Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Muse – Bliss Я не хочу, чтобы ты сдерживалась. Весь остаток среды Гермиона провела, гоня от себя мысли о словах Малфоя. Она не думала об этом ни на нумерологии, ни во время обеда, ни на травологии. Она совсем об этом не думала. Собрание ПОРНО тем вечером стало настоящей катастрофой. Прислонившийся к дальней стене Малфой, который не сводил с нее глаз ни на секунду, совершенно не давал ей сосредоточиться. Фраза «Я не хочу, чтобы ты сдерживалась» непрерывно крутилась в ее голове и едва ли оставляла место хотя бы для одного заклинания. Почему Малфой так сказал? Что он имел в виду? Почему он не мог сразу объясниться? И что означало выражение на его лице сейчас? На нем не отражалась ни насмешка, ни высокомерие, ни даже кокетство. Он выглядел довольным, как кот, стоя и наблюдая, как Гермиона заставляет фигурки оригами плыть в воздухе, увеличиваться в размерах или менять цвет, а когда она бросала на него ответные взгляды, он просто одобрительно кивал. Что, черт возьми, это было? После ПОРНО она ворвалась в гриффиндорскую башню, где обнаружила Джинни сидящей в Общей гостиной, и буквально силой потащила ее в комнату. Джинни уселась на маленьком диване, а Гермиона начала активно жестикулировать, разыгрывая перед ней утренний разговор с Лавандой. Когда речь зашла о Плаксе Миртл, Джинни рассмеялась так сильно, что Гермионе пришлось пригрозить ей уйти, прежде чем она наконец успокоилась. – Ты можешь в это поверить? – завопила Гермиона, закончив описывать сцену, произошедшую в туалете. – Можешь? – Во что конкретно? – уточнила Джинни. – Все это звучит невероятно. Думаю, я сама как-нибудь наведаюсь к Миртл, пусть немного возбудится. Блейз умеет делать такие штуки… – Ты отвратительна. – Гермиона уперла руки в бока. – Я говорю о причине, по которой Лаванда выдумала всю эту нелепицу. Она солгала, потому что я плохо отношусь к Драко Малфою! Кому вообще могло такое прийти в голову? – Знаешь, ты и правда часто кричишь на него, а еще насылаешь проклятья. – Джинни прислонилась к спинке дивана, позволяя Живоглоту запрыгнуть к ней на колени. – Но не переживай. Похоже, ему это нравится. Она подмигнула. – Держу пари, он с нежностью вспоминает, как ты ударила его на третьем курсе. Поговори с Полумной, она увлекается всякими извращениями вроде этого. Она твердит, что... – Ты сошла с ума, – сказала Гермиона. – Окончательно свихнулась. Но это еще не самое худшее. Я возвращаюсь на зелья, и... – она описала разговор с Малфоем, – ...а в конце он выдает: «Я не хочу, чтобы ты сдерживалась». Глаза ее подруги расширились. – Что-о-о? Гермиона повторила и спросила: – Что это может значить? Джинни задумчиво склонила голову. – Не знаю, – заключила она наконец. – Ты не знаешь? По всем остальным вопросам у тебя всегда сотня разных мнений, но именно этого ты не знаешь. Джинни согнала Живоглота с колен и схватила халат и косметичку. – Мне бы не хотелось строить догадки. – Что? – От нетерпения Гермиона едва снова не выбила окна. – Ты же любишь строить догадки! Ты часами размышляешь о всяких глупостях! Молю тебя, Джинни. – Гермиона висела на подруге, пока та не остановилась у двери в ванную. – Ну же, придумай что-нибудь! Я просто не смогу ничего понять без дополнительных сведений! Джинни, однако, была непоколебима. Спустя два месяца отношений с Блейзом Забини она укрепилась в мысли, что слизеринцы не поддаются анализу. Она воззвала к гриффиндорской храбрости Гермионы и посоветовала ей прямо спросить Малфоя. – Только будь осторожна, – сказала Джинни и закрутила волосы вверх, готовясь принять душ. – Не стоит задавать вопросов, если ты не готова услышать ответ.

