Будущее где-то рядом

Меня схватили прямо в коридоре Управления. Ничего не объясняя, стащили по ступеням вниз, в подвал, затолкали в тёмную комнату без окон и пристегнули к тяжёлому стулу, накрепко привинченному к полу. Страшно представить, сколько пришельцев и их пособников выдали здесь свои секреты! Особый Отдел шутить не любит. Вот только причем же тут я? - Ну, говори, паскуда, - почти доброжелательно произнёс Ихонен, нависая надо мной всем своим затянутым в чёрную кожу телом. - Как давно заброшен на Землю? С какой целью? В кармане у него - все знают - свинчатка. Хотя с такими кулачищами, право, мог бы обходиться и без неё. - Товарищ капитан... - сказал я, всё ещё надеясь, что это только сон. А если не сон, то ошибка. Да, да, ошибка! Ну не может же такое случиться! Только не со мной! - Товарищ капитан, вы меня с кем-то спутали. Я ни в чём не виноват! Я не пришелец, не диверсант! - Все вы так говорите, - ухмыльнулся Ихонен. - Наслушался вашего чужацкого дерьма по самое не хочу. Но ты, плесень, мне всё расскажешь, можешь быть уверен. В способностях Ихонена я не сомневался. Когда капитан и его люди возьмутся за дело, я, конечно, расскажу что было и чего не было, лишь бы получить хоть часок отсрочки. Вот только это всё равно меня не спасёт. Признать, что ты и вправду инопланетный шпион - значит подписать себе смертный приговор. Вся моя дальнейшая (не самая длинная, как нетрудно догадаться) жизнь пройдёт в пыточных застенках и научных лабораториях Управления. А значит, я должен из кожи вон вылезти, но доказать, что не пришелец. - Товарищ капитан, почему вы мне не верите? - сказал я, едва сдерживая дрожь в голосе. Пока не бьют, нужно говорить самому. Говорить много, охотно, пытаться отвести беду словами. - Мы работаем вместе десять лет, неужели вы меня не узнаете? Это же я, Иван Караваев, бухгалтер... Я у вас на дне рождения был, помните? Тогда ещё Олег с Эдгаром подрались... - Брось прикидываться, Гизмо, или как там тебя по-настоящему, - небрежно отбил мой первый выпад Ихонен. - Украл чужие воспоминания, и думаешь, я тебя сейчас отпущу? За его спиной открылась дверь, в комнату вошли ещё трое. Тусклый свет потолочной лампы отразился в очках идущего впереди доктора Конроя. В руках у главы наших учёных был лоток с прикрытыми марлей инструментами. Меня бросило в жар. До ужаса боюсь врачей. Лишь титаническим усилием воли удалось перевести глаза со зловещего лотка на Ихонена, но в глазах того была лишь пустота, испугавшая меня ничуть не меньше. Наверное, если долго заниматься чем-то подобным, непременно выгоришь изнутри. Но мне отчего-то казалось сейчас, что это вовсе не человек, а демон, намеревающийся терзать мои тело и душу до последнего вздоха. - Но почему, почему вы считаете меня одним из них? - проговорил я, едва ворочая языком. Ещё даже не начали расспрашивать как следует, а я уже близок к обмороку. - О, на то есть масса причин, - включился в разговор Конрой. Свой страшный груз он пока поставил на стол. - В последнее время участились случаи похищения людей, ваша братия ведёт себя с каждым днём всё наглее и наглее. И, по некоторым признакам, им помогает кто-то из Управления. - Крыса, что прячется по углам, - добавил Ихонен. - Я бы сказал иначе. Скорее, тихий, незаметный человечек, ни у кого не вызывающий подозрений, - поправил его доктор. - Вот такого человечка мы и принялись искать. - Но я прошёл все проверки! Я столько лет здесь работаю! - мой голос срывался. - Опросите жену и детей, опросите соседей, друзей! Клянусь, я ни в чем не виноват! - Без тебя разберемся, кого опрашивать, а кого нет, - сказал Ихонен. - Вижу, по-хорошему ты сотрудничать не желаешь. Он махнул рукой (я невольно сжался), и из тьмы вышли два амбала, скрутившие меня в коридоре. Одного из них я узнал. - Сампо! - закричал я истошно. - И ты здесь? Ты... ты... ты когда мне тысячу отдашь? Про тысячу вырвалось как-то само собой. В глазах Сампо, как мне показалось, мелькнуло удивление. Впрочем, тусклый свет не позволял говорить с уверенностью. И почему в допросных обязательно должно быть так темно? Средневековье какое-то... Ох, о чем я только думаю! Ихонен вдруг