Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Opeth – Credence Гермиона нерешительно переминалась с ноги на ногу, стоя у мрачной лавочки в Лютном переулке. Лишь слабый отблеск желтого света, мелькнувший в уголке грязной витрины, указывал на то, что там кто-то есть. Пару часов назад, попрощавшись с Тео, она направилась по тайному ходу Мародеров в Хогсмид, откуда аппарировала в Косой переулок, где целый час с наслаждением завтракала, прежде чем скользнуть на темную кривую улочку. Гермиона накинула на голову плотный капюшон черного плаща, чтобы скрыться от недружелюбных взглядов и безжалостного ливня. Над магазинами в Лютном переулке не было ни навесов, ни козырьков, и на сухих островках по краям растекшихся луж толпились сгорбленные, зачастую не внушающие спокойствия фигуры. Министерство, честно говоря, могло бы установить укрытия от дождя или хотя бы предложить людям горячий суп или накидки. Переулок был невероятно интересным местом, и даже проливной дождь не смог умерить любопытство Гермионы. Ей пришлось проявить недюжинное самообладание, чтобы удержаться от разглядывания вещичек, лежавших на прилавках и в ящиках, небрежно сваленных на грязной каменной мостовой. Но она не отказала себе в удовольствии забежать в Аптеку Малпеппера, где обнаружила припасы зелий, которых было не сыскать в Косом переулке. Гермиона сгорала от желания расспросить у высохшего старика-аптекаря про кровь фестрала и драконьи глаза, но замешкалась и молча ушла. Да, Лютный переулок определенно заслуживал ее внимания. И теперь, сделав глубокий вдох, она взялась за медную ручку и толкнула почерневшую от времени деревянную дверь известной грязными делишками лавки. «Борджин и Беркс» ничуть не изменился со времен ее прошлого визита: это было мрачное тихое помещение, доверху забитое темными артефактами. Прелестно. Гермиона услышала мерное тиканье гигантских старинных часов, стрелки которых застыли на цифре тринадцать. Затем увидела зеленую чешуйчатую руку, ползущую по полке, словно паук. Она оцепенела, заметив в углу исчезательный шкаф – точно такой же Малфой починил на шестом курсе. Тогда она впервые побывала в этом магазине, пытаясь выяснить, что задумал светловолосый парень, но потерпела сокрушительную неудачу. Гермиона бродила по захламленным рядам антикварной лавки и гадала, как бы все обернулось, если бы ее затея увенчалась успехом. Возможно, она сумела бы остановить Малфоя и предотвратить все те ужасы и смерти, которые повлекли за собой его действия. Она отбросила эти грустные мысли, уставившись на нож для писем со смертоносной змеей на рукоятке и лезвием с запекшимися каплями крови. Гермиона подумала, что он скорее похож на оружие, чем на безобидный резак, хоть и хранился на полке с табличкой «КанцИлярские принадлежности». Ее не меньше заинтересовала и баночка с бесконечными запасами чернил. Она заглянула внутрь – оттуда на Гермиону недовольно поглядывала крошечная зеленая морда. Неужели в чернильнице поселился злобный джинн? – Чем могу быть полезен, миледи? – густой бас заставил ее вздрогнуть. Гермиона повернулась и увидела самого мистера Борджина, как обычно, жутковатого, хоть и заметно исхудавшего и более немощного, чем два года назад. Во время войны Пожиратели Смерти приходили в его лавку, как к себе домой, и требовали зловещие артефакты, что, конечно, не прошло для него бесследно. Гермиона не очень-то ему сочувствовала, в конце концов, этому человеку повезло, что он вообще остался в живых и не угодил в Азкабан. Аврорату следовало бы присмотреться к этому месту. Гермиона еще раз огляделась по сторонам, убеждаясь, что в лавке никого больше нет, и дотронулась до палочки, лежавшей в кармане плаща. В ту же секунду передняя и задняя двери захлопнулись, повинуясь ее невербальному заклинанию. Она заколдовала их, чтобы никто ненароком не вошел и не подслушал, а затем подошла к прилавку. – Миледи, я вынужден протестовать... – Он умолк, как только узнал ее, но предусмотрительно не назвал по имени. – Для меня огромная честь, что вы почтили присутствием мой скромный магазинчик. Гермиона остановила внутренний порыв улыбнуться на его льстивое приветствие. Ясно, как день – Борджин меньше всего хотел, чтобы по близости ошивалась лучшая подруга помощника аврора Гарри Поттера. Несмотря на ее тяжелый черный плащ и надвинутый на лоб капюшон, его выпученные бегающие глазки все же быстро прошлись по внешнему облику молодой ведьмы, запоминая каждую деталь. – Я пришла за сведениями, Борджин. – Гермиона обратилась к нему с теми же устрашающими нотками в голосе, как у Беллатрисы Лестрейндж в неудачный день (ведь, действительно, у всех бывали такие