Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ 30 Seconds to Mars – Love is Madness (feat. Halsey) Всю долгую поездку в карете с Хагридом, Трелони и тремя гидрами Драко не переставая хмурился, и Гермионе не за что было его винить. Хагрид приказал фестралам быть осторожнее, чтобы не «потревожить малышей». Гермиона сидела между Драко и Трелони, у которой от испуга глаза лезли на лоб, и непонятно было, что сильнее пугало прорицательницу: огнедышащие монстры, способные спалить карету в мгновение ока, или мрачный бывший Пожиратель Смерти, сидящий в полуметре от нее. После третьего или четвертого всхлипа Трелони Драко раздраженно выдохнул и приобнял Гермиону. Она не возражала, рассудив, что это придало бы ему сил добраться до Хогвартса без происшествий. Даже если бы Трелони что-то заметила, она бы не поверила своим глазам, а если поверила бы, то вряд ли кто-нибудь поверил бы ей. День выдался невероятно долгим, поэтому побыть рядом с Драко, уткнувшись в его роскошный плащ, вдыхая аромат парфюма и закрыв глаза от удовольствия, стало для Гермионы настоящей наградой. Он успокоился, и она почти задремала, но неожиданно карета остановилась у ворот замка. Драко вышел первым и помог ей спуститься. Он любезно подал руку Трелони, та с дрожью приняла ее и, хлопая шарфами, со всех ног бросилась в замок. На прощание Хагрид еще раз поблагодарил Гермиону и, прежде чем уйти в хижину с клеткой с гидрами, дружелюбно хлопнул Драко по плечу. – Нам нужно поговорить, – сказала ему Гермиона, когда они вошли в замок. – Наедине. – Конечно. – Он оглядел вестибюль, украдкой потирая плечо. – Почему бы нам не… – Дра-а-ако, – пропел тонкий голосок. Астория, облаченная в квиддичную форму, будто поджидала его вместе с командой Слизерина у песочных часов. Игроки плавным строем направились к ним. На воротнике квиддичной кофты Астории переливалось и позвякивало бриллиантовое колье. Она подлетела к Драко, оставив команду на несколько шагов позади. Они были превосходно выдрессированы. – У нас тренировка, дорогой, – проворковала она. «Дорогой» в ее устах прозвучало так неуместно, что Драко недоуменно приподнял бровь. – Я буду позже, – ответил он скучающим тоном. – Нам нужно тренироваться, Драко. – В голосе Астории прорезались резковатые нотки, на этот раз она даже не стала растягивать его имя по слогам. – В воскресенье мы играем против пуффендуйцев. Драко ухмыльнулся. – Сомневаюсь, что нам вообще нужно тренироваться, если мы играем с пуффендуйцами. Голубые глаза блондинки метнулись к Гермионе. – Гре-е-е-е-ейнжер. Теодор тебе уже надоел? На днях вы так мило обнимались в его спальне… – губы ее изогнулись, – полуголые. Гермиона почти ничего не слышала, пока снимала перчатки и мысленно прикидывала рост Астории. Как она и полагала, слизеринка была дюймов на пять выше нее – около пяти футов и десяти дюймов. Гермиона удовлетворенно кивнула самой себе, а затем перевела взгляд с самодовольной Астории на внезапно нахмурившегося Драко. – Что? – Не хочешь повторить, Астория? – съязвил Драко. – Боюсь, чтобы привлечь внимание Гермионы, тебе придется сказать нечто более интересное. Зрачки Астории злобно сузились. – Мы на поле до шести часов, – бросила она и выскочила через парадную дверь замка, а команда безропотно последовала за ней. – Пойдем, – коротко сказал Драко, на ходу стягивая плащ и направляясь к коридору, ведущему к кабинету прорицаний. Он остановился возле уже знакомого Гермионе алькова, скрытого за гобеленом Эверарда Злейшего. Какая изумительная работа, она могла поклясться, что щупальца слегка шевелились… – Прошу. – Драко отодвинул гобелен в сторону. Гермиона нерешительно переминалась с ноги на ногу. – Если честно, я бы лучше... – Мне прекрасно известно, что ты здесь не впервые. – Драко едва заметно скривил губы. – И все же я был бы весьма признателен, если бы ты проследовала за мной. Гермиона удивленно посмотрела на него. Ничто в Драко не выдавало