Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Kings of Leon – Use Somebody В тот день, казалось, все было против Гермионы. Первая половина понедельника подошла к концу, а она до сих пор ни на дюйм не приблизилась к осуществлению плана. В это с трудом верилось, ведь утро она начала со всей решительностью, на которую была способна. Гермиона хорошо подготовилась: придумала сценарий и по минутам расписала разговор с Тео, который должен был состояться после занятия по зельеварению. Но вмешался Слизнорт, ранее считавшийся лишь надоедливым хитроумным чудаком, а ныне ставший заклятым врагом и противником отлаженного учебного процесса Гермионы, разрушившим идеальную картину разрыва с Тео неуместной сменой напарника для Лаванды и очередным идиотским зельем. Вся эта вакханалия привела к тому, что она не смогла порвать с парнем, разгуливающим по Подземельям с розовым бантом на голове, который нацепил на него соперник. Соперник, решивший возвести собственное реноме «Плохого Парня и Засранца со Слизерина» в чрезмерную, по мнению Гермионы, степень, насмехался над ее будущим бывшим бойфрендом, намекая на БДСМ-практики удушья во время секса. Поэтому у нее ничего не вышло. И, конечно, во всем как всегда был виноват Малфой. Вина Слизнорта и Лаванды была неоспорима, но больше всех насолил Малфой, заключила Гермиона, пока шла по вестибюлю замка. Хогвартсу следовало разработать дистанционную программу обучения несносных белокурых волшебников, чтобы не заставлять их возвращаться в Школу, тем самым отвлекая всех от подготовки к экзаменам. И вот теперь Гермиона вместо того, чтобы готовиться к ЖАБА с понимающим, хоть и довольно скрытным бойфрендом, который беспрекословно следовал ее учебным пособиям, вынуждена была носиться по всему замку, разыскивая вышеупомянутого бойфренда, чтобы порвать с ним. Она не просто поощряла плохое поведение кое-кого, она вознаграждала его. Не таким Гермиона представляла восьмой курс. Она вернулась в Хогвартс с твердым намерением избавиться от образа чопорной заучки, но теперь тосковала по тем дням, когда все вокруг считали ее невыносимой всезнайкой. Спустя всего два месяца после начала семестра она превратилась в буйную сумасшедшую с агрессивно настроенными украшениями, которая вскоре – если продолжит в том же духе – вступит в открытые отношения с бывшим Пожирателем Смерти, предавшим Школу и чуть не убившим Дамблдора. Думать об этом было невыносимо. Хуже всего было то, что она оказалась неспособна выполнить даже первую часть своего подлого плана. Свободное время после зельеварения и обеда было безвозвратно утеряно, поэтому Гермиона направилась в хижину Хагрида, чтобы изловить Тео после занятия по Уходу за магическими существами. Она не позволит плану снова сорваться. Когда Гермиона подошла к хижине, то увидела, что урок еще не окончен. Хагрид стоял к ней спиной, а ученики перед ним, казалось, от скуки впали в транс. Похоже, некоторые из них в самом деле уснули. Обычно на Хэллоуин Хагрид привозил на занятия одного или двух редких монстров, и в этом году из Греции должны были прибыть три детеныша гидры – не больше четырех футов в холке, но очень опасные, каждый с тремя огнедышащими головами. Гермиона не смогла отказать Хагриду и помогла оформить документы на ввоз этих существ, хотя в душе надеялась, что у магической таможни в порте Дувр хватит ума не позволить им попасть в страну. Ее молитвы были отчасти услышаны. Маленьких гидр задержали на таможне – но дело было не в смертельной опасности, просто каждую из них, в рамках новой системы классификации магических существ, посчитали за трех отдельных монстров, и поэтому требовали по три сертификата на гидру. С одной стороны, Гермиону страшно раздражала дурацкая таможенная