона ахнула. – Хочешь сказать, что вас... – Да, поймали. А чего ты ожидала, бросив нас там без волшебных палочек? – Тео недовольно пыхтел. – Нам с Драко теперь запрещено выходить из замка две недели, даже прогуляться по территории нельзя без сопровождения старост. Еще одно нарушение, и нас исключат. – Исключат? – взволнованно переспросила Гермиона. – Но ведь у Малфоя испытательный срок, в его приговоре было четко… – Ну конечно, именно об испытательном сроке Драко нужно беспокоиться в первую очередь, – сухо сказал Тео. – Половина замка убеждена, что мы, как какие-то темные волшебники, устроили битву не на жизнь, а на смерть и взорвали трибуны к чертям… – Это просто нелепо! Вы с Малфоем не такие идиоты, чтобы драться... Хотя нет, подожди… Тео совсем помрачнел. – Все эти разговоры не идут на пользу нашему факультету. Нам с Драко удалось сохранить твое имя в тайне, но было нелегко объяснить Макгонагалл, как мы устроили весь этот шум и гам без палочек. – Больше всего вопросов, наверное, вызвал огненный шар, – съязвила Гермиона. – Без палочки запустить Инсендио точно в цель сложновато… – Да, я в курсе, – отмахнулся Тео. Гермиона подумала, что он казался слегка пристыженным, но ведь так и должен был чувствовать себя человек, нарушивший правила. Он глубоко вздохнул и продолжил: – Макгонагалл поверила, что мы практиковали невербальную магию, и некоторые заклинания вышли из-под контроля. Кстати, всегда пожалуйста. Гермиона фыркнула и поправила тонкий ремешок бисерной сумочки, висевшей у нее на плече. – Я не имею никакого отношения к вашей дуэли, за которую вы еще даже не извинились. – Мне не за что просить прощения. Это Драко на меня напал. – Со своей ужасной смертоносной метлой? И ты парировал Эверте Статум? Даже второкурсники знают это заклинание. Думала, Блубелл тебя хоть чему-то научила. Тео заметно посуровел. – Я правильно понимаю, сначала ты ругаешь меня за дуэль с Драко, а теперь упрекаешь в том, что я не оправдал твои ожидания? – Если делаешь что-то, делай это хорошо, – менторским тоном произнесла Гермиона. Тео взвыл и схватился за голову. – Ты просто невыносима. – Не слышу извинений. Он сжал губы в тонкую полоску и набрал воздух в легкие. – Мне очень стыдно за мои слова о тебе. – Ничего удивительного. – Я ужасно сожалею об этом. – Так и должно быть. – Я пытался рассердить Драко, и, очевидно… перестарался, – продолжил он. – Я не ожидал такой реакции. Но мои слова были грубыми, оскорбительными и... – Его зрачки сузились в подозрении, совсем как у Гарри. – Ты ведь не понимаешь, о чем я говорю? – Конечно, понимаю и я возмущена, – неубедительно ответила Гермиона. – Ты даже не слушала нас там, на трибунах, верно? Все что-то бормотала про Браун и... – Он прислонился к каменной стене алькова и потер ладонями глаза. Тео выглядел немного уставшим. У всех выдалась длинная ночка. – Зря я затеял этот разговор, – выдохнул Нотт. – Это точно. – Он и так потратил ее время, придется дослушать. – Но раз уж я здесь, будь добр объясниться. Тео, похоже, готов был взвыть от отчаяния. – Я не могу, сейчас это прозвучало бы ужасно! – А на трибунах это было остроумно? – Подначивая Тео, Гермиона заметно повеселела, но старалась не выдать себя. – Может, мне стоит узнать у Малфоя? – Я думал, что отношения с тобой – это просто сказка. Ты казалась такой милой. – Он задумчиво посмотрел на нее. – Видимо, ты не успокоишься, пока не узнаешь правду, так что слушай. Драко спросил, готов ли я дать тебе то, чего ты хочешь, и я ответил… – Он сделал многозначительную паузу. – Она сама мне почти дала. Тео застыл, словно в ожидании удара. Гермиона изумленно изогнула бровь. – Отвратительно. – Знаю. – Я оскорблена до глубины души. – Понимаю, и... – У Тео отвисла челюсть. – Черт, да ты вовсе не обиделась! – Так что там, по словам Малфоя, мне нужно? – Все, разговор окончен, – бросил в конец потерявший терпение Тео. – Не понятно, чего я ожидал. Разговор с тобой всегда выходит боком. – И тебе совсем не интересно, что мы делали с Малфоем на поле? Тео помотал головой. – Нет, мне уже все равно. – Но я ведь восстановила хронологию событий и все такое… – Гермиона надула губы. Он пристально посмотрел на нее, и, наконец, слегка улыбнулся. Его прохладная широкая ладонь коснулась ее щеки. – Может, как-нибудь в другой раз, – пробормотал он. – Ты примешь мои извинения, хоть и не обижаешься? – Да, – она тепло улыбнулась в ответ. – И спасибо тебе за то, что прикрыл меня, хоть я и забрала твою палочку. – И оставила меня раненого. Я пританцовывал всю ночь. – Он прильнул к ней, длинные густые ресницы прикрыли блестящие зеленые глаза. – Я нуждался в тебе, Гермиона. Постоянно думал о тебе. Он был ужасно близко, и Гермиона замешкалась, не уверенная в том, что хочет почувствовать его губы на себе. Вдруг ремешок ее сумочки лопнул, отчего та грохнулась прямо на ногу Тео. – Ай! – вскрикнул он. Тео нахмурился, пошевелив пальцами в ботинке. – Порезы, ушибы... В следующий раз ты меня подожжешь? – Какой вздор, Теодор Нотт! – Гермиона достала палочку, облегчила его боль и починила сумочку. – Мне нужно идти. Она взялась за край гобелена и обернулась. – И слышать не хочу ни о каких дуэлях в мое отсутствие, Тео. Но если все же решишься, попробуй применить что-то оригинальнее Эверте Статум.