Драгоценности Глорианы (The Gloriana Set)

♬ Machine Gun Kelly – bloody valentine Когда в четверг утром Гермиона пришла в лабораторию зелий, она страшно обрадовалась, увидев у двери клетку с тремя пронзительно кричащими голубями. Слизеринской изобретательности можно было позавидовать. Похоже, Пэнси приложила все усилия, чтобы раздобыть самых грязных и потрепанных птиц. Гермиона занесла клетку в лабораторию и оставила ее на деревянном шкафу, который починил Драко. Она планировала разобраться с ними чуть позже. Затем она отправилась на завтрак. Драко уже был в Большом зале, и они проделали ставший привычным для них ритуал: он поднял на нее глаза, а она кивнула ему, на этот раз едва заметно улыбнувшись. Тео в компании Гойла и какого-то худощавого слизеринца, казалось, был всецело поглощен чтением учебника. Гермиона с облегчением вспомнила, что в этот день не было занятий по зельеварению. Она быстро позавтракала, намереваясь выкроить время на подготовку к пятничному экзамену по трансфигурации, и уже выходила из Большого зала, когда две Писклявые Мыши преградили ей путь. – Я спешу, Персиваль, – сказала она, борясь с искушением заслонить сумкой грудь. – Вы простили его, мисс Грейнджер? – спросил он. – Мистера Малфоя. Просто я поспорил. – Простила его за что? – уточнила Гермиона. – За то, что он был самим собой, – ответила рыжеволосая девочка по имени Имоджин. Гермиона улыбнулась. – Даже не знаю, время покажет. – Но он же такой красивый, – добавила Имоджин. Персиваль усмехнулся. – Да ты ревнуешь, – фыркнула она. Дети начали спорить, и Гермиона воспользовалась возможностью незаметно ускользнуть. Она прислонилась к стене у кабинета Древних рун, повторяя про себя характеристики заклинания Инаниматус Коньюрус. Приближающиеся шаги заставили ее оторваться от своего занятия. Драко быстро шел к ней, выражение его лица было непроницаемым. За его спиной развевалась черная мантия. Он приблизился почти вплотную к Гермионе, и на какое-то безумное мгновение ей показалось, что он собирался лишь пожать ей руку – настолько представительно он выглядел. Но вместо этого Драко уперся ладонью в стену рядом с ее головой и нежно поцеловал. Гермиона не могла не ответить на мягкое, уже родное тепло его губ. Конечно, глупо было делать это здесь – в том самом коридоре, где они столько раз выясняли отношения, и куда с минуты на минуту должна заявиться Макгонагалл вместе с остальными учениками. Нужно было остановиться, и она обязательно возьмет себя в руки, еще минутку и… Драко первым разорвал поцелуй, но так и не опустил ладонь и не оторвал от нее взгляда. – Доброе утро, – произнес он спокойным тоном. – Тебе хорошо спалось? – Очень хорошо. – Гермиона старалась не выдать смущения. – Спасибо тебе за снитч. Он пригодится мне сегодня для доклада по нумерологии. – Я не сомневался, что ты будешь использовать его самым неочевидным способом. – Он оглядел пустой коридор, потом снова посмотрел ей в глаза. – Увидимся вечером. В старом кабинете заклинаний. Гермиона подняла брови. – Даже не знаю, а ты принесешь Кодекс Руникус? – А ты захватишь свой план? – ЖОП? Ну уж нет. Чтобы завести тайный страстный роман никакой план не нужен. Драко провел большим пальцем по ее губам, и у нее перехватило дыхание. – Думаешь, я не справлюсь? – прошептал он ей на ухо. Его большой палец оторвался от ее губ и легко скользнул вниз по шее. Он едва дотрагивался до нее, но ее сердце все равно бешено колотилось. – Тайный страстный роман, – задумчиво повторил он. – Определенно, роман. Надеюсь, он ненадолго останется в тайне. – Драко погладил ее щеку. – А страстным он будет настолько, насколько ты позволишь. Эхо шагов, раздавшихся в коридоре, возвестило их о приближении Макгонагалл, и слизеринец плавно отошел в сторону. Лицо Гермионы пылало, а Драко, теперь стоявший на должном расстоянии с самодовольной ухмылкой, как и всегда был само совершенство. Стоило ли столько времени противиться судьбе? Ей хотелось расплакаться от собственной глупости.