волокита, но с другой она, честно говоря, испытывала облегчение от того, что эти жуткие существа были проблемой других людей. И все же, если бы в тот день гидры оказались в Хогвартсе, то Хагрид не принес бы на занятие флоббер-червей, и тогда Тео не заскучал бы, не сбежал к озеру и не попался на глаза Эрни Макмиллану. Эрни, конечно же, был очень рад обнаружить Нотта на улице без сопровождения старосты, и послал младшекурсника к Макгонагалл, которая велела немедленно сопроводить Тео в комнаты Слизерина. Эту историю Гермионе поведали Писклявые Мыши. Она столкнулась с ними, когда они баловались на тыквенной грядке Хагрида. Они подслушали разговор Эрни и Тео, пока рыскали у озера в поисках мышецвета, и именно Берти оказался тем самым учеником, которого Эрни отправил к директору. Дети гадали, за что же староста мальчиков так не взлюбил мистера Нотта и зачем упоминалось имя мисс Грейнджер, а Персивалю не давал покоя вопрос, почему мистер Нотт несколько раз заговаривал о котелках и сиськах. – Понятия не имею, – хладнокровно солгала Гермиона. – Но, надеюсь, вы все усвоили, что может случиться, если кто-то обижает других. – Да, это очень печально, – пропищала Имоджин. – Бедный мистер Нотт просто пытался объяснить, как правильно использовать кладовую, а теперь ему придется оставаться в спальне до самого ужина. Остальные Писклявые Мыши согласились, что мистер Макмиллан был неблагодарным человеком. Гермиона глубоко вздохнула. Она считала наказание Тео вполне справедливым – ничего этого не случилось бы, если бы он не издевался над Эрни или не ушел к озеру во время урока, или не устроил дуэль с Малфоем в, черт возьми, самом неподходящем месте. Маленькая выходка Тео привела к тому, что ей придется, вернувшись в замок, бросить вызов Подземельям и тому ужасному Заклинателю змей. Дезиллюминационное заклинание не поможет обмануть портрет. Прежде чем направиться в Подземелья, неустрашимая Гермиона заглянула в туалет для девочек, чтобы привести себя в порядок. Ее волосы, заплетенные утром талантливыми пальцами Джинни, окончательно выбились из прически, а одежда помялась и испачкалась от того, что она торчала на тыквенной грядке с Писклявыми Мышами. Она вернула одежде первозданный вид с помощью заклинаний, но прическа ее все еще была далека от идеала. Гермиона ненавидела отправляться на дело с растрепанными волосами. Ее появление определенно не впечатлило ни Заклинателя, ни его змею. Он презрительно фыркнул и снова отказался послать весточку Тео, но на этот раз даже не отпустил змею и не оставил Гермионе иного выбора, кроме как слоняться у входа в комнаты Слизерина, молясь, чтобы вместо Астории (о ужас) или Малфоя (еще хуже) появился кто-нибудь более приветливый. На этот раз боги сжалились над ней, послав спасение в лице Пэнси. – Мерлин, Грейнджер, – сказала она, впуская Гермиону. Вместо школьной формы на Пэнси было кружевное платье с открытым декольте и плащ, вышитый ее именным цветком, а волосы она перевязала розовой лентой. Слизеринка выглядела очаровательно, и даже насмешливый прищур черных глаз не портил ее образ. – Не понимаю, как тебе это удалось, но ты умудрилась сделать только хуже. Драко начал злиться, Астория не снимает люстру с шеи, а Тео не выходит из комнаты. – Знаю, – вздохнула Гермиона. Пэнси скрестила руки на груди. – Кроме того, Полоумная Лавгуд говорит, что ты увлекаешься БДСМ. Я невольно восхитилась. А Драко в курсе? Гермиона закрыла лицо ладонями. – Я ненавижу эту Школу. – Случайно не знаешь, как к этому относится Долгопупс? Гермиона опустила руки и сердито посмотрела на Пэнси. – Он ПРОТИВ! И если ты продолжишь преследовать бедного Невилла, то можешь навсегда забыть об удушениях и оргиях, – добавила она. – Вы с Долгопупсом