***

В четверг утром у портрета Полной Дамы Гермиону поджидал Тео. Он попросил разрешения составить ей компанию за завтраком, и она без раздумий согласилась. – Отрадно видеть приятное лицо с утра, – произнесла она и села на лавку напротив него. В столь ранний час в Большом зале было совсем мало учеников: либо «жаворонки» с горящими глазами, либо отчаянные ребята, привыкшие выполнять домашние задания в последнюю минуту. – Во сколько ты встаешь? – поинтересовался Тео. – Около шести часов, – ответила она. – Благодаря этому я успеваю поработать над «ЖОП». – Качаешь ягодицы? Любишь физическую нагрузку? – Нет, это мой «Жизнеорганизационный Оптимизационный План». – Гермиона плеснула в чашку горячего шоколада. – Я перечисляю пять важных дел на день, делаю заметки и расставляю приоритеты. – Прости за нескромный вопрос, каковы твои приоритеты? – спросил немало заинтересованный Тео. Это было словно глоток свежего воздуха. Определенно лучше, чем отношение Малфоя к ее «ЖОП». Гермиона тепло улыбнулась ему в ответ. – На данный момент я думаю только о том, чтобы закончить образование и определиться со своим будущим. Я посвятила этому целый раздел… – О, Годрик, она заговорила о «ЖОП»? – выдохнула Джинни и тяжело рухнула на место рядом с Гермионой. – Скорее, Тео, отвлеки ее. – С удовольствием. Он перегнулся через стол и легонько поцеловал Гермиону в губы, совсем как тогда в «Блестящей вуали». Гермиона невольно взглянула на Малфоя, проходящего у слизеринского стола. Она была уверена, что он хотя бы нахмурится, но его самодовольная ухмылка не дрогнула ни на дюйм. Гермиона сузила глаза, и тогда он хитро подмигнул ей. Мерзавец. – Кстати, – оживленно продолжила Гермиона, – профессор Синистра дала мне много дельных советов по службе в Министерстве. – Она посмотрела на стол преподавателей. – Только я ее не вижу сегодня. – Я слышала, она покидает Хогвартс, – сказала Джинни. Тео помотал головой из стороны в сторону. – Нет, она так и не получила работу в Министерстве. – Он усмехнулся, глядя на Гермиону. – Вероятно, тебе следует подыскать другого советника. – Ты меня пугаешь, Тео, – промолвила Джинни. – Не удивлюсь, если ты узнал об этом раньше Синистры. – А с чего ты взяла, что она уже в курсе? – Тео изящно поднял вверх кубок с тыквенным соком. – Кто владеет информацией, тот владеет миром, маленькая гриффиндорка. Садись ко мне и слушай внимательно. – Он всегда такой заносчивый? – спросил Дин Томас у Гермионы. – Он слизеринец, – пожала плечами та. – Я согласна с тобой, что знание – это сила, однако не вижу смысла знать, у кого проблемы с родителями или кто плохо вел себя на травологии. – Когда ты окажешься во взрослом мире, то поймешь, что эта информация – на вес золота, – заключил Тео. Гермиона допила шоколад и налила себе чашечку чая. – Я бы предпочла продвигаться вперед благодаря собственным заслугам, а игры в политику предоставлю тебе. – С тебя ум, с меня связи. – Тео слегка наклонил кубок в ее сторону. – Вместе мы составим отличную команду. Джинни выронила вилку и широко раскрыла рот. – Ты говоришь глупости, – Гермиона старалась прозвучать как можно непринужденнее. – Мне пора на Древние руны. Когда она вышла из-за стола, Тео тоже встал, одарив при этом всех парней с Гриффиндора пренебрежительным взглядом. Но он так и не шелохнулся, чтобы проводить Гермиону до кабинета, а снова сел за стол и погрузился в оживленный разговор с Джинни. Гермиона вышла из Большого зала, радуясь, что, по крайней мере Тео открыл для себя пользу Единства Факультетов.