***

Остаток утра у Гермионы прошел без происшествий. Ее модель, центральное положение которой занимал Юпитер, всем очень понравилась, хотя класс, казалось, больше заинтересовался роскошным снитчем, представлявшим собой Юпитер. Она подготовила ответы на двадцать семь возможных вопросов по докладу, но только два из них были заданы, и оба профессором Вектор. Все ученики просто просили подержать снитч. Нужно было взять мячик для пинг-понга. За обедом Тео сидел слегка сгорбившись, нахмурив брови и почти ничего не ел. Гермиона не могла избавиться от беспокойных мыслей. Возможно, ей следовало бы поговорить с Блейзом или попросить Джинни расспросить Блейза о Тео. Она вздохнула и откусила кусочек сэндвича с беконом. Или, предположила она, правильнее было бы вообще не лезть. Сидеть рядом с Драко на продвинутом курсе ЗОТИ было мучительно сложно – во-первых, из-за кружившего ей голову парфюма, а во-вторых… ну, это же был Драко. Тео буравил их взглядом, и Гермионе было непросто это выносить. Полумна тоже наблюдала за ними. Блубелл порхала в центре круга из кресел-мешков с резной деревянной шкатулкой в руках. – Все вы знаете о проклятых или заколдованных предметах, – проговорила она. – Личные вещи, наполненные магией, могут обладать невероятной силой и представлять опасность. – Гермиона увидела, что Драко беспокойно заерзал на своем мешке. – Одарите предмет магией, и он станет почти разумным, способным чувствовать окружение и проникать в саму суть человека, владеющего им или прикасающегося к нему. Теперь Гермиона забеспокоилась, вспомнив о черной бархатной коробочке, лежащей на дне чемодана. – Есть магические предметы, которые по-разному реагируют на владельцев, – продолжала Блубелл. Весь класс молчал, жадно вслушиваясь в каждое ее слово. – Одни реагируют на силу владельца, другие же выражают силу ведьмы или волшебника, который создал этот магический предмет или преподнес его кому-то. Фея улыбнулась ученикам. – Знаю, многие из вас сталкивались с самыми темными из них – крестражами, – произнесла она так, словно рассуждала о любимом вкусе сахарной ваты. – Но есть и символы любви, защиты. Вещи настолько значимые, что дать их кому-то означает подарить частичку самого себя. Джинни многозначительно посмотрела на Гермиону, и та покраснела, а Драко снова слегка напрягся. Но сейчас не время думать об этом. Есть и другие вещи… Фея хихикнула: – Мисс Грейнджер, вам незачем поднимать руку! Это совершенно излишне. Гермиона постаралась сохранить дружелюбное выражение лица. Поднятая рука – признак цивилизованного общества. – Профессор Блубелл, – начала она. – Пожалуйста, просто Блубелл, дорогая. – Профессор Блубелл, – упрямо повторила Гермиона, – можно ли снять заклинание с предмета, если это заклинание сотни лет было его частью? – Сильное заклинание, я полагаю? Наложенное могущественной ведьмой или волшебником? – Да, – ответила Гермиона. – Вещь была подарена могущественной ведьмой или волшебником? – Так и есть. – Тогда это трудная задача. – Голубые глаза феи засияли. – Предметы, передаваемые из поколения в поколение, часто начинены различными заклинаниями или проклятиями до такой степени, что трудно понять, где заканчивается магия и начинается сам предмет. Было бы почти невозможно снять заклинание, не уничтожив вещь. – А как насчет другого заклинания? – заинтересованно заговорил Тео. – Можно ли добавить к объекту еще одно заклинание, чтобы противостоять первоначальному? Гермиона не смогла удержаться и впервые посмотрела прямо на слизеринца. У Ноттов, вероятно, были хранилища, заполненные магическими предметами, как и у Малфоев. Зеленые глаза Тео не отрывались от Блубелл. – Это рискованно и, возможно, смертельно опасно, – ответила