расхохотался. - Всё продолжаешь ломать комедию, глупый инопланетчик? К слову, все твои контакты проверены. Соседи называют тебя странным, жена жалуется, что редко бываешь дома. А друзей... друзей у тебя давно нет, крысёныш! Парни, начнём помалу. Готовьте разряд. - Да это абсурд! - я бессильно забился в путах. - Вы сами знаете, как много сейчас работы! Приходим домой чуть не за полночь, естественно, что жене это не нравится! Да и соседи... - Это у нас много работы! - отрезал Ихонен. Сампо с товарищем готовили к работе пыточную машину. Электричество - самый первый этап. Потом будет ещё хуже. - А ты только бумажки перекладываешь, да наших сдаёшь, сволочь! - Доктор! - воззвал я к молчаливому Конрою. - Вы же человек науки, вы знаете сотни способов, как проверить человека на вшивость! Слепок памяти возьмите, ДНК, ещё что-то!.. Ведь даже метаморфы не умеют наши клетки идеально копировать! - Технологии пришельцев намного превосходят наши, - только и сказал доктор в ответ. А потом мне вставили в рот кляп и принялись бить током. Мне казалось, что прошли часы, но это наверняка было не так. Я всё ещё содрогался от фантомных разрядов, когда мне грубо подняли голову. - Рассказывай, кто ты и откуда. Я вновь мог говорить и прошептал: - Иван... Иван Караваев... Миасс... Год рождения: две тысячи семьдесят... - Ещё разок! И вновь меня сотрясало от пронизывающего тело электричества, и вновь я мычал от боли и страха, выгибался, корчился, пытаясь забиться в самый дальний уголок комнаты, слиться с тенью, но, конечно, не мог этого сделать. - Ну что, надумал нам помочь? - Я не пришелец. Отпустите... Помогите... Помогите кто-ниб... И снова боль. И тьма, спасительная тьма забытья. - А ну не спать! Разговор у нас с тобой будет долгий. - Я не виноват... Проверьте ещё раз... Дайте мне сыворотку правды!.. - Видите ли, на пришельцев она не действует. А жаль. - Тогда... тогда... Исследуйте мою память, отследите... отследите все передвижения за последние годы... Вы можете, я знаю. Поверьте мне, поверьте. Не пришелец я! - Не ври нам! Враньё - это трусость! Током меня больше не били. В ход пошли свинчатка и плотный полиэтиленовый пакет. Сколько прошло времени - не знаю. Я десять раз проваливался во тьму, чтобы вернуться вновь. Я испытывал жестокую боль, зная почти наверняка, что это не смертельно. Сейчас им моя смерть невыгодна. А ещё я знал, что не могу назваться шпионом с другой планеты, как бы сильно ни хотелось. Это - конец всему, а значит, оставлю признания на потом. Можно терпеть. Пока ещё можно... - Очухался, гад? Теперь-то будешь говорить? - Да. - С какой ты планеты? - С Земли... - Как давно ты прилетел на Землю? - Я здесь родился. - Как давно твои родители прилетели на Землю? - Мои родители земляне... Я же уже гово... - Земляне с планеты Земляния? Отвечай быстро! - С планеты Зем... Зем... - ...ляния, да? Сампо и Ихонен ловко вели перекрёстный допрос. Они жаждали подловить меня на любой мелочи. И обязательно подловят. Но не сейчас. Сейчас мой желудок слишком сильно хочет выбраться наружу. - С планеты Земля, - прошептал я, и меня вырвало на туфли Ихонену. Потом на меня насели учёные. Они кололи мне какие-то препараты, от которых я чувствовал себя летящим среди облаков бронзовым теннисным мячиком. А потом другие, и я кричал от боли и ужаса, плакал и молил о пощаде. Гудели, мигали и покалывали кожу многочисленные датчики и приборы. И были вопросы. Много вопросов. Не помню, что я на них отвечал, но, видимо, ничего хорошего, так как лица моих мучителей оставались недовольными. И вот, наконец, когда я вновь обрёл память и разум, то увидел, что напротив меня стоит, прижав руки к лицу, моя жена. О, господи! Её-то зачем привели? Я слабо дернулся и застонал. - Сейчас я введу вам сильный анестетик, - сказал доктор Конрой. - Вы ничего не почувствуете, но зато многое увидите. Например, как ваша отпиленная нога падает в таз. А за ней и вторая, если понадобится. Не пытайтесь закрыть глаза или отвернуться, мы все равно вам не позволим этого сделать. Вы увидите всё, как и ваша жена. Понимаете меня? - Нет, доктор... Нет, не надо, - хрипло шепчу я. - Уведите её, уведите, прошу