Глава 41. Интриги и планы
1 августа 2020 г., 18:00
♬ Opeth – Harvest
Гермиона выбежала из Подземелья, направилась в библиотеку и спряталась в секции Истории гоблинов – в том самом месте, где Тео впервые застал их с Драко («Я поцелую тебя, если скажешь…»). Она уселась на пол и прислонилась спиной к стеллажу, не обращая внимание на брюзжание и визги «Кровожадной книги гоблинов».
Как бы она ни старалась, у нее не получалось сосредоточиться на учебнике по нумерологии. Цифры поплыли перед глазами, слова Тео, как заезженная пластинка, крутились в ее голове. Никто не может измениться настолько сильно… Его одержимость тобой… Опасная, собственническая… Драко Малфой разобьет тебе сердце… Тео был взволнован, Гермиона чувствовала его беспокойство, но в то же время она прекрасно понимала, что в нем говорили обида, ущемленная гордость и гнев сбитого с толку человека, ведь ни один его довод не вернул бы ему то, чего он хотел.
И Гермиона не сомневалась в справедливости последних сказанных ею слов. Если бы она, к несчастью, полюбила Теодора Нотта, он разбил бы ей сердце. Не сразу, не жестокостью, злостью или, что еще хуже, равнодушием. Нет, Тео был бы таким же внимательным и любезным, полным уверенности в себе, идущим по жизни с легкой улыбкой, но пустым внутри, и она разбила бы сердце вдребезги об эту пустоту.
Ее мысли обратились к Драко. Незадолго до этого она составила таблицу их будущих отношений с предполагаемой временной шкалой и записала ее в «ЖОП» (см. Приложение А). Он вполне мог разбить ей сердце. Кроме того, он мог разрушить ее репутацию. Возможно, все это было частью его хитроумной задумки для удовлетворения собственных похотей или злобной интригой.
Гермиона фыркнула себе под нос. Брось. Если влечение Драко к ней было лишь каким-то дьявольским планом, то это был самый неумелый и провальный план со времен их погони за крестражами Волан-де-Морта. С каждым шагом Драко зарывал себя все глубже, часто отказывая себе, по мнению Гермионы, в роскоши рационального мышления. Драко сам себе усложнил жизнь, и это укрепило веру Гермионы в то, что он действительно изменился. Однако перемены эти были хаотичными, болезненными и неожиданными. Он еще не нашел искупление – ему над многим предстояло поработать – но он заслуживал шанса, и не важно, что твердили Тео, Рон или чертовы таблицы в «ЖОП».
Гермиона выпрямила ноги, трансфигурировала носовой платок в теплое зеленое покрывало и укрылась им. В библиотеке было зябко, но применять согревающее заклинание среди такого количества бесценных книг стало бы неоправданным риском. Она постаралась выкинуть слизеринцев из головы и уткнулась в учебник по нумерологии. Формулы вычисления эпициклов и деферентов Марса полностью захватили ее внимание. Геоцентрическая модель Птолемея могла показаться громоздкой и абсурдной, но эти формулы обладали огромной магической силой. Гермиона воспользовалась свободным временем и создала похожую систему, только центральное положение в ней занял Юпитер, и вскоре пол секции покрылся сложными диаграммами с числовыми значениями. Это успокоило ее нервы. Ведомая порывом вдохновения, она скомкала кусочки пергамента и подняла их в воздух, представив таким образом движение солнца и всех планет вокруг Юпитера, в роли которого выступила оранжевая чернильница. Ее идея могла вылиться в отличную презентацию к следующему докладу по нумерологии «Что, если Птолемей был пришельцем?».
Все это так воодушевило Гермиону, что она даже спустилась к обеду с охапкой разнообразных свитков по нумерологии в руках. Драко, сидевший рядом с Блейзом за слизеринским столом, бросил на нее короткий обеспокоенный взгляд, и она кивнула ему в ответ. В конце стола сидел Тео в окружении бывших напарниц по зельеварению, которые старались соблазнить его фруктами, сладостями и кое-чем еще. Но Тео, казалось, больше соблазнился своим кубком, ведь, судя по его раскрасневшимся щекам, в кубке был вовсе не тыквенный сок.