Блубелл с легкой резкостью в голосе. – Вещь – всего лишь вместилище или канал для магии. Два противоречивых заклинания могут разорвать ее на части. Весь класс погрузился в молчание, а Гермиона ощутила на себе взгляд Драко. – Сегодня мы будем практиковаться в распознавании и снятии заклинаний с предметов. Это чрезвычайно продвинутая магия, поэтому мы начнем с самого легкого. – Блубелл открыла коробочку, в ней оказалась россыпь мелких кристаллов. – Драгоценности очень восприимчивы к проклятиям и заклинаниям, вот почему они столь популярны. Фея вручила кристаллы Полумне, Тео, Невиллу, Парвати и Драко. – Каждый из этих кристаллов наделен простой магией – безобидной, конечно. Вы разделитесь на пары, определите заклинание на своем кристалле и попытаетесь его снять. – Блубелл махнула в сторону доски, и на ней появились буквы. – Эти заклинания могут вам помочь. Гермиона мысленно вернулась в «Борджин и Беркс», вспомнила замысловатые движения волшебной палочки Борджина, когда он изучал ее драгоценности. Ей показалось, она слышала, будто он бормотал… – Гермиона, – прошептал Драко ей на ухо, – драгоценности Глорианы... ты бы не стала снимать с них… – Конечно, нет, – прошептала она в ответ и коснулась его руки. – Я прокляну любого, кто попытается это сделать. Драко удовлетворенно кивнул и протянул ей кристалл Блубелл. Она медленно потянулась к нему и взяла хрустальный камешек, скользнув пальцами по грубой ладони. Гермиона поднесла камень к свету, и он слабо засиял. – Люкса, – сказала она и постучала по нему палочкой. Это было простое заклинание преломления света, которое должно было разделить его на радужный спектр. Камень не отреагировал. Драко достал волшебную палочку и произнес заклинание, проявляющее суть предмета: – Видере. И снова ничего. Они по очереди пробовали использовать заклинания с доски, не отвлекаясь на обсуждения. Когда список Блубелл подошел к концу, они начали вспоминать другие заклинания, но так и не распознали свечение камня. – Свет исходит изнутри кристалла, – заметила Гермиона. – Он не отражается. Малфой закатил глаза. – Это очевидно. – Думаю, что это простой свет, заключенный внутри камня. – Она указала на него палочкой. – Интермиза. – Чары развеялись. В кристалле появилась трещина, и он раскололся пополам, выпуская наружу свет, который рассеялся, оставив лишь хрустальные осколки. – Хитрый ход, дорогая мисс Грейнджер, но вы не получите высшего балла, – сказала подлетевшая к ним Блубелл. – Почему нет? – удивленно переспросила Гермиона. – Я распознала заклинание и сняла его. – Но вы сломали предмет, – ответила Блубелл. – Вы всегда ломаете вещи, чтобы докопаться до сути, мисс Грейнджер? – Она удалилась, оставив совершенно обескураженную Гермиону. Крепкие пальцы сжали ее ладонь, едва ощутимо царапнув осколками кварца. – Ну что, дорогая мисс Грейнджер? – прошептал Драко. Вдруг ее грудь сжалась. – Ты бы сломала меня, чтобы заглянуть внутрь? Гермиона повернулась и посмотрела на него. – А мне придется? – Нет, – отозвался он. – Апертус. Он открыт. Внезапно она осознала, что их окружают любопытные взгляды остальных учеников и пронизывает ледяное выражение глаз Тео. – Нам нужно прекратить эти дискуссии в классе. – Она убрала руку. Драко откинулся назад на кресле, скрестив ноги в лодыжках, и выглядел при этом надменно-греховным. Колокольчики Блубелл тихо зазвенели, возвещая об окончании занятия. Гермиона подошла к ней, чтобы опротестовать оценку. Фея, конечно, была дружелюбна и удивительно отзывчива, и Гермиона поняла, что Блубелл никогда не согласится поставить ей высший балл за задание с кристаллом, только когда вышла из кабинета и прошла половину коридора. Она шла на первый этаж и ворчала себе под