Истинный слизеринец

— Сэр, я хотел бы вернуть вам долг перед отъездом из школы. — Конечно, мистер Риддл, проходите, — я отворил пошире дверь, пропуская в гостиную своего гостя. — Такие вещи не делают на пороге, да и два джентльмена всегда найдут что обсудить за чашкой чая. За время учебного года Том неплохо заработал на нашем совместном бизнесе. Я тоже был не внакладе и смог поэкспериментировать с рецептами зелий, для которых требовались редчайшие, ввиду сложности получения оных, виды змеиного яда. В отличие от магозоологов, которые знали или угадывали повадки животных, Том запросто мог договориться с «поставщиком» напрямую. Как он мне объяснял однажды, надо было не просто говорить/шипеть со змеёй, но и подкреплять разговор магическим импульсом. Насколько я понял, особенностью змееустов и была способность генерировать его. Ведь если бы было иначе, любой человек смог бы выучить несколько фраз наизусть или сделать соответствующую аудиозапись и повелевать хвостатыми слугами. Кроме самого яда, маленькие помощницы приносили Тому редкие травки и цветы из глубины болотных топей и укромных уголков Запретного леса. То, что я не использовал сам, отправлял знакомому аптекарю в Лондоне, так как в Хогсмиде закупочные цены были гораздо ниже. И немудрено, ведь каждый второй житель деревни сам занимался собирательством или «тихой охотой». Данная нехитрая схема позволяла получить неплохие деньги и хорошее отношение давнего поставщика. Интересный факт, что проживающие в лесу кентавры вовсе не были такими агрессивными, как было показано в каноне. Они помогали местным жителям в поисках нужных растений и частенько меняли собственную добычу на хлеб и другие продукты, которые невозможно вырастить в лесу. Либо что-то должно было случиться позже, либо попустительство директора Дамблдора их избаловало в дальнейшем, но пока волшебное племя вполне мирно соседствовало с людьми. Мой маленький партнёр пользовался всеми доступными тёплыми днями, чтобы выбраться на окраину леса и приманить к себе ближайших змей. Частенько его сопровождала троица товарищей: Малфой, Яксли и Нотт. У них сложилась устойчивая компания, где все четверо подростков прекрасно дополняли друг друга, словно идеально подходящие кусочки сложного паззла, и отлично ладили между собой. Товарищи обменивались информацией, самостоятельно изучали внепрограммные заклинания и даже уже сделали расчёты на возможную анимагическую форму. Частенько я наблюдал их в гостиной факультета, где, склонившись над одним столом, они чертили какие-то схемы, показывали интересные места в книгах и с воодушевлением спорили между собой. К ним прислушивались даже ребята постарше, но никто не вторгался в их компанию без приглашения ни в гостиной, ни на природе. Однажды процесс «донорства» заметил неугомонный Сильванус и когда узнал, что перед ним настоящий змееуст, пришёл в необычайное оживление. Ведь, как я помню из канона, однажды в Большом зале по вине Кеттлберна пришлось тушить пожар: гигантский змей, предоставленный профессором для рождественской постановки пьесы «Фонтан феи Фортуны», на деле оказался заколдованной огневицей. Яйца этой магической змеи очень ценились, так как требовали весьма бережного хранения под специальным заклинанием. Зато их использовали в редчайших любовных зельях, а ещё они являлись одной из составляющих «Феликс Фелицис». При помощи Риддла была отлажена работа с редкой рептилией, которая теперь несла кладку в определённое место и не спешила умирать через час, как утверждалось в справочниках по магическим животным. Я получал ценные ингредиенты, Сильванус узнавал сведения о змеях из первых рук, Том зарабатывал неплохие деньги, которые откладывал в номерной сейф, открытый мной по его просьбе в Гринготтсе. Заключённый магический договор позволял ему не волноваться о честности с моей стороны и к тому же давал гарантию, что к моменту окончания школы у него уже будет первоначальный капитал. В магловском мире никто не оформил бы несовершеннолетнему сироте счёт в банке. Да и начавшаяся «цветочная война» уже затронула все сферы жизни простых британцев. Наряды стали темнее, отделка костюмов менее броской, да и напряжение, сквозившее в воздухе, омрачало обычно беззаботные лица гуляющих лондонцев. Посмотрев на все эти перемены в столице во время совместной прогулки на весенних каникулах, Том согласился со мной, что хранить доходы лучше в золоте в магическом мире, это гораздо надёжнее бумажных ассигнаций. Так вот. Кроме той пары галеонов за новую одежду, Том преподнёс мне два цветка «мифического» папоротника, видимо, тоже найденного змеями в дебрях Запретного Леса. — Декан, могу я обращаться к вам летом? Как в прошлом году, через блокнот, — немного смущённо, но решительно спросил у меня Том. — Конечно, мистер Риддл! Ведь именно для этого я вам его и подарил! Вы можете задавать вопросы, предлагать мне ингредиенты, да и в случае какой-нибудь проблемы вы тоже можете обращаться ко мне! Всё-таки вы не только один из моих студентов, но и деловой партнёр! Вы даже можете использовать его как дневник, не стесняясь, ведь он привязан на вашу кровь. На «общение» зачарованы только первые страницы, они самоочищающиеся, и ваши мысли останутся секретом, если будут написаны чуть далее, даю слово. — Благодарю вас, сэр. Я рад, что вы не против, это хоть что-то… Всё-таки жаль, что палочку использовать нельзя, мне так не хочется растерять полученные за год навыки. Товарищи дали мне несколько книг и справочников, буду изучать их во время каникул… Да уж, мальчик мой, эта несправедливость очень сильно расстраивала всех учеников, проживающих в обычном мире. Пока потомственные волшебники пользовались палочками родственников или тренировались со своими собственными (на закрытых от министерского надзора территориях), магловоспитанные студенты теряли два месяца лета, имея возможность изучать только теорию. Несправедливость, но оправданная. Мало ли что мог наколдовать несовершеннолетний маг-недоучка без присмотра взрослых. Архив больничного крыла полон массой смешных и страшных примеров неудачного детского колдовства. Но, как бы там ни было, прошли экзамены, дети разъехались по домам. На последнем педсовете директор Диппет предупредил нас, что на будущий год у нас будут иностранные ученики из Европы, где растекался, как лесной пожар, военный нацистский режим. О Гриндевальде не было произнесено ни слова, но Альбус всё равно ходил заметно мрачный. Бывшие друзья или просто товарищи, но они были хорошо знакомы, и долгое время близко общались, активно обсуждая теорию всеобщего блага, и это ни для кого не было секретом. Магический мир — большая деревня, где каждый знает, что происходит у соседа. Не знаю, как сложится в дальнейшем, но знакомый мне-Горацию Альбус был неплохим человеком, и было видно, как он переживает за те события, к которым привели юношеский максимализм и мечты двух молодых людей. Несмотря на нерадужные новости мировой политики, меня ожидало лето, отдых и милый дом, по которому я успел изрядно соскучиться. Старая усадьба встретила меня зеленью деревьев и тишиной прохладных комнат. Счастливый эльф забрал мой багаж, я принял долгую расслабляющую ванну, перекусил сэндвичами и выпил холодный лимонад. Множество забот может и подождать, ну, а пока у меня заслуженный отпуск…