Она быстро отвернулась, бросила свитки на стол и села на лавку спиной к слизеринцам. Но вскоре все ее надежды на спокойную трапезу рухнули. На этой неделе многие ученики, готовившиеся к ЖАБА, должны были сдать промежуточные экзамены, поэтому почти весь стол гриффиндорцев пребывал в панике. В такие моменты Гермиона искренне жалела, что не попала в Когтевран – тогда ей не пришлось бы отвечать на глупые вопросы однокурсников по темам, которые они прошли несколько недель назад.
– Почитай учебник, – сказала она в сотый раз, отломила кусочек хлеба и обмакнула в соус в тарелке. – Там написано, как именно избежать избыточного помешивания Фидуции, Ромильда.
– Не могла бы ты еще раз объяснить, что означают эти помидорные кружочки? – спросил Симус.
– Эпициклы Птолемея, – процедила сквозь зубы Гермиона.
– Да черт с ними, – вмешался Дин Томас. – Мне нужно выучить эти гребаные невербальные заклинания. Гермиона, ты можешь...
Она закатила глаза.
– Дин, тебе нужна практика.
Гермиона отломила еще один кусочек хлеба, глубоко вздохнула и бросила его в рагу. Она отнесет свитки в спальню, где сможет спокойно порисовать круги. Возможно, во имя Единства Факультетов Макгонагалл одобрила бы ее перевод в Когтевран.
***
Во вторник утром Гермиона проснулась позже обычного, поскольку допоздна засиделась с формулами Юпитера. Как бы Тео ни пытался скрыть свое состояние за ужином, его обида была очевидна, и Гермиона вновь ощутила небольшой укол вины. Она, усталая и голодная, подошла к кабинету Древних рун и увидела стоящего у двери Драко. – Тебя не было на завтраке, – сказал он, нахмурившись. – Я в порядке. Она почувствовала странную нерешительность и встала у стены напротив него. – Ты неважно выглядишь. – Он подошел ближе. – А Тео все еще в бешенстве. Полагаю, ваш разговор прошел неудачно. – Весьма. Драко ухмыльнулся. – Надо было порепетировать со мной. Гермиона сердито посмотрела на него. – Не смешно. Злорадствуй где-нибудь в другом месте. В его глазах отразилась грусть, и Гермиона тяжело вздохнула. Драко не пытался вывести ее из себя, он просто был… собой. Плечи ее поникли. – Прости, я не выспалась. Она ждала, что он возьмет ее за руку, может быть, даже поцелует, но Драко и не шелохнулся. – Я рад, что ты больше не с Тео, но не хотелось бы видеть тебя несчастной, – признался он. – Тео нравился мне, ты знаешь. – Ты ему тоже нравилась. Это было не только... – он замолчал, явно почувствовав неловкость. – Я прекрасно знаю, что Тео использовал меня, – равнодушно отозвалась она. Наступило короткое молчание, затем Драко заговорил: – Гермиона, что бы ни сказал Тео, не принимай это близко к сердцу. Он злится и… – Все гораздо хуже, Тео жалеет меня. – В голосе Гермионы зазвучала ярость. – Он считает меня жертвой болезненной одержимости Пожирателя Смерти, слишком глупой, чтобы это понять. Тело Драко напряглось. – Как посмел этот... – прорычал он. – Не принимай близко к сердцу, – повторила его слова Гермиона. Драко рассерженно сверкнул глазами. Гермиона потерла виски. Она не позавтракала, отчего у нее разболелась голова. – Пусть Тео высказывает свое мнение, – промолвила она. – Ты неделями обращался с ним, как с драконьим дерьмом, за то, что он посмел встречаться со мной и был милым. Мог ли он думать иначе? – Великолепно, теперь ты его защищаешь. Кто следующий? О, знаю, давай съездим в Азкабан, где ты сможешь отстоять честь моего отца. – Неплохая идея, – хмыкнула Гермиона. – Не думаю, что они приняли все меры для защиты заключенных от нового магического вируса. Драко сердито посмотрел на нее, но Гермиона одарила его самым невинным взглядом, и