***

Когда Гермиона вошла в кабинет Древних рун, она чувствовала, как Малфой неотрывно смотрит на нее, но он так и не предпринял попытки приблизиться к ней. По четвергам занятий у Слизнорта не было, поэтому Гермиона провела свободные часы в маленькой лаборатории. Кроветест, покрывшийся нужной, хоть и довольно отвратительной пленкой, растекшейся по поверхности, выглядел хорошо. Через неделю, а, может, и меньше, он будет готов. Она хотела добавить немного ягод ежевики, чтобы ускорить процесс загущения, но решила, что это слишком рискованно. Подойдя после обеда к двери кабинета ЗОТИ, она увидела на ней записку, в которой говорилось, что ученикам продвинутого курса нужно отправиться на улицу и помочь в подготовке к запланированному на следующий вечер празднеству Хэллоуина. Гермиона перевесила на другое плечо ужасно тяжелую сумку и зашагала вниз по лестнице, ворча себе под нос. Было крайне несправедливо отказываться от возможности получить новые знания только потому, что Эрни не справлялся с собственными старостами. В тот день серая завеса туч прорвалась, небо прояснилось, а редкое октябрьское солнце высушило широкую травянистую полянку между замком и воротами школы. Гермиона присоединилась к небольшой группе учеников, стоявших на улице возле замка. Выглядевший изрядно измотанным Эрни поручил старостам возвести там огромный шатер. Джинни вызвалась проследить за этим, и староста мальчиков велел остальным ученикам собирать столики и расставлять их на заранее отмеченных на траве местах. Блубелл повела Тео и Полумну за тыквами в сад Хагрида. Гермиона возилась со столиком, озадаченно взмахивая волшебной палочкой, когда краем глаза увидела, что Малфой подошел к Лаванде, которая совершенно непонимающе оглядывала детали для столика. Малфой явно намеревался извиниться, и хоть Гермиона не могла расслышать, о чем они говорили, их лица и жесты были весьма красноречивы. Малфой: – Прости, что я вел себя, как гребаный Пожиратель Смерти, Браун. Но ведь ты солгала Грейнджер по откровенно абсурдной причине. Лаванда: – О, Драко, я принимаю твои извинения. Ты можешь говорить все, что угодно, потому что ты такой красавчик. Малфой: – Я уже попросил прощения, но так как я Драко Малфой, для меня никогда не бывает слишком. Поэтому я продолжу извиняться до смешного обходительным тоном. Лаванда: – О, Драко, говори, что хочешь, только не уходи. Твои губы так мило двигаются, когда ты угрожаешь убить меня. Малфой: – Хорошо, теперь ты выглядишь совершенно счастливой, ну а мне пора потихоньку отступать. Лаванда (протягивая руку, чтобы схватить его за рукав и задержать): – О, слишком поздно, дорогой Драко. Я снова полностью очарована тобой и не остановлюсь ни перед чем, чтобы доказать свою привязанность. Куда же ты? Вернись! В этот момент Гермиона безудержно захихикала (и вовсе она не вела себя как сумасшедшая, что бы там ни говорила Джинни на вечеринке) и отвлеклась настолько, что теперь из крышки ее бедного наполовину собранного столика торчала ножка. Она подняла глаза и увидела перед собой несколько опустошенного Малфоя. – Только не говори, что ты все слышала, – сказал он и помахал Лаванде, которая внимательно наблюдала за ними, вероятно, выискивая признаки сговора. Как и Гермиона, он скинул мантию и джемпер и ослабил галстук, чтобы понежиться на редком осеннем солнце. – Все и так понятно, – усмехнулась Гермиона. – Очевидно, ты прощен. Малфой оглянулся на Лаванду, которая просияла и помахала ему в ответ. – Надеюсь, я не пожалею об этом, – проговорил он. Мимо прошествовал Эрни, продолжив на ходу выкрикивать приказы. – Хорошо, ребята, мы ставим все столы около входных ворот на восточной стороне поляны, а не на западной... О, Гермиона. – Эрни остановился и побагровел, как свекла. – Привет, Эрни, – поприветствовала его Гермиона, сопротивляясь желанию застегнуть две верхние пуговицы на рубашке. – Я... э-э... поменял метки, так что смотрите в оба, когда будете устанавливать столы, – выговорил Эрни, уперевшись глазами в ботинки. Малфой перевел взгляд с Гермионы на Эрни и изогнул бровь. – Эй, Макмиллан, отлично