нос, как вдруг рядом возник Драко. Вздрогнув, Гермиона врезалась в открытую дверь кабинета. – Нам нельзя ходить по замку вместе, – произнесла она заговорщическим тоном. – Мы должны быть осмотрительны. – Гермиона быстро огляделась. Он усмехнулся. – Какое счастье, что у нас не было настоящего тайного романа. Это не твой конек. – Я очень скрытная, – отрезала Гермиона. – Скажи это еще громче. – Ладно, – она понизила голос. – Во сколько увидимся? – Сегодня вечером я буду следить за наказанием Писклявых Мышей. Твой карманный пуффендуец поймал их, когда они бросали хлеб в озеро, пытаясь выманить на сушу гигантского кальмара. – Эрни Макмиллан – староста мальчиков, а не мой карманный пуффендуец, – поправила его Гермиона, когда они спускались по лестнице. – Что ж, он плохо справляется со своими обязанностями. – Я бы сказала, он прекрасно справляется, раз твоя стайка маленьких хулиганов регулярно отбывает наказания. – В таком случае он сам должен следить за их отработкой, – настаивал Драко. Он бросил острый взгляд на группку слизеринских девочек, преградивших им путь, и они тут же разбежались. – Вместо этого почему-то именно я испытываю неудобства. Гермиона не смогла сдержать улыбки. – Это потому, что Мыши невыносимо ведут себя со всеми остальными. – К тебе они прекрасно относятся. – Ты намекаешь, что я должна следить за их отработкой? Драко вздохнул. – Нет, пользы от этого не будет. – Он понизил голос. – Мы можем встретиться в девять часов? Гермиона кивнула. Прекрасно, у нее как раз будет время разобраться с голубями. – Отлично. – Драко наклонился к ней, будто хотел поцеловать, но в последний момент шагнул назад. Это, однако, заставило Гермиону отпрянуть и врезаться в доспехи, которые с грохотом упали на каменный пол. – Надо быть осмотрительнее, Грейнджер, – ухмыльнулся слизеринец и зашагал прочь. Гермиона сердито посмотрела ему вслед, когда исправила погром с помощью заклинания, а затем зашла в коридор, ведущий к библиотеке. Очевидно, чем больше целуешь Драко Малфоя, тем более невозможным он становится.

***

Она уже почти дошла до Подземелья, держа под мышкой книгу «Как соткать ковер-самолет в домашних условиях», когда уловила какой-то слабый запах. Гермиона открыла дверь в лабораторию и чуть не задохнулась. От кровавого зелья, которое тихо булькало в котле, исходил запах гниющего мяса. Гермиона нахмурилась. Зелье должно было медленно вариться, а не кипеть, и уж точно не источать вонь на все Подземелье. Похоже, для охлаждения и нейтрализации запаха в Кроветест нужно было добавить больше цветков клевера. К несчастью, у них с Драко не осталось запасов, а найти это растение в ноябре было сложно. Что же теперь делать? Ответ пришел незамедлительно: Невилл. Возможно, у него есть клевер, или он знает кого-то, кто сможет помочь. Насупившись, Гермиона поплелась в Гриффиндорскую башню. Она надеялась перед ужином решить проблему с голубями, а вместо этого пришлось заняться зельем. Невилла не было ни в Общей гостиной, ни в комнатах мальчиков, поэтому она достала из чемодана Карту Мародеров. О нет. Невилл находился в алькове Эверарда Злейшего вместе с Пэнси. Похоже, Гермиона была рождена для того, чтобы мешать целующимся в замке парочкам. Она убрала карту в карман юбки. Только не врывайся без предупреждения, – напомнила она себе, спускаясь на первый этаж. Уважай личную жизнь друга. К счастью, коридор у кабинета прорицаний был пуст, потому что Гермиона услышала приглушенный разговор еще до того, как приблизилась к выцветшему гобелену. Она снова сверилась с Картой, чтобы убедиться: за хорошо охраняемым входом в альков действительно были Невилл и Пэнси. – Невилл, – громко прошипела она. – Невилл, это Гермиона! Мне нужно с тобой поговорить! – Что ж, Паркинсон. – Это определенно был голос Невилла, но Гермиона никогда не слышала его таким глубоким. – Если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты пытаешься меня совратить. Пэнси фыркнула. – Совратить паиньку Долгопупса? Я сразу поняла, что это безнадежное дело. – Значит, ты не пытаешься меня соблазнить. – Голос Невилла стал невероятно хриплым. – Тебя просто интересует белладонна. И ты всегда надеваешь туфли на шпильках... и кружевные чулки... – Пэнси ахнула, – ...