испортившегося настроения, кроме чересчур вежливой речи. Она шагнула в альков и попыталась вспомнить, о чем говорила Астория. Ей нужно внимательнее прислушиваться к разговором, даже если они были полной чушью. Драко незамедлительно прошел вслед за ней, всем видом давая понять, что в этом маленьком помещении он занимает главенствующее положение. Гермиона прислонилась спиной к каменной стене, а слизеринец встал в проходе. Прямо над ними находилось витражное окно, сквозь которое пробивался свет от факелов в коридоре, рисуя на полу причудливые красно-белые узоры. Гермиона спешно расстегнула короткое пальто, ей стало очень жарко. – Я бесконечно рад, что ты поговорила с Тео, – начал Драко, – но будь добра, объясни, неужели не нашлось более подходящего места, чем его спальня? Гермиона потупила взгляд. Точно так же пугающе вежливо говорил Тео, когда пытался выяснить откуда она знает Муди… Стоп, как Драко... Бессвязные обрывки фразы, которые она успела уловить, встали на свои места. Астория. Вот стерва. Гермиона глубоко вздохнула. – Все из-за того, что гидры застряли в Лондоне. – Драко изогнул бровь, будто призывая ее продолжать. – Поэтому в понедельник Хагриду пришлось показать ученикам флоббер-червей, Тео сбежал с урока, был застигнут Эрни и отправлен в свою комнату до ужина. – Каким образом ты оказалась полуголой? – поинтересовался Драко вкрадчивым слизеринским тоном. – Не я. Тео был наполовину раздет. – Похоже, это объяснение не очень помогло. – Ну, его рубашка была расстегнута. Драко, только и всего. Мы не решались продолжить разговор, затем вошла Астория, и Тео начал ее поддразнивать. Поверь мне. Драко удовлетворенно кивнул, вызвав еще большее удивление у Гермионы. Она боялась, что он не ограничится этими расспросами, но, видимо, самовлюбленный Тео чаще всего ходил в расстегнутой рубашке, и, кроме того, Драко лучше всех остальных знал, как быстро Астория выводит из себя. – Понятно, – ответил Драко, и плохого настроения как ни бывало. – Так о чем ты хотела поговорить? – Легкая ухмылка появилась на его лице. – Наедине. От его наглой самоуверенности Гермиона закатила глаза. Все должно быть, как он хочет. Такой избалованный. Затем она собралась с мыслями. – О Пожирателях Смерти, которые все еще на свободе, – объяснила она. Драко посерьезнел. – Расскажи мне. – Я виделась с Гарри в Лондоне, и он сказал, что авроры близки к захвату оставшихся Пожирателей Смерти. – На душе у нее кошки скребли: она не только скрыла от Гарри странное поведение Тео, но и преспокойно делилась конфиденциальной информацией с бывшим Пожирателем Смерти. Гарри пришел бы в ярость. Ледяная пустота поглотила глаза Драко. – Насколько близки? – Очень. Но Пожиратели не сдают позиций. Драко, тебе известно что-то, что могло бы помочь Гарри? Он взглянул на нее с высоты своего роста, и губы его сжались в тонкую линию, выражая презрение – то ли к Пожирателям Смерти, то ли к Гарри, то ли ко всем сразу. – Нет, – отрезал он. – Эти Пожиратели Идиотизма мечтают убить меня, а не завербовать. Я ничего не слышал. – Что ты знаешь о Реджисе Нотте? Драко изогнул бровь. – Реджис? Он здесь? Думал, он в Германии. – Он устало вздохнул. – Мне известно немного. Он был не из круга приближенных. Видел его только раз во время рейда, когда он... – Драко отвел взгляд. – Я бы предпочел не говорить. Лицо его стало таким безжизненным и серым, что Гермиона тотчас пожалела об этом разговоре. Она прильнула к нему и заглянула в глаза. – Это все в прошлом. – Действительно? – Ему почти удалось улыбнуться. – Да, – заверила его Гермиона. – Ведь я с тобой. Вместо ответа Драко дотронулся пальцами до ее подбородка, осторожно притянул ближе, провел губами по ее губам, легко касаясь их, и был вознагражден тихим стоном. Гермиона подалась к нему, сомкнула руки вокруг шеи, мягко прикусила губу и была рада, когда почувствовала, что по его телу пробежала слабая дрожь. Их языки сплелись, голова начала