сработано, – послышался высокомерный голос, и Гермиона еле сдержала протяжный вздох, когда явился Тео во всей своей слизеринской красе. – Я рад, что ты нашел все необходимое в кладовой, – продолжал Тео, не обращая внимания на раскрасневшегося Эрни и хмурое лицо Малфоя. – Создал рабочую группу, как предложила Гермиона? Она может быть очень убедительной, не так ли? Гермиона сердито посмотрела на Тео, а затем повернулась к старосте мальчиков. – Эрни, ты прекрасно справляешься с праздником, – спокойно солгала она. – Уверена, директор по-достоинству оценит твой тяжелый труд. Эрни мигом зарделся: – Самое важное в таких делах – это организованность. – Да, очень немногие люди понимают цену времени, – согласилась Гермиона. – Эрни! – позвала Джинни. – Шатер установлен! – Неужели, – бросил Тео. – Иду! – крикнул Эрни в ответ и быстро ретировался. Гермиона скрестила руки на груди. – Сделай одолжение, Тео, никогда больше не смущай моих друзей при мне, – протянула она ледяным тоном. – Что ж, Гермиона... – начал Тео, но остановился и раздраженно осмотрел Малфоя с головы до ног. – Разве у тебя нет других дел, Драко? – Нет, – ответил Малфой, снял ножку со столика Гермионы и правильно установил ее легким взмахом волшебной палочкой. – Продолжай. Кажется, ты хотел объяснить Гермионе, зачем издевался над ее карманным пуффендуйцем, который, по-видимому, имел несчастье ворваться к вам в кладовую. Бедняга и так настрадался. – Я жду твоих извинений, Тео. – Гермиона все еще стояла, скрестив руки на груди. – Хорошо, Гермиона, прости, что... – Не передо мной, – процедила она сквозь зубы. – Перед Эрни. Тео бросил на Гермиону и Малфоя одинаково неприязненные взгляды, после чего зашагал к шатру, который уже накренился в одну сторону. – Я трачу уйму времени, заставляя вас, мальчики, извиняться перед людьми, – проворчала Гермиона. – Нам трудно соответствовать твоим гриффиндорским праведным стандартам. – Малфой умело прикрепил оставшиеся ножки к столику и взмахом волшебной палочки выровнял его. – При всей нравственной чистоте ты довольно изощренно издеваешься над нами обоими. Он наклонился ближе к Гермионе, положа руки на стол между ними. – Не сдерживайся. Тео, может, и брыкается, но мне это скорее нравится. – Ты плохо к нему относишься, – голос Джинни неожиданно прозвучал в голове Гермионы. – Похоже, ему это нравится. Глаза Малфоя сверкнули. – Ты покраснела, Гермиона. Интересно. Гермиона прошептала заклинание, и собранный столик вылетел из-под рук Малфоя, заставив его слегка пошатнулся, чтобы сохранить равновесие. Она начала левитировать столик к назначенному месту. – Я думала о Тео, – заносчиво сказала она. – Да, он само совершенство, не правда ли? – хмыкнул Малфой, когда они пересекали поляну вместе с плывущим перед ними столиком. – Изо всех сил старается казаться хозяином положения, напуская на себя этот высокомерно-снисходительный тон. – Он говорил непринужденно, но в его голосе отчетливо слышались нотки негодования. – Я удивлен, как ты можешь это выносить. – Я очень терпимый и всепрощающий человек, – заверила Гермиона и искоса взглянула на Малфоя. – По-видимому. – А вот и наш герой, – кивнул Малфой, когда они проходили мимо Тео и Эрни. – Уверен, сейчас он совершает очередной доблестный поступок. Гермиона чуть не застонала. По выражению лица Эрни было ясно, что извинения Тео нисколько не успокоили его. Скорее всего, он подошел к Эрни и сказал: – Слушай, Макмиллан, я здесь, чтобы попросить прощения за то, что смутил тебя, но тебе следует сказать спасибо, ведь благодаря мне ты, похоже, впервые увидел сиськи… – Прекрасно, – пробурчала Гермиона. – Наверное, мне придется стать добровольцем на Хэллоуине, чтобы загладить вину перед Эрни. Приду полуголой. Малфой опять изогнул бровь, но промолчал. Она установила столик на самом краю полянки рядом с воротами. Отсюда тянулась и устремлялась вдоль луга небольшая рощица – безобидная поросль деревьев из Запретного леса. – Скучную работенку нам подкинули. Прогуляемся? – спросил Малфой и направился к кустам. – Что? Нет! Тебе нельзя туда, – запротестовала Гермиона. – После занятий