вас... Я всё расскажу... - Ну нет, голубчик, рассказывать вы будете здесь и сейчас. Вы сейчас не в том положении, чтобы ставить условия, и тратить время на цивилизованные попытки вас образумить у нас больше нет. В следующее мгновение мне в бедро воткнули шприц, а ещё через несколько секунд я перестал чувствовать тело. - Итак, последний шанс на откровенность. Готовы отвечать? - Го... тов... - прошелестел я, уже ни на что не надеясь. Они сломили мою волю, они уничтожили меня. Я скажу всё, что угодно, лишь бы только они не заставляли её смотреть. - Вы изменяли своей жене? Вопрос не сразу достиг моего мозга. Я ожидал чего угодно, но только не этого. Они хотят окончательно меня растоптать? Хотят, чтобы я напоследок показал себя полным ублюдком, недостойным жить? Нельзя говорить правду! Но слова уже сами слетали с губ. - Да. Три раза. Последний раз - два года назад... С официанткой в кафе «Вечный зов». Жена глухо разрыдалась. Не понимаю, зачем я это сказал? Как я мог?! - Вы счастливы в браке? - Да какое это имеет зна?.. - Отвечайте на поставленный вопрос! Вы счастливы в браке? - Да. - И несмотря на это, изменяете своей жене? - Да... Но... - Сколько зарабатывает наш шеф? - Сто сорок восемь тысяч. Но это секретная информация. - В месяц? - В день... О, господи... - Вы пришелец? - Нет. Нет... Нет, мать твою, грёбаный доктор! Нет! Пили мне ногу, пили шею, захлебнись в крови, сука! И я завыл от боли и тоски. А Конрой вдруг скривился, бросил скальпель, которым махал перед моим носом, назад в лоток, и пробурчал: - Отвяжите его. Он и правда наш. Вероятность и так никогда не превышала семи процентов.

*** Две недели остались позади, и вот я снова на работе. Курс гипнотерапии не прошёл даром, теперь я просыпаюсь ночью всего два раза и могу заходить в туалет без страха, что меня расплющит сжимающимися стенами. Я помирился с женой, хоть мне и кажется, что наши отношения никогда уже не будут прежними. Она простила меня, по крайней мере на словах. Простила ради нас, ради детей и всего пережитого. Передо мной извинились. Очень корректно и очень холодно. Научный отдел не любит оставаться в дураках, Особый - тем более. Похоже, сказал навещавший меня в палате шеф, в наших рядах и правда есть предатель. Был, по крайней мере. Иногда агенты ведь тоже пропадают бесследно, кто знает, нет ли среди исчезнувших и нашего «крота». Шерстили всех, и однажды дело дошло до меня. Да, вероятность было не столь уж велика, да, приведенные мной доводы казались логичными, а результаты проверок указывали на мою человеческую природу. Но ведь пришельцы так хитры! Лишь сыворотка правды и показания приборов сумели окончательно подтвердить мою невиновность. Шеф тоже извинился передо мной, и это было похоже на искреннее проявление чувств куда больше. Старый, грузный и печальный, он выглядел таким усталым... Я не держу на него зла. Итак, после двух недель отдыха я вернулся в родной отдел. Моего исчезновения будто и не заметили. Кипела, как обычно, работа, всё так же разрывались от звонков телефоны… Накопилось столько бумаг, что я провёл весь день, разгребая завалы. А сейчас глубокая ночь. Я сижу и ещё раз просматриваю документы. Да, ошибки быть не может. Вот запрос Особого отдела на выделение средств для закупки светодиодных ламп освещения. Количество - триста штук. Эквивалент мощности - не менее двухсот ватт. Срок поставки истек два месяца назад. На склад ничего не поступало, но отчёт об освоенных средствах за подписью Ихонена у меня в руках. Ещё Особый отдел заказал для чего-то восемь грузовиков кирпичей, хотя никакого строительства наше Управление не ведёт. Доктор Конрой же, судя по документам, три месяца назад приобрел полсотни хирургических наборов фирмы «Шуман» и партию фартуков прорезиненных зелёных. Вот только отчего-то ни один кладовщик не знает о местонахождении этих вещей, а в руках у одетого в синий фартук Конроя, как сейчас помню, был новенький скальпель производства «Добсон и Сын». Почти в семь раз дешевле, между прочим. Что ж, коллеги, копии документов на ваших столах. А я, пожалуй, посижу и подожду вас здесь, на своей территории. Спокойной ночи. Сладких снов.