кружиться от сладости момента. Внезапно стало не важно, где они находятся – в Большом зале или в чертовой спальне Тео… Все, что имело значение, это теплота и мягкость губ, прикасавшихся к ней снова и снова. Руки Драко, облаченные в перчатки, оторвались от ее лица, с жаром обхватили бедра, и он стал осыпать ее поцелуями, плавно спускаясь к шее. Совсем как тогда в кабинете заклинаний. Ей даже почудилось, что воздух наполнился запахом мела и старых пергаментов. Голова ее запрокинулась и стукнулась о стену, а сердце так колотилось, будто в груди в любой момент что-то могло сломаться. Драко с силой впился в трепещущую венку на ее шее, оставляя отметину на бледной коже, словно заявляя всему миру: «Моя». Сама мысль об этом заставила Гермиону дрожать в его объятиях. Он двинулся ладонью ниже к бедру, забираясь под юбку. Другой рукой рассеянно провел по ее рубашке, рванул пуговицы и скользнул по пылающей обнаженной коже к вздымающейся груди. Его черные перчатки пробудили в ней оглушительное ощущение неистовой страсти, граничащей с опасностью. Она словно оказалась пойманной в ловушку этим темным слизеринцем, который теперь что-то неразборчиво рычал, уткнувшись в ее шею. Он сильнее вжал ее в стену, по внутренней стороне бедра скользнули его пальцы. Быстрые, решительные, невыносимо желанные. С губ Гермионы сорвался нетерпеливый стон, отозвавшийся вибрацией в их телах. Драко, задыхаясь, с трудом оторвался от нее. Глаза его почти излучали волшебный серебристый свет, взъерошенные платиновые волосы упали на лоб. – Мерлин, – прорычал он. – Я мог бы... Гермионе безумно хотелось, чтобы он договорил, но вместо этого Драко отступил и поднял плащ. – Я обязан пойти на тренировку. – Он смущенно провел рукой по волосам. – Если меня не будет, Астория доложит директору, а мне нельзя ссориться с Макгонагалл. От досады Гермиона нахмурилась. По ее мнению, побыть с Драко наедине было гораздо важнее, чем какой-то долбанный квиддич. В сущности, практически все на свете было важнее квиддича. А еще Драко снова безупречно выглядел, в то время как вся ее одежда помялась, а волосы, наверное, стояли дыбом. – Что ж, надеюсь, Макгонагалл оценит твои старания. – Она безуспешно пыталась привести себя в человеческий вид. – Я отличный пример для подражания, разве ты не знаешь? Отбросив ее руки, Драко в считанные секунды поправил на ней рубашку и пальто. – В отличие от некой обольстительницы с Гриффиндора, – продолжил он, – которая сначала душит идиотов-загонщиков, а потом соблазняет их властными манерами. Он нежно поцеловал ее. – Такая испорченная, Гермиона, – промурлыкал он ей на ухо. – Сгораю от нетерпения. Он подмигнул и вышел из алькова.

***

Гермиона шла по коридору, когда Эрни поймал ее. Она опустила взгляд, чтобы убедиться, что рубашка в порядке. Так оно и было... Драко даже поправил ей галстук. – Гермиона! Я очень рад, что нашел тебя! – Староста мальчиков просиял. – Сегодня вечером у нас экстренное собрание по поводу праздника в честь Дамблдора. Министерство учредило новый праздник – день памяти Дамблдора, который должен был состояться на следующей неделе. Все занятия в этот день отменялись. Она посмотрела на Эрни с некоторым сожалением. Кто знает, какое безумство придет им в голову в ее отсутствие. – Мне очень жаль, – сказала Гермиона. – Сегодня вечером я занята. – Во всяком случае, она на это надеялась. От разочарования уши Эрни почти поникли. – Это хороший повод поработать над Единством Факультетов, – объяснил он. – Нам бы очень пригодилась твоя помощь. Гермиона была заинтригована. Возможно, старосты могли бы разработать учебный проект, соединив в группы учеников со всех четырех факультетов. Обучающий и объединяющий. – Я подготовлю кое-какие идеи до ужина, – пообещала она, и Эрни успокоился. Она попрощалась со старостой мальчиков и отправилась в гриффиндорскую башню, минуя лестницу за лестницей. Время от времени Гермиона останавливалась и делала