тебе запрещено отходить от замка… – За исключением квиддича, – отозвался он. – Этот ваш квиддич, – фыркнула она. Ни одно школьное правило не действовало на этот дурацкий вид спорта. – Где ты там плетешься? – крикнул Малфой, который уже почти скрылся в рощице. – Догоняй. – Малфой! – прошипела Гермиона и скользнула вслед за ним. – Тебя могут исключить, это нарушит твой испытательный срок! Ты попадешь в... – О, смотри, какая тропинка, она идеально подходит для того, чтобы изучить все эти… заросли. Малфой исчез в деревьях. – Малфой! – прорычала она и попыталась догнать его. – Немедленно выйди оттуда! Гермиона оглядела полянку, но поблизости никого не было. Шатер вновь вздымался вверх, а несколько оставшихся учеников стояли вокруг него с поднятыми палочками. Джинни уже убежала на тренировку по квиддичу. Откуда-то сбоку послышался голос Малфоя: – Я нашел остатки заросшей живой изгороди и гниющий пень. Увлекательно. – Вернись! – огрызнулась Гермиона. Ох, он сущее дитя. Она прошла по тропинке, пролегавшей через аллею маленьких дубов, покрытую плотным ковром красно-золотистых листьев. Его нигде не было видно. – Малфой! Тропинка устремилась глубже, за ней показались несколько растрепанных елей, ярко-зеленых на фоне остальной рощицы, которая вот-вот должна была скинуть листья. Запыхавшись, она встала у полуразрушенной каменной стены и огляделась вокруг. – Малфой, где же… – Ищешь меня? Он появился перед ней, неожиданно выйдя из-за большого дуба. Малфой остановился всего в нескольких дюймах от Гермионы, но не двинулся, чтобы прикоснуться к ней, а просто пристально смотрел с высоты своего роста. Пространство вокруг наполнилось ароматом солнца, и это не был парфюм, лишь собственный запах Малфоя, оказавшегося так близко. Гермиона собиралась оттолкнуть его, но как только ее ладони дотронулись до его широкой груди, то замерли от тепла мужского тела под белой рубашкой. Его руки сомкнулись на ее, прижимая их ближе к себе. – Ты так и не спросила меня, – мягко начал он. Гермиона уставилась на зелено-серебристый узел его галстука. – О чем? – О том, что я сказал тебе на зельях. Она картинно закатила глаза. – Даже не думала об этом. – Ну, раз ты настаиваешь, – выдохнул Малфой ей в волосы, не отрывая рук Гермионы от своей груди. – Так вот, именно этого я и хочу. Я хочу, чтобы ты не давала спуску любому, кто посмеет прийти к тебе с очередной сплетней обо мне и других ведьмах. И чтобы затем ты нашла меня и угрожала всеми возможными заклинаниями и самыми омерзительными проклятьями лишь за то, что я взглянул на другую. Но самое главное, я хочу, чтобы ты никогда не упрекала себя в этом. Пораженная Гермиона не могла оторваться от него и совершенно перестала сдерживаться. – Знаешь, ты немного того. Я не собираюсь быть твоей госпожой… Его глаза засияли, словно расплавленное серебро. – Много нового я узнаю о тебе. Сколько пособий ты успела изучить на эту тему? Гермиона вспыхнула и вырвала ладони из его хватки. Она отступила, наткнувшись спиной на грубую каменную кладку, а Малфой снова шагнул ближе, при этом оставляя между ними всего несколько дюймов. – Мы не станем это обсуждать, – хрипло проговорила она. – Я с Тео, и... – В самом деле? – он склонился над ней. – Ты действительно хочешь быть с ним, Гермиона? Какой фарс ты разыграла с Тео, все эти поцелуйчики в Большом зале. Думала, сможешь провести Малфоя? Его интонации заставили Гермиону затрепетать, а их губы почти касались друг друга. Гермиона откашлялась и напустила на себя лекторский тон. – И все же, Драко, будем благоразумны. Это так не работает. Я не собираюсь таскаться с тобой по лесам и прятаться по темным углам, когда у меня могут быть настоящие открытые отношения… – О, вы с Тео превосходны на публике, – парировал Малфой, все еще стоящий слишком близко. – Но это не делает ваши отношения настоящими. Я не предлагаю тебе какой-то тайный роман, это уже давно переросло в нечто большее. Его голос стал грубее. – Знаешь, я наконец-то понял. Ты думала, что я совсем не изменился. Будто я хотел прятать тебя, ухаживая за Асторией. Разве можно спрятать Гермиону