Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Lana Del Rey – Ultraviolence К среде чувство гордости, озарившее Гермиону, уступило место щемящему беспокойству за Лаванду, которая снова не появилась на зельеварении. Ее бывшая соседка по комнате старательно всех избегала, и Гермиона смутно догадывалась, почему. Она зашла в кладовую Слизнорта, плотно закрыла дверь и достала Карту Мародеров. Все ученики находились на занятиях в кабинетах, и лишь Лаванда пряталась в туалете Плаксы Миртл. Гермиона тяжело вздохнула – к Миртл наведывались, только если черных полос в жизни становилось больше, чем белых. Вероятно, Лаванда была слишком напугана, чтобы идти на зельеварение, поэтому нашла укромный уголок и ревела там. Гермиона вернулась к столу и оставила на нем ингредиенты для зелья, которое им задал Слизнорт. – Придется тебе самому сварить эту Морочащую закваску, – сказала она Малфою, слегка сверкнув карими глазами. – Мне надо кое с чем разобраться. Он изогнул бровь, но Гермиона лишь покачала головой и подошла к Слизнорту, чтобы отпроситься с урока. Получив разрешение, она зашагала по коридорам к туалету Миртл. Лаванда была перед ней в долгу – Гермионе пришлось согласиться на очередное «маленькое дельце», запланированное на вечер субботы, прежде чем Слизнорт отпустил ее. Не приведи Годрик делать слизеринцам что-то безвозмездно. Она еще только подходила к пристанищу Миртл, а ее слух уже уловил бурные рыдания, перемежающиеся с протяжными всхлипами. Гермиона и сама когда-то частенько плакала в туалете: из-за Гарри, Рона, насмешек других учеников и много раз из-за слов Малфоя. И вообще мальчишки дураки, все до единого. Когда Гермиона вошла, Лаванда сидела, сжавшись в комок на кафельном полу затопленного водой туалета, а призрак Миртл взволнованно завис над ней. Никто не заметил появления Гермионы. – …белокурой головы между ее ног, – хныкала Лаванда. – Что еще ты сказала? – Миртл предвкушающе улыбнулась. – Что это был жаркий и грубый секс. – Он такой шалун... А ты думаешь, что ему на самом деле нравится грубость? – О да, он, вероятно, не любитель нежностей. Он просто прижал бы тебя к стене и… Мерлин. Гермиона, не в силах больше сдерживать накатившую волну тошноты, привлекла внимание к себе. – Привет, Лаванда, – громко поздоровалась она и подошла ближе к ним. – Ты! – полупрозрачное лицо Миртл исказилось от ярости. Она и так никогда не жаловала Гермиону, а теперь та еще и прервала столь потрясающий воображение призрака рассказ. – Убирайся отсюда, киска! Гермиона не удостоила ее ответом и опустилась на колени перед Лавандой. Она заметила глубокие порезы на ногах девушки и испытала острое чувство вины. – Лаванда, – мягко обратилась она. Браун подняла голову, по ее лицу струились жирные черные дорожки от туши для ресниц. – Пришла добить меня? – бросила она. – Нет, – отрезала Гермиона. – Тебя опять не было на зельях. – Я хотела прийти, – сказала Лаванда. – Просто... не смогла. – Прекрасно! – буркнула Миртл. – Я же пустое место! Миртл нужна до тех пор, пока не появится кто-то живой, а потом пусть проваливает в свой унитаз! – Она начала скулить. – У меня никогда не будет той белокурой… – Замолчи! – вскрикнули обе гриффиндорки. – Отлично! – заверещал призрак. – Как скажете! – Миртл отскочила в сторону и погрузилась в рыдания в самой дальней кабинке туалета. – Пронесло, – протяжно выдохнула Гермиона. Лаванда слабо улыбнулась, затем усмехнулась, и вскоре обе девушки залились громким смехом. Каждый раз, когда они переводили дух, Миртл издавала душераздирающий