дни). – Рассчитываю на полную секретность. – Безусловно, можете положиться на мою безоговорочную верность вам, одной из самых почтенных... Гермиона вытащила из бисерной сумочки плоский футляр и положила его на прилавок. – Нужно ваше экспертное мнение. Мне в руки попали кое-какие драгоценности, и я хотела бы узнать о них. Она решительно накрыла ладонью черную бархатную коробочку. Гермиона прекрасно понимала, что шла на серьезный риск, заявившись в лавку Борджина, но она больше не могла держать у себя эти бриллианты, о которых совсем ничего не знала. Как бы невероятно это ни звучало, они могли оказаться семейной реликвией Малфоев, и Борджину, десятилетиями скупавшему волшебные вещи у Люциуса, скорее всего было что-то о них известно. Если Гермиона не получит ответов у него, то обратится к Биллу Уизли. Борджин жадно потер ладони, задержавшись взглядом на богатой серебряной застежке футляра в виде извивающегося дракона. Гермиона медленно подняла крышку. На серой шелковой подкладке сверкнули бриллиантовые шпильки и заколка для волос, заставив хозяина лавки со свистом выдохнуть воздух сквозь выцветшие зубы. – Позволите? – попросил он, поднимая вверх витую белую палочку. Гермиона кивнула, и он провел ею над драгоценностями, бормоча под нос какие-то заклинания. Она неотрывно следила за его движениями и ждала вердикта. – Это древняя семейная реликвия, – нарушил молчание Борджин. – Очень редкая. Думаю, шестнадцатого века. Крупные бриллианты раньше украшали собой другую ценную вещь, возможно, корону. В прошлом столетии оправу несколько изменили, чтобы сделать ее более... утонченной. Гермиона незаметно применила легкую легилименцию к Борджину – похоже, он говорил правду. – Во всех трех предметах заключена могущественная магия, – продолжал он. – Темная? – уточнила Гермиона. – Не думаю, – он взмахнул палочкой и снова что-то прошептал. – В них нет ничего опасного, по крайней мере, в настоящий момент. На драгоценностях было легкое проклятие, но его мастерски сняли. – Проклятие какого рода? Он сверкнул глазами. – Оно защищало их от прикосновений... магглов. Ох. Гермиона коротко кивнула, подчеркивая, что не приняла его слова на свой счет. – Прошу, продолжайте. – На них наложено несколько заклинаний, в основном чары разглаживания и расширения. Благородные ведьмы многие века использовали в прическах заколдованные украшения для волос. Что ж, это звучало вполне невинно. – Это было что-то вроде обычного подарка? Как, например... – Гермиона замолчала, не зная, как правильно задать вопрос, но Борджин с ходу уловил ее мысль. – Традиционно, украшения для волос – это глубоко интимный подарок, гораздо более личный, чем другие виды украшений. Они часто передавались от матери к дочери. Водянистые глаза Борджина будто смотрели прямо в ее душу. – Но не эти драгоценности. Гермионе показалось, что все вокруг замерло: она больше не слышала ни тиканья часов, ни тихих всхлипов какого-то зачарованного растения в углу. Она и предположить не могла, что еще скажет Борджин, но отчего-то была уверена – ей это не понравится. – Я слушаю, – тихо промолвила она. Борджин наклонил голову. – Эту семейную реликвию преподносили в качестве подарка, выражающего интерес к девушке. – Выражение интереса? – переспросила Гермиона. Кажется, она где-то об этом слышала. Она приподняла брови, взглядом попросив его продолжать. – Ритуалы ухаживания самых древних магических семей довольно запутанны, – объяснил Борджин. – Первым шагом к помолвке является небольшой символ привязанности, подарок, выражающий интерес к девушке. Гермиона не верила ушам. Ухаживание? Помолвка? А Малфою об этом известно? Должно быть, он что-то знал, раз потрудился снять антимаггловское проклятие. О чем он только думал, когда дарил ей семейные драгоценности с таким... смыслом? По ее спине пробежали мурашки. Борджин прочистил горло. – Не хочу показаться невежливым, миледи, но вы ведь не планировали продать их? – Что? Нет! – прохрипела она. Гермиона даже представить себе этого не могла. – Так и думал. Жаль. – Борджин окинул драгоценности алчным взором. – Что ж, узы все равно не дали бы вам это сделать. – Узы? – нервно выдохнула Гермиона. Это что еще за чертовщина? – Принимая и надевая эти украшения, вы скрепили себя узами с дарителем и самими бриллиантами, – хозяин лавки пристально смотрел на нее. – Носить драгоценности сможет лишь владелица, а прикасаться к ним – мужчина, подаривший их. Гермиона кивнула, вспомнив о Роне и Кормаке и, конечно, о бедном Тео. Она снова потянулась к палочке, но не почувствовала обмана со стороны Борджина, только корысть и жажду обладания. – А если до них дотронется другой