Грейнджер? – Малфой бросил на нее огорченный взгляд. – Неудивительно, что ты меня отвергла. Как ты могла в это поверить? – Ты же сам сказал, что о нас никто не узнает. – Я был уверен, ты захочешь скрыть наши отношения. Он слегка попятился, листья зашуршали у него под ногами. – Я слишком мрачный, слишком запятнанный, и мое будущее... будущее моих детей... – он содрогнулся, а лицо его вновь стало таким печальным, что Гермионе захотелось немедленно заключить его в объятия. Она сжала кулаки, пытаясь сдержать этот порыв. – Прости меня, Драко, – прошептала она. – Я имела в виду совсем другое, а не то, что у меня вырвалось тогда на травологии. Астория сказала… – Я догадываюсь, что она сказала. – Тон Малфоя приобрел резкие нотки. – Она, само собой, красноречиво высказалась о тебе в подземельях Слизерина. Мерлин, я сам едва не проклял ее. – Я не это имела в виду, – повторила она. Теперь ее голос звучал сдавленно, она была близка к тому, чтобы разрыдаться. – У тебя будет прекрасное будущее, и твои дети станут гордиться тобой. Конечно, прошлое имеет значение, но вскоре все… Малфой сделал небольшой шаг вперед и легко сжал ее запястья. – Тише, все в порядке, я знаю, ты не хотела. Гермиона кивнула, с трудом сглотнув ком в горле. – Теперь мы поняли друг друга, – продолжал Малфой, его серебристые глаза были полны решимости. – Я хочу быть с тобой, Гермиона. Ты нужна мне, – сказал он. – Ты моя, а я твой. Когда-нибудь ты это поймешь и перестанешь отвергать меня. У Гермионы от удивления расширились зрачки. – Я... я с Тео... Малфой выглядел самодовольным. – Это пока. Пошатнувшись, Гермиона шагнула в сторону от него и чуть не упала в листву. Она не знала, что ответить. Она не знала, что и думать. Она не знала, что делать. Гермиона Грейнджер, всезнайка, в тот миг не знала ничего. – Ты тоже хочешь быть со мной. Я тебе нужен, Гермиона. – Голос Малфоя звучал буднично, словно они беседовали о древних рунах. – Это еще не конец. Она сощурилась, вспомнив заброшенный кабинет заклинаний. Не стоило ее торопить. – Не забывай, что случилось в прошлый раз, когда ты сказал, чего я хочу, и что мне нужно, Драко, – напомнила Гермиона. – Да, я был полным идиотом, – произнес он спокойно, почти отстраненно. – Но я ошибался не во всем. Он одарил ее легкой улыбкой и ушел по тропинке, исчезнув за деревьями.

***

Тео перехватил Гермиону, когда она возвращалась на полянку, стряхивая листья с кудрей. Несколько учеников задержались там, чтобы погреться на солнце, но беглый осмотр не выявил Малфоя в поле ее зрения. – Я извинился перед Макмилланом, – отчитался Тео так, будто она должна была восхититься. – Отлично. Гермиона вернулась туда, где оставила вещи, натянула джемпер и сунула мантию в сумку. Ей позарез нужно было поговорить с Джинни. Тео положил руку ей на плечо. – Все еще сердишься на меня, Гермиона? Она коротко улыбнулась и покачала головой. – Нет. Тео был самим собой, а Эрни – большой мальчик. Нотт ослабил галстук. – Хорошо, что мы вышли на улицу, думаю, можно было бы немного прогуляться, пока я на виду у старост. – НЕТ!.. То есть, нет, спасибо, Тео, – пробормотала Гермиона. На сегодня хватит с нее прогулок со слизеринцами. – Я иду на поле для квиддича. Тео изумленно поднял бровь. – До сих пор ходишь на тренировки к гриффиндорцам? – Мне нужно поболтать с Джинни. Понимаешь, женские секретики. Тео с недоверием посмотрел на нее, заставив Гермиону вновь поразиться тому, насколько слизеринцы отличались от них. Волшебная фраза «женские секретики» безотказно действовала на Гарри и Рона. Только лишь заслышав ее, они немедленно отступали, вероятно, не желая быть втянутыми в обсуждение тампонов или нового геля для душа с ароматом манго. Тео пожал плечами. – Хорошо, – проговорил он и чмокнул ее в щеку. – Возможно, мы придумаем что-нибудь позже. – Возможно, – ответила Гермиона, стараясь показаться ему легкомысленной и кокетливой, но это получилось неловко и с придыханием. Тео, похоже, не возражал, хотя, скорее всего, подумал, что она засмущалась от напора его сексуальности. Порой, эти непомерные слизеринские эго играли ей только на руку.