он перестал хмуриться. Уголки его рта поползли вверх. – Злюка, – сказал он. – Да, – согласилась Гермиона и вздохнула. – С Тео все будет хорошо. Скорее всего, я задела только его гордость. Это вызвало широкую улыбку Драко. – Немного смирения пойдет ему на пользу. – Как великодушно с твоей стороны, Драко. Он серьезно посмотрел на нее. – Ради тебя я много раз поступался гордостью. – Знаю, – произнесла она и потянулась, чтобы взять его за руку. Прикосновение к его теплой ладони вызвало дрожь во всем ее теле. Он наклонился ближе и прошептал: – И ты благодарна, м? Могу ли я рассчитывать на награду за свои страдания? – Те еще страдания. Можно подумать, я отправила тебя спать под дождем. – В некоторых случаях дождь был бы предпочтительнее. И все же я здесь, полностью в твоем распоряжении. Не отрывая взгляда пронзительных серебристых глаз, Драко поднял ее руку и поцеловал. Сердце Гермионы глухо забилось от волнующего ощущения его губ на своей коже. Проворные шаги заставили их отскочить друг от друга. Из-за угла показалась Пэнси. На ней были ботильоны на высоком каблуке, что совершенно не соответствовало дресс-коду Хогвартса. – Как мило, – хмыкнула Пэнси и вытащила из маленькой черной сумочки увесистый свиток, перевязанный красной лентой. – Вот твои лекции по заклинаниям. Она протянула свиток Гермионе и та поразилась тому, что Пэнси завернула исследование об игрушечных метлах в настоящие конспекты, которые были написаны почерком, напоминавшим ее собственный. Заговор со слизеринцами определенно имел свои преимущества. – Спасибо, Паркинсон, – с невозмутимым видом сказала она. – Обращайся. Пэнси ничего не ответила, лишь сверкнула глазами и зашагала прочь на шпильках так быстро, как только могла. Оставалось надеяться, что она не сломает лодыжку. Драко посмотрел на Гермиону с нескрываемым ужасом. – Вы двое что-то замышляете. Что бы это ни было, пожалуйста, предупреди заранее, чтобы меня не зацепило взрывной волной. – Нонсенс, – успокоила его она. Когда Макгонагалл и остальные ученики показались в коридоре, Гермиона спрятала свиток Пэнси в сумку. – Я же добрый и всепрощающий человек.***
Слава Мерлину, занятие по зельеварению тем утром отменилось, так как кто-то (скорее всего, маленькие пуффендуйцы) запечатал дверь подземелья при помощи Зацепки. Бутылки с этой дрянью разлетелись по всему замку. За завтраком Джастин Финч-Флетчли прилип к скамье. Зацепка сработала даже на призраках, чего никто не ожидал. Кровавого Барона нашли висящим головой вниз в вестибюле, он истошно вопил и выкрикивал проклятия. – Но как зелье вообще оказалось там? – перешептывались люди. Прежде чем отправиться в кабинет, чтобы сварить еще Ключика, Слизнорт оставил записку с сообщением о переносе занятий, в которой большими буквами было написано «НЕ ТРОГАТЬ ДВЕРЬ», но несколько учеников, включая бедного Невилла, все равно умудрились прилипнуть к ней. – Кто-то толкнул меня, – объяснил он Гермионе, дергая себя за застрявший локоть. – Ты не могла бы перед обедом проверить, как там Венди? Дай ей несколько капель чернил, если она будет выглядеть поникшей. Гермиона поджала губы. – При одном условии. Ты не знаешь, где можно достать немного непорочной земли? – Непорочной земли? – Зрачки Невилла расширились. – Придется копать. При лунном свете. Серебряной лопаткой. – Поможешь мне? – попросила Гермиона. Невилл огляделся и понизил голос: – Это часть вашего с Пэнси плана? Я ни на секунду не поверю, что вы двое занимаетесь заклинаниями. – Гермиона пожала плечами, а Невилл вздохнул. – Хорошо, встретимся в оранжерее номер четыре после ужина. Сегодня ранний полумесяц. Многие магические растения зависели от лунного света, поэтому Невилл постоянно отслеживал фазы луны. – У тебя есть серебряная лопатка? – спросила Гермиона. Он выглядел смущенным. – На самом деле есть. Министерство подарило ее в честь моих... эм... подвигов. Гермиона просияла. – Чудесно. – Что бы вы двое ни задумали, я не хотел бы оказаться где-то поблизости, – предупредил Невилл. Она рассмеялась и похлопала его по руке, стараясь держаться подальше от двери. – Ты говоришь совсем как Драко.***