на наши дополнительные занятия. – Эм, Невилл? – Гермионе не следовало этого слышать, и уж, конечно, она не имела права подслушивать с открытым ртом. Невилл был ее другом. – Это Гермиона. Простите, что прерываю, но... – А ты всегда проводишь занятия в уединенных альковах, – с придыханием проговорила Пэнси. – Моя белладонна не любит солнечного света. Это очень опасное растение, знаешь ли. Пэнси расхохоталась. – Опасное? Я так не думаю. – Серьезно? – Невилл протянул это слово так, что сама Астория позавидовала бы. – На первый взгляд оно милое и скромное, но внешность может быть обманчива. – Насколько обманчива? – промурлыкала Пэнси. – Возможно, тебе стоит подумать дважды, прежде чем прикоснуться к… – НЕВИЛЛ! – громко закричала Гермиона. – Невилл, ты же знаешь, что я здесь, прекрати эти глупости и... – А если я только и думаю о том, чтобы прикоснуться к нему? – спросила Пэнси. – Что, если я с нетерпением ждала этого, но оно пугает меня и пытается вести опасную игру… – На твоем месте я бы не был так уверен в том, что это игра, – сказал Невилл с ноткой веселья в голосе. – Ты можешь… О, Мерлин, это нужно прекратить сейчас же. Гермиона покраснела, и все из-за Невилла. – Невилл, Пэнси, немедленно выходите! – Она шлепнула ладонью по гобелену, но тот был тверд, как скала, и надежно защищен. – О, Невилл, – громко простонала Пэнси. Гермиона заткнула уши, но все равно услышала, как Невилл проговорил: – Ты наложила заглушающие заклинания на альков, правда, Пэнс? – Да, – выдохнула Пэнси. – НЕТ! – закричала Гермиона. – НЕТ, ТУПИЦА! В то время как большинство старшекурсников умели накладывать Муффлиато на помещение или Силенсио на человека, заклинание для глушения звуков в определенной области было менее известным. И, очевидно, Пэнси все перепутала – они с Невиллом не слышали шума в коридоре, но Гермиона их слышала. Гермиона вытащила палочку и наконец сделала то, что должна была сделать с самого начала: она вызвала Патронуса, который тут же проскользнул сквозь гобелен. – НЕВИЛЛ И ПЭНСИ, – раздался голос выдры, – ГЕРМИОНА В КОРИДОРЕ И СЛЫШИТ КАЖДОЕ ВАШЕ СЛОВО. Стоны Пэнси резко оборвались, будто весь воздух вышел из ее легких, и наступила мертвенная тишина. Гермиона попятилась, лицо ее пылало. Защитные чары исчезли, и из-за гобелена появился Невилл, на его и без того красных щеках алели следы яркой губной помады. – Гермиона... – он откашлялся. – Что-то случилось? – Да. Мой Кроветест перегревается. – Как вовремя, – сказала Пэнси и вышла к Невиллу. Гермиона сверкнула глазами. – Такое бывает, когда слоняешься у альковов, – продолжала Пэнси. Слизеринка выглядела великолепно, и даже розовая помада на ее губах была безупречной. Гермиона проигнорировала это замечание. – Невилл, в зелье срочно нужно добавить больше клевера. Не знаешь, где его можно достать? – Да, да, конечно. – Невилл попытался разгладить джемпер и привести себя в порядок, но лишь сильнее размазал помаду. – У Хагрида есть небольшой запас клевера для фестралов. Правда, цветки могут быть не очень свежими. – Спасибо, – деловито поблагодарила Гермиона. – То, что надо. Невилл снова откашлялся. – Рад помочь. Гермиона уже собиралась уйти, но в последнюю секунду обернулась к