***

Джинни сидела на метле примерно в сорока футах над полем и громко давала указания команде. Гермиона поднесла палочку к горлу и произнесла заклинание Сонорус: – Джинни! Мне нужно поговорить с тобой! Уизли-младшая помахала ей рукой и указала на запасные метлы, лежавшие на траве. Гермиона протяжно застонала. Она ненавидела летать и боялась высоты, но желание все рассказать Джинни было таким нестерпимым, что она отбросила сумку, схватила метлу и медленно поднялась вверх, пока не зависла в воздухе рядом с подругой. Метла Гермионы слегка качнулась, отчего она мертвой хваткой вцепилась в ее древко. – Ты в порядке, Гермиона? – Джинни, казалось, была горда собой. Она внимательно осмотрела поле. – Картер! – закричала она. – Снитч рядом с квоффлом, ради Мерлина, хватай его! Двойняшки Ланди, блокируйте его! Роббинс, посмотри налево! – Может, сейчас не лучшее время? – уточнила Гермиона. – Ну, ты уже здесь, наверху. – Джинни оглядела ее с ног до головы. – За тобой что, черти гнались? – Тот еще денек выдался. – Картер, он прямо у твоего носа! – скомандовала Джинни и снова посмотрела на Гермиону. – Так в чем же дело? – Малфой хочет встречаться со мной, – кратко резюмировала Гермиона, надеясь поскорее спуститься вниз. – Картер, взгляни на... ЧТО? – Джинни запнулась от удивления. – Я, конечно, кое-что подозревала. Только не говори, что ты, как нормальный человек, пошла и прямо спросила Малфоя о его намерениях. – Нет, он заманил меня в какую-то рощу, прижал к стене и поделился довольно тревожными мыслями. Я сказала, что это звучит как сексуальная фантазия о госпоже. Джинни хмыкнула. – Вы двое немного того, но ты об этом и так знаешь, правда ведь? Гермионе нечего было возразить. – «Я не хочу, чтобы ты сдерживалась» означало, что он дает мне карт-бланш на сумасшедшую и жестокую ревность, что явно типично для отношений со слизеринцами. – Расскажи мне все, – потребовала Джинни, сверля Гермиону потемневшими глазами. – Только не здесь, – отрезала Гермиона, неуверенно качнувшись на метле. – Расскажи хоть что-нибудь, – умоляла Джинни. – О, кстати, что насчет тех бриллиантов? Какое место они занимают во всей этой истории? – Комплект украшений для волос? Выяснилось, что это бесценная семейная реликвия. Подарок, выражающий заинтересованность в девушке в чистокровных семьях. Его родители были вне себя от ярости, когда узнали об этом. Малфой получил письмо от отца, в котором тот просил его вернуть драгоценности «любыми способами». Эта фраза все еще заставляла Гермиону дрожать. – Милый Мерлин, – выдохнула Джинни. – И что сделал Малфой? – Написал Люциусу ответ, и, если коротко, он послал его в задницу. – И снова Гермиона ощутила прилив гордости. – Представляешь, он процитировал твоего отца. – Кого он процитировал? Моего... – Эй, Джинни! Я поймал снитч! – воскликнул Картер, пухлый парнишка с волосами почти такими же светлыми, как у Малфоя. – Молодец! – закричала Джинни. – Теперь отпусти его! Все остальные тоже играют за ловцов, все вы! Догоняйте снитч! Она повернулась к Гермионе, которая нервно закусила губу, стараясь удержать колени вместе. – Это должно их отвлечь на какое-то время. Мне показалось, или ты сказала, что Драко Малфой ссылался на моего отца? Гермиона кивнула: – Это произошло в книжном магазине, когда ты только поступила в Хогвартс, и Люциус... – ...