Тест по Защите от Темных искусств в тот день представлял собой некую пародию на экзамен, одним из пунктов которого было задание изобразить любимые цветы (Гермиона по памяти нарисовала Подмигуна и подписала рисунок). Единственное, что радовало – в кабинете царило спокойствие. Драко вел себя прилично, а Тео не обращал на нее никакого внимания. И все же Гермионе было тревожно, но не из-за этих двух волшебников. Рисунки цветов не были похожи на надлежащую подготовку к итоговой аттестации. Возможно, ей следовало разработать собственный тест по ЗОТИ и передать его одногруппникам, чтобы убедиться, что они усвоили материал для ЖАБА. Гермиона как раз мысленно прикидывала список контрольных вопросов, когда из-за статуи выскочила Писклявая Мышь. – Мисс Грейнджер! Это была первокурсница со Слизерина. – А вас легко напугать, – заключила девочка, в то время как Гермиона пыталась отдышаться. – Вы точно героиня войны? – Тебе нужна моя помощь? – спросила Гермиона, стараясь не рассердиться. – О нет, – ответила девочка. – У меня и так хорошие оценки, а вы, похоже, больше переживаете из-за другого. Я пытаюсь привлечь внимание мальчика, но и в этом вы не кажетесь мне лучшим примером для подражания. Гермиона невольно усмехнулась. – Как тебя зовут? – Лейла Дюран, – представилась темноволосая девочка. – И все же что-то в вас есть, раз мистер Малфой готов терпеть ваше вечное ворчание. Персиваль говорит, ваша грудь… – Маленький монстр, – пробурчала Гермиона. – Кстати о монстрах, – сказала Лейла и протянула ей свиток. – Профессор Хагрид просил передать вам это. – Опять баловались на его тыквенной грядке? Лейла выглядела оскорбленной. – По вторникам у меня Уход за магическими существами. Гермиона развернула пергамент и быстро пробежалась глазами. Детеныши гидры прибыли в Лондон, и Хагрид беспокоился об их состоянии. Гермиону же, честно говоря, больше беспокоило состояние магических таможенников. – Вы собираетесь их спасти? – поинтересовалась Лейла. Гермиона нахмурилась. – Тебе не следует читать чужие письма. – Оно не было запечатано, – парировала маленькая слизеринка. – Вы поедете за ними? Профессор Хагрид говорит, что гидры очень хрупкие существа. Гермиона фыркнула. – А еще он говорит, что к драконам слишком предвзято относятся, а гиппогрифы безобидны. – Она перечитала послание. Хагрид, наверное, был ужасно огорчен. На пергаменте осталось несколько пятен от слез, как в том его давнем письме о Клювокрыле. Она вздохнула: – Полагаю, мне придется ехать. Документы оформлены на меня. Лейла последовала за ней к Хагриду, который невероятно растрогался, когда услышал, что Гермиона согласилась спасти маленьких гидр. – Прямо вечером поедешь, да? – отчаянно спросил он. – Нет, Хагрид, – ответила она и мягко улыбнулась. – Это же таможенные инспекторы. Они работают строго с девяти утра до пяти часов вечера. Хагрид, казалось, был потрясен. – Но мои гидры! Они же всего лишь детки! Как они протянут еще одну ночь! – Протянут. – Гермиона просмотрела стопку пергаментов, которые он ей всучил. – В этих бумагах говорится, что гидры за последние