стон, от чего гриффиндорки начинали смеяться с новой силой. – Лаванда, – заговорила Гермиона, когда они наконец успокоились. – Пожалуйста, ответь. – Она старалась придать мягкости голосу. – Зачем ты это сделала? Почему сказала, что у вас с Малфоем что-то было? Браун хлюпнула носом. – Потому что ты такая злюка. У Гермионы отвисла челюсть. – Что? Лаванда надула губы. – Ты злая. Ты очень злая по отношению к Драко, и к Тео Нотту тоже. Это ужасно, ведь они оба красавчики и очаровашки, но ты им нравишься даже такой. Ты постоянно огрызаешься на Драко, а еще велела ему трахнуть самого себя, хотя я уверена, что он этого не заслуживает. Заставляешь Нотта учиться… – Чем больше Лаванда называла проступков Гермионы перед слизеринцами, тем краснее становилось ее лицо, а Гермиона была настолько потрясена, что не могла вымолвить ни слова. – Давай кое-что проясним, – наконец выдавила из себя Гермиона. – Ты считаешь, что я плохо отношусь к Драко Малфою. – Она не стала спорить со словами Лаванды о Тео, возможно, она действительно была к нему несправедлива. – И Малфой этого не заслуживает? Лаванда обиженно посмотрела на нее. – Драко добр к тебе и только к тебе, а ты даже не замечаешь этого. В тот субботний вечер ты собиралась на шикарное свидание с Ноттом и выглядела такой… – она всплеснула руками, – надменной. – Ты придумала эту историю, потому что у меня был надменный вид? – переспросила Гермиона. Лаванда кивнула. – Признаю, я вела себя так. А ты лежала на кровати и всячески оскорбляла меня, – парировала Гермиона. – Вряд ли это можно считать заявкой на победу. Лаванда сердито зыркнула. – И ты опять это делаешь. – А ты рыдаешь в заброшенном туалете, потому что соврала, что трахалась с волшебником. Это не повод строить из себя жертву. – По крайней мере, я не душу людей, не делаю им больно и не запугиваю их! – рявкнула Лаванда. – Не знаю, с чего ты взяла, что ты здесь одна самая умная. Ты никого ни во что не ставишь, обращалась с Роном, как с пустым местом, а теперь так же ведешь себя с Драко и Ноттом. Может, они и думают, что ты маленькая мисс совершенство, но я-то знаю правду! Гермиона опустила глаза вниз. – Ты права. – ...и ты ходишь вокруг да около, как... Я что? – Ты права. – Гермиона протянула ей платок, на который Лаванда удивленно посмотрела, прежде чем вытереть щеки. – Прости, что напугала тебя. Я не собиралась разбивать окна, честное слово. – Она вздохнула. – После войны мне тяжело контролировать эмоции. Я и на травологии отличилась. Лаванда высморкалась. – Я слышала о том, что произошло с Асторией Гринграсс. – Да, это тоже было некрасиво с моей стороны, – призналась Гермиона. – Наверное, она это заслужила. – Несомненно. – Гермиона опустилась на холодный кафель рядом с Лавандой, которая обеспокоенно взглянула на нее. – Лаванда, ты права, – повторила она. – Я не знаю, что со мной творится. Эти слизеринцы просто сводят меня с ума. – Она выдержала паузу. – Я не сплю с Малфоем. И с Тео тоже. Мерлин, я же вернулась в Школу лишь для того, чтобы сдать ЖАБА. – Ты жуткая заучка. – Лаванда вымучено улыбнулась. – Только тебе могло прийти в голову организовать учебный клуб под названием ПОРНО. – У вас есть порно? – Миртл выскочила из кабинки и обратила на них взгляд полный надежды. – Я кое-что слышала об этом! – О Мерлин, – простонала Лаванда, и обе девушки снова захихикали. Обиженная Миртл вернулась в свой туалет. – Она по уши влюблена в Драко, – прошептала Лаванда. – Говорит, что его глаза так красиво блестят, когда он плачет. – Ла-а-адно, – протянула