мужчина... – начала она. – Получит небольшой порез – как правило, ничего серьезного. Во всяком случае, на первый раз, – Борджин злорадно усмехнулся. Гермиона едва не застонала. Из всех безрассудных, идиотских… – Весьма романтично, – добавил Борджин, любуясь бриллиантами. О да, подумала она, только для жуткого чистокровного собственника. И так умерла последняя надежда Гермионы, что бриллианты были спонтанной покупкой в каком-нибудь шикарном магазине. Она держала в руках зачарованное малфоевское сокровище, передаваемое из поколения в поколение. А она ведь разгуливала с этими штуками, словно они были пластиковыми заколками для волос… – Миледи. – В голосе Борджина сквозили заискивающие интонации. – Это бесценный подарок от знатного дома. Очевидно, вы не имели представления о его значимости, и я никогда не осмелился бы давать оценку действиям благородного человека, который, несомненно, скромно преподнес вам… – Он не дарил. Всего лишь оставил футляр на моем столе, – перебила его Гермиона, едва не рассмеявшись, представив скромного лорда Малфоя. – Даже записку не приложил. Борджин задумался, но не ответил ей. – Это имеет значение? – с надеждой спросила она. – Если драгоценности формально были… эм… подброшены, а я просто случайно взяла их в руки? Что если я заверну их в подарочную упаковку, потом швырну ему прямо в голову, отчего он потеряет сознание, а когда придет в себя… Гермиона замолчала, увидев испуганное выражение лица Борджина. – Что? – буркнула она. Этот человек держал проклятую Годриком магическую сокровищницу зла, и у него хватало наглости встревожиться? – Ну же? – она уперла руки в бока. – Есть еще что-то? Я не могу провести тут весь день. – Конечно... конечно, миледи. – Борджин нервно подпрыгнул и пригладил сальную шевелюру. – Вам ведь уже известен даритель? Вы... вы поблагодарили его? – Да, и еще раз да, – нехотя отозвалась Гермиона, вспомнив танец с Малфоем в свой день рождения. Не верилось, что она стоит здесь и обсуждает личную жизнь с хозяином лавки «Борджин и Беркс». Этот год не переставал ее удивлять. – В тот момент драгоценности были на вас? – он продолжил говорить. Она кивнула. – После того, как вы поблагодарили его, он дотронулся до них и ушел невредимым? – Она вновь коротко кивнула и нахмурилась. Борджин хитро прищурился. – Значит, узы были скреплены. Мерлин. – Я теперь ему что-то должна? – нервно сглотнула Гермиона. – Я не собираюсь выходить замуж за этого человека. Он покачал головой. – Как я и говорил, это только выражение интереса, а не сама помолвка. Если пожелаете, вы даже имеете право вернуть драгоценности в семью. Но знайте, ни одна другая женщина не сможет носить их вплоть до вашей смерти. Гермиона чуть не расплакалась. Она хотела убить Малфоя, воскресить его с помощью философского камня и снова убить. Из всех безответственных… Борджин хищно наблюдал за ней, ожидая ее следующего шага. Ей виделся в нем намек на нетерпение, но ведь это не имело никакого смысла, поскольку он не мог купить украшения. Стойте… – Вам известно, какому дому принадлежит эта реликвия? – мягко уточнила она, коснувшись палочки под плащом. Борджин облизнул губы. – Сожалею, но нет, миледи. На этот раз он солгал. Он знал, что это драгоценности Малфоя. – Благодарю, – пробормотала Гермиона. Она захлопнула футляр и убрала его в сумочку, которая исчезла под плащом. – Уверена, я могу положиться на вас. – Безусловно, миледи. – Очень хорошо, я ценю ваше... – Гермиона вскинула палочку и направила ему на переносицу. – Обливиэйт! Глаза Борджина застыли, затем вновь оживились, он покачнулся и схватился за прилавок. Гермиона быстро отвернулась от него и поспешила к выходу. – Ми... миледи? – нерешительно крикнул ей вдогонку хозяин лавки. – Могу я чем-нибудь быть полезен? – В другой раз, – прохрипела она, пытаясь исказить голос. Она распахнула дверь, взмахнула волшебной палочкой, рассеяла чары, и буквально помчалась на улицу. Гермиона собиралась сразу же вернуться в Хогвартс, но вместо этого стала бесцельно бродить по Косому переулку, схватившись за капюшон плаща и хлюпая ботинками по лужам. Ее всю трясло. Что же, ради всего святого, теперь делать? Ей хотелось выбросить драгоценности в ближайшую канаву, затем подобрать первый попавшийся портключ в Северную Африку, чтобы присоединиться к Французскому Магическому Легиону под вымышленным именем и никогда больше не возвращаться. Интересно, какие у них требования… – Мисс Грейнджер. Гермиона повернула голову и ахнула, безмолвно проклиная собственное невезение, потому что перед ней стояла не кто иная, как Нарцисса Малфой, высокая и элегантная под черным зонтиком с серебряной ручкой.