обсуждали оргии? – Пэнси изогнула бровь. – В тихом омуте... – Где… Тео? – выдавила Гермиона, сжав кулаки. Слизеринка покачала головой. – Не понимаю, что они в тебе находят. Спускайся вниз. – Она указала наманикюренным пальчиком на лестницу, ведущую глубже в Подземелья. – Потом поверни налево в спальни мальчиков, комната Тео – первая справа. Слизеринские коридоры выглядели почти как гриффиндорские, разница была только в серебристо-зеленых цветах и гобеленах с изображениями волшебников и ведьм подозрительной наружности, правящих или сражающихся, замышляющих заговоры или наносящих удары в спину, в общем, что-то в этом духе. Гермиона робко постучалась. Храбрости у нее поубавилось, но услышав приглашение войти, произнесенное скучающим тоном, она коротко вздохнула и толкнула дверь, молясь, чтобы Тео был полностью одет. Так и оказалось, но… невозможно было себе представить более порочную картину, чем слизеринец, лежавший на диване в расслабленной позе. Белая школьная рубашка Тео была расстегнута. Взору Гермионы предстала широкая мужская грудь с темными волосами, спускавшимися вниз к животу. Он снял ботинки и держал в руке стакан с чем-то подозрительно похожим на сиренскотч. Голова Тео была слегка закинута назад, открывая вид на легкую небритость и крепкую шею. Веки его были прикрыты. – Я же сказал, если ты вернулась, чтобы… – Это я, – поспешно ответила Гермиона, стараясь не смотреть на него. Нехорошо было глазеть на Тео, ведь она собиралась... а тут еще и… – Гермиона! – Тео сел и широко раскрыл зеленые глаза. – Как ты вообще сюда попала? – Мне... мне нужно кое-что тебе сказать, – запнулась она, – но я могу... – Нет, нет, входи! Тео вскочил на ноги и поставил стакан на нефритовую подставку. Затем он приблизился к ней, перед ее лицом возникла его обнаженная грудь, а ее нос уловил мускусный запах. Гермиона услышала, как за ней захлопнулась дверь, и почувствовала, что с ее плеча соскользнула сумка. – Великолепно, – прошептал он ей на ухо низким голосом. – Ты великолепна. Он наклонил голову и одарил Гермиону теплым поцелуем, от которого она содрогнулась. Как она умудрялась попадать в такие ситуации? – Нам нужно поговорить, – выдохнула она ему в губы. Тео накрыл ладонями ее руки и прижал их к своей груди, после чего провел ими вверх к ключицам. Губы его приблизились к ее шее. – Ты можешь говорить, – прохрипел он, – а я буду... – Тео, – настойчиво повторила Гермиона. Ее не должно быть здесь. Это была ужасная идея. Разве можно вести такой разговор наедине в его спальне? Малфой окончательно сойдет с ума, если узнает! – Тео, мы можем пойти в другое место? – Боюсь, нет, Гермиона, – ухмыльнулся он. – Меня не выпускают. Если хочешь поговорить со мной, придется остаться. Он убрал руки, подошел к столу и налил еще скотча. – Вот, – он протянул ей стакан. Гермиона залпом осушила половину стакана. Было всего два часа дня, но, если честно, ей это было необходимо. Комната Тео с двумя большими подводными окнами, выходящими прямо в Черное озеро, как и ожидалось, была выдержана в серебристо-зеленых тонах и обставлена мебелью из темного дерева. Она подошла к его столу и залюбовалась аккуратно сложенными свитками и пергаментами, а также педантично выстроенными в ряд перьями. На колдографии в серебристой рамке был запечатлен сказочный замок в горах с развевающимися флагами и качающимися на ветру деревьями. – Это замок моей бабушки, – произнес Тео из-за плеча. В рамке поменьше была овальная колдография молодой темноволосой ведьмы, которая мило улыбнулась Гермионе. – А это моя мать. – Она очень красивая. Гермиона одним глотком допила скотч и поставила стакан на серебряный поднос. Она снова перевела взгляд на стол, главным образом, чтобы не смотреть на