заметки о предстоящем празднике. Войдя в Общую гостиную, она взяла со столика несколько печений и быстро выпила чашку горячего шоколада. Все, чего ей хотелось – свернуться калачиком на диване у уютно потрескивающего камина и вздремнуть, но некоторые вопросы не терпели отлагательств. Поэтому она поднялась в спальню, оставила пальто и розовую сумочку, а затем достала Карту Мародеров. Было жизненно необходимо предупредить Тео о Пожирателях Смерти, и оставалось надеяться, что он не в своей комнате. Слава Годрику, ей повезло. Тео расхаживал по кабинету на третьем этаже, его крошечные шаги то появлялись, то исчезали на карте. Гермиона вспыхнула от того, что ей приходилось нарушать его личные границы. Он совершенно точно не хотел с ней разговаривать, но сейчас это было не важно. Гермиона подошла к кабинету, доедая последнее печенье, но дверь оказалась заперта. Она без труда открыла ее с помощью отпирающих чар, зашла внутрь и тут же пожалела об этом. Тео устроился в профессорском кресле, одна из его бывших напарниц по зельеварению сидела у него на коленях. Широкие ладони поглаживали ее обнаженную стройную спину. Парочка испуганно обернулась, Гермиона тут же прикрыла глаза руками. – Извините! – пискнула она. – Мерлин, мне так жаль! Она попыталась выйти из кабинета с закрытыми глазами, но наткнулась на парту и с грохотом опрокинула ее. Почему же она еще раз не посмотрела на карту, прежде чем войти? Зачем открыла дверь? Когда же она перестанет попадать в такие ситуации, как обезумевший взрывопотам… Гермиона споткнулась, и чтобы удержаться на ногах, открыла глаза, а затем схватилась за спинку стула. Тео и его спутница уже стояли, они были в ярости, но, к счастью, полностью одеты. – Мне очень неловко, – пробормотала она. – Я хотела поговорить с тобой, Тео, но это может подождать… – Как ты узнала, что я здесь? – рявкнул он. – Ты не сможешь его вернуть, – усмехнулась девушка, пытаясь копировать Асторию Гринграсс. Гермиона фыркнула. От Тео она ожидала большего. – Хватит, Белинда, – холодно отчеканил Тео. – Но ты же сам говорил, что она первоклассная стерва... – Уходи, Белинда. – Тео сильнее покраснел. – Но я даже не... – Ты отвратительная маленькая дрянь, а я был дураком, когда пригласил тебя сюда, – бросил Тео. – Выйди. – Ты ничуть не лучше, Тео. – Гермиона скрестила руки на груди. – Знаешь, что на самом деле отвратительно? Зовешь девушку в пустой кабинет, целуешься с ней, а потом ругаешь ее за правду и называешь дрянью. – Видишь? Она стерва, – сказала неблагодарная. Тео шагнул к ней, лицо его покрылось пятнами ярости. Белинда взвизгнула и выбежала за дверь. Щеки Гермионы тоже раскраснелись и горели. – Прости, что вломилась. – Она опустила руки. – Но мне срочно нужно поговорить с тобой. Я думала, ты один. – Дверь была заперта! – Тео выглядел разъяренным, рубашка на нем была расправлена и расстегнута. – Я думала, ты просто не хочешь, чтобы тебя беспокоили, – тихо промолвила она. – Салазар! – Тео возвел глаза к небу. – Да, я не хотел, чтобы меня беспокоили! Вот для чего нужны чертовы замки! Гермиона лишь кивнула ему, почувствовав себя безнадежно глупой. Белинда, вероятно, побежит прямо к Драко и расскажет ему, что Гермиона осталась в кабинете с полуголым Тео, и тогда ей снова придется иметь дело с ледяной учтивостью Драко. – В чем же дело, Гермиона? – Тео внезапно заговорил усталым тоном. – Что такого важного случилось, что ты гоняешься за мной и ломишься в двери? – Дело в твоем дяде, – ответила она. Тео непонимающе моргнул. – Мой дядя? Какой дядя? – Реджис. – Гермиона следила за его реакцией. Лицо Тео стало белым, как полотно. Она достаточно хорошо разобралась в слизеринцах, чтобы понять, что это значит. – Реджиса Нотта заметили в Британии, – продолжала она менторским тоном, сцепив руки за спиной. – С Пожирателями Смерти. В лице Тео ничего не изменилось. – Какое это имеет отношение ко мне? – протянул он. – Та сова была от... – То