Гермиона, отчаянно пытаясь вернуть разговор к первоначальной цели. – Слушай, Лав, ты должна ходить на занятия по зельеварению. Ты не можешь позволить всей этой драме поставить крест на твоем образовании. Лицо Лаванды, к которому вернулась было краска, сделалось бледным, как полотно. – Я... я не могу. Гермиона по-дружески коснулась ее руки. – Лаванда, признайся. Дело в Малфое? Он тебе что-то сказал? Сделал что-нибудь? – Он... он подошел в понедельник после завтрака и затащил меня в альков. – Он хотел поцеловать тебя? – донесся до них заинтригованный голос. – Сначала я так и решила... Подумала, наконец-то, но... – Он трогал тебя? – нетерпеливо произнесла Миртл. – Только мою руку, крепко, но нежно, понимаешь? Я думаю, он бы именно так… – Миртл! – прикрикнула Гермиона. Это становилось невыносимым. – Лаванда, давай не будем отвлекаться. Что сделал Малфой? Лаванда опустила голову. – Он был очень зол. Я испугалась. Потребовал ответить, кому еще я успела наврать про нас с ним. Я сказала, что никому, кроме тебя, и что ты разбила окна в спальне. Тогда его лицо… – Что было с его лицом? – спросила Гермиона, прежде чем смогла остановить себя. – Оно было… измученным. – Лаванда отвела взгляд. – А дальше он будто обезумел. Я... я даже подумала, что он сделает мне больно. – Тебе нравится боль? Так вот что ты подразумеваешь под жестким сексом? – Может быть, самую малость, но я предпочитаю… – МИРТЛ! – взвизгнула Гермиона и покраснела. Оказалось, что призрак в очередной раз подкрался к ним в ожидании захватывающих подробностей. Миртл показала им язык и скрылась. – Лаванда, что еще сказал Малфой? Лаванда снова заплакала. – Он заявил, что никогда не трахнул бы меня, даже будь я последней женщиной в магическом мире, и если я когда-нибудь еще потревожу тебя, он тоже разобьет окно и… – Продолжай, Лаванда, – мягко попросила Гермиона. – И перережет мне горло осколками, – разревелась она. О Драко. Гермиона придвинулась ближе и обняла плачущую девушку. – Мне очень жаль, Лаванда. Это прозвучало ужасно. Ты этого не заслуживаешь. – Он угрожал порезать меня... – Она икнула. – Я поняла. Поверь, он никогда бы так не поступил. – Откуда ты знаешь? – прошептала Лаванда. – Это Драко Малфой. Он Пожиратель Смерти. – Просто знаю. – Тебе легко говорить. – Он пытается измениться, но у него не всегда получается. – Гермиона отстранилась и немного отступила назад, чтобы заглянуть Лаванде в лицо. Гермиона была уверена, что ее слова нисколько не убедили однокурсницу. Положа руку на сердце, она в жизни не слышала ничего более странного – Малфой оставался смертельно опасным Пожирателем Смерти, но был красавчиком с грустными глазами, поэтому Гермионе не следовало злиться на него. Война действительно оставила на всех тяжелый отпечаток. – Лаванда, – решительно произнесла она. – Как бы там ни было, тебе нужно ходить на зелья. Я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось. Лаванда яростно замотала головой, русые волосы упали ей на лоб. – Я не могу прийти и сесть с ним, как будто ничего и не было. Гермиона закусила губу. Это будет нелегко исправить. Она на мгновение задумалась, прислушавшись к журчанию воды и слабым стонам Миртл. – Лаванда, – вымолвила она наконец. – Малфой очень переживает из-за своего поступка. Браун снова высморкалась. – Неужели? – Он постоянно спрашивает о тебе на зельеварении. Он, эм... страшно расстроен. Гермионе пришлось солгать без зазрения совести. Но если бы это помогло, она бы даже наплела ей, что Малфой ночи напролет плачет в подушку. – Правда? – Он очень