Тео, и заметила еще одну колдографию в рамке. На ней были они с Тео в «Блестящей вуали». Не раздумывая, Гермиона взяла фото и уставилась на него. На фоне ее гладких каштановых волос заколка Глорианы сверкала, как созвездие. Гермиона украдкой взглянула на Тео – он покраснел и попятился назад, отчего ее щеки тоже порозовели. Он хранил ее на столе? Она вновь посмотрела на их профили, бесконечные поцелуи, сверкающие бриллианты. Неудивительно, что Нарцисса пришла в бешенство. Тео прочистил горло. – Прекрасное фото, – сказал он ослабевшим голосом. Гермиона улыбнулась и поставила рамку на стол. – Да, это так. – Я не видел, чтобы ты надевала их снова, – продолжал Тео, явно желая сменить тему разговора. – Те драгоценности. Кровь еще сильнее прилила к ее лицу. – Нет, – она старалась говорить непринужденно. – Я их не ношу. Взгляд Тео заострился, как у Гарри, и Гермионе потребовалась вся сила духа, чтобы поднять на него глаза. – Гермиона, кто подарил тебе эти бриллианты? – спросил он. Она сцепила руки, чтобы не заломить их. – Малфой, – призналась Гермиона. Тео сжал губы в жесткую линию. – Мне очень жаль, Тео, – добавила она. – Не следовало надевать их в тот вечер. Тео пристально посмотрел на нее, очевидно, тщательно подбирая слова. Когда он заговорил, в его голосе зазвучала та опасная, обманчиво мягкая интонация, которой большинство слизеринцев, похоже, научились еще в колыбели. – Ты хоть представляешь, насколько это оскорбительно – прийти на свидание в украшениях, подаренных другим мужчиной? – спросил он. – Твои друзья в ресторане явно полагали, что это мой подарок. Гермиона грустно вздохнула. – Знаю, это было безрассудно и глупо, но я не хотела тебя обидеть. Боги, стоило один раз допустить оплошность… Может, ей пора сделать футболку с надписью «МНЕ ЖАЛЬ, ЧТО Я НАДЕЛА ЭТИ ЧЕРТОВЫ БРИЛЛИАНТЫ»? – Мои волосы устраивали бунт в тот вечер. Тео не улыбнулся, только плеснул еще сиренскотча в стакан. Гермионе он ничего не предложил. – Это необычный подарок, – сказал он. – Я многое знаю про гоблинские украшения. Тео оглядел ее с головы до ног и скривил губы. – Похоже, твои... отношения... с Драко зашли дальше, чем я предполагал. – Да, но это не то, о чем ты мог подумать, – Гермиона начинала заводиться. – Я не спала с ним, если ты на это намекаешь. Тео прислонился к шкафу и прожигал ее глазами, скользя взглядом поверх стакана в его руке. – Как у тебя все просто, Гермиона, – заключил он. – Я уже почти сыт этим по горло. Вопрос в том, кого ты пытаешься заставить ревновать, меня или Драко? – Не говори глупостей, – отрезала Гермиона. Она набрала воздуха в легкие и попыталась взять себя в руки. Они с Малфоем уже несколько недель водили Тео за нос, и он не заслуживал, чтобы на него срывались. – Мне жаль, что все так вышло, Тео, но я не пыталась никого использовать. Я всего лишь... запуталась. Последнее слово было произнесено ею кротким, неуверенным тоном, который показался ей неуместным. Тео остался непреклонен: – Значит, все-таки Драко. Никогда бы не подумал, что Гермиона Грейнджер клюнет на его речи. Думаешь, я не замечал его хищных взглядов, твоих маленьких ужимок? Выходит, я иду в противовес Астории? – Нет, конечно, нет, – заверила его Гермиона. Весь этот разговор выходил из-под контроля. Она не смогла вставить ни слова из отрепетированного сценария. Гермиона попыталась вспомнить хотя бы строчку. – Ты мне искренне нравишься, Тео, – начала она. – Ты очарователен, вежлив и прекрасен, но я... – Да, да, я само совершенство, – Тео шагнул к дивану. Он опустился на подушки и смерил ее ледяным взглядом. – Но все это меркнет по сравнению с Драко, его едкими замечаниями и полным неуважением к тебе, не говоря уже о годах оскорблений и издевательств. Он сделал