сунул дневник Реддла в мой котел. – Джинни внезапно побледнела. – Расскажи, что было дальше. – Люциус сказал: «Стоит ли позорить имя волшебника, если за это толком не платят?», а твой отец ответил: «У нас слишком разный взгляд на то, что позорит имя волшебника», и Малфой запомнил его слова. Джинни с силой потерла виски, но этого явно оказалось недостаточно, чтобы выразить нахлынувшие на нее чувства, поэтому она рванула с места и сделала несколько кругов, пролетая над Гермионой и затем под ней. Успокоившись, она снова прямо и неподвижно зависла перед подругой. – Я не верю. – Придется поверить. В понедельник я пыталась вернуть ему бриллиантовый комплект. Почти швырнула его Малфою в голову. Он не примет его обратно. – Безумие... Вы еще не целовались? Целовались! Как это было... О, черт, они пришли слишком рано. Джинни повернула голову, чтобы посмотреть в сторону замка. – Кто они? – Гермиона хотела повторить за подругой, но чуть не свалилась с метлы. – Слизеринцы. В пять часов их очередь тренироваться. – О, нет! – Гермиона возвела бы руки к небу, если бы не боялась отпустить метлу. – Это значит… – Гермиона Грейнджер, – за ее спиной раздался голос, который она меньше всего хотела услышать в эту минуту. – Глаза обманывают меня, или ты сидишь на метле? Я бы сказал «летаешь», но для этого нужно хоть что-то уметь. Гермиона вздрогнула, а затем повернулась на месте, отчего древко метлы накренилось вверх. Она вцепилась в него мертвой хваткой, чтобы не соскользнуть назад. Малфой, одетый в слизеринскую квиддичную форму, парил в воздухе слева от нее и выглядел весьма позабавленным. Вне всяких сомнений, он знал, что его маленькая исповедь заставила ее прибежать прямо к Джинни. Каков наглец! – Малфой, – выдохнула Джинни. – Аккуратно надави на древко, – подсказал он Гермионе. Она послушалась, и метла мгновенно выровнялась, но Малфой нырнул прямо под нее, пролетев всего в нескольких дюймах, отчего Гермиона вскрикнула и наклонилась вперед, широко расставив ноги. В конце концов она прижалась животом к метле с колотящимся от страха сердцем. – У тебя юбка задралась, – лукаво промурлыкал Малфой. Гермиона крепко сжала ноги, и он, смеясь, улетел прочь. Джинни проводила его взглядом. – Ты уверена, что нравишься ему? – поинтересовалась она. Гермиона выпрямилась, глядя вслед Малфою. – К сожалению, да. – Смотри в оба, – предупредила Джинни. – Вот и Астория. Капитан команды Слизерина, элегантная в зелено-серебристой форме, приблизилась к ним. Светлые волосы струились по ее спине. – Уизли, – сказала Астория и посмотрела на Гермиону. – Я удивлена увидеть тебя здесь с нами, Грейнджер. Это же твое слабое место и все такое. Гермиона прищурилась, замечание слизеринки ей очень не понравилось. – Стремишься к высотам, Грейнджер? – продолжала Астория. – Выше головы не прыгнешь. – Заткнись, Гринграсс, – оборвала ее Джинни. Ледяные голубые глаза Астории скользнули по небу, где хаотично летала команда Джинни. Снитч нигде не было видно. Ланди что-то прорычал Малфою, и тот посмотрел на него, как на отвратительного таракана. – Твоя команда выглядит несколько... покинутой, – хмыкнула Астория. Джинни покраснела и повернулась спиной к Гермионе и Астории. – Все в раздевалку! – приказала она. Слизеринка снова посмотрела на Гермиону. – Я дождусь ответа от гриффиндорской всезнайки? По зубам ли я тебе... сейчас? Астория едва заметно взмахнула палочкой, и метла Гермионы взбрыкнула, заставив ее потерять хватку. Она соскользнула и кувыркнулась влево, а когда попыталась ухватиться руками за древко, промахнулась. Гермиона камнем рухнула вниз, стремительно падая навстречу зеленой траве. – Гермиона! – истошно завопила Джинни, но не успела ей помочь. У Гермионы не было времени выхватить палочку или хотя бы вспомнить невербальное заклинание, чтобы остановить падение. Она крепко зажмурилась в ожидании неминуемого удара и встречи с милосердной темнотой.