послание, – Тео подошел ближе, – тебя не касается. Ты и в ночь Хэллоуина не должна была лезть не в свое дело, а уж сейчас тем более. Гермиона заломила руки. – Тео… – Собираешься рассказать Макгонагалл? – спросил Тео своим обманчиво мягким тоном. – Пришла, чтобы выудить из меня информацию и передать аврорам? Или лично Гарри Поттеру? – Нет, – отмахнулась она. – Я всего лишь хочу предупредить тебя. – Брови Тео поползли вверх. – Гарри советует тебе не покидать замок. Очень прошу, останься здесь. Не делай ничего подозрительного. Авроры сразу же на тебя набросятся. Зеленые глаза Тео прищурились в подозрении. – Ты рассказала аврорам о той сове. Гермиона покачала головой, и он удивленно взглянул на нее. – И не буду, – пообещала она. – Но если узнаю, что ты покинул замок... – Угрожаешь, Гермиона? – Я помогаю тебе, идиот, – огрызнулась она. – Или, может, это я сглупила, когда не рассказала Гарри обо всем. Я солгала лучшему другу! Губы Тео презрительно скривились. – Я не нуждаюсь в твоей защите. Прибереги свое удушающее внимание для Драко. Наверное, ему нравится, когда его пилят, опекают и приказывают, но мне – нет. Гермионе больно сдавило горло, но она не показала, как сильно ее ранили эти слова. Рон тоже обвинял ее в этом. Неужели и Драко думает, что я… – Жаль, что ты так считаешь, – сказала она, сжала кулаки и усилием воли заставила губы не дрожать. – Я просто подумала, что тебе следует знать. Тео лишь скользнул по ней взглядом, его лицо снова ничего не выражало. Она сделала глубокий вдох и придала голосу твердости: – Ты говоришь, что хочешь восстановить репутацию семьи. Что ж, словами тут не поможешь. Да и фото в газетах не при чем. Имеют значение только правильные поступки. Обдумывай каждое свое действие. Гермиона вышла из кабинета и побежала по коридору третьего этажа мимо расплывшихся перед ее глазами огней факелов. Ей хотелось как можно скорее оказаться в гриффиндорской башне. – Вишневая газировка, – выпалила она Полной даме и вошла в гостиную, не замечая посыпавшихся от однокурсников вопросов по экзаменам. Она не сбавила темп, пока не оказалась в спальне и не упала лицом в подушку. Первоклассная стерва... удушающее внимание… приказной тон… Гермиона разрыдалась и обняла Живоглота, который запрыгнул на кровать, чтобы утешить хозяйку. Неправда. Это не могло быть правдой. Она ужасно устала. Это был тяжелый день со смертельно опасными монстрами, слизеринцами, новостями о Пожирателях Смерти и всем прочим. Гермиона не спустилась к ужину. Она сказала Джинни, что плохо себя чувствует, и отказалась от еды, которую Джинни предложила ей принести. После ужина Джинни собиралась на встречу ОТВАЛИ (она в самом деле основала клуб для семикурсников по подготовке к ЖАБА), а потом на свидание с Блейзом. – Что передать Малфою? – спросила Джинни, ласково гладя Гермиону по голове. – Скажи, что я в порядке, только немного устала. Пусть не волнуется, я обязательно увижусь с ним завтра. – Вы что, поссорились? – поинтересовалась Джинни. – Невилл рассказал, что Малфой был очень резок с Хагридом, хотя в этом нет его вины. Гидры, Гермиона? Серьезно? – Нет, Драко был... великолепен. – Она невольно улыбнулась. – Прошу, сделай все возможное, чтобы он не подумал, что я на него сержусь. – Он захочет поговорить с тобой, – настаивала Джинни. – И скорее всего снова будет штурмовать башню. – Знаю. Просто не хочу никого видеть сегодня вечером. – Гермиона. – Джинни взяла ее за руки. – Что случилось? Это Астория? Гермиона покачала головой. – Все нормально. Пожалуйста, Джинни, давай не будем об этом. Вот. – Она протянула ей список идей для Дня памяти Дамблдора. – Это для Эрни. Я оставила там примечания. Джинни неохотно кивнула и вышла из комнаты. Гермиона переоделась в пижаму с пингвинами и забралась в постель, твердо решив уснуть. Мама всегда говорила, утро вечера мудренее. Солнце взойдет, и сказанные в гневе слова потеряют силу при свете нового дня.