глоток. – Не забывай, я много лет делил с ним комнату и знаю, что он думал о тебе. Гермиона подвинула стул к дивану и села напротив Тео. – Он изменился, – без тени сомнения произнесла она, положив руки на колени и сжав их. – Я верю в это. – Никто не может измениться настолько сильно, – рявкнул он. – Тебя здесь не было. Ты не представляешь, через что мы прошли. Вот все и вышло наружу. Тео не участвовал в войне вместе с ними, он ничего не понимал. Что бы он сделал, оставшись в Британии? Она прекрасно знала ответ на этот вопрос, он ведь сам признался ей на свидании в «Блестящей вуали». Тео последовал бы за отцом, человеком столь же злым и испорченным, как Беллатриса и Люциус Малфой. Если бы те егеря бросили ее, Гарри и Рона на пол перед Тео в Нотт-Эстейт, как бы он поступил? Она вспомнила подобный василиску взгляд Нотта-старшего, представила его широкую ладонь на затылке Тео, заставляющую его посмотреть внимательнее: – Это они? На мгновение лучи послеполуденного солнца, проникающие сквозь озерную гладь, и аромат сиренскотча исчезли. Она очутилась в гостиной Малфой-Мэнора, услышала тихий неуверенный голос Драко, который, без сомнения, узнал их: – Я не знаю... не уверен, – проговорил он. Ничего геройского, но и этого ей было достаточно. – Гермиона? Она моргнула и снова оказалась рядом с Тео. – Все хорошо? – Тео сел, глядя на нее с беспокойством. Гермиона была непреклонна. – Драко изменился, – повторила она. – Ты знаешь далеко не все. Тео равнодушно пожал плечами. – Может быть. – Он осушил стакан и поставил его на стол. – Может. Но вероятнее всего, он хочет, чтобы ты помогла восстановить его репутацию. – Волшебник скривился. – И это огромная ошибка. Поначалу Гермиона была слишком взвинчена, чтобы вслушаться в его слова, но затем детали начали вырисовываться в цельную картину. Она снова посмотрела на колдографию из «Пророка». На ней все было идеально, так роскошно обставлено… Гермиона окинула Тео задумчивым взором, а он ответил ей оценивающим взглядом. Все замерло, и только мерное тиканье часов на каминной полке и легкое потрескивание тающего льда в стакане со скотчем нарушали тишину в комнате. Внезапно отворилась дверь, испугав их обоих и положив конец состязанию взглядов. – Те-о-до-о-ор, – протянул знакомый ненавистный голосок. – Не мог бы ты... Астория застыла в дверях. – Как она сюда попала? Тео нахмурился. – Гермиона имеет полное право находиться здесь, – отозвался он. Тео взял руку Гермионы и поцеловал ее, неотрывно глядя на Асторию. Астория застыла в дверях, оглядев их с таким видом, будто почувствовала какой-то неприятный запах. На ней не было галстука, а воротник ее рубашки был расстегнут, чтобы лучше демонстрировать колье Малфоя. Светло-голубые глаза метались между Гермионой и Тео. – Ты не видел Блейза? – поинтересовалась она у Тео. – Нет, – коротко ответил Тео, сжимая руку Гермионы. – Наверное, сбежал со своей потаскухой Уизлеттой, – усмехнулась Астория. – Предатели крови, грязнокровки... в следующий раз Грегори притащит сюда болотную ведьму. – Что не так, Долорес? – спросила Гермиона. – Ты и за Гойлом гоняешься? Тео рассмеялся и приобнял Гермиону, увлекая ее на диван рядом с собой. – Прибереги свою язвительность для кого-нибудь другого, Астория. У нас с Гермионой есть... планы. В глазах Астории плескалась ярость, а Гермиона засунула руку в карман мантии. Она почувствовала губы Тео на виске и понадеялась, что он не собирался заходить слишком далеко. Гермиона ощутила то самое пробирающее, не совсем правильное чувство, которое она испытала, когда Рон прикоснулся к ней, но только в несколько раз сильнее. Она невольно напряглась, и Тео крепче сжал ее в объятьях. – Все лучше, чем смотреть на это... оскорбление природы, – бросила