подавлен, разве ты не заметила? Лаванда отрицательно покачала головой. – Сегодня за завтраком он улыбался. – Да, но сердце его обливалось слезами, – заверила Гермиона. – Он отчаянно хочет извиниться, но боится, что ты не станешь с ним говорить. – Отчаянно... – Лаванда просияла. – Да, отчаянно. – Гермиона изо всех сил старалась не возвести глаза к потолку. – Если Малфой вновь попытается заговорить с тобой, ты выслушаешь? – Не знаю, – надулась Лаванда. – Он был очень груб со мной. – Понимаю, – сказала Гермиона, тихо ненавидя себя за эту ложь. – Как думаешь, ты сможешь простить его? – Может быть, – хмыкнула Лаванда. – Он такой красавчик. Гермиона не верила своим ушам. Лаванда с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, подошла к ближайшей раковине. – Мерлин! – воскликнула она, глядя на себя в зеркало. – Я не могу выйти в таком виде! Пока Лаванда прихорашивалась, Гермиона не находила себе места, неотрывно следя за Миртл. Наконец Браун заявила, что может показаться на глаза людям, после чего Гермиона вытащила ее из ванной комнаты и погнала в Гриффиндорскую башню. – Лаванда, главное, никому не говори об этом, – приказала она. – Малфой очень расстроится, если ты разболтаешь, что он хочет извиниться. Дай ему шанс заслужить твое прощение. Лаванда кивнула ей с блаженной улыбкой на лице. – И не лезь к нему, – добавила Гермиона. Теперь нельзя было допустить, чтобы Лаванда преследовала Малфоя. – Он виноват, так что первый шаг за ним, хорошо? Лаванда снова согласилась. Очевидно, в эту минуту она прокручивала в голове очередную пошлую фантазию, о которой Гермиона меньше всего хотела бы знать. Вся эта ситуация ужасно вымотала ее, поведение Гермионы было достойно слизеринки, а не гриффиндорки, кроме того, ей в очередной раз пришлось влезть в дела Малфоя. Конечно, она сделала это не для него, а для Лаванды, которая заслуживала лучшего отношения, хоть и вела себя, как дешевая… в общем, заслуживала лучшего. Она вновь ободряюще погладила Лаванду по плечу и отправила ее в Общую гостиную отдохнуть до обеда, а сама устало побрела обратно в Подземелье. На часах была только половина одиннадцатого, а она уже валилась с ног. Гарри был прав, она слишком многим жертвовала ради других людей.

***

Когда Гермиона вернулась на зельеварение, все котлы исчезли, а столы снова разделились. Ученики сидели парами и делали вид, что старательно пишут, но на самом деле болтали. Слизнорт тем временем мирно дремал в кресле. Она плюхнулась на стул рядом с Малфоем, который рисовал драконов на пергаменте. – Что происходит? – поинтересовалась она. Малфой пожал плечами. – Все приготовили зелья, так что Слизнорт задал нам написать эссе о сушеных златоглазках. – Которое нужно сдать на следующей неделе? – То самое. – Малфой постучал палочкой по пергаменту, отчего крылья драконов затрепетали, а из их пасти вырвался маленький чернильный огонь. Гермиона огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что их не подслушивают, а затем повернулась к нему. – Хорошо, потому что мне нужно поговорить с тобой. Малфой сразу же отложил перо и заглянул ей в глаза. Он был так близко, что их колени соприкоснулись. – Мне нравится так сидеть, – промурлыкал он. – Уютно. После их разговора у кабинета Древних рун он с каждым днем относился к ней все лучше и лучше, чего Гермиона никак не ожидала. Этот новый, загадочно кокетливый Малфой сбивал ее с толку. – Выслушай меня, – строго сказала она. – Я весь внимание. – Малфой вытянул руку вдоль стола, и его ладонь коснулась рукава ее джемпера. Они все еще прижимались коленями друг к другу. – Это насчет Лаванды. Малфой нахмурился и убрал руку. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. О чем угодно. Хоть о златоглазках. Или ПОРНО. – Гермиона открыла было рот, но он продолжил: – Ладно, о Первой Организованной Работе Над Оценками. – Он прислонился к ней плечом, глаза его сияли. – Знаю, давай поговорим о Уизеле. Ему нравится быть продавцом? Так приятно видеть, когда люди принимают судьбу. – Ты невыносим, – фыркнула Гермиона. – Рон очень счастлив со своими близкими, а нам нужно поговорить о Лаванде. Она прогуляла все занятия по зельям на этой неделе, и это совершенно неприемлемо. Лаванда рассказала, что ты сделал. Тебе придется извиниться. Малфой выпрямился, лицо его посуровело. – Я не разговариваю с этой лживой шлюхой… – Хватит! – шикнула Гермиона. Весь класс обернулся на них, и она понизила голос. – Ты ей угрожал… Он еще больше помрачнел. – Разумеется. Она солгала тебе о том, что… – Я знаю, что она сделала. Я ведь была там, помнишь? – Она наклонилась ближе к нему. – Мы с Лавандой уже много лет враждуем из-за Рона, она врала и о нем. Гермиона оглянулась: за ними наблюдала половина учеников, включая Тео, который сидел за самым дальним столом. Его напарницы со Слизерина гневно раздували ноздри, страдая от недостатка внимания. – Неважно, – продолжила она. – Но все же то, что ты сделал – отвратительно. Ты запугал ее. Теперь она боится тебя и не хочет приходить на занятия. Она не сможет сдать зельеварение, если продолжит прятаться по углам. Малфой ухмыльнулся, высоко поднял голову и снова взял в руки перо. – Если она настолько глупа, что боится приходить сюда из-за нас, то это ее проблема, – голос его стал поразительно похож на голос Люциуса в самом язвительном проявлении. Малфой провел длинную извилистую линию на пергаменте, начиная рисовать нового дракона. – Она вовсе не дура, – сказала Гермиона. – Нет, Лаванда всегда была не очень умна, но дело не только в этом. Она вздохнула. – Малфой, пожалуйста, посмотри на меня. Драко? Он вновь отложил перо в сторону и повернулся к ней, коснувшись ногами ее сомкнутых коленей. – Хм… Мне нравится, когда ты просишь меня. Гермиона. Она пропустила его замечание мимо ушей. – У нее свои причины, чтобы бояться тебя, – тихо сказала Гермиона. – Во время Битвы за Хогвартс на нее напал Фенрир, она тогда чуть не умерла, а ее тело до сих пор покрыто шрамами. И ты угрожал ее порезать? Малфой притих, в его глазах мелькнула боль. Звуки болтовни, царапанье перьев по бумаге, храп Слизнорта – все это ушло на второй план. Весь мир перестал существовать, были лишь они вдвоем, обезоруженные собственным единением. Медный колокольчик, висевший в углу кабинета, оповестил об окончании урока, тем самым выводя их из ступора. Малфой и Гермиона встали, и он мягко положил руку на ее запястье. – Хорошо, – согласился он. – Я поговорю с Браун. Принесу ей извинения. – Он не сводил с нее глаз. – Я знаю, что зашел слишком далеко. Просто не мог этого стерпеть... – Я тоже попросила у нее прощения, – призналась Гермиона. – Мне не стоило реагировать так бурно. Даже если ее рассказ был правдой, у меня не было никакого права злиться. Малфой шагнул ближе и тесно переплел их пальцы. – В этом-то и дело, Гермиона, – прошептал он ей на ухо, открытое широким черным ободком, удерживающим ее тяжелые кудри. – Я не хочу, чтобы ты сдерживалась. Он легко провел губами по мочке ее уха, отпустил руку и ушел, оставив вспыхнувшую румянцем Гермиону гадать, что же именно имел в виду Драко Малфой.