сутки съели восемь банок консервированного тунца и шесть тушеных говяжьих ног. – Маловато для подрастающего поколения, – проворчал Хагрид. Будь ее воля, маленькие вредители не выросли бы вообще, но она не могла сказать этого сейчас, когда Лейла не сводила с нее ярких, горящих надеждой глаз. Хагрид неохотно уступил, рассудив, что гидры кое-как протянут до четверга, и написал Гермионе записки для профессоров зельеварения и нумерологии. Всю обратную дорогу до замка Лейла приставала к Гермионе с просьбами взять ее с собой, но Гермиона была непреклонна. – Поверь, это скучное поручение, в нем нет ничего интересного, – объяснила Гермиона, когда они остановились в вестибюле замка. – Я не позволю тебе пропускать занятия. Лейла разочарованно опустила голову, и Гермиона вздохнула. – Я разрешу тебе навестить гидр после моего возвращения. Имей в виду, только тебе, только в моем присутствии, и только после того, как ты проведешь исследование по истории возникновения и надлежащему уходу за гидрами. Скажу Хагриду, чтобы он присвоил тебе дополнительные очки. Губы девочки растянулись в тонкой улыбке – слизеринские дети были жутковаты, затем она задрала голову вверх. – Благодарю вас, мисс Грейнджер. С вами приятно иметь дело. Гермиона не смогла сдержать ухмылку. – Все так говорят.***
Ужин в тот вечер был очень похож на предыдущий. Драко бегло взглянул на нее, и казалось, успокоился, когда она кивнула ему в ответ. Тео делал вид, что не замечает ее, позволяя поклонницам кормить его виноградом. Гермиона снова села спиной к слизеринцам и старалась не вслушиваться в то, что считалось академической дискуссией среди гриффиндорцев. Симус перевернул чашку и многозначительно заключил: – По-моему, это бабочка. – Они с Дином готовились к тесту по предсказаниям, поэтому пытались читать будущее по чаинкам. – Да нет же, это Грим с книгой, – пояснил Дин. – Ох, дружище, ты завалишь все экзамены! После ужина Гермиона и Невилл отправились на отдаленные холмы за воротами замка, чтобы заполучить непорочную землю. Серебряная лопатка ее друга была скорее красивым трофеем, чем полезным инструментом. На ней была выгравирована сверкающая надпись со словами Дамблдора о храбрости Невилла: «Требуется много отваги, чтобы противостоять врагам, но еще больше отваги, чтобы противостоять друзьям». Гермиона смутилась, когда начала копать землю этой лопаткой, но Невилл лишь хмыкнул. – Я рад, что она наконец-то не валяется без дела, – сказал он. – Обычно она украшает цветочный горшок в моей комнате. Чтобы найти источник, им пришлось почти два часа бродить по склонам холмов. Двое друзей в основном молчали, наслаждаясь холодной и ясной ночью. Казалось, полумесяц улыбался им, а его лучи серебрили влажную траву под их ногами. Невилл не спрашивал про Драко, а Гермиона не спрашивала про Пэнси. Они оба хотели спокойно собрать редкое магическое вещество для какой-то хитрой, тайной цели. В итоге они накопали достаточно непорочной земли и наполнили ею полдюжины банок, которые Невилл засунул в холщовый мешок. – Храни ее в темном прохладном месте. – Невилл осторожно протянул ей одну банку, когда они вернулись в гриффиндорскую гостиную. – Подальше от прямых солнечных лучей. – Спасибо, Невилл, – поблагодарила она. – Хотела бы я рассказать... – Нет-нет. – Невилл прижал мешок к груди, будто все, что она могла произнести, было не для «ушей» его баночек. – Не хочу знать, зачем тебе нужна волшебная земля и почему Пэнси околачивается вокруг совятни. Просто не впутывай меня в это. И будь осторожна. Гермиона закатила глаза. Почему же все считали ее такой безрассудной?