Астория. Хлопнувшая дверь заставила Гермиону подпрыгнуть, и она воспользовалась моментом, чтобы отдалиться от Тео. Он вновь откинулся на спинку дивана и нахмурился: – Прости, что тебе пришлось это выслушать. Гермиона ничего не ответила, только пожала плечами. Астория поплатится за свои слова о Джинни. Снова воцарилось молчание, но теперь Гермиона и Тео избегали смотреть друг другу в глаза. Затем она собрала все гриффиндорское мужество в кулак и заговорила. – Тео. – Она повернулась к нему и положила руку на спинку дивана. – Это ты предупредил Риту Скитер о нашем свидании? Она ткнула пальцем в небо, но, посмотрев на лицо Тео, поняла, что попала прямо в цель. Гермиона не раз задумывалась о своевременном появлении Риты Скитер в «Блестящей вуали». Она не верила в такие совпадения. – Тон той грязной статейки «Пророка» мне сразу показался слишком высокопарным, – продолжала Гермиона, не спуская глаз с Тео. – Заголовок был настоящей сенсацией: «Героиня войны и сын Пожирателя Смерти». Но давай подробнее остановимся на последнем абзаце – маленькой оде об искуплении Теодора Нотта, бескорыстного филантропа, отвергающего прошлые предрассудки семьи. Тео наклонился вперед. – Послушай, Гермиона, я могу все объяснить… – Не утруждайся. Может, я и использовала тебя, хотя, видит Годрик, я делала это не нарочно. Но и ты пытался воспользоваться мной из-за маггловского происхождения, статуса героини, ума. – Я на самом деле восхищаюсь тобой, – проговорил Тео. – Но я не был бы слизеринцем, если бы не искал для себя выгоды. – А я не была бы гриффиндоркой, если бы не презирала тебя за это, – решительно заявила Гермиона. Тео сжал зубы так, что заиграли желваки. – Суровые слова, Гермиона. Да, это прозвучало грубо, но она ни о чем не жалела. – Эта мысль не пришла тебе в голову внезапно. Ты все заранее спланировал, привел меня туда и отдал на растерзание этой омерзительной женщине... – Гермиона отвернулась и сжала кулаки. – Я никогда… – О нет. – Тео поднялся на ноги и нахмурил темные брови. – Не смей, Гермиона. Одно дело, если ты хочешь разорвать наши отношения, потому что думаешь, что влюблена в Драко. Но даже не пытайся сделать это в порыве праведного гриффиндорского гнева. Нельзя прощать одному годы ужасного обращения, не говоря уже о нападении на всю Школу и пытки над тобой в его доме, но при этом порвать с другим за то, что он всего лишь отправил сову чертовому репортеру. Гермиона тоже встала, подошла ближе и немного потеснила его. Тео не сделал ни шагу назад, но вид у него был выжидающий. – Дело не в нем, Тео. Это касается нас с тобой. Мы вместе уже сколько, месяц? Ты говоришь, что я купилась на речи Драко. Но все, что я знаю о тебе – только слова, плюс издевательства над Эрни, интриги со Скитер и твое исчезновение в пятницу вечером. Я ничего не упустила? Разве ты делал что-нибудь, что не приносило бы тебе выгоды? Лицо Тео побагровело от злости. – Ты права, ты меня не знаешь и, видимо, не хочешь узнать. А вот я в тебе неплохо разобрался, не такое уж ты совершенство. – А я и не хочу быть охеренно хорошенькой для всех, – выплюнула Гермиона, чей гнев мгновенно воспламенился. – Я собираюсь изменить этот мир, а не украшать его. Найди себе другую магглорожденную, чтобы подправить репутацию, которую растоптал твой отец. Если ты думаешь, что можешь нацепить фамильный перстень и разгуливать в нем, как ни в чем ни бывало, то ты очень ошибаешься. Ты никогда не сможешь понять того, что произошло на войне! Взгляд Тео потемнел, и на долю секунды Гермиона вновь оказалась в Отделе тайн, но она решительно отбросила то воспоминание. Тео – не его отец. – Мы все уже не те, кем были раньше, – голос ее смягчился. – И мы все пытаемся собрать себя по частям. Говорю