ним. – Невилл, я бы посоветовала в следующий раз тебе самому наложить заглушающие чары. Паркинсон в этом ничего не смыслит. – Полностью согласен, – сказал Невилл с лукавым блеском в глазах. Теперь уже Пэнси строго прищурилась. Гермиона нашла Хагрида в его огороде, и он с радостью отдал ей две корзины клевера. Он предложил ей проведать детенышей гидры – «у одного уже другая голова растет!» – но Гермиона вежливо отказалась, сославшись на то, что у нее совершенно нет времени зайти к ним «на огонек». – Можешь взять их на руки, если хочешь, – предложил Хагрид. – Они обожают колыбельные. При одной мысли об этом Гермиона убежала, прихватив корзины с клевером, и направилась прямиком в лабораторию, чтобы спасти зелье. Стебли клевера она скормила голубям, которые, казалось, были от этого не в восторге, но Гермиона не испытывала к ним ни капельки сочувствия. – Привыкайте к траве и жукам, мальчики, – сказала она птицам. Она ненадолго вышла из лаборатории, чтобы поужинать, где на глаза ей попался несколько смущенный Невилл, а потом вернулась обратно. Работать с голубями было гораздо труднее, чем со снитчем, к тому же ей требовалась целая банка непорочной земли. Нужно было попросить больше у Невилла, когда он не будет… занят. Гермиона преуспела в этой задаче незадолго до восьми часов, и с чувством выполненного долга выпустила ужасных птиц из окошка лаборатории. Она еле успела скинуть школьную форму (покрытую голубиными перьями и пометом) и принять душ. Затем она долго и тщательно подбирала одежду, раздумывая над тем, каким именно должен быть дресс-код тайного страстного романа. О шпильках не могло быть и речи, любого, кто знал ее, это навело бы на мысли. Вместо этого она надела балетки и застегнула кардиган на все пуговицы, спасаясь от холодного ноябрьского вечера. Невилл – не единственная белладонна в этом замке. Без десяти девять Гермиона прокралась вниз по лестнице в Общую гостиную, стараясь не привлекать внимание. Не повезло: семикурсники и восьмикурсники заняли почти все кресла и диваны, готовясь к пятничным экзаменам. Всю дорогу до проема в стене ее преследовала отчаянная мольба: – Гермиона, ты можешь объяснить, как превратить древесные щепки в рыбью чешую? – Гермиона, ты знаешь семнадцать способов применения порошка из рога Двурога? – Гермиона, пожалуйста. – Дин и Симус с отчаянным видом преградили ей путь. – Мы вообще ничего не понимаем в этих Протеевых чарах! Она сердито фыркнула. – Дин, я рассказывала об этом на прошлой неделе. Посмотрите записи ПОРНО! На нее обернулась вся комната. Восьмикурсники закатили глаза. Гермиона зарычала и скрылась в проеме в стене. Теперь она действительно была немного на взводе из-за Невилла с его дилетантским подходом к заглушающим чарам, и ее товарищей по факультету, которые были полными идиотами… – А, Гермиона, – произнес напыщенный голос. О, это именно то, что ей нужно. Эрни преградил ей путь с блокнотом в руке. – Я как раз искал тебя. В итоге мы решили провести межфакультетское мероприятие в честь Дня памяти Дамблдора. У тебя есть свободный часик? Я хотел бы обсудить некоторые вопросы логистики… Гермиона постаралась успокоиться. После ужина бедняга Эрни тридцать минут был приклеен к Пивзу – и староста и полтергейст стали беспомощными жертвами Зацепки. Слизнорт не успевал заготовить достаточное количество Ключика, а ученикам было запрещено его варить, настолько оно было опасным и трудным. Декан Слизерина попросил Гермиону изготовить несколько котлов зелья, но она лишь покачала головой, пытаясь изобразить сожаление. – Мне так жаль, профессор, но это ведь против правил, – прощебетала она. В кои-то веки Слизнорт мог бы сам сделать свою работу, и он заслужил это наказание за то, что