тебе, война изменила его. Тео принялся расхаживать по комнате. Он остановился у кровати и повернулся к ней. – Судя по тому, что я видел, он мало изменился. Я знаю Драко всю свою жизнь. Да, признаюсь, в этом году он ведет себя несколько по-другому. Но горстка фанатов-первокурсников и внезапная одержимость магглорожденной не искупят грехов. Меня беспокоит, что ты этого не понимаешь. Гермиона удивленно посмотрела на него. Лицо Тео со смесью неприязни и беспокойства стало очень похоже на лицо Гарри, и он вторил словам Гарри. Как так случилось, что они заговорили об искренности раскаяния Малфоя? Этого не было в ее сценарии. – Я все знаю и понимаю, – выдохнула она, растрогавшись неподдельным беспокойством Тео. Он улыбнулся и шагнул ближе, легко дотронувшись до ее руки. Гермиона откашлялась. Может, он застегнет эту гребаную рубашку? – Гермиона, – проговорил он хриплым тоном. – Я всегда относился к тебе по-настоящему. С того самого дня, как я впервые увидел тебя на вечеринке, я перестал замечать всех девушек вокруг. Теперь он сжал ее ладони. – Ты была яркой звездой. Я не хотел думать ни о ком другом. – Он мягко улыбнулся и притянул ее ближе. – Ты тоже что-то почувствовала ко мне, я знаю. – Да, – ответила Гермиона, но тут же отстранилась, выскользнула из его объятий и чуть не споткнулась о стул, на котором до этого сидела. – Но этого уже недостаточно. Я больше не могу быть с тобой. То, что есть у нас сейчас, как-то не похоже на настоящие отношения. – А с Драко все по-настоящему? – На лице Тео появилось выражение уязвленной гордости. – Да, – тихо повторила она. В ее памяти замелькали образы. Драко – презрительный мальчишка. Изможденный призрак шестикурсника. Пожиратель Смерти, всматривающийся в распухшее лицо Гарри. Но видела она и статного молодого человека на платформе Хогсмида, при виде нее опустившего палочку и закатившего глаза. Блестящего ученика, отсчитывающего секунды на зельеварении. Падшего ангела в лазарете. Терпеливого наставника маленьких пуффендуйцев. Обаятельного повесу. И, наконец, бледное, совершенное, но такое измученное лицо Драко в темной дымке коридора на втором этаже. Она сосредоточилась на Тео, пытаясь представить себе, что он судорожно умоляет ее, как Драко («Не сердись. Не отгораживайся от меня»), но не смогла. Гермиона сглотнула. – Да, с Драко все по-настоящему. Порой даже до боли. Тео покачал головой. – Ты можешь так думать. Но я отказываюсь верить, что после войны ты настолько не в себе, что лишь Пожиратель Смерти способен тебя понять. Он подошел ближе. – Гермиона, позволь помочь тебе. – Я не нуждаюсь в помощи, – отрезала она. – Как я и говорила, мне не нужен еще один Рон. – Ты сама не понимаешь, – сказал Тео. – Там, где ты видишь любовь, я вижу одержимость, а одержимость Драко тобой опасная, собственническая. Уизли, говоря на чистоту, идиот, но его инстинктам можно доверять. Он заглянул ей в глаза. – Я допустил ошибки, но Драко делал вещи и похуже. И еще не раз сделает. – Ты не прав, – упрямо твердила Гермиона. – Я не могу рассказать тебе всего, это не моя тайна, но он пошел на риск. Он заслужил мое доверие. Доказал мне, что его будущее будет сильно отличаться от прошлого. Драко изменился. – Ты продолжаешь убеждать себя в этом, Гермиона. – Тео снова напустил на себя холодный слизеринский тон. – Драко Малфой разобьет тебе сердце. Гермиона попятилась, схватила сумку и направилась к двери. Она положила ладонь на дверную ручку и повернулась к Тео. Его зеленые глаза все еще были непроницаемыми. – Может, так оно и будет, – кивнула Гермиона. – Но у меня есть собственные инстинкты, и вот что они говорят: ты точно разобьешь мне сердце. Ее голос слегка дрогнул. – Прости, Тео. Она повернула ручку и вышла из комнаты.