вообще познакомил класс с Зацепкой. – Извини, Эрни, у меня другие планы, – отрезала Гермиона. – А что за мероприятие? Надеюсь, это викторина про Дамблдора: мы могли бы разбиться на команды и соревноваться за призы… – Ах, нет. – Эрни явно чувствовал себя неловко. – Мы перемешаем факультеты и проведем квиддичный матч. – Что? – Гермиона не могла в это поверить. – Но это совсем не познавательно! – Ну, в этом-то все и дело, – сказал Эрни. – Люди хотят повеселиться. – Викторины – это так весело! – настаивала Гермиона. – Да я и сам люблю викторины, – ответил Эрни, и это немного ободрило Гермиону. – Но старосты, они... – Он замолчал, выглядя при этом беспомощным. Гермиона хмыкнула. – В таком случае тебе придется организовать матч по квиддичу. Кто будет капитанами? – Мадам Трюк будет с одной стороны, а для другой команды Слизнорт обещал нам вратаря Холихедских гарпий. – Эрни просиял. – Джинни и Драко Малфой назначены ловцами, а вратарями будут Артур Флит из Когтеврана и Астория Гринграсс из Слизерина. – Очень интересно, – не обманула Гермиона. – А как насчет Пуффендуя? Эрни выглядел удрученным. – В этом году наша команда оставляет желать лучшего. Билли Фрум ни разу не поймал снитч. – Что ж, действительно увлекательно, – Гермиона отодвинулась, – но я должна… – Можешь уделить мне хотя бы десять минут? – взмолился Эрни. – Я зарезервировал поле, но не знаю, что делать с формой. Должны игроки облачиться в факультетские цвета и, может быть, надеть шарфы или ленты, или же использовать новые цвета, например, кремовый и фиолетовый? Макгонагалл согласилась выступить с небольшой речью – стоит ли ее попросить… Гермиона смягчилась и зашла с Эрни в кабинет на третьем этаже, где провела десять минут, обсуждая с ним цвета и плакаты. Она решительно отвергла идею старост переодеть игроков «Дамблдорами», включая шляпы и накладные бороды. Когда они вышли в коридор, казалось, Эрни был счастлив. – Спасибо, Гермиона, – сказал он, сияя. – Я не сомневался, что время, проведенное наедине с тобой, мне очень поможет. – О, так это ты была там с Эрни? – Полумна поймала их у дверей, в руках у нее был витиеватый сачок с серебряной сеткой в форме сердца. – Вот почему здесь так много любовных гномиков. Я хотела поймать парочку. Не могли бы вы встать поближе друг к другу? – Любовных… что? – поперхнулась Гермиона, а Эрни покраснел. – Очень мило с твоей стороны, Гермиона, – изрекла Полумна. – В последнее время Эрни был сам не свой. Надеюсь, вы развлеклись. – Я не развлекалась с Эрни! – огрызнулась Гермиона. Эрни выглядел обиженным. – Я имею в виду не... – она запнулась, когда проходящие мимо ученики уставились на нее и начали перешептываться. Она отчетливо услышала слово «порно». Гермиона раздраженно фыркнула. Теперь, помимо того, что слыла жестокой, бездарной сумасшедшей, она, очевидно, стала еще и сексуальной маньячкой. Стоило ли беспокоиться об открытых отношениях с Драко? По сравнению с этим все казалось почти безобидным. От вида красных ушей Эрни ей стало только хуже. Они наконец-то забыли о провальном случае в кладовой и все по-новой… Гермиона бросила на Полумну кровожадный взгляд и повернулась к Эрни. – Эрни, – громко сказала она. – Я была очень рада помочь тебе с организацией Дня памяти Дамблдора. Ты отлично справишься с задачей по продвижению Единства Факультетов. Недобро посмотрев на Полумну, она направилась к потайной лестнице, ведущей в коридор четвертого этажа, и проверила часы. Она опаздывала на семнадцать минут. Это было возмутительно. Многие годы Гермиона считала, что она была недостаточно привлекательна для тайного страстного романа в Хогвартсе. Но теперь истинная причина была ясна: у нее просто никогда не было свободного времени.